# Дело космополита

Николай Викторович Ленских

Специально для господина Мендельсона. Эта моя статья была напечатана в "Вечернем Нью-Йорке" и затем злодейски, без спросу, со смысловыми искажениями, перепечатана израильской газетой "Еврейский камертон", приложением к газете "Новости недели"от 25.05.2000.

ДЕЛО КОСМОПОЛИТА


- Абрам, на улице евреев бьют!

- Сара, нам-то что, мы же русские по паспорту...

- Абрам, они бьют не по паспорту, а по морде!

Старый анекдот


МОРДА КАК СРЕДСТВО ДОКУМЕНТАЦИИ

Паспорта у меня нет. Советский уже недействителен, американский пока не дали. Как средство идентификации у меня имеется одна только морда. Смотреть на нее приходиться каждое утро, потому, что бриться без зеркала я не умею. Так что морду свою я хорошо изучил, и могу сказать точно: морда у меня жидовская.

Да знаю я, что так говорить не полагается. Полагается говорить: "еврейская". И не морда, а "тип лица". Чтобы политически корректно.

Но я же не сам придумал про "жидовскую морду". Какая она ни есть, она моя, и хотя бы только за это она мне нравиться. Про жидовскую морду придумали мои русские друзья. Я не говорю просто "русские", потому что я мужчина крупного сложения и малознакомые люди, как русские, так и евреи, опасаются говорить мне без особого повода вещи, за которые можно получить по морде. Это только друзья, зная мой добродушный нрав, решаются со мной этак мило шутить. Дескать, чего на правду-то обижаться, жидовская все-таки морда.

Я родился и вырос в городе, где не было ни еврейской общины, ни еврейской жизни, где все считались "русскими". Но русские довольно рано объяснили мне, что я не русский. Нет, мне не кричали "жид!", не дразнили из-за имени, не тыкали в "пятую графу" - у меня там было записано "русский". Но я всегда был не такой, как русские, это понимали и они, и я. У меня была пара приятелей-корейцев с фамилиями Ким и Цой, с натурально корейскими физиономиями - так вот они были русские. По-корейски они не знали ни бельмеса, о "корействе" своем не задумывались и других об этом задумываться не поощряли. Все вокруг считали их русскими и их корейские физиономии воспринимались как некий незначительный курьез, вроде бородавки на носу или косоглазия. Да, по чести, среди русских тип лица с монгольским уклоном совсем не редкость, вон - посмотрите на писателей Распутина и Солженицена. Как, впрочем, и с любым другим уклоном - посмотрите хоть на генерала Макашова. Так что дело было как будто бы не в морде, а в чем-то другом. Мне один ветеран Второй Мировой рассказывал, как впервые убил человека ножом: ворвался в блиндаж, там драка, но перед глазами только свои. И вдруг почувствовал - слева запах "не наш". Так и ударил ножом не глядя, на запах - и не ошибся, зарезал фрица. Вот так и меня безошибочно определяли "по запаху" - не наш и все.

В России сами знаете как - нужно быть или русским или другой национальности. Узбеком там или грузином. Это понятно и это не осуждается - ну, не всем повезло родиться русскими. Узбеки тоже люди, если знают свое место. А вот быть русским "по паспорту" и нерусским "по запаху" - это подозрительно. Для таких людей существовали специальные обозначения: "тать", "злоумышленник", "враг народа", "диссидент" и поступали ними до некоторых пор без церемоний. Потом из-за бугра пришла эта чертова цивилизация и отношение к ним смягчилось. В некоторых случаях. Если морда чисто русская, послабления могли совсем не дать - слишком очевидно было предательство или сумасшествие (как в случае с Чаадаевым). А если морда была с уклоном - тогда могли записать в евреи. Это считалось вроде уродства, в котором сам человек не виноват, но и хвалить его за это не приходится. Конечно, если уклон был монгольский, это могло не пролезть. Но у меня уклон был самый надлежащий и каждый русский, унюхав во мне вражину, всматривался в мое лицо и с облегчением вздыхал: жидяра!

