# Запоздалое открытие Европы

Михаил Лезинский

Этими путевыми заметками, я начинаю ЛИЧНОЕ познание Европы! И начинаю знакомство с Парижем! Городом, который у всех на слуху и памяти! Но у каждого из нас есть "свой Париж". Вот о своём Париже я и пишу. Михаил Лезинский.

ЗАПОЗДАЛОЕ ОТКРЫТИЕ ЕВРОПЫ

В ПОИСКАХ НАЗВАНИЯ ИЛИ СПОР С САМИМ СОБОЮ

(Вместо вступления)

Если б вы знали, сколько названий этой части книги приходит в воспалённую от бессоницы голову, чокнулись бы...

А если я её назову "ШАЖКОМ-ПЕШКОМ". В смысле - малым шагом по большим европам?

Неплохое название, но... не точное. "Шашком-пешком" - это по городу, а по Европе - на автобусе фирмы "РЕЙЗЕН-ВИКТОРИЯ", что отправляется из Дюссельдорфа. Да и путешествовал я, передвигаясь, не только этим автобусом!

Или - "ГАЛОПОМ ПО ЕВРОПАМ". Тут же отбрасываю его к чертям собачьим. Легковесное какое-то. Больше подходит для сборника юмористических стихов. Да и какого дьявола, будто я - всадник д,артаньяновский!

Или - "ПУТЕШЕСТВИЕ ПО НЕКОТОРЫМ СТРАНАМ ЕВРОПЫ САМОЛЁТОМ, ПОЕЗДОМ, АВТОБУСОМ, НА ОЛЕНЬИХ И СОБАЧЬИХ УПРЯЖКАХ, А ТАК ЖЕ - ПЕШЕДРАЛОМ!"

Ближе к телу, как говорил Мопассан под пером Ильфа-Петрова, но... длинновато!

Но я же хочу включить в свою будущую книгу, - а книгу я постараюсь написать! - и Израиль! Жить в Израиле и не рассказать об этой маленькой, но гордой стране невозможно.

Сознание тут же подсказывает: "ЗАПОЗДАЛОЕ ОТКРЫТИЕ ЕВРОПЫ ПЛЮС ИЗРАИЛЬ".

"Но ты же хочешь включить в свою книгу путешествий и рассказы о Крыме"?

Это же сознание или - подсознание! - тут как тут!

"ЗАПОЗДАЛОЕ ОТКРЫТИЕ ЕВРОПЫ ПЛЮС ИЗРАИЛЬ ПЛЮС КРЫМ"

А если я захочу включить в книгу и Северный полюс, тот, который в Арктике?..

Смело ставь три плюса! "ЗАПОЗДАЛОЕ ОТКРЫТИЕ ЕВРОПЫ ПЛЮС ИЗРАИЛЬ, ПЛЮС КРЫМ, ПЛЮС АРКТИКА".

А не назвать ли книгу "КНИГОЙ ПУТЕШЕСТВИЙ"!?

В ней будут кой-какие и открытия!

Ну это уже мелочи! Назови её "КНИГОЙ ПУТЕШЕСТВИЙ И ОТКРЫТИЙ"

Пожалуй, назову я её коротко и оригинально - "ИЗБРАННОЕ".

Боже ты, Боже ты, Боже ты мой! Сколько муры напечатано под таким ёмким названием "ИЗБРАННОЕ". Я сам недавно издал свою последнюю, - надеюсь, очередную! - книгу "ИЗБРАННОЕ" !

Нет, не буду дышать своей книгой в "затылок" предыдуших и есть у меня ещё время, чтобы подходяще обозвать книгу!

Не буду приводить всех названий, рожденных бесcоницей, но на одном, - оно же первое! - остановлюсь - "ЗАПОЗДАЛОЕ ОТКРЫТИЕ ЕВРОПЫ" Ну и что, что в книге не только Европа - попадаются и другие части света, ведь дают название всей книжки по одному из включённых в неё рассказов! А что я не имею права!?

Прошло время! И я придумал всё-таки название, которое на сегодняшний день меня устраивает. " ВОКРУГ ЗЕМШАРИКА" или "УДАРЕННЫЙ ПО ТЕМЕЧКУ ЗЕМШАРИКОМ"...

И это действительно так: Карелию, Колыму, Крым, Урал и прочие части бывшего эСэСэСэР я постигал всю свою сознательную жизнь, не отрываясь от матушки-России, не заглядывая за бугор. И лишь на склоне лет, - после семидесяти! - открыл для себя Германию и Францию, Голландию и Бельгию, Люксембург и... И не собираюсь, как писалось в индивидуальных листках "Социалистического соревнования" останавливаться на достигнутом - маховик жизни набирает обороты, и с каждым днём всё быстрее и быстрее, подбираясь к конечному пункту - надо спешить!

Вот оно название! Окончательное из окончательнейших!- "ВВОЗ ГОЛЛАНДСКОГО БЫКА"

Почему такое? Ну, во-первых, на каком-то названии надобно и остановиться, а, во-вторых, припомнилась давнишняя эпиграмма Александра Архангельского на Константина Федина. Вот такая!

Осваивая древний опыт,

Нам Федин показал пока -

Не похищение Европы,

А ввоз голландского быка.

Это, в том смысле, что едешь в Америку, попадаешь в Европу. Или, как бы ещё точнее выразить свою мысль? Хотел написать одно, вышло другое. Хотел как лучше, получилось как всегда.

Это изречение вовсе не принадлежит Черномырдину, а какому-то древнему мыслителю. Поскольку память моя стала дырявою, записал автора изречения - осталось только вспомнить: где, когда и на чём записал!

И так я - простой еврейский парень русского розлива, битый и перебитый жизнью, коснусь своим пёрышком нескольких стран.

В моих путешествиях много субъективного и не списанного ни у кого из писателей, но кто, - назовите мне его?! - пишет объективно - объективна только смерть.

А всему циклу дам название "ЗАПОЗДАЛОЕ ОТКРЫТИЕ ЕВРОПЫ"

Начну с ПАРИЖА, который во Франции.


ПАРИЖ

Париж - а-а-гро-ма-а-дна-я русская деревушка вчерашнего дня, затерянная где-то в воронежской или сибирской глубинке. Не в смысле покосившихся домов и разбитых "вусмерть" дорог, а в смысле узнавания. Всё до боли знакомо в деревне! Так и в Париже...

Ну, кто из нас не знает Эйфелеву башню!?..Да она давно "намылила" глаза, изображённая в различных альбомах, спичечных этикетках и прочей изопродукции. Покойному своему товарищу, писателю Владимиру Амлинскому, когда он в Севастополе отмечал своё сорокалетие, я подарил флакон с одеколоном, а сам флакон был изготовлен стеклодувами Франции в виде Эйфелевой башни.

