# Жаботинский. Один против всех

Лиора Зив-Ами

Ощущение тупика, в котором оказалось израильское общество и Государство, является закономерным следствием забвения богатейшего наследия, оставленного нам поколением первопроходцев-халуцов. Жаботинский занимает особое место в этом поколении благодаря масштабу своего миропонимания, охвату тех проблем, над которыми мы бьемся. В этом эссе я пытаюсь обозначить главные из них, как мне это представляется.

ЖАБОТИНСКИЙ. ОДИН ПРОТИВ ВСЕХ


I Чужой среди своих

1 Эвакуация или Исход?

2 Националистический космополитизм

3 Национальный универсализм Жаботинского

II "По образу и подобию" народа

1. Историософия

2. Государство

III Проблема выбора

1. Национальный универсализм против националистического космополитизма

2. Исторический выбор: "сионизм - это когда евреи начинают сами созидать свою историю"

IV Пророк Исхода из Земли Северной и всех земель


I Чужой среди своих


1. Эвакуация или Исход?


Впервые об эвакуации евреев из Европы Жаботинский заговорил в 1931 году. Его аргументация была проста: 1 ─ "еврейский вопрос" в Европе с каждым годом обостряется, но правительства европейских государств не могут его разрешить; 2 ─ евреи, ненужные европейским государствам, нужны будущему еврейскому государству. Разумно поэтому объединить усилия сионистов с правительствами европейских государств в организации массового переселения европейских евреев на землю ТаНаХических праотцев.

Сама по себе идея не была нова, так как именно такого сотрудничества с правительствами европейских государств в свое время добивался Теодор Герцль. Но в начале тридцатых годов, когда эту герцлианскую идею начал развивать Жаботинский, ситуация в Европе выглядела уже иначе, чем в начале века, когда ее пытался реализорвать сам Теодор Герцль.


Во-первых, к началу 30-з годов уже стали очевидными достижения практического сионизма: возрождалось сельское хозяйство, прокладывались дороги, создавались предприятия и учреждения образования, строились поселки и даже города, включая Тель-Авив, открылся собственный университет. Но главное ─ возродился общенациональный язык, который на глазах вновь становился языком национального творчества и системы образования. Все это в совокупности доказывало, что сионистская реформа Теодора Герцля не фантазия, а реальное дело. Реформа создала фундамент национального дома, ожидавшего своих естественных жильцов, которые в других государствах лезли в чужие квартиры, создавая в них тесноту и множество нерешаемых проблем.

Во-вторых, после Первой мировой войны изменился статус земли ТаНаХических праотцев. Во времена Теодора Герцля этой землей владели турки как частью своей империи. Во времена Жаботинского этой землей уже распоряжались британцы, получившие мандат на Палестину от Лиги наций. Причем получили они мандат исключительно благодаря сионистам для помощи евреям в обустройстве "национального дома". Но привыкшие распоряжаться землями туземцев, как собственными колониями, британцы также отнеслись и к "Палестине", рассудив, что обустройство еврейского "национального дома" не совпадает с интересами Британской империи. Поэтому вопреки мандату именно британцы препятствовали переселению евреев в будущий "национальный дом". Идея эвакуации Жаботинского, таким образом, включала и коллективное давление стран-участниц Лиги наций на Британию с тем, чтобы принудить ее к выполнению своих мандатных обязательств.

Наконец, в начале тридцатых годов XX века "европейский вопрос" в Европе уже обретал те очертания, которые в начале XX века даже вообразить было невозможно. Теодор Герцль еще мог выдвигать план постепенного обустройства Государства евреев для "нормализации" еврейского народа: дескать собственное государство уподобит евреев другим народам и тем самым со временем вообще снимет "еврейский вопрос" с европейской повестки дня. Но во времена Жаботинского "ненормальность" потомков ТаНаХических праотцев уже превратилась в фундаментальную идею нацистской идеологии, которая легко усваивалась народами Европы и в конечном итоге привела идеологов нацизма к "окончательному решению еврейского вопроса". В 1931 году, когда Жаботинский впервые заговорил об эвакуации евреев из Европы, до прихода Гитлера к власти в Германии оставалось два года, но признаков неминуемого взрыва было достаточно, чтобы Жаботинский сделал вывод: Европу нужно покинуть немедленно и массово.


***


Слово "исход" Жаботинский решил не употреблять. Хотя он и обдумывал этот вариант, но от него отказался: уж слишком много негативных ассоциаций было связано с Исходом из Египта.

Почему Жаботинский не обратился к идее Исхода из земли Северной и всех земель, знать нам не дано, да и не имеет это особого значения. Главное - противопоставление двух опытов народа, опыта трехтысячелетней давности и опыта, приобретенного в Эпоху Просвещения.

А на различие двух опытов Жаботинский указал.


"Не думайте, что термин "эвакуация"появился случайно. Долго, очень долго я искал это слово. Тысячу и один раз я взвешивал и проверял - и так и не нашел более подходящего термина. Сначала я думал о слове "исход", Второй Исход из Египта - но сегодня это не годится. Мы ведь собираемся заниматься политикой, представительствовать перед народами мира, требовать у государств поддержки.Поэтому не следует задевать их самолюбие и напоминать им о фараоне и казнях египетских. Кроме того, слово "исход" ассоциируется у нас самих с картиной огромных масс, бегущих, как дикое стадо".


Все поколение ПРОСВЕЩЕНИЯ ощущало, что глобальное 2000-летнее рассеяние исключает возвращение в прошлое. Опыт Исхода египетских рабов, опыт "огромных масс, бегущих, как дикое стадо" себя исчерпал. Требовалось новое представление о человечестве, о месте евреев в сообществе народов, о логике исторического процесса.


***


Насколько острой в конце Римского Галута была потребность в новом, основанном на универсальных идеях ПРОСВЕЩЕНИЯ мышлении, которую Карл Маркс удовлетворял более, чем кто-либо иной, можно понять по признанию Жаботинского, сделанному им в письме к Бен-Гуриону.


"С дней моей юности я помню собственную зачарованность учением Маркса ─ логической цепочкой, из которой нельзя выкинуть ни одного звена, не прибегнув к грубому насилию."


Даже Жаботинский испытал на себе влияние марксизма. Но Жаботинский отверг учение Маркса, так как был последовательным еврейским националистом, который отличался от евреев-реформаторов всех мастей своим бескомпромиссным требованием национального суверенитета, а от всех нееврейских националистов своим происхождением от праотцев, с которыми заключил союз ТВОРЕЦ всех народов. При таком сочетании "эвакуация" так или иначе оказывалась Исходом.

И уж самым явным доказательством Исхода явилось нацистское "окончательное решение еврейского вопроса". Эвакуация не могла быть адекватным ответом на намерение истребить всех потомков Авраама-Ицхака-Яакова, на которых идеологи нацизма возложили отвественность за рождение и распространение "авраамического" христианства.

Глобальность этой цели обессмысливала любую эвакуацию. Эвакуироваться уже было просто некуда. Единственнм адекватным ответом на вызов нацизма мог быть только глобальный Исход из Земли Северной и всех земель.


2. Националистический космополитизм


Как известно, призыв Жаботинского к эвакуации не был услышан. Он писал, выступал, разъезжал, агитировал, взывал. Но народ жил в воображаемой реальности, которая отторгала миропонимание Жаботинского как неадекватное этой воображаемой реальности. Напрасно Жаботинский задавал еврейской толпе свои вопросы. Никто и не думал на них отвечать.


"Кто посмеет сказать, что мой анализ неправилен? Кто скажет, что реальность опровергла меня? Находятся еще люди, мечтающие о другой реальности, рассуждающие еще о какой-то социальной революции. Не будьте слепцами!...История идет другим путем ─ перешагивая через всяческие социальные революции...Мир намерен выжить, и он выживет и, конечно, найдет путь к самосовершенствованию. И только кому-то придется прежде улечься в землю ─ вы догадываетесь кому? "

По описанию Жаботинского, как всегда образному и точному, можно составить представление о состоянии народа, утратившим связь с реальностью и как следствие способность адекватно на нее реагировать.

"Даже отчаяние ─ это какая ни есть, но все же ─ реакция. Самое страшное ─ это то, что я вижу у многих и многих евреев Восточной Европы: равнодушие, этакий фатализм. Люди ведут себя так, словно они приговорены. Такой покорности судьбе еще не знала история, даже в романах я ничего подобного пока не встречал. Как-будто усадили в телегу небольшую группу ─ каких-нибудь 12 миллионов ─ и пустили телегу к обрыву. Телега себе едет к обрыву, а люди в ней ─ кто плачет, кто курит, кто газету читает, кто молится, и никому в голову не приходит взяться за вожжи и повернуть телегу. Как-будто под наркозом люди.

Я пришел к вам с последней попыткой. Я зову вас. Проснитесь! Попробуйте остановить телегу, попробуйте спрыгнуть с нее, как-то заклинить ее колеса, не идите как стадо на бойню! Даже овцы, когда волк задерет вторую-третью из стада, пытаются убежать. А тут, Господи, да тут какое-то огромное кладбище!"


Здесь приведены цитаты из речи Жаботинского, которую он произнес на митинге в Варшаве в мае 1939 года. Уже шесть лет нацисты правили Германией. А до начала Второй мировой войны оставалось три месяца!


Состояние народа, засвидетельствованное Жаботинским, ─ неопровержимое доказательство завершенности Римского Галута. Нет больше ни идей, ни целей, способных объединить евреев в Галуте, нет больше сил, способных, как прежде, пробуждать волю евреев к жизни.

А ведь в это же время, когда еврейство Галута покорно шло, "как стадо на бойню" (слова Жаботинского, произнесенные в 1939 году), горстка сионистов неистово боролась за возрождение жизни на заброшенной, заболоченной и выжженой солнцем земле своих предков, проявляя чудеса выносливости, мужества, изобретательности и творчества во всех жизненных проявлениях.

Различие поразительное, но закономерное.


***


Римский Галут отучил евреев от ответственности за всю полноту национальной жизни, которую несет любой суверенный народ. Внедренные в среду других народов, евреи могли лишь реагировать на то, как распоряжались своей ответственностью другие народы, принявшие евреев в свое лоно.

Проблему усугубляла глобальность Римского Галута. Рассеянные среди разных народов, евреи вынуждены были по-разному приспособливаться к окружающей нееврейской среде и по-разному реагировать на чужую инициативу. В этих условиях еврейское национальное единство постепенно теряло реальное содержание, а с наступлением Эпохи Просвещения и вовсе превратилось в фикцию.

Универсализм ПРОСВЕЩЕНИЯ качественно изменил все человечество и настолько сблизил аккультурированных европейских евреев с их нееврейским окружением, что неаккультурированные соплеменники стали им чужды. Возникла необходимость в новом обосновании места евреев среди народов. Но произвола в этом деле быть не могло, так как изложенное в ТаНаХе Знание Эпохи Откровения на этот счет дает четкие ориентиры.


***


В ТаНАХической картине мира все народы представлены как потомки одного Первочеловека. Однако люди не образуют единого человечества, а разделены на народы самим ТВОРЦОМ. Объединение народов в единое человечество ─ это процесс, двигателем которого является Идея Единого ТВОРЦА.

Картина потрясающе реалистична. В ней каждый народ представлен как неповторимая коллективная личность, которая на базе Знания, доставшегося от предков, вырабатывает уникальный культурный опыт, ограниченный, однако, этим Знанием и Происхождением. Выход за пределы ограниченности осуществляется посредством Идеи, которую все признают универсальной.

Идея Единого ТВОРЦА таковой и является. И это не вопрос веры. Это ─ исторический факт.