Между прочим, я был с ними вполне согласен. Ни узбеком, ни грузином я себя не ощущал, я вообще ощущал себя в другом векторе. Ну, как бы это поточнеее... Если считать от русских, то грузин - это больше Азии, узбек - еще больше Азии. А латыш - это больше Европы. Так вот, я чувствовал себя, так сказать, в латышском векторе. Но и латышом я себя, конечно, не ощущал. Я до латыша в смысле европеизма не дотягивал. Если суммировать, я чувствовал себя нерусским русским с тягой к Европе. Я уже знал, что это может называтся "еврей". Я знал, что тот "менталитет", который мне присущ, то, отчего во мне воротит русских, не имеет других аналогий, кроме как менталитет евреев - как я знал евреев по книгам. Я ведь никогда не бывал на Привозе. Короче я чувствовал себя евреем, но сомнения оставались. И тут меня выручила газета "Известия".

Газета "Известия" напечатала очередную статью о кознях сионистов. Дело было в середине 70-х. Если вы помните, "Известия" тогда были вроде "Правды" для интеллегентов - они не просто гнули партийную линию, а гнули ее, умствуя. Что-то объясняли, как бы рассуждали, где-то не чурались логики и доказательств. В той статье "Известия" рассказали, что сионисты в Израиле, остро нуждаясь в "пушечном мясе", злоумно измыслили понятие "потерянные евреи". Этим термином сионисты стали обозначать "евреев, которые полностью потеряли связь со своим народом, уже не помнят, что они евреи, но тем не менее остаются евреями, которым нужно просто напомнить, кто они есть" - я это определеньеце наизусть запомнил. Далее вдумчивому читателю объяснялось, что под таким соусом сионисты могут записывать в евреи хоть чукчей, хоть папуасов, что они, подлецы, и делают в рассуждении "пушечного мяса". Но главная и наиподлейшая их цель состоит в том, чтобы организовать под таким предлогом утечку русских мозгов из СССР, подорвав тем самым его славу и мощь.

Я был счастлив. Я стоял пред зеркалом, любовался на свою жидовскую морду. Я видел в зеркале еврея, я чувствовал себя евреем, и имел, наконец, законный повод себя таковым считать.


НЕ В МОРДЕ СЧАСТЬЕ

Первый афронт я получил примерно через год, когда судьба занесла меня в город Ленинград и свела с первым сознательным евреем. Точнее, это была еврейка, - немолодая, очень интеллигентная женщина, подруга юности моей матери. Она была еврейкой потомственной и несомненной - из тех, кому никогда в голову не приходил вопрос о своей национальной принадлежности. Пятый пункт в паспорте, внешность, имя-отчество-фамилия, не оставляющие никаких сомнений ... Правда, кроме русского языка, она знала только французский, об идише и иврите даже не думала... Она была очень холодна и умна, она говорила так, что я восхищался и учился. Все было просто прекрасно, пока мы не добрались до Израиля. Тут она, как говорится, преобразилась. В ней вдруг проглянула страсть, смешанная с сумасшедшинкой. "Неужели, - говорила она, - евреи не могут иметь свою страну? И кому от этого может быть вред? Вы взгляните на карту... Израиль ведь не просто маленький, он крохотный, почему евреям и этого нельзя иметь?"

Я с ней не спорил, но и не соглашался. Я просто не знал вопроса. Я тогда понятия не имел, что среди евреев хватает противников "Государства Израиль", только чувствовал, что не все тут правильно и однозначно. Я -то не спорил, но мое несогласие она мгновенно уловила. Несогласие - с чем? С ее страстной убежденностью. Она еще больше похолоднела. Стала разговаривать так, как разговаривают с человеком, с которым говорить, в сущности, не о чем.

