# История Луизы

Евгений Борисович Лакинский

Я помню, как она впервые вошла в наш класс. Китаянка 45 лет. От всего ее вида веяло чем-то советским, социалистических. Блеклая, невыразительная одежда. Потертый заячья шубка (у меня осталось впечатление, что тот заяц умер своей смертью). Усталые глаза смотрели из-за толстых стекол очков. Она вошла тихо, даже застенчиво. Положила на стул маленькую подушку и села.

История Луизы


Я помню, как она впервые вошла в наш класс. Китаянка 45 лет. От всего ее вида веяло чем-то советским, социалистических. Блеклая, невыразительная одежда. Потертый заячья шубка (у меня осталось впечатление, что тот заяц умер своей смертью). Усталые глаза смотрели из-за толстых стекол очков. Она вошла тихо, даже застенчиво. Положила на стул маленькую подушку и села.


Китаянку звали Луиза. То есть на самом деле у нее было совсем другое, куда более сложное имя. Но пожив немного во Франции, она стала зваться Louise. Так было проще для всех.


Она хорошо говорила по-английски и очень неплохо - по-французски. Для китайцев, родившихся и выросших в Китае, это редкость. Их собственный язык настолько отличается от всех европейских, что даже английский превращается в сложную проблему. А уж французский... Тут нужно и вправду быть героем.


Так в нашей группе 5-го уровня COFI появилась новая ученица. Постепенно мы узнали ее историю. Экономист. В Китае у нее была хорошая работа, уютная квартира, приличная зарплата. Она была уважаемым человеком. Уж незнаю, как и почему решила она перебраться на Запад. Французский учила во Франции и уже за полгода (!) знала его неплохо. Говорили, еще, что во Франции она болела и французская семья ее приютила на это время. Но это я слышал уже в пересказе, а не от нее самой.


Она неплохо справлялась с домашними заданиями, писала грамотно, говорила понятно. Но что ждало ее в этой стране?


Она приехала в Монреаль одна, не зная тут ни души. Квартиру нашла по объявлению в газете. Даже и не квартиру, а комнату. Естественно, у черта на куличках. Соседи ее были квебекуа. В большинстве - выпускники коллеждей и даже университетов. По разным причинам они оказались без работы. Дом, как я понял, напоминал остров погибших кораблей.


В свои 45 Луиза оказалась в чужой стране. Другая культура, незнакомые обычаи. Все очень отличается от Китая. В Китае она была признаным специалистом. Здесь она оказалась никем. Диплом иностранный. Канадского опыта нет. Экономист, а не программист и не механик (а в Китае-то экономика другая!). Нет ни знакомых, ни друзей. Плюс - не 20 лет. Плюс - неуверенность в себе.


Она честно пыталась искать работу. Читала объявления, ходила на интервью. Все это заканчивалось ничем. И она возвращалась в наш класс.


"Pourquoi? - она всегда делала ударение не "почему" - Pourquoi ici tout n'est pas comme on nous a dit?" - спрашивала она у нас. "Почему в Канаде не так, как нам рассказывали? Почему тут все так плохо и трудно? У нас, в Китае, специалист легко находит работу, у него зарплата, квартира... Почему здесь не так?"


Что мы могли ей ответить? Мы были всего лишь иммигранты. Меньше года в стране. Большинство было румыны. Тоже бывшая соцстрана, но уже на другой стадии развития. Как и Украина, в общем. Остальные - арабы. У них не лучше. Мы не спрашивали, почему нам чего-то не дают. Напротив, мы удивлялись, что нам обеспечивают хоть что-то! Но в Китае, видимо, сохранился социализм...


Луиза не получала ответа. Голос ее становился все более безнадежным.


"Почему тут не так, как мы думали?" - спросила она однажды у нашего профа.


"Видимо, ваши представления были завышены" - философски произнес преподаватель.


Он был богемный мальчик - настолько, насколько это выражение применимо к 40летнему преподавателю французского. Родом из глухой квебекской деревни, он сделал не только метриз по études françaises, но и докторат по лингвистике (высоты, для среднего квебекуа не вообразимые). Он говорил по-французски с хорошим европейским акцентом. Его речь была богатой и виртуозной. При этом он не был голубым. Поясню: если в Квебеке вы встретите мужчину, говорящего на изящном французском языке без тени квебекского акцента - то это или иммигрант, или голубой. Вероятность - 95%. Наш Марк Руйе был исключением из этого правила. "Почти все мои учителя были французами из Франции, - пояснял Марк - Почему я не говорю на жуали? Это, если хотите, мой выбор". "Но могу говорить и с квебекским акцентом" - иногда добавлял он и издавал несколько нечленораздельных фраз. В отпуск он ездил в Париж, где ходил в Лувр и посещал в Версаль. Богемный мальчик... Что ему страдания?


Мы были новые иммигранты. Мы и сами не знали толком, что делать. Каждый двигался в свою сторону. Сомнения, удачи, ошибки. Новые идеи. Надо впрочем сказать, что в нашей группе все сложилось неплохо. Многие нашли работу (хоть и не по специальности). Другие (как я) пошли учиться. Так что, повторюсь, мы реюссировали неплохо. Если не считать Луизы.


Собственно говоря, мы не знаем, чем закончилась ее эпопея. Просто однажды она перестала ходить на занятия. Кто-то предположил, что она заболела. Кто-то - что нашла работу. Первая версия казалась куда более правдоподобной. Факт в том, что мы ее больше не видели.


Я не знаю, что стало с Луизой. Воображение рисует много разных картин, в большинстве своем невеселых. Хочется, впрочем, верить, что ее старания увенчались успехом и она, как трехязычный специалист, попала в монреальский филиал какой-нибудь китайской фирмы. А может быть и нет...


Но очень часто я вспоминаю ее странный вопрос:

"Pourquoi? Pourquoi ici tout n'est pas comme on nous a dit?"