# Наши на чужбине

Любовь Шифнер

Отдыхая в небольшом итальянском городке, я частенько слышала русскую речь. Говорили по-русски не только отдыхающие туристы, но и работающие здесь граждане из России и бывших союзных республик. На морской набережной нередко можно увидеть наших женщин пенсионного возраста, прогуливающих престарелых итальянцев в инвалидных колясках. При встрече друг с другом они останавливались и обменивались новостями на родном русском языке.

Поначалу мне было жаль землячек, которые на старости лет вынуждены ухаживать за беспомощными стариками. Познакомившись с ними поближе, я узнала, что не для себя они зарабатывают деньги таким изнурительным трудом, а для своих уже взрослых детей, внуков и правнуков.

Вот несколько документальных историй на эту тему. Имена героинь по этическим соображениям изменены.


***

Галина приехала с Украины восемь лет назад. Она ухаживала за больным девяностолетним итальянцем и жила вместе с ним в его квартире, расположенной по соседству с моей, вернее, арендованной мной для отдыха. Несмотря на пенсионный возраст, она была ещё привлекательной и статной женщиной. Замужняя жизнь у неё не сложилась, поэтому ей одной пришлось растить двух сыновей. Когда дети стали взрослыми, возникли новые проблемы. Сыновья не могли найти работу, а содержать их на пенсию было нелегко. К тому же, Галина мечтала приобрести дополнительное жильё. "Вдруг кто-то из сыновей женится", - беспокоилась она. Вот и решила она поехать заграницу на заработки.


За пять лет пребывания в Италии она успешно справилась с основной задачей и купила старенькую хрущёвку. Но для ремонта квартиры требовались немалые деньги, да и взрослые дети по-прежнему нуждались в её материальной поддержке. По этим причинам Галина продолжала жить на чужбине и ухаживать за старым итальянцем.

Возможно, от непривычного климата и пищи у Галины возникли проблемы с желудком. После обследования ей поставили неутешительный диагноз, но своевременная операция спасла женщину. Она быстро поправилась, а через месяц приступила к прежним обязанностям.


Изредка Галина выводила подопечного на балкон, усаживала в удобное кресло и, нежно улыбаясь, что-то ему рассказывала. Когда я появлялась на соседнем балконе, она непременно жаловалась мне на старичка, называя его вампиром. А тот лишь кивал головой и улыбался беззубым ртом.


Как-то ночью у итальянца случился сердечный приступ, и он попал в реанимацию. Галина тут же приехала в больницу и сутками напролёт дежурила возле его кровати, чем вызвала подозрение и недовольство родственников старичка. "Чего вы добиваетесь от моего дяди?" - с вызовом спросила племянница.

- Я к нему очень привязалась, и мне его жаль, - объяснила русская синьора.

Истинная причина была на поверхности, Галина изо всех сил старалась сохранить своё рабочее место.


Однажды к ней приехал в гости младший сын. Увидев напряжённую работу матери, он категорично заявил: "Мама, когда я вернусь домой, то каждый день по электронной почте буду присылать тебе письма с ласковыми словами".


***

Как-то вечером ко мне зашла Зоя, приятельница Галины, и попросила обезболивающую таблетку.

- Сегодня я подняла с инвалидного кресла свою подопечную старушку, а специальный бандаж не надела, вот и сорвала поясницу, - пожаловалась Зоя.

- Как же ты согласились в преклонном возрасте выполнять такую тяжёлую работу? - удивилась я.

- Надо зарабатывать деньги, чтобы помогать детям, - пояснила семидесятилетняя женщина.

Из дальнейшего рассказа я узнала, что в её помощи постоянно нуждаются два сына и дочь. Сыновья хоть и работают, но в их семьях всегда возникают непредвиденные денежные расходы. Дочь живёт в Греции, но муж выделяет ей слишком мало средств на хозяйственные нужды. Вот и тянет лямку мать-пенсионерка.

Старушке, за которой ухаживает Зоя, недавно исполнилось девяносто шесть лет и она совсем беспомощная. Когда я увидела её впервые, то подумала, что она парализованная. На самом деле, причина её слабости в отсутствии движений. Три года назад старушка при падении сломала ногу, но даже после благополучной операции категорически отказалась самостоятельно подниматься с постели. Обычно она сидела в кресле, закутанная в тонкое одеяло. Когда приходило время приёма пищи, Зоя кормила её из ложечки. Сиделка оказалась находчивой. Она приспособила огромный шприц для вливания чая и других напитков в рот старушки.

Бабулька охотно реагировала на приветствие посетителей, слегка приподнимала руку и, улыбаясь, пыталась что-то сказать.


Я как-то спросила Зою, почему она не помогает освоить старушке хотя бы простейшие движения.

- Тебе же будет проще за ней ухаживать, - посоветовала я.

- Мне это не нужно. Пусть её сын об этом думает, - резко оборвала меня Зоя. - Благодаря тому, что старуха не хочет шевелиться, её сын стал мне больше платить, - добавила она, на её взгляд, веский аргумент.

- Ты же надорвёшься. Снимать с постели, одевать, мыть старую женщину - это огромная физическая нагрузка.

- Ничего, потерплю. А как только она умрёт, то сразу уеду домой в Украину, у меня там хороший дом и приличная пенсия.

- Почему же ты сейчас не уезжаешь?

- Да жалко старуху, за десять лет я к ней привыкла. Она мне стала, как мать.


***

История Раисы немного отличается от предыдущих. Семидесятилетняя москвичка ни в чём не нуждалась, жила с семьёй сына в просторной квартире, имела "северную" пенсию с "лужковской" надбавкой. Неожиданно Рая узнала от своей приятельницы о возможности хорошо заработать в Италии, ухаживая за стариками, и она, недолго размышляя, полетела в эту страну. Учитывая чужой опыт, Рая нашла подопечную, которая ещё была на своих ногах. Но старушка оказалась настолько капризной и требовательной, что сиделка в течение года не знала покоя ни днём, ни ночью. Когда Раиса уже не могла жить без валидола и валерьянки, она ушла от вредной старушки и нашла себе другую, более покладистую, но лежащую неподвижно в кровати. Тем самым, психологическое напряжение она поменяла на физическое. Насколько хватит у неё терпения и здоровья, время покажет. Пока она довольна. В результате трёхгодичной работы на чужбине она помогла сыну приобрести новую иномарку. Теперь он ездит с ветерком, а пенсионерка-мать продолжает надрываться.


После знакомства с этими женщинами, у меня невольно возник вопрос. Оправданы ли их жертвы?


В природе птиц, зверей

закон простой:

коль выросло дитя,

опеки - ноль.

Частенько у людей

порядки веселей:

Опеку получай

хоть до седых бровей.

И тянут старики

сей тяжкий крест.

Пора б его спихнуть

да страх заест.

Обидится дитя

и не придёт совсем.

Останешься один

среди холодных стен.