Лишь дважды в Истории совершенно разные народы смогли объединиться силой общей идеи и дважды этой идеей была Идея Единого ТВОРЦА: первый раз в христианском варианте этой Идеи; второй раз в мусульманском. Лишь адаптировав Знание праотца Авраама как союзника ТВОРЦА, отдельный народ обретал способность к объединению со своими разноплеменными единоверцами. Новое "авраамическое" Знание полностью меняло народ, так как создавало условия, с одной стороны, для взаимообмена культурными опытами с единоверцами, а с другой стороны, для "самоисправления" народа путем отказа от тех элементов первоначального Знания предков, которые препятствовали единству с единоверцами.

Эти же условия создает и ПРОСВЕЩЕНИЕ, благодаря которому каждый народ может выйти за пределы ограниченности любого религиозного Знания, начать взаимообмен культурным опытом с другими народами и, что самое важное, самоисправиться, так как ПРОСВЕЩЕНИЕ открывает непосредственный доступ к Единому ТВОРЦУ всем без исключения народам и каждому человеку в отдельности.

Такая картина поразительно соответствует ТаНаХическому описанию качественного изменения мирового порядка в "конце дней".

"И рассудит он народы и даст поучения многим народам; и перекуют они мечи свои на орала..."


Сказано ясно и недвусмысленно: разделение человечества на народы есть обязательное условие постепенного исправления мира, которое является процессом движения от частного к общему, процессом движения народов от собственных праотцев к ТВОРЦУ всех народов.


И только у евреев нет места в этом содружестве народов. Евреи "избраны" быть народом, который "отдельно живет и среди народов не числится".

Насколько ТаНаХическая картина мира и в "еврейском вопросе" реалистична, доказал Римский Галут. В то время, как обе "авраамические" религии объединили разные народы, а ПРОСВЕЩЕНИЕ и вовсе открыло человечеству путь к единству, еврейская "авраамическая" религия действовала в противоположном направлении. Созданная лидерами-мудрецами, еврейская религия на протяжении всего Римского Галута расщепляла народ на множество общин, пока, окончательно приспособив общину к существованию внутри другого народа, религия не сделала еврейский народ ненужным самому себе.

Неожиданным результатом творчества мудрецов Талмуда оказалось обессмысливание статуса "избранного" народа. Ведь оба союза ТВОРЦА с потомками Авраама-Ицхака-Яакова, как прошлый союз Исхода из Египта, так и будущий союз Исхода из Земли Северной и всех земель, предполагают наличие народа. Если же народ распался на общины, то ради чего он "избран"?

Проблема воссоединения народа становится определяющей сам смысл существования евреев. Но как ее решить через 2000 лет движения в обратном направлении?


***


Сионисты предлагали самое простое решение этой проблемы: национальный суверенитет. Народ должен вернуться на землю предков и вновь взять на себя ответственность за национальную жизнь во всей ее полноте. В процессе решения национальных проблем будет восстановлено утраченное национальное единство.

Но сионисты оказались в подавляющем меньшинстве. Подавляющее большинство уже не верило в суверенитет, за который 2000 лет назад евреи неистово сражались на земле своих предков с греческими и римскими захватчиками.


Категорически выступили против суверенитета аккультурированные евреи, у которых Теодор Герцль своими сионистскими "фантазиями" вызывал лишь недоумение и враждебность. Себя они ощущали интегральной частью "просвещенных народов", ради принадлежности к которым готовы были отречься от собственных соплеменников. Энтузиазм, с которым европейские евреи приняли формулу жизни, выработанную собранными Наполеоном авторитетами, говорит сам за себя.

Но что делать, если "просвещенное человечество" в реальности не существует, а существуют приналежащие к конкретному народу просвещенные элиты, призванные по ТаНаХическому сценарию возделывать национальные культурные нивы и потому инстинктивно отталкивать именно еврея, который "отдельно живет и среди народов не числится"? Этот очевидный факт аккультурированному еврею приходилось одновременно и демонстративно игнорировать и не менее демонстративно реагировать на него же навязчивой любовью к чужому народу, готовностью воевать за его чужие интересы, трудиться ради его чужого блага и его чужой славы.


С ТаНаХом, однако, не поспоришь.

Происхождение от праотецев, с которыми заключил союз ТВОРЕЦ всего человечества, вынуждало аккультурированного еврея искать свое место в среде всего человечества. Таким образом, сугубо национальная проблема принадлежности к народу, который "отдельно живет и среди народов не числится", превращалась в общечеловеческую.

Решить такую проблему можно было одним-единственным способом: создать новую картину мира, которая отрицает ТаНаХическую, но зато позволяет отдельному еврею найти свое место в человечестве. То есть, для решения сугубо национальной проблемы аккультурированному еврею необходимо было переформатировать все человечество, разрушив установленную ТВОРЦОМ стуктуру. Решение подобной задачи осуществимо лишь на основе принципа националистического космополитизма.

В новой картине мира, созданной аккультурированными евреями на основе этого принципа, уже действуют не народы, а вненациональные сообщества людей, ─ "просвещенное человечество", "мировой пролетариат", "мировая буржуазия", ─ а сами люди оказываются не потомками своих праотцев, а "общечеловеками", образующими с другими "общечеловеками" подобные сообщества. В эту космополитическую фикцию аккультурированные евреи поверили сами и распропагандировали ее в среде других народов. А так как в условиях глобализирующегося мира потребность в решении проблемы человеческого единства возникала объективно, еврейская интеллектуальная деятельность на этом поприще оказалась чрезвычайно востребованной.


Своим лидерством в рядах "мирового пролетариата", "мировой буржуазии" и прочих носителей "мирового прогресса" евреи обязаны особой пассионарности, которая появилась в Эпоху Просвещения и по сути была реакцией на окончание Римского Галута и требование Исхода из Земли Северной и всех земель. Отказ от этого требования был открытым бунтом против ТаНаХа и демонстративным разрывом союза с ТВОРЦОМ.

В этом уникальность еврейского атеизма.

Аккультурированным евреям недостаточно было утраты веры в ТВОРЦА и секуляризацией частной и общественной жизни, которой удовлетворялись другие народы. Аккультурированным евреям требовалась ликвидация ТВОРЦА, с Которым неразрывно связано их Происхождение от ТаНаХических праотцев и непереносимая мука принадлежности к народу, который "отдельно живет и среди народов не числится".


***


Самое удивительное, что иным путем, но к тому же результату в процессе Римского Галута пришла еврейская раввинистическая ортодоксия.

Причина всему ─ Знание, которое создали лидеры-мудрецы Талмуда. Они объединили в общее понятие "вечной Торы" два принципиально разных типа Знания: Знание Эпохи Откровения, которое пророки получали непосредственно от ТВОРЦА и лишь передавали народу, и Знание Эпохи Религии, которое создали сами мудрецы Талмуда на основе человеческого комментирования Знания Эпохи Откровения. А так как сам Талмуд создавался для нужд рассеяния, 2000-летняя продолжительность Римского Галута обернулось абсолютным преимуществом временного Талмуда над вечным ТаНаХом. На практике это преимущество реализовалось в содержании ортодоксального образования: под Торой, которую изучают в ешивах, подразумевается Талмуд. ТаНаХ же используется в качестве вспомогательного средства и источника вечных идей, конкретное содержание которых определяют талмудисты.

Этот перекос не прошел даром, а привел к тому, что сами лидеры утратили способность различать между Знанием, переданным ТВОРЦОМ через пророков, и Знанием, созданным мудрецами.


Неразличение двух типов Знания лишило раввинистическую ортодоксию способности осмыслить сам Римский Галут и осознать различие между лидерами-мудрецами первых поколений Римского Галута и религиозными авторитетами последних поколений, которые в процессе рассеяния превратились из общенациональных лидеров в общинных раввинов. "Вечностью Торы" раввины обосновывали свои претензии на тот же статус лидеров-мудрецов, который евреи первых поколений Римского Галута признали за мудрецами своего времени.

А отличие между лидерами-мудрецами и раввинами не только существует, но и является принципиальным.

Лидеры-мудрецы первых поколений Римского Галута были непосредственно связаны с народом и понимали те конкретные проблемы, с которыми евреям пришлось столкнуться в среде чужих народов после утраты собственной территории. Раввины, последних поколений, которые сформировались как лидеры на разных чужих территориях, связь с народом полностью утратили, так как слишком разным на протяжении 2000-летнего рассеяния было влияние народов на еврейские общины. И хотя принцип "этот сказал так", а "тот сказал этак" позволял до поры до времени сохранять иллюзию национального единства, черпая идеи из общего Источника, с наступлением Эпохи Просвещения перестал работать сам этот принцип.

Раввины последних поколений Римского Галута рассуждали о "сыновьях и дочерях Израиля", о которых они не имели представления, и выносили свои галахические постановления, обращаясь к уже несуществующему в реальности "общееврею", в то время как конкретный еврей не знал этих раввинов и их не слышал. Это уникальное явление ─ внутринациональный космополитизм ─ также являлся порождением Римского Галута.


Еврейский народ распался. Но "мудрецы", продолжавшие воображать себя лидерами и в Эпоху Просвещения, этого просто не заметили. Если бы они разделяли между Знанием Эпохи Откровения и Знанием Эпохи Религии, то обнаружили бы в новом состоянии народа Руку ТВОРЦА. Ведь в ТаНаХе это состояние народа описано пророком Исайей:

"Ведь Ты - отец наш, ибо Авраам не знает нас, и Израиль не узнает нас, Ты, Господь, - отец наш".

Рассеяние среди всех народов, предсказанное посланными ТВОРЦОМ лидерами-пророками, преобразило потомков ТаНаХических праотцев до такой степени, что даже облик обычного народа евреи утратили. Римский Галут превратил потомков ТаНаХических праотцев в "модель человечества", наглядно продемонстрировав истинность ТаНаХического определения евреев как народа, который "отдельно живет и среди народов не числится".


Подготовка евреев к глобальному Исходу из Земли Северной и всех земель осуществлялась посредством влияния народов мира, которые создали внутри еврейского народа разнообразие культурных опытов. Тем самым Римский Галут наглядно продемонстрировал, что ТВОРЕЦ есть Создатель всех народов, каковым Он и представлен в ТаНаХе.

Но раввины, уменьшившие ТВОРЦА до масштабов отдельной общины, и этого не заметили. В других народах они видели исключительно враждебную среду, от которой евреев нужно отделить и защитить. Их воинствующий национализм питался иллюзией, будто не ТВОРЕЦ, а они сохраняют еврейский народ. Поэтому чем больше глобализировался мир, тем жестче они закрывались от глобальных проблем, наивно полагая, что принцип "этот сказал так", а "тот сказал этак" позволяет им решить любую из них. Естественно, что у раввинов даже представления не было о процессах, происходивших в мире, и о проблемах, с которыми сталкивались евреи в разных частях этого мира.


Глобализацию, однако, раввины приняли, но не как сложившиеся условия Исхода из Земли Северной и всех земель и важнейший признак этого Исхода, а как новые возможности для укрепления собственных лидерских позиций. А так как их мнимое лидерство теперь ограничивалось общиной, то и еврейский народ они объявили религиозной группой, обладающей дарованным свыше правом действовать в среде всех народов мира в интересах своих общин.

Эта религиозная разновидность националистического космополитизма создана раввинами для решения "еврейского вопроса" после ПРОСВЕЩЕНИЯ. Суть, хоть и закамуфлированная, однако, не меняется: тот же отказ от Исхода из Земли Северной и всех земель, что в условиях глобализации оборачивается бунтом против ТаНаХа и разрывом союза с ТВОРЦОМ.


***


Обе эти картины мира, аккультурированная и раввинистическая, созданные на основе принципа националистического космополитизма, создавали иллюзию "нормальности" еврейской жизни. Фактически при переходе с Этапа Исхода из Египта на Этап Исхода из Земли Северной и всех земель образовался вакуум "бессоюзного" существования евреев. Первый союз с ТВОРЦОМ, который на протяжении 3000 лет был для евреев источником силы духа и идей, себя исчерпал. А второй союз еще не начал действовать, так как его условием был новый Исход, от которого под разными предлогами отказывались как аккультурированные, так и ортодоксальные евреи.