А - Лувр!? С его великолепными картинами и статуями, размноженными в советских учебниках по которым училось всё наше поколение!

А Мона Лиза!? На чём её только не изображали! Даже на туалетном мыле. А в один из годов это творение Леонардо да Винчи привезли в Москву и я, выстояв четырёхчасовую очередь, увидел её, то бишь загадочную улыбку Моны Лизы всего за один рубль! Вход в музеи стоил тридцать копеек, а тут - одна картина и рубль! Все долгих четыре часа я мял рубль, думая, уйти или не уйти, ведь тот рубль был у меня последним.

Один чудак, дышавший мне в затылок, дал дельный совет, как сэкономить этот деньгу:

- Вы хотите полюбоваться загадочной улыбкой Моны Лизы, не глядя на подлинник? Спросите у жены, на что она потратила вашу зарплату и улыбка будет точно такая же!

Знал бы, что увижу Мону-Лизочку "за бесплатно", да ещё - в самом Париже, употребил бы тот рубль на что-нибудь другое!

Луврскую Мону Лизу, - впрочем, как и "московскую"! - я бы назвал "Девушкой в бронежилете": подступы к ней надёжно охраняются, и пуленепробиваемым стеклом, и кое-какими секретными штучками, кои разглашению не подлежат. Ведь Лизоньку, - Мону Лизу Джоконду! - ровно девяносто с лишним лет тому назад, похитили. И много-много месяцев полиции не удавалось напасть на след вора. Вокруг Моны Лизы такой был поднят прессой хипиш, что даже те парижане, - и прочие иностранцы! - кто никогда не интересовался искусством, пошли посмотреть эту "бабоньку", когда через два года она вновь появилась в Лувре - Мону Лизу случайно обнаружили во Флоренции.

Позднее - задержали и вора, некоего Винценцо Перуджио. Идейный попался вор, из патриотов! Оказывается он хотел восстановить справедливось, вернув Италии украденный Наполеоном шедевр знаменитого своего земели.

Между прочим, к нам подошла тогда, - в Москве, а не в Париже!- Фаина Раневская и своим неподражаемым голосом спросила: " Что дают?"

Её узнали! Заулыбались. А один, наиболее смелый, - такие всегда находятся в любой очереди! - сказал, форсируя голос - шумная была очередь!

- Товарищ Раневская! Мы завсегда пропустим вас

вне очереди. Становитесь сюда!

Фаину Раневскую любили все, не только рядовые совслужащие без партийного билета, но даже рядовые коммунисты, стоящие тогда не только в очереди за прекрасным, но и у власти. Любили, несмотря на её пятую графу в паспорте.

И в это время, какой-то детина выскочил из музея, уже побывав на свидании с Моной-Лизой и, глядя на огромную очередь, сказал:

- Что б я... ещё раз купился на эту капиталистическую штучку! Ну... никакого впечатления не произвела на меня эта бабонька!

- Молодой хер!

- Что ты ругаешься, тётка! - и мгновенно узнав великую актрису, стал пятится назад.

- А шо я сказала? Я сказала "майн херц!" Так вот молодой херц, эта бабонька на вас положила с прибором, она на стольких уже произвела впечатление, что вас и не заметила! Вы уж её извините, херц!

Очередь, - часть очереди! - изошлась в рыданиях, в смехорыданиях!

И сегодня, когда я встречаю эту фразу в различных сборниках отутюженную и отредактированную, у меня портится настроение: не на, не на, не надо редактировать великих!

Но, вернёмся снова в "большую деревню"...

Нотр Дам де Пари - Собор Парижской Богоматери! Да Виктор Гюго про него всё рассказал! И про звонаря, и про Эсмеральду, и про козочку... А тут - вот он красавец Собор, а перед ним - толпы желающих увидеть и запечатлеть! О, сколько фотографий привёз я из Парижа!

Богу, моему еврейскому Богу, в которого я не верю, но верю в некий Высший Разум, пришла в голову идея, познакомить меня с Собором парижской Богоматери задолго перед тем, когда я увижу его воочию. И здесь, стоя перед Собором вплотную, я вспомнил ...


Севастополь, древний Херсонес Таврический и каменистый берег Черного моря... А в метрах пятидесяти от него, на фоне полуразрушенного монастыря, на каменных основаниях висит колокол старинного литья. Чёрно-зелёный от времени, стянутый железными скобами. Он - неподвижен. И никакие порывы ветра не в силах его расшевелить.

Я вижу себя сейчас себя как-будто со стороны, вот я подхожу к колоколу и узнаю из таблички, намертво прикрепленной к одной из опор, что колокол в своё время висел на одной из колоколен Собора Парижской Богоматери. И всё, без подробностей. Подробностей, казалось мне, не сохранилось.

Но тут знакомая девочка из архива, - в то время я любил девочек не только архивных, но и библиотечных, всех, кто набивал мою башку знаниями различного толка! - сказала.

- А у нас, в севастопольском городском архиве хранятся любопытные документы, как раз проливающие свет на судьбу херсонесского колокола.

- Иди ты ты!

Нет, никуда я свою девочку не посылал, таким образом мой скудоумный язык выражал восхищение.

И - точно! Есть подтверждающие документы!

Удивительной оказалась у колокола судьба. Колокол был отлит на старинном русском заводе. Висел на колокольне Херсонесского монастыря и был "пленён" французами в первую оборону Севастополя 1854 - 1855 годов. Вывезен во Францию и подвешен на одной из башен Нотр-Дам де Пари....

Да, да, чёрт меня побери, на одной из колоколен Собора Парижской Богоматери, на той самой колокольне, которая видна из незакрытой стены ресторанчика, в котором я, ем, пью закусываю, со своими близкими, - с женой Анной, Юрой Кучером, тем самым Юрой, который в киевской амосовской клинике делал мне операцию на сердце и, который сейчас живёт в Германии, и не просто живёт, а работает, оперирует (в частной клинике, которая обслуживает весь мир - моего Юру даже американцы знают, консультирутся с ним!). Юра и его жена Людмилочка, тоже действующий врач, и оплатили нашу поездку в Париж, а то бы, когда бы мы сюда попали! )

Конечно, за общим столом я тоже пытался поведать историю севастопольского колокола, но так как я, рассказчик никудышный, - умел рассказывать когда-то, приняв на грудь "ерша", - водки с пивом! то слушали меня более из вежливости, чем из любопытства.

- Ты лучше напиши, напечатай и пришли нам!

На том и порешили. Просьбу "автобусной" команды, - а в автобусе были представители многих стран Европы и Азии, но больше всех из Израиля! - я и выполняю сейчас.