И тогда я спросил. Я задал вопрос о своей внешности: еврей ли я, на ее взгляд? Помню, как она рассматривала меня. Мне было только 20 лет, но я был коварный мальчишка, я ее подловил. Сказать, что я русский, она не могла. И она за пять секунд придумала рефрен, который слышу по сей день. Она сказала, что во мне, скорее всего, есть какая-то южная кровь, даже много южной крови, но я не еврей. Я до сих пор убежден, что за десять минут до того она считала меня евреем. Вернее - готова была считать, а израильская тема была последним экзаменом.

Оказалось, что вот так. Оказалось, что существует экзамен на еврейство. Что одни евреи могут определять, являются ли другие евреи евреями. Это было для меня странно. Русские меня отвергали, но тут у нас была полная взаимность. Русские не ощущали меня "своим", но я тоже не ощущал себя "ихним". Я ясно видел, что если только захочу быть русским, то проблем не будет, я им стану. Но я не хотел быть русским.

С евреями получалось наоборот. Я хотел быть евреем, но меня не собирались пускать к себе просто так. Меня экзаменовали. Ну, хорошо, евреи - это аристократия человечества, богоизбранный народ, высшая лига. Нужно соответствовать. Но оставался вопрос - кто меня экзаменует? Кто дал этой экзаменаторше мандат-сертификат на подлинное еврейство, с высоты которого она может меня оценивать? И какими критериями руководствуется экзаменаторша?


КРИТЕРИИ

В последующие 15 лет я не часто вспоминал ту женщину. Я вернулся в свой "нееврейский" город, но еврейская тема в жизни СССР становилась все громче. И чем громче она становилась, тем больше я чувствовал себя евреем. Кем я еще мог чувствовать себя в стране, которая была моей родиной, но которая постоянно мне указывала, что во мне все не так.? Что у меня не такой нос, что я люблю не те книги, уважаю не тех людей, говорю и пишу не те слова? Как я мог чувствовать себя среди людей, все понятия, ценности и образ жизни которых противоречили моим? Только изгнанником. Тетенька из Ленинграда стала казаться мне полусумасшедшей чудачкой, опупевшей от ужасов совка. Она не имела права "не пускать в евреи" человека, который чувствует почти физическую боль, когда слышит плохое слово о евреях. Образ жизни "внутреннего изгнанника", который внешне живет как все, а душой предан совсем другим вещам - это ведь шизофрения. Чтобы окончательно не спятить, он должен искать хоть какие-то внешние ориентиры. Я их тоже искал и все, что мне нравилось, что я находил правильным и разумным, что мне хотелось бы сделать или сказать самому - все это исходило от евреев. Я хочу подчеркнуть - НЕ ВСЕ, ЧТО ДЕЛАЛИ ЕВРЕИ, МНЕ НРАВИЛОСЬ, НО ВСЕ, ЧТО МНЕ НРАВИЛОСЬ ДЕЛАЛИ ЕВРЕИ. И я верил, что этого достаточно, чтобы считать себя евреем.

А потом пришла Перестройка и на смену теории двинулась практика. Появилась "Память", казаки, другие во всех отношениях приятные организации... Появилась откровенно антисемитская литература. Для начала я купил аристократического Шульгина и прочел "За что они нам не нравятся". Спокойные логические рассуждения, призванные показать, что на евреях много вины перед русским народом, что у русского народа есть объективные причины евреев не любить... И вдруг: "горбатые носы, кривые спины, маслянистые глаза с поволокой". Сорвался. Сказал то, что жгло и зудело. Голая, звериная ксенофобия: "Мне харя твоя не нравится!". Потом я купил Шафаревича и увидел там то же самое, почти дословно: от логики - к форме носа.

Ко мне это относилось без всяких скидок. Логика логикой, паспорта паспортами, а когда бить будут... Теперь я жил в стране, где такие книги продаются на каждом углу. И мои товарищи по университету читают их, тихонько кивая и бросая косые взгляды на мой нос. Что же мне, бегать показывать каждому паспорт - чтобы не смотрел так?