Последствия "бессоюзного" существования евреев не заставили себя долго ждать. Народ погрузился в то самое состояние ─ "равнодушие, этакий фатализм, покорность судьбе", ─ которое засвидетельствовал Жаботинский.


Жаботинский взывал к евреям: "Не будьте слепцами!...История идет другим путем!". Но евреи заблудились в Истории, не знали, куда идти, к чему стремиться, и потому смотрели в разные стороны: "кто плачет, кто курит, кто газету читает, кто молится". Взывать к этим людям было уже бесполезно: "телега себе едет к обрыву...и никому в голову не приходит взяться за вожжи и повернуть телегу".

Разные евреи жили в разных национал-космополитических мирах, которые создавались воображением с одной лишь целью: избежать Исхода из Земли Северной и всех земель, который Жаботинский назвал эвакуацией.

Чем пришлось за это заплатить, хорошо известно.


3. Национальный универсализм Жаботинского


Как же должен воспринимать мир человек, который своим внутренним взором увидел то, о чем в 1939 году никто и помыслить не мог: "А тут, Господи, да тут какое-то огромное кладбище!"?


Предвидение Жаботинским Катастрофы никак нельзя отнести к категории случайного угадывания: дескать, все могло обернуться иначе и тогда никто бы не помнил обо всем, что говорил и делал Жаботинский, чтобы предотвратить трагедию.

Еврейский народ действительно забыл все, что говорил и делал Жаботинский, но только лишь потому, что очень уж захотелось народу забыть это свидетельство собственной слепоты и ограниченности. Однако народ постарался забыть и все прочее, о чем говорил и что делал Жаботинский. А ведь именно он, Жаботинский, предвидел все те проблемы, к которым евреи вернулись уже в собственном Государстве. Более того, уже в условиях суверенитета вернулось и описанное Жаботинским состояние народа, "кто плачет, кто курит, кто газету читает, кто молится", которое теперь выражается в нарастающем политическом хаосе. Результат пока не осознается, но его черты уже проступают ─ "равнодушие, этакий фатализм, покорность судьбе".


На протяжении всей жизни Жаботинскому приходилось повторять одну и ту же фразу: если бы я оказался неправ! Но он был прав, во всех вопросах он всегда оказывался прав, потому что каким-то непостижимым образом ему открылся доступ к истокам живого народного духа, откуда он черпал все свои идеи. Он анализировал все проявления народного духа, всматриваясь в каждую деталь народного бытия. Не было ни одной проблемы, которая бы ускользнула от взгляда Жаботинского в момент ее зарождения, развитие которой он бы не предвидел, не коснулся бы ее своим легким пером, оставив богатство своих идей следующим поколениям.

Нет подобного Жаботинскому, кто бы так хирургически точно попадал в самые болевые точки народного тела, кто бы, так болея за народ, ставил национальным болезням самые беспощадные диагнозы.

Но заболевшему народу тот, кто называл все вещи своими именами, оказался чужд.


***


Жаботинский всегда был чужд и чуждым остается всем аккультурированным евреям-реформаторам из-за бескомпромиссного отрицания Галута. Нет и не может быть никакого оправдания отречению от национального строительства. Нация ведь ─ не пустая формальность, не условность, не плод воображения. Нация есть Творение Б-жье. А потому любая вера, которая требует отречения от национального дела, ─ черная вера.


Прежде всего ─ сионисткий монизм. Большинство молодежи нашего поколения считает, что еврею недостатчно трудиться на благо Сиона, что ему необходимо еще какой-то дополнительный идеал, который украсит "эгоистическое" стремление национального возрождения "народа одного и не больше". А я ищу такую молодежь, которая держалась бы одной-единственной веры и довольствовалась бы только ею и предпочитала ее всем прочим верованиям. В начале всего Б-г сотворил нацию; что способствует ее возрождению ─ свято, а все, что мешает этому ─ скверно, а каждый, кто мешает ─ сам черен, и вера его черна и черно его знамя.


Аккультурированные евреи направили свои усилия на разрушение нации как таковой ради воображаемого счастья всего человечества. Поднятое ими знамя, однако, и в самом деле оказалось черным знаменем, знаменем Катастрофы.

Жаботинский был прав.


***


Но Жаботинский оказался чуждым и тем сионистам, чье отношение к народу определили их социалистические убеждения. В еврейском народе сионисты-социалисты видели средство воплощения в жизнь своих высоких идеалов. Поэтому они разделяли между евреями, готовыми к такому воплощению, и евреями, к этому неготовыми. Жаботинский евреев не разделял на какие бы то ни было категории. В народе вцелом он видел творца Истории.

А это различие определяющее.

Подобно всем прочим социалистам, сионисты-социалисты полагали, что ход Истории им понятен. Исторически их уверенность была оправдана, так как предельно упрощенное представление о будущем позволяло социалистам отчеканивать простые и ясные лозунги, необходимые тем, кто стал в авангарде создателей Государства. Жаботинский же всегда был в процессе поиска, всегда был готов пересмотреть свои взгляды, если обнаруживал, что народному духу его прежние взгляды чужды.


Ярче всего это, пожалуй, проявилось в его отношении к религии.

Подобно всему поколению ПРОСВЕЩЕНИЯ Жаботинский долгое время демонстративно отрицал национальную религию. Но он полностью пересмотрел свои взгляды, когда понял, ЧЕМ была и остается для народа его наследственная связь с ТВОРЦОМ.

"Доселе в национальном движении в Израиле властвовали искренние, честные, прекрасны лозунги, заимствованные у блистательной эпохи освдбодительных войн прошлого века: "Религия ─ это частное дело", "Отделение церкви от государства". Но история развивается диалектически и сегодня мы сталкивается с необходимостью пересмотреть свое отношение к этому вопросу. Изгнание церковников, отлучение их от власти было необходимо, но это привело к изгнанию Б-га. И более, чем сомнительно, было ли это желательным результатом. Да, религия должна оставаться сугубо личным делом, в смысле твоего, моего, его мировоззрения. Тут должна быть сохранена полная свобода в традициях священного либерализма, святость которого пребудет вечно. Но далеко не "частный вопрос" ─ умерла ли традиция или она жива. Осталась ли гора Синай и пророки живыми явлениями духа или это пылящиеся под стеклом мумии, фетиши, наподобие ацтекских. Да, "церковь должна быть отделена от государства" ─ в том смысле, что никто не может навязывать кому-либо свои взгляды ─ как религиозные, так и атеистические.

Но высший интерес "Государства" и нации ─ чтобы вечный огонь не угас, чтобы среди всего, что сваливается ныне на голову молодого человека, попадало к нему и представление о наших ценностях, чтобы доходил до него священный дух, дух нашей Традиции. "


Однако с таким пониманием религии Жаботинский оказывался чуждым и религиозной ортодоксии, которая даже мысли не допускала о том, что религия может стать "сугубо личным делом, в смысле твоего, моего, его мировоззрения ".

А где же место ортодоксии? Кто же будет управлять народом?

Кандидатура ТВОРЦА даже не рассматривалась.


***


Националист Жаботинский был чужд и тем аккультурированным евреям, которых универсализм ПРОСВЕЩЕНИЯ сбил с толку и увлек решением "общечеловеческих" проблем. От повального увлечения "общечеловеческими" проблемами Жаботинский был защищен ТаНаХическим видением мироустройства: мир начинается с индивидуума, индивидуумы объединяются в нацию, нации ─ в человечество. Поэтому Жаботинский был вынужден противостоять рвавшемуся улучшать человечество поколению ПРОСВЕЩЕНИЯ, к которому сам же Жаботинский и принадлежал.

"...формулировка о главенстве национального была мною выдвинута в полемике с теми, кто утверждал, будто началом всего является человечество. Я же верю непоколебимо, что в иерархии творения нация стоит выше человечества. Но точно также я верю, что индивидуум, в свою очередь, имеет преимущество перед нацией."


Представленное Жаботинским миропонимание основано на принципе национального универсализма. Принцип этот не является творением людей; он провозглашается в Знании Эпохи Откровения.

ТаНаХ повествует о разделении человечества на народы Самим ТВОРЦОМ, чтобы сделать неосуществимым любое намерение Человека объединить народы под собственной властью и править ими вместо ТВОРЦА. А это значит, что любая попытка привести всех людей к какому бы то ни было "общечеловеческому" знаменателю под предлогом "улучшенния" человечества полностью исключаются.

Но принцип национального универсализма исключает и эгоистический национализм. Напротив, связь каждой нации с Единым ТВОРЦОМ ставит общечеловеческое благополучие в прямую зависимость от благополучия каждой нации; историческое развитие человечества ─ от исторического развития каждой нации. Такая взаимозависимость есть единственный способ реализации ТаНАХического идеала "и перекуют они мечи свои на орала".


Именно такова национальная позиция Жаботинского: чем разнообразней культурные опыты разных народов, тем богаче человечество вцелом. Приведенная ниже цитата из статьи "Критики сионизма" интересна не только тем, что в ней Жаботинский указывает на суть спора сионистов с космополитами, но и внутренней связью Жаботинского в РАМБАМом, который обращался к науке о природе как к предшествующей науке о Б-жественном. Жаботинский также указывает на естественность связи человеческого общества с ТВОРЕНИЕМ в целом: все сотворенное подчиняется единому Закону.

"Наша точка зрения та, что сохранение национальных индивидуальностей необходимо в интересах прогресса, что убыль хотя бы одной национальной разновидности сама по себе является траурным событием для всего человечества, и что никакой жертвы не жалко для предотвращения этой убыли. "

"Мы называем богатой и счастливой природу той страны, где растет и пальма, и кедр, и вишня, и дуб, где естьи горы, и леса, и озера; напротив, бедной и скупою считаем мы природу тех стран, где растительность разнообразна и ландшафт один и тот же всюду. Никто никогда не видел идеала в однообразии; напротив, мы и инстинктивно, и сознательно всегда предпочитаем всевозможное многообразие разновидностей, гармонически, но самобытно живущих и развивающихся друг подле друга. Человек не может быть исключением из этого идеала. Если бы национальных различий не существовало, то в интересах всего человечества их надо было бы изобрести, чтобы дух человеческий мог проявляться во всем разнообразии оттенков."


Такое миропонимание позволяет оценить культурные достижения других народов и благотворность их влияния на евреев.

В этом вопросе Жаботинский несомненно разделял общее мнение поколения ПРОСВЕЩЕНИЯ, включая и сионистов. Но если большинство полагало, подобно Теодору Герцлю, что все необходимое для создания Государства евреев цивилизованные народы уже придумали, то Жаботинский настаивал на значимости еврейских по происхождению универсальных идей, без которых все цивилизованные народы просто бы не состоялись.

"Это не значит, что мы откажемся от современной науки или от мудрости Яфета*, но мы постараемся показать, что источник всех истинных достижений науки в области этики, морали, исправления мира ─ в нашей традиции и то, чему мы научились у других ─ не что иное, как толкование того, чему они сами научились у нас."

* потомками ТаНаХического Яфета принято называть народы Европы.


***


Эта высочайшая оценка положения евреев среди народов позволяла Жаботинскому обнаружить под внешним убожеством галутного еврея, которого так стыдились аккультурированные соплеменники, ТаНАХического Израиля, избранника и вечного союзника Самого ТВОРЦА.