Я помню тот "девичий" трепет, когда впервые прикоснулся к синей архивной папке, на которой было написано:

" Дело ╧40 о возвращении из Франции колокола, пленённого в крымскую кампанию и висевшего в башне храма в Париже в 1898 г."


Открываю и читаю только письма, относящиеся к колоколу.

" Его Преосвященству Архимандриту монастыря в Севастополе.

Ваше Преосвященство.

На днях я получил письмо полковника ( фамилия неразборчива - М.Л.), в котором он извещает меня, что Его Преосвященство кардинал и Архиепископ Парижа отвечал ему, что действительно в соборе Нотр-Дам находился колокол, имеющий название колокола Севастополя, и что предполагалось отправить его в Россию, но впоследствии было отменено, потому что находившийся в Херсонесском монастыре требуемый в настоящее время Вашим Преосвященством был малого размера, а находящийся в соборе Нотр-Дам - большой.

С совершенным почтением к Вашему Преосвященству, готовый к услугам французский Вице - консул..."

Подпись опять неразборчива!

Одно из писем в синей папке относится к 1912 году. Более чем десятилетняя переписка пока не найдена.

Возможно, она как раз и хранится в архивах Нотр-Дам де Пари, на который я смотрю сейчас с мальчишеской радостью - попал всё-таки в Париж, тот самый Париж, о котором я много был наслышан ещё в детские годы!

В Сегежлаге, что в далёкой Карелии, огромная часть зэков, высокопоставленных когда-то коммунистических шишек-интеллигентов, побывала в Париже. Да что там побывала, жила в Париже многие годы, вынашивая, вместе со своим вождём Владимиром Лениным, планы построения коммунистического общества, в отдельно взятой стране! А в свободное от политики время, богемствовала в парижских кабаках. И я, мальчишка, слушая их рассказы, тоже восторгался и повторял за ними: "Париж, это знаете, что-то!" Так что, о Париже я был наслышан с детства, но чтобы попасть сюда - не мечтал! Даже тогда, когда сидел в душном севастопольском архиве, - он расположился в кельях православного собора на центральной улице города, на Большой Морской - и аккуратно переписывал письма, касающиеся собора Нотр -Дам де Пари.

Ловлю себя на том, что это не я сейчас любуюсь парижским собором, этим истинным произведением градостроительства, с которым тоже знаком с детства по роману Виктора Гюго, а моя мальчишеская мечта, втиснутая в футляр старческой оболочки, в футляр прожитой жизни!..


Но вернёмся снова далёкие годы, в душные кельи севастопольского городского музея!


" 17 апреля 1912 года.

Его Преосвященнейшему Епископу Иннокентию.

Посылаю Вам подлинное письмо директора Музея в Париже Дивизионного Генерала Ниокса и его перевод на русский язык ( я тоже пользовался этим переводом - М.Л.), прошу, если Вы находите желательным поднять вопрос о возвращении колокола, войти в сношение с Министерством Иностранных дел.

Некоторые справки Вам может дать французский Консул в Севастополе г-н Гэ, который мне говорил, что колокол из Херсонесского монастыря!" ( Подпись неразборчива - М.Л.)

Не буду приводить всю переписку между Ниоксом и Гэ. Кто пожелает более подробно изучить это дело, пусть знает, письма в Севастопольском архиве имеются. А я приведу в этих невыдуманных рассказах о путешествии - " по европам галопом!" - лишь заключительную часть из одного письма, датированного 13 августа 1912 года ( в ночь с 13 на 14 в Клуши-Су-Буа подожгли синагогу, но - 2001 года! Такие вот у меня сейчас ассоциации с этим августовским числом! - М.Л.)

Вернёмся к самому письму! К его заключительному аккорду:

" ... Французское правительство будет счастливо отдать России колокол Херсонесского Монастыря, как новый залог дружбы французского народа...

За председателя Совета и Министра Иностранных Дел, Статский Советник, Полномочный Министр, Директор Политических и Коммерческих Дел - Палеолог ".

Ничего себе должностей понахватал парень!..

Колокол прибыл в Севастополь и был водружён на деревянную колокольню. Но прежде, чем снова зазвучать малиновым звоном, колоколу пришлось "подлечиться" - война и плен ни для кого не проходят бесследно.

"Его Преосвященству.

Честь имею почтеннейше донести В-му Пр-ву, что увезённый в Крымскую кампанию французами из Херсонесского монастыря колокол 23 ми. 1913 получен... При осмотре колокола оказалось... Вокруг колокола надпись поврежденная и, по местам, неразборчивая:

"Сей колокол вылит...святаго Николая Чудотворца в таганро изтурецкая...артилерии весом пуд...1778 года лета Августа...числа..."

Уши у него наполовину сломаны и заменены было желтоватыми, которые нами вновь переделаны на таковые же, более прочные, и он 12 декабря повешен на Монастырской колокольне...

10 янв. 1914 г. ( Подписи нет)

Но даже за израненный колокол, "любезно" отданный России, нужно было расплачиваться. Если не деньгами, то - орденами.

"Преосвященству Димитрию.

... Г-н французский Консул Ге - вероисповедания римско-католического. Чтобы нам, православным, не остаться у него в долгу, не признаете ли вы возможным, благостнейший Архипастырь, поблагодарить его за оказанное содействие по возвращению из Парижа двух крестов и колокола испрошением соответствующей награды.

14 января 1914 года"

Поперёк этого же листа, тем же каллиграфическим почерком, сделана приписка:

" 15 февраля 1915 г. г-н Ге получил награду орден Св. Владимира 4 ст., а 27 февраля 1915 г. скончался и погребён на французском военном кладбище "...


Я ещё застал могилу французского консула Ге в целости и сохранности, но сегодня его могила, - как и всё французское кладбище! - уничтожено. Впрочем, как и итальянское, как и английское!.. У власти стояли варвары-патриоты.


ПО ДОРОГЕ К МОНМАРТРУ


Автобус вёз нас к Монмартру, а за окнами величественно проплывали афишные тумбы с чеканными крышами! Не тумбы, а - произведение искусства!.. Захотелось подойти, потрогать, почитать афиши... Не могут на таких тумбах висеть афиши, ничего не говорящие ни уму, ни сердцу - ведь это Париж проносится мимо нас. Сам Париж - единственный и неповторимый.Вместе с неповторимыми афишными тумбами!

Вспомнился Эфраим Севела с его броским названием книги: "Остановите самолёт! Я выйду" и сама собою сложилась фраза: "Остановите автобус - мы выйдем!"

Видно голос мой прозвучал достаточно громко, потому что шофер, понимающий только немецкий язык, - добирались до Парижа из Дюссельдорфа! - тотчас надавил на тормоза, а экскурсовод тревожно спросил:

- Что случилось?!

- А ничего не случилось, - сказала моя законная супруга Анна, - моему мужу пришла в голову блажь добраться до Монмартра пешим ходом - с его то больными ногами!

