# Месяц в Париже( Часть четвертая)

Светлана Майоргас

Целый месяц в Париже!


Итак, я в Париже. Впереди целый месяц новой жизни, не обременненый ни домашними проблемами, ни детьми, ни деньгами ( у меня их просто нет), я отдыхаю!

После первого бурного дня начались не менее бурные будни. Сережа с Хедей оба работали, поэтому почти 5 дней в неделю я была предоставлена самой себе. С вечера составляла расписание следущего дня и выбирала направление движения от дома.

Дилема заключалась в том, что, выходя из подъезда на шумную улицу, я могла идти направо или налево, прямо была кишащая машинами трасса. От выбора направления круто менялось и содержание дня.

Направо - это направление культурного досуга в составе музеев и исторических мест Парижа.

Налево - это магазины и начавшаяся сразу после моего приезда летняя распродажа, как будто меня только и ждали!


Сольд


"Вот тебе бюджет", сказал мне брат и протянул сказочную для меня сумму во франках, так что тратить было что.

Скажу честно, благодаря этому факту, очень часто я меняла направление в последнюю секунду. Злосным соблазнителем стали магазины, находящиеся недалеко от дома, культурное образование укоризнено ухмылялось, обличительно виноватило всю дорогу до магазина, но все это мгновенно улетучивалось при входе в супермарше. Новая страсть захватывала меня и я, как гончая по следу, неслась по вскоре уже знакомым этажам и отделам, что-то выбросили сегодня?

Распродажи бывают летние и зимние . Традиционно это примерно так: французы, читай француженки, любят ходить по магазинам, рассматривать и примерять вещи, но покупать не спешат, ждут заветных дней распродажи. Вот тут- то и начинаются страсти!

Помню и кадры по российскому телевидению о первом дне сольда во Франции. Обезумевшие покупатели прорывают кордон автоматических дверей, подлезают под открывающиеся жалюзи и несутся на объекты вожделения, ведь счет идет на секунды! Бросаются на них как на амбразуру ( как правило это бытовая техника), некоторые товары хватают в руки, на других садятся, ложатся. Правда драк не видела, ни по телевизору, ни в жизни.

Конечно, техника меня не интересовала тогда, главное было - одежда и косметика.

Изобилие и разнообразие было столь велико, что проблема выбора преследовала меня постоянно. Потом я уяснила одну простую вещь: здесь нельзя долго думать, прикидывать, прицениваться, увидел-понравилось-бери. Потом только локти кусать остается.

Соблазн "лева" был еще велик потому, что с каждым днем льготных предложений становилось меньше, поэтому, надо было ковать не отходя от кассы. И я ковала, каждый день, вызывая удивление у моих родных: Ого сколько! Сколько-сколько стоит? Не может быть! Надо же, ведь это хорошая фирма!

К гордости своей скажу, что на отпущенную мне сумму я умудрилась накупить раза в три больше возможного. Наверно сказалась все же российская практичность. Двое детей плюс родители, плюс близкие друзья, себе любимой тоже не мешало сменить гардероб!

Когда же страсть была, в общем-то удовлетворена, кошелек истощился, а коробки и пакеты уже не куда было складывать, я иногда все же продолжала делать набеги, как бы для того, чтобы убедиться, что самое-самое я купила и лучше уже за такую цену нет.


Обратный багаж превысил ввозимый в два раза. Спасибо брату, половину накупленного он привез через две недели. К моему счастью, он снабдил меня огромным чемоданом на колесиках, сам утрамбовал, довез до стойки регистрации в аэропорту и отправил по этапу в самолет. Вот классно!

Чемоданчик дал себя знать уже по приезде домой. Сначала мне было его не поднять в маршрутку в аэропорту, слава Богу, джентльмены не перевелись, помогли. Потом трудности ожидали на спусках в метро, отечественные лестницы не предусмотрены для качения багажа. Приходилось брать " на грудь" и спускать или поднимать по ступенькам. Когда я добралась до дома, на бедрах вскоре у меня выступили огромные синяки, результат бережного отношения к чужому имуществу (жалко было такой хороший чемодан по нашим ухабам гробить), недостатка денег на такси и остаточного принципа к собственному здоровью.