"Поройтесь в родословных королевских димнастий Европы, возьмите двадцать, тридцать, ну, сорок поколений ─ и наткнетесь на дикаря, этакую двуногую скотину. А вот на рынке в Варшаве или в Ист-Сайде в Нью-Йорке вы не найдете еврейского лавочника или мусорщика, прямой предок которого и в восьмидесятом, и в сотом поколении не возделывал бы духовной нивы, не старался бы постичь тайны мироздания, не унаследовал бы от пращуров первозданную традицию мыслить, искать и различать между "человеком разумным" и "человеком диким". Если бы был смысл у слова "аристократия", то это была бы кличка евреев. Но миру это неизвестно ─ ибо мы сами это забыли. Ибо мы, прямые потомки Авраама и Давида, сами позволили лишить нас "престолонаследия". И вот мы слоняемся по улицам ─ неумытые, неопрятные, орем, толкаемся, будто бы вчера родились, мы ─ потомки великих законодателей, с которыми Б-г говорил лицом к лицу, боролся, которых сопровождал...Мы, которые обязаны были бы нести миру правду и чудеса, обладая орлиным взором Яакова, тяжкой поступью Гидеона, легкими перстами пророчицы Мирьям... "


Жаботинский видел до какого нижайшего уровня народ опустился в Галуте и негодовал. Но внешний блеск нееврейского мира его не соблазнял. Он чувствовал силу духа, сокрытую в народе, и этим отличался от прочих сионистов, ослепленных чужим блеском до такой степени, что и сионизм они себе не представляли без "облагораживающего" сияния этого блеска.

Для Жаботинского сионизм ─ самостоятельное учение об еврейской государственности, порождение народного духа, не нуждающегося ни в каком "облагораживании"

""Мода" выражается в признании и принятии мнения, что сионизм как таковой не является идеалом чистым и прекрасным в полной мере. Для того, чтобы очистить и украсить его, необходимо разбавить его каким-нибудь другим идеалом. Например, социалистическим, или пацифистским, или учением Ганди, или открытием Южного полюса, или перелетом Париж - Нью-Йорк, или Б-г знает, чем еще - но чем-то еще обязательно. Чем-то, что не является сионизмом.

А я полагаю, что сионизм - идеал самостоятельный и прекрасный в высшей степени. Он явился для того, чтобы спасти от ненависти толпы и от голодной смерти сотни тысяч людей; он явился для того, чтобы создать на земле новый народ - новую арену для создания ценностей, которые обогатят все человечество. Прекрасен он, сионизм, свят, чист и нравственен: и если так, то все, что препятствует ему - безнравственно. "


Социалистический сионизм в таком "облагораживании" нуждался. И в этом Жаботинский видел его слабость. Он был уверен, что все неорганичное для народа, созданное искусственно даже с самыми лучшими намерениями, не будет иметь продолжения, так как потомки не смогут понять, что именно имели в виду их предки.

Мнением об искусственности социалистических идеалов Жаботинский поделился со своим идеологическим противником Бен-Гурионом.

"Ты и твои соратники, основатели движения "Рабочие Сиона", создали тонкую смесь этого учения (марксизма) с сионизмом - возможно, что вы в своей душе действительно смогли слить это воедино, но это понять может лишь тот, кто верит в это. Сейчас пришло поколение, которое не знает вашего ратоборства и не участвовало в ваших поисках истины; тончайшие логические силлогизмы, с помошью которых вам удалось из двух нитей сплести одну, ныне забыты, словно секрет Страдивариуса."

И опять Жаботинский оказался прав!

Достаточно было двух поколений, чтобы от идеалов социалистического сионизма остались одни лишь воспоминания. К пламенной вере созидателей Государства "еврейского пролетариата" теперь безразличны даже их непосредственные потомки.

Есть ли, в таком случае, у отцов-основателей продолжатели?

Этот вопрос есть вопрос о самом Государстве: есть будущее у Государства Израиля или его нет? Только в наследии Жаботинского содержится положительный ответ на этот вопрос.


II "По образу и подобию" народа


1. Историософия


Проблема будущего решается посредством историософии. И лучшим этому доказательством является 2000-летний Римский Галут.

Пока всех евреев объединяло общее представление о будущем избавлении от Галута и возвращении на родину, народ умел объяснять и решать все проблемы, с которыми он сталкивался в рассеянии на протяжении 2000 лет. Ведь это же так просто: убедить себя, что все беды настоящего с лихвой окупятся в блаженном будущем, которое непременно наступит.

ПРОСВЕЩЕНИЕ покончило с этой идилией посредством той же историософии. Евреи взбунтовались против пассивного ожидания чудес Спасителя-Машиаха, на которое обрекла народ раввинистическая историософия. Вывести евреев из этого состояния могло лишь обращение к исторической составляющей Традиции. И это то, что сделали все без исключения сионисты, которые начали трактовать 2000-летнее рассеяние не как Волю ТВОРЦА, а как историческую аномалию, обезобразившую народ. Отрицание Галута превратилось в мощнейшее средство пробуждения пассионарной энергии. Но только сионисты-социалисты пошли дальше всех: они убедили себя, что блаженное будущее можно сделать настоящим, здесь, сейчас и своими руками. Прямолинейность воздействовавшей на них марксистской историософии позволяла сионистам-социалистам даже в бедственном положении рассеянного народа увидеть историческое преимущество.

"Поскольку евреи поставлены в необычайные условия, вынуждены отыскивать себе родину и создавать государство, у них появляется возможность первыми осуществить социалистический идеал. В этом трагизм их исторической судьбы, но в этом также их уникальная историческая миссия."

Эта цитата из статьи Нахума Сиркина замечательна тем, что в ней выразилось мироощущение, отличавшее сионистов-социалистов. В этом мироощущении исторический оптимизм и вера сионистов-социалистов в торжество пророческих идеалов сочетались со вселенским масштабом миссии пролетариата, к которому они себя причисляли.


***


Историософию Жаботинского отличает вера в те же идеалы, однако, в неразрывной связи с реальным еврейским народом, которому современная цивилизация предоставила средства их реализации. Сам сионизм является лучшим доказательством.

Лишь с наступлением Эпохи Просвещения пророческий идеал киббуц галуйот (собирания евреев на земле предков после рассеяния между народами) становился реальностью, так как, с одной стороны, появились необходимые для этого научные Знания и технологии, а с другой стороны, аккультурированные евреи, овладевшие ими. Лишь с наступлением Эпохи Просвещения у людей появились и средства реализации идеала социальной справедливости, который провозгласили и за который неистово боролись все ТаНаХические пророки. Во времена пророков люди даже помыслить об этом не могли.


Еврейский народ, стало быть, не нуждается в каких бы то ни было новых теориях. Все идеалы, которые в этих теориях провозглашаются, народу уже давно известны, так как они еврейские по происхождению, они в крови у потомков ТаНаХических праотцев. Развитие цивилизации всего лишь создало условия их претворения в жизнь.

"Законы ""Шаббат", обязательный отдых, "Пэа" (нескошенный участок поля, оставленный беднякам) ─ источники современной нам системы законов, защищающих права рабочих и обездоленных, лишенных заработка."


Казалось бы, все очевидно.

Но Жаботинский и в этом вопросе оказался один против всех.


Против, как ни странно, были раввины, которые культивировали социальное неравенство в качестве средства общинной сплоченности, так как бедность и ограниченность массы евреев в возможностях из этой бедности выбраться привязывали эти массы и делали их зависимыми от состоятельных соплеменников, гвиров, которые этими возможностями обладали. ПРОСВЕЩЕНИЕ объективно разрушало этот общинный социальный порядок и именно поэтому неистово отвергалось раввинами как чуждый еврейской "святости". Вот и получалось, что идеал социальной справедливости, который до ПРОСВЕЩЕНИЯ был наполнен смыслом и реализовывался в жизни общины, после ПРОСВЕЩЕНИЯ превратился в очередную "пустую заповедь".

Эта "пустота" и спровоцировала евреев на марксистское переустройство мира, которое позволит труженнику, наконец, обрести все права и в корне искоренить неравенство. Сионистам-социалистам потребовались идеи Маркса, чтобы идеалы ТаНаХических пророков вновь обрели смысл. Они действительно верили, что единственной альтернативой "пустой заповеди" раввинов является построение "общечеловеческого" социализма.


Жаботинский эту "общечеловеческую" альтернативу категорически отвергал. Вселенским марксистским идеям он противопоставил национальную идею юбилейного года.

Юбилей год наступает каждый 50 лет. Между юбилейными годами общество предоставляет всем своим членам свободную инициативу, возможность бороться, соревноваться, экспериментировать, творить, накапливать богатство. А в юбилейный год ─ прощение всех долгов, возвращение бедным заложенного за долги имущества, уравнивание возможностей, чтобы неравенство нельзя было увековечить.

Таким образом, в еврейском наследии исключается как социалистическая уравниловка, так и социальный эгоизм; индивидуализм сочетается с социальной ответственностью. Исключается и марксисткое деления Истории на предысторию, когда все было плохо, и собственно историю, когда все станет хорошо. Перманентная революционность оказывается встроенной в исторический процесс.

"Под тем, что называется "социализмом", мы понимаем систему, осуществление которой на деле будет означать упорядочение раз и навсегда всех общественных отношений, уничтожение различий между богатым и бедым, а также и то, что отныне и до скончания века человечеству не потребуется никакое социальное исправление. Задумано это прекрасно, но в этой системе есть один недостаток: человек перестает стремиться, бороться, разыскивать что-то лучшее ─ потому что ему от этого не будет ни малейшей пользы. ...Идея" юбилейного года" совершенно иная. Представьте себе, что время от времени общество само производит в себе основательную социальную революцию: оно меняет все, у богача забирает лишнее и передает бедняку. Однако, после этой революции каждый остается свободным в своих поступках, каждый имеет право вновь начать социальную борьбу, стремиться к лучшему положению, снова применять и напрягать все свои силы и способности. Здесь нет ничего "раз и навсегда". Наоборот: смысл всего состоит в том, чтобы начать с самого начала, чтобы человечество не застывало в окаменевшем законодательстве."


"идея юбилейного года ─ регулярно повторяющейся бескровной социальной революдции ─ идея, величие которой дано оценить только нашим потомкам. "


Кровавой диктатуре марксового пролетариата Жаботинский противопоставил еврейский идеал узаконенной бескровной революции, но только лишь как некий идеал, который наполняется конкретным содержанием по мере исторического взросления народа. Идеал ждет, когда сложатся условия для его воплощения. И народ интуитивно чувствует, что условия не сложились, что не дорос еще народ, но доростет непременно: да, мы знаем, что несовершенны, но мы ведь и знаем, к чему стремиться.

"В той неуклюжей, первобытной ребяческой форме он (идеал юбилейного года) неприменим к нашему сложному быту; некоторые историки сомневаются даже в том, соблюдался ли действительно юбилейный год и в древние времена Израиля, не остался ли мертвой буквой с самого начала. Но мало ли что в библиях мира сего осталось поныне мертвой буквой? Мечей на сошники мы еще тоже не перековали; но когда-нибудь перекуем."


С историософией Жаботинского в принципе не может произойти то, что произошло с историософией социалистов: как только нереалистичность их истриософии стала очевидной, погибли сами их идеалы. Движение остановилось.

Историософия Жаботинского не допускает гибели идеала. Напротив, идеал остается живым даже после сокрушительного провала очередной попытки его реализовать; его вечность пробуждает в Человеке новые силы, поднимает упавшего и возвращает ему упорство в достижении цели.

Сегодня не вышло? Значит, нужна еще одна попытка, и еще, и еще, и еще... Мессия пока не пришел. Но ждем и активно готовимся.


2. Государство


Вопрос как ждать и как готовиться? Продолжать пребывание в Римском Галуте, игнорируя вызовы ПРОСВЕЩЕНИЯ, или принять эти вызовы, вернуться на свою наследственную землю и опять стать народом, как все другие народы? Вернуться на свою наследственную землю и создать на ней Государство или создать некий духовный центр, "просвещенное общество", в котором евреи будут накапливать новый национальный опыт и лишь со временем поймут, в каком государстве они нуждаются?

Для сионистов ответ очевиден ─ вернуться и создать Государство. Но у сионистов были противники, "палестинофилы", которые считали, что начинать нужно с создания "духовного центра". Государству должна предшествовать выработка полноценной национальной жизни, которую в рассеянии евреи утратили. Определение полноценной национальной жизни дал идеолог "палестинофилов" Ахад Ха-Ам.