- Так выходите быстрей! Через два часа ждём вас у станции метро, что у подножия Монмартра!

Автобус повёз гостей Парижа дальше, а мы, проклиная свои уставшие больные ноги, двинулись к подножию Монмартра, чтобы сесть на автобус - ровно через два часа, группа у нас попалась, до противности дисциплинированная, - слова нашего экскурсовода!

Мы продвигались от тумбы к тумбе и... ничего я не мог прочитать! Чтобы прочитать, как оказалось, надо знать, как минимум, французский язык. А я знал только два языка, которые выучил с детства, русский со словарём, - писатель, к коим я себя причисляю, не может обходиться без словаря! - но зато без всякого словаря ботал по фене, на языке блатного люда и лагерных фраеров! Эти мои знания сейчас помочь мне не могли.

Но моя жена когда-то, давным - давно, ещё в институте, учила французский язык и, казалось, давно его забыла, неожиданно "прозрела" и созналась, что здесь, в Париже, вспомнила его и может худо-бедно переводить.

И отныне всё, о чём я буду писать, претензии предъявляйте к моей супруге - это её перевод, моя же - литературная обработка.

То что моя жёнушка прочитала на первой тумбе, ошеломило меня, что я невольно, - ей богу вырвалось! - заговорил на дремучей фене. По-русски я бы перевёл так:" Ну, французы! Ну стервозы! Это ж надо!"

Красочный плакат сообщал, что сети супермаркетов фирмы "ЖЕАН" распродают сертификаты на право владения участками... на Луне!

- И почём распродают, басурмане?! - решил я ничему не удивляться.

- Совсем недорого - за гектар что-то около пятидесяти французских франков!


Сейчас там "ЕВРО" , но я менял шекели на доллары, а доллары на французскую деньгу!


- А за будущий прощальный ужин в ресторанчике "НОТР-ДАМ де ПАРИ" сколько мы заплатим?

- На двоих - сто двадцать шесть франков!

- Это выходит, что мы с тобою съедим почти два с половиною гектара земельного...

- Лунного!

- Ну да, лунного гектара земли.

- Выходит, так!

- Всё! Покупаем лунное пространство - может в невесомости мне легче будет передвигаться!..

Мы ходили от тумбы к тумбе, - читай, женщина! - и чем ближе к Монмартру, тем интересней были афиши и разные там объявы...

- А вот эта морда мне знакома! И - эта!

С афишной тумбы на нас глядели четыре глаза - кота и собаки. Ну вылитые мои знакомые - Вафля и Декамерон!

- Анна! По какому случаю мои братья меньшие находятся на этой тумбе?.. И что этот за флакон нарисован, да ещё в виде ошейника?

- А это... духи для собак и кошек!

- В одном флаконе?

- В разных! У котов и собак, сам мне говорил, вкусы разные. И обоняние разное. Французская парфюмерная компания "Дог Генератион" выпустила первые в мире духи для собак "Ох, му Дог!" и для кошек "Ох, му Кат!"..

Мне показалось, что меня просто дурят французы.

- Чем же отличаются духи собачьи от кошачьих? Не уж - запахом!..

- Да, запахом! - это ответила не Анна, а француз, свободно владеющий русским языком, он подошёл как-то незаметно и тоже заинтересовался написанным.

А там, помимо рекламы кошачьих и собачьих духов, премьера ВСЕМИРНОГО ТЕАТРА КОШЕК. И участвуют в том представлении коты и кошки. Называю их поимённо: кот Фалафель (Израиль) -(Юрий Куклачёв в России даст Фалафелю другое имя - "царь Борис", но это уже будет потом - М.Л.); - кот Лорд (Англия); кот Цыган (Венгрия); кот Чуча (Франция); кошки: Маська, Дуська, Тюлька, Симка, Мулька и их 20 партнеров.

На премьеру мы, конечно, не собирались, а незнакомец, с интересом читал афишу, хотя она тоже была на французском. Духи меня заинтересовали больше, хотя я не собирался их покупать для своего королевского малютки-пинчера Микки (Микаэллы) - у меня всю мою сознательную жизнь не было денег для излишеств!

- Значит так, - я повернулся к незнакомцу, - заходит Собака в парфюмерный магазин, принюхивается и вылаивает "Мне, пожалуйста, духи кобелиные к сучке на свидание иду!"

- Совершенно верно! - улыбается незнакомец. Хорошо так улыбается. - А кошки да коты - натуры более утончённые, и для них впервые, заметьте, впервые в мире выделили экстракт из оливковых листьев и цитрусовых. Не знаю, как кто, а я давно заметил, что моим подопечным нравится нюхать и жевать оливковые листья и поливаться вот этими духами!

И тут - словно молния меня поразила - узнал в незнакомце Юрия Куклачёва! У него, оказывается, гастроли во Франции. Да вот он и сам "смотрит" на меня с афиши!

Всё-таки, бессовестный я человек, спорить о кошках с самим Куклачёвым! С тем самым Юрием Куклачёвым, который создал уникальный театр кошек, разбив тем самым изречение, произнесённое "знатоками": "Кошка - единственное животное, не подающееся дрессуре!" С тем самым Юрием Куклачёвым, который завоевал своими выступлениями "Золотой кубок" во Франции...В стране, где выпущен учебник-книга о Юрие Куклачёве и называется - "УРОК ДОБРОТЫ". И этот "УРОК ДОБРОТЫ" преподают во французских школах! Да много чего ещё хорошего связывало Куклачёва с Францией.

И я, как старый журналист, - чем бы я ни занимался, а занимался я многим, был грузчиком, электриком, пожарным, модельщиком и, как говорится и пишется и т д и т п! - сегодня, по Божьей воле, превратившись в писателя, продолжаю жить газетой. И по закону Души и Газеты спросил:

- Юра! Вы достигли высот, каких может себе желать человек творческий, есть ли место в голове ещё и планам на будущее?

Юра смеялся долго и упоительно.

- Я мечтаю создать Храм Кошки! - и добавил. - В Ашкелоне!

- Но Ашкелон - это же в Израиле!?

- Догадываюсь, - улыбнулся Юрий, - там живёт моя мама...

Час от часу не легче! Шутит знаменитый кошковед-кошковод или говорит серьёзно? Надо проверить!

- Так ты?.. Так вы?..

- Галахический! - засмеялся Куклачёв.

- Куда не ткнёшь - в еврея попадёшь! Создаётся впечатление, что в каждом, - даже в Зюганове, даже в Шандыбине, есть, если их немножко почистить, живёт еврей. Еврей - это не национальность, еврей - это судьба. И потом, - кажется я это у Гафта вычитал и слышал от него, когда он сошёл по трапу с самолёта и спрятался в тени шикарного комфортабельного здания авиапорта имени Бен-Гуриона в Израиле: "Все люди - евреи! Но, некоторые просто не догадываются об этом!"