Вопрос был поставлен конкретно. Это был мой последний шанс стать русским. Как стал им Макашов, у которого нос не лучше моего. Но у Макашова за спиной десятилетия службы в СА, он был вполне готов, у него, наверное даже накипело (тоже ведь носом попрекали, не без того). И он просто ждал случая высказаться, объявить недувусмысленно, что он русский. Я тоже воспользовался случаем и высказался. Ногами. Я уехал из страны, которой не нравилась моя жидовская морда.

И вот я в Бруклине. Такого количества евреев я не встречал за всю предыдущую жизнь. Я здесь общаюсь почти исключительно с евреями. Почти все мои друзья тут - евреи. И все они говорят мне, что я не еврей. Мой самый близкий друг (это тоже женщина, я не говорю "подруга" во избежание двусмысленности, мы просто друзья), зная, что от нее я выслушаю все, что угодно, говорит, что я "чучмек". То есть - "чурек" или там "чурка". Она понимает, что это уже та грань, за которой может возникнуть неподдельная обида, но рискует доходить до грани, лишь бы доходчиво объяснить мне, что я не еврей. Ну, она права - в том, что ей я могу простить даже это. А евреем она меня не хочет признавать категорически.

Поначалу я был просто удивлен и шокирован. Наверное то же самое испытывает заключенный, вышедший из тюрьмы и обнаруживший, что его никто не хочет с ним водится. С ним разговаривают и делают дела, с ним считаются и даже его побаиваются, но за своего не держат. При этом он видит, что те, с кем он гнил на нарах, приняты за своих. Он-то полагал, что раз "там" они были на равных, то и здесь получат равное отношение. Но ему говорят - нет, тебя нам не надо. Не надо и все.

Почему? Пытаясь ответить на этот вопрос я приобрел широкое образование. Я думаю, что разбираюсь в еврейской проблематике куда лучше любого среднего еврея, которого вы возьмете наугад из брайтонской толпы. Более того, этот средний, взятый из толпы, может запросто оказаться необрезанным атеистом, прелюбодеем, богохульником и вором, путающим Пурим с Рамаданом. Но если вы скажете ему, что он не еврей, то он даже удивиться - как это так? Он себя никак иначе не может помыслить, никто в жизни ему такого не говорил. Все всегда считали его евреем.

Нахватавшись образования, я стал приставать к своим друзьям-евреям: "Хорошо, я не еврей. Но почему вы - евреи? Какие у вас основания считать себя евреями?"

Происхождение? По Галахе еврей тот, чья мать происходит по прямой линии от праотца Авраама и жены его Сары. Ни одна из ныне живущих евреек не может доказать свое происхождение от них. Это невозможно по чисто техническим причинам: писаная история евреев начинается с Эзры, а это - V век до н.э., от Эзры до Авраама и Сары еще тысячи лет.

Религия? После Маркса, Троцкого, Кагановича? Их же пока не считают китайцами...

"Еврейский образ жизни"? Многие из ваших знакомых соблюдают субботу и кашрут? Покрывают голову?

Язык? Вы на каком языке это читаете?

С внешностью мы вроде бы уже разобрались...

Что еще? Какой бы признак принадлежности к еврейству ни назвали мои друзья, всегда можно указать, что тысячи и тысячи евреев ему не соответствуют. Более того, тысячи и тысячи не соответствуют ни одному из них. Если исходить из этих признаков, евреев на свете просто нет. Тем не менее, евреи существуют, этого не может отрицать никто, ни один разумный человек. Значит должен быть еще один критерий, универсальный и самый важный. Которому я не соответствую.


ПРИ ЧЕМ ТУТ ЛЕВА?