"Полноценная национальная жизнь включает два момента: во-первых, полное развитие творческих способностей нации в особо самобытной национальной культуре; во-вторых, систему образования, посредством которой отдельные члены нации будут полностью пропитаны такой культурой и сформированы ею, так что отпечаток ее будет виден на всем образе их жизни и мышления, как индивидуальном, так и общественном."


Жаботинский был последовательным герцлианцем, то есть, как и Теодор Герцль считал, что полноценная национальная жизнь нуждается в государственной форме.


На первый взгляд Жаботинский выражает общее мнение всех сионистов в этом вопросе. Стремление стать полноценной нацией является общечеловеческой потребностью. Каждый народ стремится выразить свое уникальное миропонимание в национальном культурном творчестве.


"Всякое сообщество людей, обладающих выраженными отличительными признаками, стремится быть "нацией", то есть, создать свое, отдельное общество, в котором все и вся будет "по образу и подобию", то есть сообразно вкусам этого сообщества, его характеру, его достоинствам и недостаткам. Все ─ язык, экономика, политический строй, короче ─ "культура". Ибо "национальная культура" ─ это далеко не только литература и музыка, как считают многие, национальная культура есть совокупность обычаев, общественных институтов, производительных и творческих сил народа."


Как и все сионисты Жаботинский обращается к универсальному опыту народов. Каждый народ самоорганизуется в Государстве, созданном "по образу и подобию" самого народа со всеми его достоинствами и недостатками. Евреи ─ народ, который осознал свою национальную индивидуальность еще тогда, когда большинства современных наций вообще не существовало, народ, который отстоял свое коллективное "Я" в неимеющих аналога условиях 2000-летнего рассеяния. Такой народ не может отказаться от стремления вновь стать полноценной нацией, чтобы выразить свое уникальное миропонимание в национальной культуре. Так что прежде всего евреи должны уподобиться другим народам, то есть покончить с Галутом, собраться на земле праотцев и заново самоорганизоваться в национальном Государстве.


Но что собой представляет национальная культура народа, который на протяжении 2000 лет развивался под воздействием различных культур народов мира? Являются ли органичными для "самобытной национальной культуры" все те идеи, знания и навыки европейско-христанского происхождения, которыми овладели лишь аккультурированные евреи? А если к этому прибавить еще один факт: условием аккультурации евреев было отторжение культуры еврейской общины.

Так ради какой, собственно, культуры создается Государство?


***


В этом вопросе Жаботинский занимает позицию, принципиально отличную от всех сионистов, включая самого Теодора Герцля, который представлял себе Государство евреев улучшенной копией Германии. Жаботинский оставляет вопрос о культуре Государства открытым. Главное ─ само Государство. Нужно собрать народ и создать условия для суверенного национального творчества. Что собой будет представлять это Государство и какой будет его культура, выяснится потом.

В письме к Бен-Гуриону Жаботинский четко определяет свою позицию.


"...я уверен в том, что есть тип сиониста, которому совершенно безразлична социальная окраска "государства", - я как раз таков. Если я приду к убеждению, что нет другого пути к "государству", кроме социализма, - я немедленно приму социализм. Больше того: я согласен и на государство фанатиков, где меня будут заставлять есть "гефилте фиш"* от зари до зари (если другого пути действительно нет). Еще хуже того: государство, где разговорным языком будет идиш (что для меня означает конец всякого очарования в этом деле) - если другого пути нет, я согласен."

(* "гефилте фиш" ─ "фаршированная рыба". Жаботинский использует название этого блюда как символ общинной культуры европейского еврейства.)


Это признание вовсе не свидетельствует о безразличии Жаботинского к вопросу о культуре Государства. Напротив, нисколько не в меньшей степени, чем сионисты-социалисты Жаботинский уверен, что культура народа, который принес в мир Идею Единого ТВОРЦА, будет соответствовать "образу и подобию" потомков ТаНаХических праотцев. Но создание этой культуры ─ открытый процесс, который невозможно заранее предвидеть и тем более этим процессом управлять.

Государство ─ лишь начало.


"Еврейское государство - не конечная цель. Оно - первый шаг к цели...последний шаг - это то, ради чего, по сути, и существуют нации, - создание могучей национальной культуры, "ИБО ИЗ СИОНА ПОЙДЕТ ТОРА.""


И в вопросе о Государстве Жаботинский стоит на позиции национального универсализма. Он уверен в необходимости национального обособления как в условии, без которого еврейский народ не сможет выработать и принести человечеству универсальные идеи.

А разве для этой уверенности нет основания?

Царь Давид слагал свои Псалмы, выражая в них глубоко национальное переживание союза с ТВОРЦОМ, которое так и осталось бы национальным творчеством, если бы его переживание не выразило ТаНАХическую связь отдельного Человека с ТВОРЦОМ всех людей. Универсализм этой связи есть та единственная причина, по которой разным людям, принадлежащим к разным народам, потребовалось творчество еврейского царя как для собственного обращения к ТВОРЦУ, так и для собственного культурного созидания. И результат известен: бессмертные произведения, созданные на слова псалмопевца творцами различного происхождения, есть их уникальный вклад в общечеловеческую культуру. А ведь ТаНаХ не ограничен Псалмами Давида. Все, что евреи создавали в своем обособлении как народ, который "отдельно живет и среди народов не числится", другие народы признали Священным писанием и использовали в качестве источника универсальных идей человечества.

Положение евреев среди народов определено самим этим фактом.


"Народы веками не жалели духовных сил для создания разнообразия мнений и устремлений, которые мы называем всемирной духовной культурой. Бесценен вклад каждого из них, но нет народа, который бы, подобно нашему, внес такой большой вклад в раздел человеческой культуры, именуемый "исправление мира", "изменение общественного строя". Среди всех народов мира именно мы ─ главные специалисты в этом вопросе."


Как же совместить еврейскую "специализацию" ─"исправление мира", "изменение общественного строя" ─ с интимностью национальной жизни, которая на протяжении 2000 лет была ограничена общиной? Все без исключения сионисты верили, что на земле ТаНаХических праотцев их потомки смогут наполнить вечные ТаНаХические идеалы новыми смыслами, которыми обогатили евреев народы мира. ("Это не значит, что мы откажемся от современной науки или от мудрости Яфета".)


Аккультурированные евреи-антисионисты в это не верили и поэтому принялись внедрять ТаНаХические идеалы в интимную национальную жизнь других народов в качестве "французов", "немцев", "русских", "венгров" и т.д. по формуле Наполеоновского Сангедрина. Результаты еврейского вмешательства в судьбу Российской империи дали Жаботинскому дополнительные аргументы для отстаивания принципа национального универсализма: универсальные идеи человечества реализуются только на национальной почве. Главная проблема евреев ─ отсутствие собственной национальной почвы.


...Вышло так, что мы вынуждены предлагать свои идеи о социальном равенстве и справедливости другим народам. То есть, давать советы, а не пытаться подать пример, как это делают другие народы. Ибо это единственный способ указать миру на вновь открытую истину. Мы видим, что произошло с еврейской идеей в России, где она попала в чужие руки...


Вместо того, чтобы подавать пример обновлением собственной культуры, аккультурированные евреи-антисионисты возомнили себя творцами национальных культур других народов.


***


И это теперь уже также исторический факт.

2000-летнее пребывание в среде народов мира породило у аккультурированных евреев иллюзию, будто происхождение от ТаНаХических праотцев возлагает на них особую миссию ─ стать в авангарде всех народов, чтобы указывать им путь их исторического развития, исправлять недостатки их общественного и государственного строя и обогащать их национальные культуры. Еврейское национальное поприще аккультурированным евреям-антисионистам казалось слишком тесным.

Сионисты-социалисты из этой "тесноты" нашли выход: они внедрили сионистский идеал в идеал всемирно-пролетарского "исправления мира", "изменения общественного строя". Но обретенную таким образом "общечеловечность" многие из них сочли недостаточной и поэтому отвернулись от Сиона, вернулись в Галут и присоединились к еврейскому авангарду мирового пролетариата, начав "исправления мира" с России.

Результат известен. Жаботинский вновь оказался прав.


Жаботинский был убежден в миссии потомков ТаНаХических праотцев нисколько не меньше сионистов-социалистов. Но материал для выполнения этой миссии Жаботинский искал в собственном народе, а не в мировом сообществе, как это делали социалисты. Народу, специализирующемуся в разделе человеческой культуры, именуемом "исправление мира", "изменение общественного строя" необходимо национальное Государство как лаборатория, в которой все опыты этого рода "специалист" сможет ставить только на самом себе, чем бы ни пришлось за все эти опыты заплатить. И это самое лучшее из всего, что евреи могут сделать для человечества.


"Социальное избавление не придет, пока специалист не будет иметь собственной лаборатории. Строящие эту лабораторию, быть может, оказывают бОльшую услугу всему человечеству, чем своему собственному народу. "

"Это поколение евреев послужит всему человечеству тем и только тем, что построит Государство Израиль."


III Проблема выбора


1. Национальный универсализм против националистического космополитизма


По любому вопросу Жаботинский занимал позицию, отличную от всех. А ту или иную позицию в его время занимать приходилось всем.

Это было время, когда привычный мир вдруг начал разрушаться с ужасающей скоростью. Вечные истины на глазах превращались в "пустые заповеди"; все традиционные формы самоорганизации людей разваливались, оставляя отдельного индивидуума без ориентиров, потерянным в огромном и незнакомом ему человечестве. В этом хаосе рождалось новое человечество.

Для всех народов наступало Новое время. И только народ, который "отдельно живет и среди народов не числится", подчинялся определенной лишь ему логике Истории: подходило к обещанному концу 2000-летнее рассеяние среди народов; завершался Римский Галут и начинался Исход из Земли Северной и всех земель. Естественно, что "еврейский вопрос" оказывался в эпицентре всех событий мировой Истории и требовал того или иного ответа.

Ответ Жаботинского был не просто одним из многих других.

Он был иного происхождения.


***


Ответ Жаботинского отрицал ответ раввинов, которые в качестве былых лидеров еще надеялись спасти исчерпавший себя опыт Исхода из Египта тщательным закупориванием всех выходов и входов в свои общины.

Националист Жаботинский противопоставлял их позиции выход из общин и даже ассимиляцию евреев как необходимое условие накопления нового опыта, необходимого народу для продолжения пути в Истории.


Но ответ Жаботинского отрицал и ответ аккультурированных евреев, которые в противоположность раввинам бредили человечеством.

Аккультурированные евреи-прогрессисты, вдохновленные реформами и освободительными революциями, уже различали в своем воображении контуры будущего мира, в котором волк живет рядом с агнцем, а лев жует солому, как вол. Жаботинский видел кладбище.

Аккультурированные евреи-радикалы представляли человечество сообществами трудящихся масс, политических классов и интернационалов. Жаботинский говорил о личности и национальном обособлении.

Среди аккультурированных евреев появились даже государственники, которые с восторгом приняли идею фашистского Государства-машины, в котором личности-винтики будут действовать по разумно составленному плану. Им Жаботинский противопоставлял собственную государственную идею, "минимальное государство", выполняющее функцию гаранта максимальной свободы каждой личности.

И самое главное ─ Жаботинский отверг объявленную аккультурированными интеллектуалами смерть ТВОРЦА, сделав неожиданное для самого себя открытие: ТВОРЕЦ Жив.

Конечно Жаботинский был обречен на одиночество. И тем не менее прав всегда оказывался именно он, а не разные все, потому что правота Жаботинского была ТаНаХического происхождения.


***


ТаНаХ создает представление о мире, которое кажется невероятным. Но приходит время, все невероятное становится реальностью и оказывается, что прав ТаНаХ, а не люди, которые противопоставили ТаНаХу собственное представление о мире, казавшееся им более реалистичным.