Вот на этой оптимистической ноте мы и разбежались - Юрий Куклачёв отлавливать кошек,- с собою он возит только четвероногих "премьеров", а "прочих разных шведов" просто отлавливает из числа беспризорных, коих предостаточно во всех странах мира! - мы с Анной двинулись к Монмартру.

Путешествия хороши уже тем, что вырываешься из повседневной жизни и стоит жить, если у человека есть возможнось путешествовать! Неважно на чём передвигаться - на дорогах Большой Европы я встречал путешествующих и на инвалидных колясках!

И - потом, путешествия - это встречи с интересными людьми, а для меня, до сих пописывающего в разные газетки да журнальчики, для меня, выпускающего время от времени свои книжечки, без общения с людьми-человеками - полная погибель.Как любил говорить знакомый мне людоед, окончивший в своё время Университет имени Лумумбы в Москве, "каждый человек нам дорог!"...

- Вперёд, женщина! Вперёд, Анна! Назвалась моей женой - полезай в кузов!.

Так отдыхая почти у каждой тумбы, - болят, предавшие тело, ноги! - мы приближались к Монмартру. Почти в самом конце нашего условного конца пути, внимание моё привлекла очередная красочная афиша где множество женщин и мужчин делают таинственные сексуальные телодвижения. Понял - это киноафиша какого-то порнографического фильма. Но какого!?

- Что там написано, Анна? Переведи!

Анна, слегка, покраснев, произнесла:

- Трахни меня!

Не ожидал от неё такой прыти.

- Как? Сейчас?..Неудобно же, люди ходят, - ответил я, отыскивая глазами скамейку под липами, - хоть это люди и французские.

- Дурень! Это название фильма, а ты чёрт знает о чём думаешь! О душе уже думать пора!

А перед нашими глазами уже "выросла" гигантская буква "М" и она означала, что мы можем спуститься в метро. Но нам подземка была не нужна, именно здесь была оговорена встреча со своими товарищами по путешествию и именно здесь дорога сворачивала в гору, на Монмартр.


КАФЭШКИ ДА БАРЫ-РАСТАБАРЫ

Чего это в прославленном Париже нет ни одной рабочей столовки, ни одной забегаловки, а всё - рестораны, рестораны и рестораны да бары,бары-растабары, - в смысле, выпить и поговорить! - да кафэшки.И ещё это самое - бистро!Бистро!Бистро! А, если нам быстро не надо, если нам хочется под бутылочку ещё и поговорить часок-дугой!

Да сиди, жуй-плюй, сколько душеньке твое угодно - Илья Эренбурга, - знаете такого! - романы свои писал под один-единственный стакан кофе! И ничего - официанты выдерживали.

Выставят в узком проходе два стула и один стол и, пожалуйста, жуй-плюй, - кафэ! Два стола и три стула - ресторан! И во всех заведениях есть пиво плюс вино и плюс горячительные напитки. И напиться, - если захотеть, конечно! - можно с самого раннего утра.

Оказалось, само слово "ресторан" впервые родилось во Франции и связано навеки с именем парижского повара Буланже, жившего несколько веков тому назад.

А, что, поинтересуетесь вы, - или не поинтересуетесь, но я всё равно отвечу! - ресторанов не было? А что было?

Да ничего, обыкновенные харчевни. Но пища в них - сужу по многочисленным гастрономическим произведениям! - была отменная. Но Буланже первым написал "гастрономическую лечебную" вывеску и повесил над своим едальным заведением.

Знатоки латыни, - Юра и Людмила Кучеры латынь знали в совершенстве и перевели с "врачебного" примерно так:

"Приходите ко мне все, у кого плохо работает желудок, и я реставрирую его".

Именно так трактуют эти слова все врачи мира - а кто сегодня ещё знает латынь!?

"Реставрирую" и "ресторан"! Никогда бы не подумал, что эти понятия - одного поля ягоды!

И я вспомнил руские рестораны, в которых признаться, бывал не часто, предпочитал забегаловки да столовки, но когда попадал, то где уж там "реставрироваться" желудку! После него - больная головушка и изжога.

В области гастрономии Франция, - это моё личное наблюдение и можете его опровергнуть! - впереди планеты всей. И не только в смысле, чтобы такого этакого спрятать в желудок, но и в смысле, на чём и как!

Это во Франции впервые ввели в обиход ножи и вилки, а до этого руки мыли - омывали! - во время приёма пищи подсвеченной, - цвет малины или вишни! - водой. А вода та находилась в серебряных чашах, наподобие наших азиатских пиал, только диаметром поболее.

Это во Франции нашли способ консервирования продуктов, а человек, - Франсуа Аппер! - додумавшийся до этого был удостоен премии и звания "Благодетель человечества"! И ещё много чего такого напопридумывали французы для удовлетворения своих и наших пищепотребностей.

Но, несмотря на обилие оригинальных блюд, несмотря на их внешний вид, после которого сразу выделяется слюна - закон Павлова действует на человека, ещё больше чем на собаку! - французы не собираются "рыть своими зубами могилу". Судя по всему, французы, как и евреи, поесть любят, но отличие всё же есть - французы считают калории от съеденного, русские и евреи - никогда!


СВЯТЫЕ КЛАДБИЩА ПАРИЖА

Быть в Париже и не посетить кладбища, где похоронены самые-самые знаменитости, этого я бы себе не простил. Вообще, историю Франции можно изучать точно так же, как по учебникам - книгам ...

Я поймал себя на том, что, вспоминаю оставленные могилы своей первой жены Анны и сына Валерки на севастопольском кладбище с грустью и мои старческие глаза, скажем мягко, влажнеют. А для французов, впрочем, как и для всех европейцев, кладбища играют точно такую же роль, как скверы и парки: место семейных прогулок, - "дышим свежим воздухом!" - или для любовных свиданий.

Больше того, окна самых-самых красивых и современных зданий, - и самых дорогих! - выходят на кладбища и соседство царства мёртвых совершенно не пугает их богатых владельцев - они же ограждены от шума многочисленных машин, с каждым днём всё более и более захватывающих улицы и проспекты!


КЛАДБИЩЕ СЕН-ЖЕНЕВЬЕВ-ДЮ-БУА

Знаменитое кладбище, получившее название по имени небольшого городка Сен-Женевьев-дю-Буа находится в часе-получасе от Парижа - это каким видом транспорта добираться до него, а попав сюда, так и хочется воскликнуть, перефразируя, кого не знаю сам: о-о, сколько здесь ЛЮДЕЙ хороших и разных обрели вечный покой!