Лувр


Музеи Парижа все же не остались без моего внимания. Одним из первых был Лувр.

Ах, этот Лувр! Как известно, чтобы обойти все залы Лувра и хоть секунду постоять у произведения искусства требуется 3 недели по 8-часов в день.


Нет-нет, я не буду составлять конкуренцию проспектам тур.агентств и различным справочникам рассказывая о его достоинствах экспонатах и прочая, расскажу только о своих впечатлениях.

Традиционно, все туристы несутся к Джоконде, понеслась туда и я.

Путь проходил через множество залов. Сначала я пыталась добросовестно останавливаться у каждого экспоната, через час поняла, что нельзя объять необъятное и все более конкретно стала выравнивать свой путь к заветномум залу, по указанным стрелкам.

На пути встречался знакомые имена: Ботичелли, Рафаэль, Микеланжело, Ван Дейк, и прочие знаменитости. Вот, наконец, тот самый зал.

Он огромный, забитый до отказа людьми, среди них доминируют японцы. Джоконда примостилась слева. По сравнению с другими полотнами, она малышка, замурованная в оковы спец.защиты. Пробиться сквозь японцев очень трудно, они хоть и маленькие, но какие-то упругие, совершенно не расталкиваемые. Пытаюсь ждать какого-либо движения, ведь надоест же первым столько стоять на одном месте!

Несколько минут стою, не двигаясь, но, увы, обратного движения не наблюдается. Пробираюсь с помощью локтей и " экскьюз ми" все ближе и ближе. Наконец я у цели.

Вот и ОНА, смотрит на меня своей загадочной улыбкой, ну той, которой ей все приписывают. Рассматриваю знакомый образ, прислушиваюсь к себе, пытаюсь почувствовать волнение.Так-так, еще! Ни фига! Нет ничего!

Пожав плечами и списав отсутствие чувств на свою толстокожесть, пробираюсь назад. Мисия выполнена, Джоконда смотрена, теперь можно расслабиться и ходить куда хочу. Пока хватит сил.

Проведя около 3-х часов в самом большом музее мира, я, наконец, выбралась на волю, облегченно вздохнула.

Тут же подбежал фотограф и, вычислив во мне русскую, стал приставать " Наташа, Таня! Фото!"

Мне стало почему-то обидно. Это уже не первый такой профессионал, безошибочно угадывающий во мне русскую, до этого был художник на Монмартре и официант из кафе. Что же это такое, что во мне так выдает мою национальность?


Центр Помпиду


Далее был центр Помпиду. Самое яркое впечатление - платье из мяса. Оно было одето на манекен. Платье было прямого силуэта, без руковов и имело коричнево-бурый оттенок, запаха не было. Я не удержалась, ткнула в него пальцем. На ощупь оно было каменным. На стене, рядом, висела фотография, представляющее это же платье в "свежем виде", из красного сырого мяса, скорей всего - говядины.

На следующий год, посещая центр, этого шедевра я, к сожалению, не нашла. То ли съели, то ли завонял.


Центр Помпиду, музей современного искусства имеет уникальные собрания всех модерновых, пост-модерновых и супер-модерновых произведений, многие из них приводят в оцепенение, шок, многие остаются недопонятыми, на иные просто противно смотреть. Впрочем, это, естественно, мое личное мнение. Чувство гадостного отвращения вызвали во мне залы Пикассо. Там были представлены его скульптуры. Более пакостно-омерзительных шедевров я не видела в своей жизни, один из примеров - коза с половыми органами женщины.


На следуший год, посещая музей уже вместе с сыном, я была приятно поражена тем, что от негативных прошлогодних впечатлений не осталось и следа. Я, к своему удивлению, нашла многое забавным, интересным, красивым и даже прекрасным, особенно в современных скульптурах. Залы Пикассо, по понятным сображениям, мы с сыном в этот раз не посещали. На сына же только красный носорог произвел заметное впечатение, он остановился и пожелал с ним сфотографироваться, остальное просматривалось им с невероятной скоростью, я совершенно не успевала следовать за ним.

Из этого я сделала вывод, что постижение искусства дело поэтапное и период этого этапа должен быть не менее года и возраст чуть старше 10 лет.

Далее был музей Дорсэ.