Кто мог представить себе, что когда-нибудь реализуется ТаНаХический образ объединенного человечества? Но это факт: обращение "доброго вам времени суток" стало нормой, так как общающиеся друг с другом люди теперь могут находиться в любой точке земного шара, говорить на общем языке и заниматься решением общих проблем.

Невероятно и обратное: в условиях глобализации сепаратистские движения лишь набирают силу, а все попытки создания мультикультурного общества терпят крах. Каждый народ каким-то непостижимым образом ощущает, что к Общему Идеалу он должен прокладывать собственный путь, намеченный его праотцами, образ которых дается в ТаНаХическом повествовании о разрушении Вавилонской башни. И никому не дано отменить ТаНаХическую формулу: "все народы пойдут - каждый во имя божества своего". Здесь действует некий Закон, Высший Указ, который не позволяет нарушить установленное ТВОРЦОМ разделение человечества на народы.

Самым же невероятным является ТаНаХическая "специализация" евреев именно в этой самой актуальной проблеме, проблеме единства и разделенности. Она также не выдумана евреями, а определена словами ТВОРЦА, обращенными к праотцу Аврааму: "в семени твоем благословятся все народы земли за то, что ты слышал Голос Мой". И вновь ТаНАХ оказался прав: судьба народа, который "отдельно живет и среди народов не числится" непостижимым образом связана со "всеми народами земли".

Перемены во взаимоотношениях евреев с народами начались в XVIII веке, когда смена Эпох уже проявлялась в зарождающемся процессе глобализации. Чем больше "авраамическим" религиям отказывали в статусе Источника Знания, тем больше менялось содержание "еврейского вопроса". В XIX - XX веках "еврейский вопрос" уже не имел ничего общего с "еврейским вопросом", каковым он являлся на протяжении всей Эпохи Религии.


На причину указывает ТаНаХ, в котором отсутствует разделение народов на религиозные группы, в том числе и на "авраамические". Единый ТВОРЕЦ заключает союз с Авраамом, чтобы его потомки стали носителями универсальной Идеи Единого ТВОРЦА, единственной силы, способной объединить все народы.

И это ─ исторический факт.

Только вера в Б-га Авраама смогла объединить разные народы в сообщество единоверцев. Вере этой все научились у евреев, приняв ТаНаХ за истину Б-гооткровения, которую разные народы укореняли в свои Традициях как Знание на протяжении всей Эпохи Религии. С завершением Эпохи Религии проблема объединения возникла вновь, но уже на универсальном уровне. Вывело ее на этот уровень ПРОСВЕЩЕНИЕ, которое качественно изменило взаимотношения ТВОРЦА со всеми народами и с каждым человеком в отдельности. Поэтому с началом Эпохи Просвещения потребность в "специалисте" по "исправлению мира" и "изменению общественного строя" возникала объективно.


***


Каким же должен быть общественный строй, чтобы выполнялись два взаимоисключающие условия: единство человечества и разделенность на народы и индивидуумы? Жаботинский описывает его главный принцип, обращаясь к образу оркестра.


"Когда мы слушаем оркестр, беспрекословно повинующийся палочке дирижера, и у нас создается впечатление абсолютного единства, это значит, что каждый из оркестрантов вложил огромный труд в достижение этого единства. Отнюдь не дирижер принудил его к этому, а он сам, его стремление к совершенству. Высочайшая цель человечества - достичь абсолютной гармонии всех личностей, всех их устремлений, чтобы "музыканты" не мешали друг другу, а создавали все вместе и каждый в отдельности прекрасную симфонию. Собственно, понятие "человечества" и предполагает "единство"."


Условием высшей гармонии является совершенство каждого исполнителя, слаженность каждой группы и общая готовность добровольно подчиниться замыслу Дирижера. Несовершенство хотя бы одного из исполнителей, исчезновение хотя бы одного из инструментов, или смешение инструментальных групп делает гармонию недостижимой. Также и гармоничный общественный строй не возникнет без добровольного стремления к совершенству всех индивидуальностей, как личных, так и национальных. "Специалисты", в "в семени которых благословятся все народы земли", как раз и нужны для создания такого общественного строя. Создать его можно исключительно на основе принципа национального универсализма, которым руководствовался Жаботинский.

В обращении к своим сторонникам он прямо заявляет: "исправление мира" не наступит, пока не наступит избавление еврейского народа; избавление еврейского народа не наступит, пока евреи не научатся действовать сообща; евреи не научатся действовать сообща, пока свободное развитие отдельной личности не станет общей целью всего народа.


"Способность действовать сообща и точно - высшее достижение коллектива свободных людей. На такое единство поступков способны только свободные люди с высоким уровнем культуры. Члены Бейтара (молодежной организации партии Жаботинского, к которым он обращался) присоединяются к движению по своей воле и готовы действовать в гармонии с другими во имя общей цели. Избавление еврейского народа наступит лишь тогда, когда еврейский народ научится действовать сообща, как одно целое, а для всего мира, когда он научится превращать враждующие между собой части в единую семью мира".


***


Альтернативные проекты объединения разных народов "в единую семью мира" всегда возникали и возникают до сих пор как та или иная форма противостояния ТаНаХу. Поэтому все они обладают общими свойствами.


Первым таким общим свойством является человеческое происхождение любого альтернативного ТаНАХу проекта.

До настоящего момента самыми крупными и значимыми для исторического развития человечества проектами этого рода являлись "авраамические" религии и империи. И те, и другие не возникали сами по себе, а создавались конкретными людьми, имена которых хранит История. Так как при всем отличии друг от друга все авторы такого проекта вынуждены решать проблему объединения разных народов "в единую семью мира", каждый из них решает ее посредством собственного авторского Знания, основанного на идее космополитизма. Объективно это приводит любого такого автора к конфронтации с ТВОРЦОМ, разделившим человечество на народы. Одного этого достаточно, чтобы космополитическое детище любого автора оказывалось обреченным на крах.

Вера в ТВОРЦА не является необходимым условием, без которого невозможно осознать закономерность разрушения любых космополитических проектов, будь то мировые религии или империи. Важно осознать человеческую ограниченность их авторов. Ведь каждый из них не является пришельцем из космоса и не рождается как космополит, то есть, человек мира. Любой автор рождается в семье определенных людей, принадлежаших к определенному народу, носителю определенной Традиции, обусловленной Происхождением от собственных праотцев и их специфическим Знанием.


Это обстоятельство определяет второе свойство всех неТаНаХических проектов объединения разных народов "в единую семью мира": все они ограничены Происхождением их авторов.

Естественнная ограниченность автора проекта вынуждает его отсекать от Традиций разных народов все, что находится за границами его человеческого миропонимания и в это миропонимание не укладывается. А это значит, что, проповедуя космополитическое Знание, сам автор вынужденно остается воинствующим националистом, убежденным, что Традиция его предков имеет абсолютное преимущество перед Традициями предков объединяемых им народов. Так действовали греки и римляне в качестве основоположников христианства, которое раскололось на непримиримые друг с другом Церкви. Так действовали арабы в качестве основоположников ислама, которые в условиях глобализации утрачивают свои лидерские позиции в пользу иранцев. Но так же действовали и все европейские основатели колониальных империй.

Рано или поздно народы поднимаются на защиту собственных Традиций, уникальность которых определяется их неизменным элементом, Происхождением. Империи разваливаются, а вселенские религии обессмысливаются. Все события XX-XXI веков ─ развал всех империй и кризис всех религий ─ есть всего лишь следствие этой простой причины: ТВОРЕНИЕ подчиняется Закону ТВОРЦА.

Универсализм ПРОСВЕЩЕНИЯ спровоцировал Человека на попытку ликвидации этого Закона путем "научного" обоснования мирового порядка. Однако "научное" решение проблемы объединения народов "в единую семью мира", нерешаемую ни в рамках мировых религий, ни в рамках империй, нисколько не продвинуло Человека. Напротив, Человек вернулся к первоначальному конфликту с ТВОРЦОМ, каковым он представлен в ТаНаХе.

Глобализация поставила все народы и каждого человека в отдельности перед судьбоносным выбором: кого признать Законодателем мирового порядка Человека или ТВОРЦА?


***


Выбор ТВОРЦА обеспечивается принципом универсализма, лежащим в основе всего ТВОРЕНИЯ.

Природа, к которой обращались и РАМБАМ, и Жаботинский, демонстрирует суть этого принципа: все частное стремится к общему, которое имеет иную природу и никому не принадлежит; стремление к общему максимально развивает заложенный в частном потенциал, ограничивая лишь то, что способно разрушить гармоничное целое. Солнце, воздух, земля, вода не принадлежат к растительному или животному миру, но создают условия для жизни и развития всех видов.

Потребности Человека в силу его Б-гоподобия не ограничены потребностями предшественников Человека по ТВОРЕНИЮ, для которых ТВОРЕЦ есть Источник, удовлетворяющий жажду Жизни. Жизнь Человека включает еще и творчество, в котором проявляется человеческое Б-гоподобие. А для творчества Человеку необходимо Знание, которое определяет ход мыслей и поведение каждого человека и каждого народа.

В ТаНаХе ТВОРЕЦ представлен как Источник необходимого Человеку Знания. В качестве такого Источника ТВОРЕЦ, во-первых, имеет иную природу, чем любой Человек, а, во-вторых, не принадлежит ни к одному народу. Каждая индивидуальность, будь то личность человека или коллективная личность народа, устремляется к ТВОРЦУ как к Источнику Знания, в котором индивидуальность нуждается для реализации собственного творческого потенциала и гармоничного взаимодействия с иными индивидуальностями, составляющими человечество.

Стремление к ТВОРЦУ как к общему Источнику Знания есть двигатель мировой Истории, венец которой так впечатляюще описан в ТаНаХе.


***


Невозможно, однако, представить себе обратное, чтобы какой бы то ни было представитель животного или растительного мира объявил самого себя солнцем, воздухом, землей и водой и стал навязывать свои видовые свойства всему сотворенному.

Но Человек, воображающий себя правителем человечества, именно так мыслит и так действует. Он свято верит в совершенство Знания, которое сам же и создал, и уничтожает все, что не укладывается в его собственное творение. Даже временный успех на поприще объединения народов "в единую семью мира" не устраняет то, что сопутствует такого рода деятельности Человека и приводит его замысел к неминуемому краху.

Вера религиозных вождей в произведенное Человеком Знание вынуждала их в прошлом и вынуждает до сих пор вести свирепую борьбу за власть с другими претендентами на вполне заменяемую должность вождя, развязывать религиозные войны, травить ослушников и совершать такие поступки из этого же ряда, что рано или поздно само произведенное ими религиозное Знание обессмысливается, превращаясь в "пустую заповедь". Подрывается не только фундамент, на котором основывалась власть религиозного вождя. Распадается "единая семья мира", которую вождь создавал посредством религии.

Участи религиозного вождя не избежал ни один из создателей империй. Какой бы политической мудростью он не обладал, какой бы религиозной верой свою власть не освящал, рано или поздно имератор этой власти лишается. Что же до его детища, империи, так оно обречено на распад уже в момент своего рождения.


Вывод: выбор Человека в качестве Законодателя якобы способного объединить народы "в единую семью мира" обязательно ведет к распаду этой "единой семьи". Универсализм ПРОСВЕЩЕНИЯ всего лишь создал иллюзию достижения этой цели. Факты, однако, свидетельствуют об обратном: "просвещенный" XX и технологичный XXI века идеологи мировых неорелигий и правители колониальных империй превратили в эпоху мировых побоищ. Счет погибшим идет на десятки миллионов.

И это, скорее всего, не конец. Это только начало.


***


Как же осуществляется выбор между Человеком и ТВОРЦОМ? Ответ на этот вопрос ТаНаХ дает повествованием о патриархах: это личный выбор самого Человека.