Мой давний знакомый, - ещё с детских лет по Карелии! - поэт Роберт Рождественский, посетив кладбище, написал:


Здесь похоронены

сны и молитвы

Слёзы и доблесть:

"Прощай и ура"

Штабс-капитаны

И гардемарины

Хваты-полковники

и юнкера.

Белая гвардия.

Белая стая.

Белое воинство.

Белая кость.

Влажные плиты

Травой зарастают.

Русские буквы.

Французский погост.


" Белая кость" и "травой зарастают"...

Может быть, вчера-позавчера было и так, - у Роберта сейчас не спросишь! - но среди известных по истории, которую мы проходили в школе, князей Гагариных, Юсуповых, Оболенских, Радищевых, Пушкиных, Сумароковых, среди корниловцев и Корнилова, среди врангелевцев и Врангеля, среди колчаковцев и Колчака, марковцев и Маркова, - к которым наше отношение давно переменилось! - появились и другие имена: Ивана Бунина и Ивана Шмелёва, Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус, Виктора Некрасова и Александра Галича...

И не зарастают их могилы травою-муравою, а ухоженные они...

Молча кладу цветы на могилу Александра Галича - вот и довелось увидеть его могилу...

А с живым, полным сил и планов Александром Галичем, я познакомился в Севастополе. При каких обстоятельствах? Расскажу несколько позже, а сейчас давайте заглянем в "Краткую литературную энциклопедию", что в ней говорится о барде и писателе:

"Галич Александр Аркадьевич, р. 19.Х.1918, Екатеринославль..."

Стоп! Пока остановимся на этой строчке: родился 19 октября 1918 года. Дело в том, что после того как Александр Галич трагически погиб и его отпели в маленькой русской церквушке, что здесь и находится на самом кладбище Сен-Женевьев-дю-Буа, среди документов барда нашлась справка, в которой написано: "родился 19.Х!.1919". Так и на могильной плите. Чуть ли не год разницы в дате рождения.

Но не будем на этом расхождении заострять особое внимание - мы с вами жили в таком месте и в такое время, когда нашими данными можно было манипулировать как угодно. Я сам прибавил себе в тринадцать лет годик,- когда нужно было устроиться на работу.

Но давайте вернёмся к "Краткой литературной энциклопедии":

"...Русский советский драматург. Автор пьес... "Вас вызывает Таймыр" (1948)Т "Пароход зовут "Орлёнок" (1958) и др. Г. написал сценарий кинофильмов "Верные друзья", "На семи ветрах".Г. автор популярных песен о молодёжи..."

Действительно, чем не популярная песенка:


Центральная газета

Оповестила свет,

Что больше диабета

В стране советской нет...


Или вот эта:


Допекла меня всё же Тонечка,

Гарнитур купил ей ореховый!

Я ж не брал сперва - вот ни столечка!

А уж как начал, так поехало!..


Это про то, как директор антикварного магазина Копылов пытался заполучить справку о том, что он не сумашедший! Но не получил, хотя и напевал:


Я маленькая девочка - танцую и пою,

Я Сталина не видела, но я его люблю!


"Краткая литературная энциклопедия" вышла в 1964 году - этот год в Стране Советов называли оттепелью - но в ней многое не досказано. В частности, что Александр Галич - автор "Матросской тишины", которая впервые была поставлена после смерти драматурга и не сходит со сцены по сей день. В Энциклопедии не упомянуты многие его песни-баллады, которые и сегодня актуальны и популярны. Впрочем, энциклопедия на то и "краткая", чтобы не распространяться о многом. Замолчала она даже тот факт, что "девичья" фамилия Александра Галича - Гинзбург.

Рассматриваю фотографию, опубликованную в тонюсеньком журнальчике "Литературный Севастополь", который сегодня стал раритетом, её сделал в 1958 году на творческом семинаре Севастопольского литературного объединения Вадим Докин.

Мы, - молодёжь, пытающаяся проторить свои дороги в литературе, - расположились на редакционных диванах, а мэтры, маститые критики, поэты, драматурги Алексей Малин, Владимир Вихров, Афанасий Красовский, Григорий Пятков, Юрий Збанацкий, - за столом. Эти имена, не сомневаюсь, вызовут ностальгические воспоминания у тех, кто прибыл на Землю Обетованную из солнечного Крыма в ещё более солнечный Израиль.

И ещё один человек сидит за столом - Александр Галич. Да, да, тот самый Галич - несколько франтоватый, но уже широко известный. Партийные "отцы" из горкома-обкома советовали "по-отечески" не особенно прислушиваться к словам этого человека - они знали то, о чём мы, молодые необстрелянные даже не догадывались. Знали, что у Галича "заморозили" несколько пьес, а некоторые, которые уже шли на разных сценах, сняли под различными предлогами. Но - вернёмся к коллективной фотографии, нечётко отпечатанной на серой бумаге.

Имена руководителей литературного семинара перечислены под снимком "слева направо", а наши лица, расплывчатые, размазанные нечёткой печатью, различить невозможно. Но я угадываю в этих лицах-точках, своих товарищей по литобъединению и себя самого.

" То, что на фотографии Александр Галич, мы и без тебя видим, но при чём здесь ты? С таким же успехом любой может сказать, что это он. К знакомству с Галичем многие сейчас примазываются!"

Действительно! Но снимок-то этот сделал мой старый знакомый, между прочим, тоже член нашего литературного объединения, его детективы, на зависть нам всем, печатались с "продолжение следует" во многих газетах тогдашнего СССР, Вадим Докин.

Вадиму далеко за восемьдесят и он давно отошёл не только от литературной деятельности, но и от фоторепортёрской, которая его кормила. Да и болен он тою болезнью, которая до сих пор не лечится - рак называется. Позвонил ему.

- Вадим! Ты помнишь свой снимок во втором номере "Литературного Севастополя"? - я хоть и не находился тогда в Израиле, где все "тыкают" друг друга, но всех своих хороших знакомых называл на "ты".

- Я и журнала такого не помню! Говоришь, всего два номера вышло? Ты мне год издания напомни, тогда и будем разговаривать по-существу! Сотни, - если не тысячи! - писателей прошли сквозь фокус моего фотоаппарата. И кадров у меня, между прочим, за миллион зашкалило! Приезжай - разберёмся! Задержишься - опоздаешь!

Договорились о немедленной встрече!..

И вот я смотрю сквозь увеличительное стекло кадр за кадром и...не нахожу Галича.

- Смотри внимательней, внимательней смотри!- поучает меня Докин.

Нет, в этих кадрах, где всё наоборот, в кадрах, где белое есть чёрное, а чёрное прикидывается белым, я не отыскал не только Александра Галича, которого видел всего лишь несколько дней, но и самого себя, физиономию которого я изучал по зеркалам да различным фотографиям всю жизнь. Тогда Вадим Васильевич - назову фоторепортёра уважительно по имени-отчеству, - принимает решение.

