# Мой бунт и бант

Вадим Петрович Ларин

Я ПОЮ


Я пою, заплетаясь языком о китайские вирши.

Кто всех более стихов пишет.

Кто более не пишет.

Почему же о китайские?

От того, что кусок каравая,

Воробьи атакую смело

У афиши, афиши Вонга Кар Вая.

Далеко, далеко за рекою,

О, прочел же стихотворение,

Собака терзает ежика,

Ради совести угрызения.

Вот картина гения достойная!

А у гения денег нету.

Он ругается непристойно

На челябинскую комету.

Если это - стихи, то, что же стихи?

Я, полагаю, воробьи, воробьи - мы,

По крошкам клюющие Бродского.

Видно, не поумнел, раз сочиняю такие, сякие.

28 февраля 13,

Километрах в пяти от памятника Маяковского.


ЗНАЮ


Ты - дворец и храм дерзаний,

В стекло-бетон одетый.

Ты - преисподняя творений,

Твоя ведущая - Одетта.


Она одета, не раздета.

Сердиться перед зрителем

Не должна. О, Боже!

Для Африки читает чернокожей.


А на Европу - белая акула.

Совсем одна. Зубы - жемчуг.

И сводит скулы, когда,

Когда твоя Одилия победно выключит телевизор.


И ты спасен. И только Бог один

Тебе, Ротбару, плешь омочил слезами,

Но и Он молочный пруд налить не в силах,

Бог истинный.


Победа ночи. Подушку ты набил,

Содрав с Одилии перья.

Тебе опасна Одетта, зубы жемчуг.

А лебедь - что? Он - самый верный!


Он - с тобой. Вива, Грация!

Усни?! Нет! Экран погас не для того.

Вновь: Чтоб ты остался жив!

Одилия, Одилия, Одилия!


НАВСТРЕЧУ МИРУ


Ты отсечешь все лишнее, и из мрамора выйдет стать!

В наш мир изменчивый, ему не изменяя,

Но лишь порой слезу роняя, в стремлении весь этот мир обнять.


Ты - скульптор, Бог! А я ж - лентяй, философ,

Теней читающий по потолку веселую игру.

Я вижу все занозы досок, цепляющие больно эти тени муз.


Но вот твой камень, данный нам веками, обосновался в нашей мастерской.

Не уж то, дышит горной он лавандой,

Но лишь затем, что не ромашкой полевой?!


Тебя здесь нет теперь. Но кто таится в нем несмело?

Гляжу, пронзая взглядом камень сквозь.

Диана в нем пленится девственно нагая, с волшебным нашим миром врозь.


Но вот под взглядом философа` лопнул камень.

Пошли по жилкам трещинки, он ранен одной силой взгляда,

И лунный свет уже Диана миру льет!


Подобно бабочке из кокона богиня тщится слабо,

Отпал от камня новый скорлупы кусок. Навстречу свету мира

Из тьмы веков явится чадо и руку мне свою волшебно подает!


А я сижу, закинув на коленку ногу, в качалке деревянной, не страшась.

Но, чу! Сейчас откроет дверь мой друг. И мне мою подмогу как объяснить ему?

Лишь только Солнца свет ладонью заслонив.


БРОШКА


Я признаюсь тебе, есть причина помолчать.

Но слова эти - не молчанье.

Не залепит молчанья печать

Мои губы, для признанья.


Что любовь? Видно, всем вопреки,

Всем желаньям, Луна с неба рухнет!

Веет ветер холодный с реки

И доносится плачь твой из кухни.


Мне плевать, что Луну, разбив на куски,

Все вернуть ты отчаешься снова.

Нет, не склеить ее... Реви!

А тарелку - на счастье? Вот новость!


Пошутила?! Мой экипаж

Между звезд огоньками моргает.

Для тебя я - мираж, для меня ты - мираж.

На край света один убываю.


Ты смеешься, самолет твой - диван!

Где, дружок, твоя стюардесса?

Ну, и пусть. Я не верю в счастливый обман.

И, конечно, молчу не к месту.


Пошутила! Ха-ха, оля-ля-ля!

Этот лайнер мой - неотложка.

И уходит куда-то земля.

Скоро в небо. А в кулак - твою брошку.


Пародия


БОНЖУР


Бонжур! Плывет куда-то абажур.

Кругом, как будто все - ажур.

Врачи в халатах от кутюр.

А был амур. Но... ком са тужур.