Патриах Ной был единственным, кто спасся сам и спас свою семью от катастрофы, уничтожившей все развратившееся человечество, так как "Ной был человек праведный, непорочный в поколениях своих: перед Б-гом ходил Ной".

Таким же единственным в своем роде был и праотец Авраам, который был выбран в союзники ТВОРЦА потому что испытал личную потребность в ТВОРЦЕ.

"Трех лет от рождения вышел Авраам из пещеры и, увидя мир Б-жий, стал размыглятьо том, кем созданы земля и небо, и он сам. Очарованный величественным видом солнца, его светом и теплом, он весь день возносил молитвенную хвалу солнцу. Когда солнце зашло, а на небе появилоась луна, окруденная мириадами звезд, Авраам подумал: "Вот это светило и есть божество, а маленькие светильники, его окружающие, это его вельможи, воины и слуги". Всю ночь он пел гимны луне. Но вот наступило утро; луна зашла на западе, а на востоке вновь появилось солнце.

─ Нет ─ сказал Авраам ─ есть Некто, который и над солнцем властен, и над луною. К Нему стану я возносить моления мои."


В этой бесхитростной народной легенде отмечено важнейшее свойство союзника ТВОРЦА: потребность в полноте ТВОРЕНИЯ. А это значит, что все человечество сможет объединиться "в единую семью мира" лишь тогда, когда эту потребность будет испытывать каждый человек. Человечество станет "единой семьей мира" лишьтогда, когда выбор в пользу ТВОРЦА станет личным выбором каждого члена этой "единой семьи мира".


Уникальность евреев как народа обусловлена потребностью в полноте ТВОРЕНИЯ, которую праотцы Авраам-Ицхак-Яаков заложили в основу национальной Традиции. Этим объясняется кажущаяся нелогичность ТаНаХа.

ТаНаХическое повествование начинается с описания акта ТВОРЕНИЯ и разъяснения проблематики отношений между ТВОРЦОМ и сотворенным человечеством. Тем самым создается целостный образ мира. Но потом повествование как-будто растревает на хронике династии праотцев Авраама-Ицхака-Яакова. Так утверждается основная идея Знания, полученного пророком Моисеем непосредственно от ТВОРЦА и переданная евреям во время Исхода из Египта: полнота ТВОРЕНИЯ достижима только через опыт праотцев, переданный их потомкам. А значит и союз ТВОРЦА с человечеством зависит от способности потомков ТаНаХическим праотцев хранить союз с ТВОРЦОМ как семейную Традицию. И ни один из ТаНаХических пророков от этой идеи не отступил.


Насколько сильна эта потребность, можно судить по деятельности таких потомков ТаНаХических праотцев как апостол Павел и Карл Маркс. Вернуть человечеству единство! Никто не сосредоточен на этой идее так, как сосредоточены на ней евреи. ПРОСВЕЩЕНИЕ несомненно дало этой идее мощнейший импульс развития и по этой причине так сильно взволновала не все еврейство, а только лишь его просвещенную часть.

Однако из всех реформ, вызванных ПРОСВЕЩЕНИЕМ, лишь одна сионистская реформа создала возможность реализации вечной идеи. Ведь воссоединение рассеянных между народами потомков ТаНаХических праотцев ─ это процесс уникальный, не имеющий прецедента в мировой истории. Он требует выработки универсальных кодов, что осуществимо исключительно на основе принципа национального универсализма. Поэтому еще до Теодора Герцля, заложившего основы сионистской реформы, суть этого процесса выразил немецкий еврей-социалист Моше Гесс, справедливо считающийся провозвестником сионизма.


"Благодря иудаизму история человечества стала священной историей, ─ если иметь ввиду единый органический процесс развития, берущий свое начало в семье ─ она завершится не раньше, чем все человечество станет единой семьей, члены которой объединятся в братский союз единого духа, творческого гения Истории, как объединены различные органы живого тела столь же священной творческой силой природы."


Все прочие реформы аккультурированных евреев были направлены на цель прямо противоположную, на отречение от Происхождения по формуле, утвержденной Наполеоновским Сангедрином. Для личности отдельного еврея это отречение оборачивалось саморазрушением.Но это могло бы считаться его личной проблемой, если бы ради удовлеворения наследственной потребности в полноте ТВОРЕНИЯ он не лишал само ТВОРЕНИЕ внутренней логики, волей-неволей разрушая все, к чему бы он ни прикасался.


***


Жаботинский обостренно чувствовал эту судьбоносную проблему. А будучи профессиональным журналистом, он еще и обладал способностью обнаруживать детали, в которых раскрывается суть этой проблемы. Так в повести "Слово о полку" Жаботинский сделал несколько важных для ее понимания зарисовок.


В этой повести Жаботинский описывает процесс формирования еврейского полка, который в составе британской армии принимал участие в Первой мировой войне. В то время в Лондоне скопилось множество евреев, бежавших из Российской империи в Британию. Участия в боевых действиях эти беженцы не принимали и к этому не стремились, чем вызывали неодобрение англичан, сыновья которых сражались и гибли на фронте.

Власти Британии вынуждены были как-то отреагировать на создавшееся положение. Прореагировали они в лице министра внутренних дел Герберта Сэмюэла: он пригрозил евреям высылкой в Россию, что по тем временам было равносильно смертному приговору. И даже не потому, что в России они немедленно бы были мобилизованы, а потому что на фоне западного либерализма тех времен Российская империя выглядела цитаделью погромной юдофобии. Самое пикантное в этой реакции британских властей было то, что "британец" Герберт Сэмюэль по национальности был евреем.

Описывая этот эпизод, Жаботинский сделал важнейшее обобщение, которое характеризует миропонимание и особый менталитет новоявленных "французов", "немцев", "англичан" и прочих национал-космополитов еврейского происхождения.

"Он видит вещи не глазами, а через собственное представление о них; видит не того реального человека, которого Б-г создал, но сам конструирует человека абстрактно, притом не иначе, как по образу и подобию своему, т.е. Герберта Сэмюэла. Нарисовав перед собою такой образ, он и предъявляет ему свои требования и преподносит ему свои доводы ─ с успехом, который можно представить заранее."


Очень точно подмечена характерная для еврейских национал-космополитов влюбленность в воображаемый образ "правильного" человека, который своей воображаемой правильностью отрицает "того реального человека, которого Б-г создал ".

Очень удачно Жаботинский противопоставляет "британцу" Сэмьюэлу настоящих британцев, британцев без кавычек.

"В английском обществе его угроза произвела впечатление тяжелое и неприятное; в палате лордов один из наиболее уважаемых либеральных ее членов, если не ошибаюсь, лорд Пармор, возмущенно заявил: "будь я евреем, я бы раньше дал отрубить себе правую руку, чем выдать хотя бы одного из моих братьев по крови в руки вешателей и погромщиков"."


Позже Герберт Сэмьюэл был назначен первым гражданским комиссаром подмандатной Палестины. Показательно, что правительство просионистски настроенного премьер-министра Британии Ллойд-Джоржа, министром иностранных дел которого был автор знаменитой Декларации Артур Бальфур, назначило на эту должность еврея. Герберт Сэмьюэл должен был сменить откровенно юдофобскую военную администрацию, которая успела прославить свое короткое правление подмандатной Палестиной поощрением еврейского погрома в Иерусалиме. Но сам Герберт Сэмьюэл прежде всего мнил себя "британцем", а, значит, и на новом поприще продолжал полагаться на некий "образ и предъявлять ему свои требования и преподносить ему свои доводы". По поводу его якобы беспристрастной "британскости" Жаботинский замечает:

"Позже, когда он стал верховным комиссаром Палестины, эта черта его причинила немало вреда и нам, и арабам, и доброму имени Англии."


Воображаемый "британец" еврейского происхождения навредил всем. И это не личная проблема Герберта Сэмюэля. Это видовая проблема всех национал-космополитов: сконструированный их воображением и оторванный от реальности образ человека имеет в их глазах абсолютное преимущество перед человеком реальным, "которого Б-г создал". Более того, национал-космополит всегда будет искать и найдет предлог для оправдания гибели человека реального, вся вина которого в том и состоит, что он не соответствует и соотвествовать не может сконструированному образу человека. Отсюда и " успех, который можно представить заранее."


Подмечает Жаботинский и менталитет евреев, каковым он стал через столетие после освобождения от традиционной еврейской общины по формуле, утвержденной наполеоновским Сангедрином.

Жаботинский обратился к собравшимся в Лондоне евреям с идеей организации еврейского полка. Он был уверен, что неминуемый развал Оттоманской империи предоставляет евреям уникальный шанс завоевать землю праоцев, а не получить ее из чужих рук как милостыню. Но подавляющее большинство этих новых евреев не волновала и даже раздражала идея освобождения Родины, которая так вдохновляла Жаботинского. Вне традиционной еврейской общины исчезла даже та видимость национального единства, которую раввинам удавалось искусственно поддерживать на протяжении веков. Ядром новой самоидентификации стала профессия еврея, обеспечивавшая ему заработок и существование в нееврейском обществе. В Лондоне заработок обеспечивало шитье одежды. Поэтому евреи там стали "портными".

Жаботинский приводит слова местного еврея, обратившегося к нему после бурного митинга, на котором Жаботинский с Трумпельдором и Гроссманом пытались убедить еврейскую молодежь вступать в еврейский полк.

"Долго вы еще собираетесь метать горох об стенку? Ничего вы в наших людях не понимаете. Вы им толкуете, что вот это они должны сделать "как евреи", а вот это "как англичане", а вот это "как люди"... Болтовня. Мы не евреи. Мы не англичане. Мы не люди. А кто мы? Портные. "


В социальной жизни беженец-еврей вернулся к первоначальному состоянию семьи. Эту характерную для евреев особенность Жаботинский подметил, когда выполнял возложенную на него в армии обязанность цензурирования писем, которые солдаты его батальона посылали с фронта.

В батальоне вместе с евреями служили литвины, неевреи-католики, чьи письма Жаботинский также читал по долгу службы. Но и в солдатской форме Жаботинский оставался журналистом.

"Изо всех наших солдат литвины были единственные, которые пытались описывать нашу дорогу, упоминали географические названия, говорили о специальных задачах полка, вообще единственные, которые интересовались вопросами "посторонними", вне круга личных дел."

Письма евреев совершенно иные.

"В еврейских письмах этого почти не было. "Дорога приятная". "Теснота в вагонах". "Слава Б-гу, море спокойное". А дальше следует главное: как дети? Прорезались ли зубки у Ханелэ? Прошло ли корь у Джо? Не тоскуй, дорогая. Провела ли ты газ на кухне? Бесконечная нежность к своему дому ─ не к стране, не к городу, не к улице, а только к одной квартире. ...Мне вспомнилось талмудическое изречение: "Дом его есть его жена"."


Казалось бы, сравнение явно не в пользу евреев. Но Жаботинский в этой сосредоточенности на доме, на семье видит не недостаток, не ограниченность, а напротив, основу всему, основу патриотизма, основу любви к ближнему, которая зарождается в семье, в среде конкретных и самых близких людей и только оттуда, из семьи, может распростаняться далее, на город, страну и даже на человечество.

" Кто знает: может быть это и лучше патриотизма; может быть, это есть основа патриотизма. Может, если этим людям дать настоящий "дом", такой, где и квартира, и улица, и город, и страна сплетены в единое целое, взаимно обусловленное как ступени одной и той же лестницы, где сломай ногу ─ посыплются другие, то и получится психология зелотов Бар-Кохбы?*"

(* Бар-Кохба ─ руководитель самого крупного восстания евреев против римлян через 60 лет после разрушения Второго Храма. Евреи проявили чудеса мужества и героизма, но силы были слишком неравны. Хотя восстание завершилось полным разгромом и практически ликвидацией еврейского населения Иудеи, зелоты Бар-Кохбы стали символом бескомпромиссного патриотизма.)