- Так и быть, начнём печатать с групповых кадров, возможно, хотя я ни за что не отвечаю, на них и обнаружится то, что ты ищешь! Бумаги вот только жалко, она в эпоху перестройки в такой цене, что ого-го! Ну да ладно, поработаем на историю литературы!

Того фотоснимка, что напечатан в "Литературном Севастополе", мы не нашли, зато на первой же групповой фотографии обнаружился Александр Галич. И себя я нашёл на групповом снимке, но на много-много лет моложе! А потом, методом втыка и дедукции, нашли ещё с пяток кадров, запечатлевших Александра Галича в Севастополе.

- Теперь ты, - заметил Вадим Докин, - имеешь

полное право врать как очевидец!

Александр Галич приехал с группой крымских и киевских литераторов, чтобы помочь местным поэтам и прозаикам обрести свой голос. Тогда, как мне казалось, - а оно и на самом деле было так! -наше литобъединение было самым талантливым в Крыму! Так считали не только мы, но и Крымское отделение Союза писателей СССР.

Честно говоря, я и сегодня считаю это утверждение справедливым - многие из вчерашних литературных "дошколят" вышли в признанные поэты и прозаики:

Один стихи несёт душой:

Садов весенние разливы,

И поцелуи под луной,

И хохот речки говорливой.

Другой несёт небес красу,

Цветы, грибы и косы с лентой.

А я в поэзию несу

Слесарный ящик с инструментом


Я запомнил стихи юного Толи Скворцова, - на групповой фотографии с Галичем он стоит рядом со мной! - потому, что я сам прорывался в литературу , если не со "слесарным ящиком", то с "монтёрским" - в издательстве находилась рукопись моей первой книги об электриках.

Стихи Анатолия Скворцова Галич отметил, как неплохие, но, когда Толя прочитал четверостишие:


Доем холостяцкий ужин,

Укроюсь рваным пальто,

Я никому не нужен,

И мне не нужен никто...


Когда Галич услыхал про пальто, он встрепенулся как боевой конь при звуках трубы,- да простят мне это банальное сравнение! - обнял Толю за плечи и твёрдо сказал, к неудовольствию киевских и крымских "критиков":

- Ты, Тольча, законченный поэт! Удачи тебе!

Понравились ему и стихи студента Литературного института Владимира Суковского:


Булат Дамаска,

Гордость мусульман,

На мутной стали - тёмные щербины...

Что ж не сверкаешь

За стеклом витрины

Зазубренный

Турецкий ятаган?..


Судьба к Володе Суковскому была немилосердной - он повесился над ванной, перед этим вскрыв себе вены. Набор двух его книжек, которые вот-вот должны были выйти сразу в двух издательствах, был рассыпан...

Я вспоминаю здесь только о хороших поэтах и прозаиках, а ведь сколько читалось белиберды! Вот и я подсунул Александру Галичу для чтения длиннющую повесть о жизни за границей, и он добросовестно её прочёл ночью в гостинице, а на утро сказал мне:

- Есть в этой повести всё, завязка, развязка и ещё кое-что хорошее, но нет в ней настоящей жизни. Не пиши о том, чего не знаешь, чего не испытал, о чём даже не подозреваешь!..

- Но я смогу писать? - выдал я очередную глупость.

- А это зависит от тебя, Майкл, от тебя! Я не Бог, милостыни не подаю!..

Теперь я понимаю, почему Александр Галич приехал в Севастополь. Не с талантами севастопольскими разбираться, - такой халэпы ему и в Москве хватало! - он приехал в свой любимый город!

Я не оговорился, Галич сам называл Севастополь "первым городом, живущим в памяти":


Я не помню, клянусь,

Я и в первые годы не вспомню

Севастопольский берег,

Почти небывалую пыль,

И таинственный спуск

В херсонесскую каменоломню,

И на детской матроске

Эллады певучую пыль...


В своём автобиографическом очерке Александр Галич писал - об этом я тоже узнал намного позднее:

" Запахи Севастополя - первого города, живущего в моей памяти, - были летние мокрые и тёплые камушки, солёная морская вода в виде нефтяных разводов и гниющие на берегу водоросли, сладковатый запах пыльной акации, которая росла в нашем дворе.

А в знаменитой панораме "Оборона Севастополя" пахло совсем замечательно - скипидаром, лаком, нагретым солнцем.

Мы медленно шли с мамой по круглой галерее панорамы мимо окон, за которыми расстилались форпосты береговой обороны и виднелись окутанные дымом корабли с с распущенными парусами. Мы жили недалеко от Графской пристани, - (Между прочим, "Графской" пристань названа в честь предка другого знаменитого писателя, автора "Чонкина" Владимира Войновича - М.Л.)- большую часть дня я проводил на берегу... У окна, выходившего на четвёртый бастион,( И четвёртый бастион освящён именем совсем неплохого писателя, имя которому Лев Толстой - М.Л.) я застрял. И застрял надолго. Здесь всё было замечательно: и реющий в дымном тумане Андреевский флаг, и раскаленные жерла пушек, и орудийные расчёты, и хрипящие, мчащиеся неведомо куда боевые кони..."

Цепкие воспоминания детства! Не вспоминал ли Александр Галич, слушая стихи и рассказы литобъединенцев, свои личные дороги и тропинки?


Над родной стороной

Улыбаются зори,

В нерасчёсанных тучках

Румянец укрыв.

От жестоких ветров

Отдохнувшее море

Так спокойно шумит

И ласкает обрыв!..


Это читает свои стихи матрос срочной службы Иван Яган, а Александр Галич одобрительно кивает головою и, когда Иван спотыкается на слове, подбадривает его:

- Давай, братишка, давай!

И "братишка" даёт! Вообще по одной галичевской мимике, можно догадаться: нравятся ему стихи или нет. Вот он морщится, словно от физической боли, услышав декламацию молодой и начинающей - все начинающие, независимо от возраста, ходят в молодых! - но в солидных годах "поэтэссы":


Я помню смерть невинного солдата,

Осколками которого рвала граната...


Эх, попросить бы нам, чтобы и Александр Галич прочёл свои стихи. И не те, которые у многих на памяти - стихи, превратившиеся в песни, - но и те, из потайной тетради, о которых станет известно значительно позднее.


Расшумятся к ночи дурни-лабухи,

Ветры и поземки чертовня...

Я усну, а мне приснятся запахи

Мокрой шерсти, снега и огня.

А потом из прошлого бездонного

Выплывет озябший голосок-

Это мне Арина Радионовна скажет:

" Нит гедайге, спи, сынок".