Между прочим, откуда взялись евреи - этого не знает никто. Искать корни евреев в Библии - это все равно, что искать корни американцев на "Мэйфлауере". В определенном смысле верно, в символическом смысле приемлемо, но всерьез делать из этого идеологическую фишку... Попробуйте это сделать - американцы вам скажут. Ни Буш, ни Киссинджер, ни Фаррахан не имеют к "Мэйфлауеру" ни малейшего отношения. Как и Джулиани с Патаки, вкупе с Рики Мартином и Мадонной. И таким же образом обстоит дело со всяким другим народом. У каждого народа есть предания о собственном происхождении и все эти предания освещают проблему лишь очень частично. "Откуда взялись русские?" - это такой же сложный вопрос, как "Откуда взялись англичане?". Что уж говорить про евреев, обладающих самой длинной историей, переполненной всякого рода "географическими перемещениями".

Но вот откуда взялся каждый конкретный еврей - известно абсолютно достоверно. Он родился в семье, где все были евреи, и все родственники и друзья этой семьи тоже были евреи. Он сын тети Сони, и не будем говорить о том, что ее бабушка была румынкой. Тетя Соня - хорошая еврейская женщина, ее все уважают. Совсем не надо вспоминать, что ее папа был греком. В каждой семье есть вещи, о которых все знают, но никто не говорит. Потому, что говорить о них совершенно незачем. Это еще надо доказать, что он был грек, дядя Ицхак говорил, что Миша был хорошим евреем.

В каждой семье есть вещи о которых не говорят. В каждой семье есть свои паршивые овцы, грязные тайны, скелеты в шкафу. И чем больше семья, тем всего этого больше. Но член семьи, который действительно свою семью любит, никогда не станет обо всем этом вспоминать без самой крайней и притом сугубо практической нужды. Он умеет об этом просто не помнить.

Спросите еврея, что он думает о своем народе. Он вам много расскажет о том, какой это великий и несчастный народ, как благородны и умны его представители... Хорошо, а как же Троцкий со всеми этими Френкелями и Фриновскими? Причем тут этот Лева Бронштейн? - поморщится еврей. Все знают, что Лева - свинья, он не послушал даже вильнюсских стариков, зачем вы о Леве... Ну, хорошо, Лева свинья - но он же таки еврей? Причем тут евреи, - услышите вы в ответ, - Лева был плохим евреем, даже просто не евреем, он был антисемитом. Хорошо, он был антисемитом, но он таки еврей или не еврей? Да перестаньте вы, таких как Лева даже стыдно называть еврееями...

Любовь не рассуждает. Любящий человек не замечает в предмете своей любви никаких недостатков. Если вы вздумаете рассказать ему об этих недостатках, вы станете его врагом. Выше я специально подчеркнул фразу: НЕ ВСЕ,ЧТО ДЕЛАЛИ ЕВРЕИ, МНЕ НРАВИЛОСЬ, НО ВСЕ, ЧТО МНЕ НРАВИЛОСЬ, ДЕЛАЛИ ЕВРЕИ. Я думал, что этого (и моей морды) достаточно, чтобы быть евреем. Оказалось, что я был в корне неправ. Чтобы быть евреем, нужно делать наоборот: пусть вам нравиться не только то, что делают евреи, но ВСЕ, ЧТО ДЕЛАЮТ ЕВРЕИ, ВАМ ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНО НРАВИТСЯ. Если оно вам не нравится, значит евреи этого не делают или это делают не евреи.

Любовь не признает логики. Чтобы быть евреем, нужно любить евреев, не спрашивая: что такое евреи и какие бывают евреи. Для того, чтобы это получалось, нужно родится среди людей, убежденно считающих себя евреями и любить непосредственно папу и маму, тетю Соню и дядю Семена, расширяя и расширяя этот круг - до жены дяди Семена и до сестры его жены, и далее, до Рубинштейна и Эйнштейна Только таким способом можно любить свой народ в целом, благополучно забывая отдельных Марксов и Якиров, Кагановичей и Троцких. Для краткости этот способ называют "происхождение" или "кровь". А праотца Авраама к нему припутывают для солидности.