Этот отрывок ─ прямое указание на представление Жаботинского о миропорядке, которое почти дословно совпадает с таковым у Моше Гесса. Обхединяет их тот принципе национального универсализма, который заложен в основу еврейской Традиции ТаНаХическими праотцами Авраамом-Ицхаком-Яаковом. Этот принцип не только формирует еврейскую мысль. Он защищает самого еврея от влюбленности в оторванный от реальности образ, не допускает превращения Человека в средство для достижения самой возвышенной абстрактой цели.

Этот принцип стоит на защите Жизни.


***


Таким образом, выбор между двумя принципами ─ национальный универсализм и националистический космополитизм ─ это не идеологический выбор. Это выбор между стремлением к ТВОРЦУ и отторжением ТВОРЦА, который в конечном итоге оборачивается выбором между стремлением к Жизни и стремлением к Смерти.

Закономерно поэтому, что потомки ТаНаХических праотцев, с которыми ТВОРЕЦ заключил наследственный союз, почувствовали на себе судьбоносность этого выбора так, как ни один другой народ почувстовать не мог.


2. Исторический выбор: "сионизм - это когда евреи начинают сами созидать свою историю"


Жаботинский уже в юном возрасте определил этот выбор как выбор исторической судьбы.

"...в шестнадцать лет я написал стихи; я забыл их поэтическую форму, но содержание я помню до сих пор: галут - это когда другие делают за нас нашу историю. Сионизм - это когда евреи начинают сами созидать свою историю. И через всю мою политическую деятельность красной нитью проходит эта идея: еврейский народ - сам творец своей истории."


Если следовать Концепции, представленной в Таблице, более точное определение судьбоносного выбора дать невозможно. Сионизм действительно поставил евреев перед выбором, который мог возникнуть только в исторический момент перехода народа с Этапа Исхода из Египта на Этап Исхода из Земли Северной и всех земель.


***


На протяжении всего Этапа Исхода из Египта евреи являлись пассивным объектом Истории, нуждающимся в поводыре и толчке извне. ТаНаХ как-будто намеренно представляет именно таковыми потомков ТаНаХических праотцев: народом, неготовым к миссии, возложенной на него ТВОРЦОМ.

Эту неготовность евреи начали проявлять уже в момент самого Исхода, который "ассоциируется у нас самих с картиной огромных масс, бегущих, как дикое стадо". Причину, по которой ТВОРЕЦ выбрал народ, неготовый к возложенной на него миссии, объясняет пророк Моисей:

"не за праведность твою и не за правоту сердца твоего...дабы исполнить Слово, которым клялся Г-сподь отцам твоим, Аврааму, Ицхаку и Яакову".

В силу одного лишь Происхождения от ТаНаХических праотцев в каждом еврее заложен потенциал личного союза с ТВОРЦОМ. Однако есть принципиальное различие между личным союзом одного человека и коллективным союзом целого народа. Как поведут себя "огромные массы, бегущие, как дикое стадо", которые лишь в процессе Исхода из Египта становились народом? По этому поводу пророк Моисей не строит иллюзий.

"ХХХ"

Даже об универсальных идеалах, которые освещали евреям весь исторический путь, юному и неопытному народу сообщается в доступной ему "неуклюжей, первобытной ребяческой форме". "Ребенку" нужно пройти долгий путь исторического воспитания для обретения взрослости. И только лишь будущим поколения откроется смысл того, о чем ТаНаХ предупреждает устами кудесника Билъама.

"В свое время скажут Яакову и Израилю о том, чтоБ-г творит. "


Но случилось то, что невозможно было представить: потомки ТаНаХических праотцев развивались посредством Галутов исключительно под воздействием других народов. Именно это обстоятельство поднимает ТаНаХ на уровень универсализма, на котором ТВОРЕЦ всех народов вершит Мировую Историю.


Результат особого исторического пути народа-странника обнаружил себя лишь с наступлением Эпохи Просвещения, узлового исторического момента одновременного завершения Римского Галута, Эпохи Религии и Этапа Исхода из Египта. Случилось нечто невероятное, однако благодаря ТаНаХу ожидаемое.

"Ведь Ты - отец наш, ибо Авраам не знает нас, и Израиль не узнает нас, Ты, Господь, - отец наш".


Фактически на протяжении 2000 лет ТВОРЕЦ Сам развивал Свой народ, уподобляя его народам мира. В результате и случилось то, о чем предупреждал пророк Исайя: евреи действительно стали неузнаваемыми даже для собственных праотцев. В этой неузнаваемости и обнаружилось то, что "Б-г творил" на протяжении всего Римского Галута.

Потомки ТаНаХических праотцев концентрировали в себе опыт разных народов, в среде которых были рассеяны, обретя все необходимое для того, чтобы начать самим создавать свою Историю. Чтобы увидеть эти новые возможности, нужно всего лишь всмотреться в результаты Римского Галута, в сам преображенный ТВОРЦОМ еврейский народ.


***


Только Жаботинский с его потрясающим чувством реальности, способностью улавливать суть явления, с его вниманием ко всему особенному, индивидуальному, заметил это новое состояние народа и определил свою позицию в сложнейшем воспросе национального воссоединения.


"Те, кто знают, что я требовал взаимного сближения между сефардами и ашкеназами, возможно, будут удивлены, когда я скажу им, что я не стремлюсь ─ разве только в самом отдаленном будущем ─ к созданию некоего обобщенного типа. Может быть, между нами существует небольшое расовое различие, или это только следствие того, что множество поколений жили в разном историческом окружении, и кровь здесь ни при чем ─ но ашкеназ вышел из северного гетто вооруженный большей энергией, остротой и настойчивостью, чем его братья из других общин, в то время как сефарду из Салоник присущи физическое здоровье, спокойствие, внутреняя уверенность, взгляд, способный отчетливо различать цель, ─ все, чего так не хватает выходцам из России и Галиции, торопливым, раздражительным, без конца разбрасывающимся...Мне кажется, что эти типы не надо смешивать."


Жаботинский обращает свое внимание на элементы Традиций совершенно разных народов внутри семьи ТаНаХических праотцев, на различие качеств, которые обрели европейцы-ашкеназы в среде европейских народов и сефарды на юге Европы и в среде восточных народов. Создание "обобщенного типа" ─ долгий процесс обощения общечеловеческого опыта внутри одного народа, требующий национального обособления и огромной внутренней сосредоточенности.

Поставить и решить задачу такого масштаба можно лишь руководствуясь принципом национального универсализма. Никто, кроме евреев, этим принципом воспользоваться не может, так как ни у одного народа нет необходимых для этого исходных данных: Происхождения от праотцев и особого исторического развития посредством Галутов, самым продолжительным из которых и качественно уникальным был предсказанный пророками глобальный Римский Галут.

По сути от евреев требуется выработка универсального кода человечества и внедрение его в первичный коллектив, семью, которую заложили Авраам-Ицхак-Яаков. Отныне нет нужды в воздействии народов на евреев, так как все многообразие их опытов сосредоточено внутри одного народа, собирающего это многообразие опытов на Земле, Обетованной его праотцам самим ТВОРЦОМ. Напротив, теперь народы нуждаются в универсальном коде человечества, так как в условиях глобализации каждый народ сталкивается с общей проблемой ─ распадом семьи как основы самоорганизации.


Это принципиально новое содержание "еврейского вопроса" наполняет конкретным смыслом слова ТВОРЦА, обращенные к праотцу Аврааму: "в семени твоем благословятся все народы земли за то, что ты слышал Голос Мой". Жаботинский был тем, кто уже в ранней юности слышал этот "Голос Мой", понял смысл того, что слышал, и выразил этот смысл в историософии сионизма - "сионизм - это когда евреи начинают сами созидать свою историю".


***


Сионизм возник в критический момент Истории.

Срок, отпущенный союзу, заключенному при Исходе из Египта, истек. Отсюда радикальный еврейский атеизм, кризис национального самосознания, индивидуальный бунт против наследия предков и переход в другие народы.

Новый же союз Исхода из Земли Северной и всех земель еще не заключен, но подготовка к нему идет. Отсюда фантастическая пассионарность евреев, проявившаяся практически во всех областях человеческой деятельности, обновление национального самосознания на основе универсальных идей и готовность к преодолению любых трудностей.


Между этими двумя союзами образовалась пропасть, откуда донесся призыв пророка Исайи, который услышали одни лишь сионисты.

"Ровняйте, ровняйте, освободите дорогу, устраните препятствия с пути народа Моего... Проходите, проходите в ворота, освобождайте дорогу народу, ровняйте, ровняйте путь, очищайте от камня, поднимите знамя для народов"

Сионистская реформа Теодора Герцля мостила путь глобальному Исходу из Земли Северной и всех земель. История обретала логику, цель становилась ясной. Этим и объясняется невероятная целеустремленность сионистов, богатство их идей, возникавших буквально из воздуха.


Но этой горстке идеалистов противостояло большинство евреев, которое разными способами заглушало звучавший из пропасти призыв, предоставив другим "делать за нас нашу историю". В этой среде собственные идеи не рождались, а придумывались, чтобы оправдать отречение от Исхода. Даже после принятия Нюрнбергских законов евреи продолжали жить внутри мира, созданного воображением. В реальном же мире все стремительно менялось. А дезориентированный народ этого не понимал, не знал, куда ему идти, к чему стремиться, чего опасаться.

Жаботинский зафиксировал это состояние заблудившегося в Истории народа.

"Это даже не апатия, не безразличие ─ наоборот, все живет и кипит. Говорят, кричат, выламывают руки и ноги, но разговоры все ─ о прошлогоднем снеге, что давно стаял, а крики ─ вопли "ура!""


***


Описанное Жаботинским состояние европейских евреев перед Катастрофой возвращает к ТаНаХическому рассказу о 40-летнем пребывании евреев в пустыне. Пророк Моисей по велению ТВОРЦА водил евреев по пустыне, чтобы народ избавился от духа рабства. Но народ от него не избавился и за 3000 лет. Дух рабства народ привык воспринимать как норму. И так воспринимал, пока действовал союз, который ТВОРЕЦ заключил с народом при Исходе из Египта.

Чтобы народ отринул эту норму, нужно было, чтобы завершился Этап Исходе из Египта и срок этого союза истек.


ПРОСВЕЩЕНИЕ завершило этот этап. Но оно же, ПРОСВЕЩЕНИЕ, оставило народ в "бессоюзном" состоянии, вывести из которого могла лишь Традиция, заложенной праотцами Авраамом-Ицхаком-Яаковом. Традиция диктовала переход на новый Этап с целью заключение предсказанного пророками Нового союза с ТВОРЦОМ. Условием продолжения Традиции был Исход из Земли Северной и всех земель, от которого подавляющее большинство народа отказалось.


IV. Пророк Исхода из Земли Северной и всех земель


Жаботинский целиком и полностью был человеком Исхода из земли Северной и всех земель. Более, чем кто-либо иной из всех сионистов, он был бескомпромиссен именно в этом вопросе. Поэтому он и оказался в одиночестве.

Он мыслил понятиями нового Исхода, жил в иной системе координат, в которой весь мир со всеми составляющими его элементами выглядел иначе. Поэтому он видел то, что лишь случится, и предупреждал об этом народ. Но народ был слеп. Он призывал народ стать вершителем собственной Истории. Но народ был глух.


Всего 60 лет прожил Жаботинский. Его сердце не выдержало, да и могло ли оно выдержать? Он умер в августе 1940 года, когда-то самое еврейство Польши, к которому он когда-то взывал, уже было обречено. И он это понимал.

О последних днях Жаботинского оставил воспоминания профессор Бен-Цийон Нетаниягу.

"На протяжении последних четырех месяцев его жизни я был в США рядом с ним...Все это время он был очень грустен, в жизни я не видел человека, более грустного. Грусть, как гора, навалилась на него."


Вновь у пророка выпали скрижали из рук. Но начертанные на них идеи бессмертны, как и положено быть идеям, начертанным на скрижалях.