Дорсэ


Простояв 1,5 часа в очереди на вход, я очутилась в огромном пространстве бывшего ж/д вокзала и, следуя проспектику на русском языке, стала осматривать его бесконечные экспонаты. Знаменитый Родэн показался мне мало интересным, романтизм, реализм - тоже.

Добросовестно пройдя все этажи музея, я наконец-то добралась до импрессионистов. Залы их расположены на самом верхнем этаже. Небольшие помещения были переполнены народом, а близость с крышей ощутимо давала о себе знать. Было нестерпимо жарко, душно и , казалось, не хватало кислорода, нечем было дышать.

Вот здесь-то, несмотря на тяжелые атмосферные условия, душа моя возрадовалась, заликовала, защемленное в груди волнение выбило даже слезу. Я была восторженно потрясена!

На меня смотрели знакомые картины : Тулуз Лотрек и Ренуар, Писсаро и Дега. Но больше всего времени я провела перед картинами Альфреда Сисли и Клода Монэ.


Трепетное волнение нарастало с каждой секундой, меня распирало от избытка чувств! Какое-то время я восхищенно смотрела на полотна, потом взгляд мой пробегал по лицам других экскурсантов. Я искала отражения чувств и на их лицах. Но, увы! Придурковато-счастливое выражение лица, по-видимому, было только у меня.

Мне так хотелось поделиться с кем-либо своим восхищением! Рассказать о том, как это потрясающе прекрасно, как замирает в груди переполненное чувствами сердце, как сладкая истома разливается при этом по всему телу.


Ну да ладно! Некому, так некому!

И я опять и опять погружалась в мир сказочного созерцания.

Сколько времени я провела там, я не знаю. Но духота медленно, но верно вернула меня к действительности. Очень хотелось пить, хотелось на воздух.

Обратный путь домой я проделала по набережной Сены, на моем лице блуждала улыбка Джоконды. Не хотелось в автобус, хотелось как можно дольше сохранить в груди это щемяще-сладостное ощущение соприкосновения с прекрасным, и даже налетевший дождь не смог смыть это умиление души.

Помню, как ко мне подскочил донжуан и угодливо раскрыл надо мной зонтик. Говорил что-то на своем французском, пытался познакомиться. Но мне было не до этого, мне было хорошо под дождем!


Сен-Женевьев-дэ-Буа


Другое название - Русское кладбище. Здесь нашли последнее пристанище многие великие русские : Бунин и Шмелев, балерины Ксешинская и Преображенская, художники Коровин, Маковский, Сомов, Галич и Тарковский, белые офицеры и многие другие, общим числом 7 тысяч могил.

В тот день шел дождь, он не прекращался ни на минуту. Сама природа, казалось, давала уныло - печальный настрой, вызывая горестный вздох сожаления.

Огромное кладбище не является только русским. Здесь уместились и могилы местных жителей, и только полученный в бревенчатой лавке-избушке, недалеко от входа, проспектик, давал ориентировку на знаменитые могилы.

Могила Бунина - скромная, почти незаметная, стоит как-то отвержено от всех прочих.

Могила Тарковского наоборот бросается в глаза, ассиметричная, запоминающаяся, а вот Галич в черном граните.

Что неприятно удивило, так это расположение надгробий офицерских и кадетских могил. Один ряд, как и положено, располагался надгробием на восток, другой - наоборот, на запад. Я не знаю, было это сделано из каких-то соображений симметрии , спросить было не у кого, мы были в тот день на кладбище одни.

Конечно, произвела впечатление могила Нуриева. Издалека она ярко выделялась среди прочих своей непохожестью и броской цветовой гаммой. Уже приблизившись к могиле, я поняла, что покрывало на ней сделано из каменной мозаики, но впечатление было настоящего дорогого восточного ковра.

Осталась в памяти и церковка, милое напоминание Руси, Псковский храм с восьмискатным щипцовым покрытием и главой - луковкой.

Вот и все. Унылый дождик сопроводил нас назад до ворот.


Почему-то сразу после русского кладбища, память меня переместила на улицу Клиши, где располагается музей эротического искусства. Видно прав дедушка Фрейд, человека всю его жизнь движут два инстинкта: инстинкт смерти и сексуальный инстинкт.

Продолжение следует.

2005 год