ОНО МНЕ НАДО?

Ну вот, как говорится, и приехали. Бегал-прыгал и оказался - не пришей кобыле хвост. Между прочим, в Бруклине выяснилось, что здесь мне евреем можно стать очень просто. Документов-то нет. Это американским властям нужны документы, у них бюрократия. А у рабая в синагоге можно без бюрократии. Только ходи туда как можно чаще, клянись, что ты еврей, делай, что требуют и просят. И рабай в конце концов тебе поверит. А не поверит этот - пойдем к другому, их тут много, рабаев, в конце концов найдем такого, который поверит.

А можно даже без синагоги. Есть Совет общины, или как это там называются. Иди туда активистом, пиши в "Еврейский мир" письма о вылазках антисемитов на Брайтоне, борись за Голанские высоты, - станешь таким евреем, что Шарон рядом с тобой гоем паршивым покажется. Путь верный. Мы это проходили еще в СССР. Один товарищ так и сформулировал: мол, все, как в КПСС - рекомендации, кандидатский стаж, линия партии. И все будет ништяк.

Интересно. Я для того, что ли, уехал из страны партийных стад, чтобы записаться в такое же стадо в Бруклине? Эх, братья мои, господа евреи. Я хотел быть с вами, когда мне от этого ничего, кроме проблем не светило. Я готов был иметь проблемы и взамен хотел - братства. Я хотел быть частью великого народа, который остается самим собой несмотря ни на что, и велик уже только этим одним, помимо всех других своих достоинств и заслуг. Я уехал вслед за вами, как только стало возможным уехать для человека, у которого пятым пунктом записано "русский". И вот я с вами, а вы мне говорите - "ты не наш". И если бы только это...

Тут же рядом крутятся люди, которые предлагают мне "записаться в евреи" на коммерческой основе. Им плевать на мое происхождение, им важна морда - с виду сойдет за еврея, вот и спасибо. Им просто нужна паства, клан, клика - называйте это как хотите - и они готовы считать евреем каждого, кто готов в эту их личную клику войти. Среди них есть безумцы, но есть подлецы и циники. И всех их вы охотно считаете евреями, потому что - "кровь".

Слепая любовь евреев к своему народу вроде бы ни чем не отличается от такой же любви русского или китайца. Но в ситуации "галута" это было совсем другое. Легко любить свой народ, когда он могуч и силен, когда он топчет всех вокруг. Совсем другое дело любить его слепо и преданно когда он слаб, когда он в опасности, когда из него можно "уйти", да тебя еще выманивают угрозами и пряниками. Эта слепая любовь была спасением и счастьем евреев в галуте. Эта же слепая любовь в Бруклине превратилась в обычный национализм. А национализм людей, которым за этот национализм "ничего не будет" есть всего лишь примитивная ксенофобия, которая не заслуживает ни симпатии, ни уважения.

Я не хочу здесь заниматься политическими материями, вникать, кому и зачем выгодно эту ксенофобию раздувать и культивировать. У нас здесь разбор личного дела. Так вот, с личной точки зрения, национальные разборки в среде русскоязычных евреев просто скучны. Это так же неважно, как то, что происходит в китайской или арабской общине. Какие-то люди, которые ничем решительно кроме самоназвания от всех прочих людей не отличаются, разбирают, кто больше этому самоназванию соответсвует. Да на здоровье... Тайна, боль, проклятье, поэзия, стоявшие за словом "еврей" ушли невесть куда. То, что осталось, опирается на персональную память, персональный опыт, который уже далеко в прошлом. Уйдут носители этого опыта и не останется вообще, из-за чего стоит огород городить. Дети этих националистов растут американцами. Они будут "евреями" не больше, чем Кеннеди - "ирландцами". И проблема исчезнет сама собой.