Сгнило в вошебойке платье узника

Всем печалям подведён итог,

А над Бабьим Яром - смех и

Музыка,

Так что рсё в порядке,спи,сынок.

Спи, но в кулаке зажми оружие,

Ветхую Давидову пращу!

...Люди мне простят от равнодушия,

Я им равнодушья - не прощу!


Мы смотрим на Александра Галича- Гинзбурга и, что уж там говорить, завидуем его известности, завидуем, что он "старик такой" , а на него клюют молодые девчонки и он, пошептавшись с одной из них, ведёт её "в свой кабинет".

Завидуем его судьбе. Мы не знаем ещё, что ожидает каждого из нас, мы не ведаем ещё, что судьба-злодейка поступит с ним намного изощрённее, чем с нами со всеми, что умрёт он - погибнет! - далеко от Севастополя, в иноземных краях. И похоронят его в чужой могиле, принадлежавшей никому не известной Магдалине Голубицкой, несчастье которой заключалось в том, что её потомки все повымерли и некому было оплатить место на этом кладбище, на кладбище русских эмигрантов в Сен-Женевьев-дю-Буа, вблизи развесёлого города Парижа, и на могильной плите будет выбито библейское изречение: " БЛАЖЕННЫ ИЗГНАНИ ПРАВДЫ РАДИ". Справедливые слова!

Александра Галича "убрали" при помощи магнитофонного аппарата, который он получил в подарок. И ничего не значит, что от включения магнитофона в сеть никто никогда не погибал! Ни до него, ни после! А его - убило. Электрическим током. Единственного. Он всегда был единственным и неповторимым. Впрочем, как любой из нас! Как заметил Самуил Маршак, - передаю по памяти! - с каждым человеком уходит весь мир!

С его таинственной гибелью ещё предстоит разобраться, когда бывшее КГБ вскроет секретные архивы и в широкой печати появятся изобличающие эпоху документы, если те документы не уничтожены.

При столь же загадочных обстоятельствах погибла и его жена Ангелина Николаевна... И лежат они рядышком, в одной могиле, под одним камнем. И хочется верить, что лежит он в ней вечно, что не постигнет его судьба бывшей владелицы этой могилы Магдалины Голубицкой, вовремя не внёсшей платы, за пребывание в этом богоугодном месте.

Но,как говорится, на Бога надейся, но сам не плошай - в день 23-летия гибели Александра Галича, был создан фонд " содействия развитию культуры и искусства" и его первоочередной задачей стало поддержание и знаменитого русского кладбища .

И дочь Галича - Ангелина! - руку к тому приложила.

Мне кажется, что Ангелина Архангельская-Галич сделала ещё одно богоугодное дело - сохранила прощальную магнитофонную запись с прощальным голосом отца, а то мы бы никогда не узнали о магнитофонной записи, которую сделал Александр Галич за день до отъезда в заграничную ссылку 23 июня 1974 года - ведь в то время уезжали навсегда!

" Мне всё-таки уже под пятьдесят. Я уже всё видел. Я уже был благополучным сценаристом, благополучным драматургом... И понял, что я так больше не могу, что я должен наконец-то заговорить в полный голос, заговорить правду. Кончилось это довольно печально, потому что, в общем, в отличие от некоторых моих соотечественников, которые считали, что я уезжаю, ведь, в сущности не уезжаю.

Меня выгоняют.Это надо абсолютно точно понимать

Добровольность этого отьезда номинальна.Она фиктивна,она,по существу, вынужденная.Но всё равно эта земля, на которой я родился, это мир,который я люблю больше всего на свете. Это даже "посадско-слободской мир",который я ненавижу лютой ненавистью и который все-таки мой мир,потому что с ним я могу разговаривать на одном языке. Это всё равно то небо, тот клочок неба,Большого неба,который мой клочок.

И поэтому единственная моя мечта, надежда, вера, счастье, удовольствме в том,что я всё время буду возвращаться на эту землю.А уж мертвым-то я вернусь наверняка."

Крутиться-вертиться пленка магнитофонная, и слезы наворачиваются: "Грустно жить на этом свете, господа! Очень грустно, господа-товарищи..." Но пока - рассматриваю фотографии! - за окном ещё год 1958-й!И перед нами живой Александр Галич. И до смерти ему ещё целая вечность - девятнадцать лет!


На этом же кладбище - ещё одна "родная" для меня могила - Ирины Кнорринг. О ней я тоже когда-то писал в своём очерке-поиске " Прощальные гудки над Графской пристанью"...


Вы его сможете прочитать на этом же сайте "ЗАГРАНИЦА", но несколько позже...


КЛАДБИЩЕ ПЕР-ЛАШЕЗ

Чтобы там ни говорили, что бы там ни писали о человечестве, но люди-народ, не только страшно любопытны, но и тщеславны - им не безразлично, в какой земле и на какой земле они будут похоронены! И не только это, но и с кем! В смысле, кто будут его соседи по, похороненные рядом с ним.

На человеческом тщеславии и сыграл Наполеон,когда он, издав приказ 21 июня 1804 года об обязательном захоронении только на этом кладбище - в то время это был совсем не престижный район! - и, как говорится, потерпел фиаско. Бедняку всё равно было где лежать, а вот кто побогаче - заартачились.

Но Наполеон был мудрым человеком, чтобы о нём не говорили историки, он учитывал человеческие слабости. Он понимал приказ приказом, но и хитрость надобно было применить. И применил: Он приказал перезахоронить Элоизу и Абеляра, Мольера и... Если к 1812 году насчитывалось всего восемьсот тридцать три могилы, то всего за несколько лет - тридцать три тысячи!С таким людьми и каменистая земля покажется пухом!

И сегодня,приходя к этим могилам - а сюда повёрнута мировая туристская тропа! - восклицаешь: " Да все знакомые личности!" и... будто путешествуешь не по скорбной земле, а по энциклопедиям - Сара Бернар и Бальзак, Бомарше и Эдит Пияв, Оскар Уайльд и Айседора Дункан, Симона Синьоре и Ив Монтан, Шопен...

Кто-то из, ставших на эту туристическую тропу, заметил:

- Если б они неожиданно ожили все вместе, то перегрызлись-перестрелялись бы друг с другом! При жизни они были врагами, а тут лежат себе смирненько и даже не посапывают.

Верное замечание, кроме исторических личностей,здесь покоятся и простолюдины. Когда русские казаки вошли в Париж, студенты построили баррикады, чтобы преградить путь в город!.. Тут же похоронили французских студентов и часть русских казаков.

На этом же кладбище - Стена Коммунаров,а рядом и сами коммунары, которых перестреляла армия версальцев во главе с неистовым Тьером.

Здесь же похоронены и те,кто был замучен кто погиб в немецких концлагерях ...


Продолжение будет и в самом ближайшем времени