# Израиль. Путевые заметки.

Виктория Борисовна Мананова

ДОРОГА       Все началось довольно неожиданно на этот раз. Лечу из Новой Зеландии в Израиль. Протягиваю свои паспорт и билет для регистрации, обменялись со служащей обычными приветствиями на английском и вдруг слышу на прекрасном русском языке:    - Виктория, приятно познакомиться с Вами лично. Много слышала о Вас, мы знакомы заочно, и я рада, что скоро моя дочь придет к Вам учиться.    Приятно слыть лучшим учителем славного города Окленда и его окрестностей. Еще приятнее, что наши люди находят себя везде.       Полет предстоит очень долгий, с несколькими посадками. Первый перелет десять с половиной часов. Летим вместе с солнцем. Кажется, давно должно смеркаться, но у нас вроде соревнования: зайдет ли солнце раньше или мы сначала долетим до Сингапура. Солнце сдалось первым, отправилось освещать другую сторону земли. Приземлились в вечернем городе, расцвеченном яркими огнями. На улице плюс двадцать семь градусов. Аэропорт огромен и, кроме обычного освещения, весь украшен горящими китайскими фонариками. Фестиваль света, огней, форм и росписи...    Из-за технических неполадок второй перелет отложили на пятьдесят минут да еще и поменяли место отлета, пришлось очень быстро в этом громаднейшем аэропорту ориентироваться и добираться до нужной точки.    Второй, двенадцати с половиной часовой перелет, весь прошел в ночи. Пассажиры выспались насколько это возможно в таких "сидячих" условиях. Некоторые, самые неленивые, вылезли из своих кресел и в проходах устраивали разминку. Кто-то    гнулся, кто-то крутился, некоторые размахивали руками, некоторые даже бегали на месте. Время вносит свои коррективы, народ все больше начинает думать о своем здоровье.    Подлетели к Франкфурту. Меня поразили цвета освещения: желтый и бело-голубой мертвенный, - создавали геометрию света. На душу легла некоторая унылость от этих фонарей. Была рада, что уже рассвет и можно будет увидеть кусочек города из окон аэропорта при солнечном свете. Чтобы перебраться из одного терминала в другой, надо было проехать на поезде "Небесная линия", состоящем из двух очаровательных вагонов, бесшумно скользящих над землей по рельсам специальной эстакады. Нашла нужную мне платформу. Все очень просторно, рационально и более чем строго, я бы сказала: "по-немецки". Осматриваю зал, поднимаю глаза вверх - по всему периметру под потолком тянется несколько рядов колючей проволоки, выполненной из белого и желтого металлов. Стало не по себе...тоскливо...память...    Последний перелет из Франкфурта до Тель Авива недолгий, около четырех часов. Обычные формальности:    - С какой целью, где будете жить, который раз в Израиле...    Девушка-пограничник шлепнула мне в паспорт визу на три месяца и неулыбчиво сказала:    - Добро пожаловать в Израиль.       Жарко! Сорок градусов, на небе ни облачка, вот тут я и вспомнила нашу "мокренькую" и улыбчивую Новую Зеландию. И тут же отметила для себя: дышится легко.    Следующее, что поразило - армия. Одно дело - читать об этом отвлеченно, другое - видеть ее, такую молодую, вооруженную, куда-то все время передвигающуюся. И самое главное, эти ребята гордятся своей службой. Не раз они говорили об этом при наших встречах.    Улыбки на лицах людей другие, сдержанные. Везде охрана (бетахон). Всюду при входе проверяют, прощупывают сумки: в магазин, на автостанцию, на железнодорожную станцию, в кино, на пляж...    Очевидно, усталость после такого длинного перелета и первый, "небрежно брошенный", взгляд не позволили мне оценить страну правильно, хотя в первый же день я проехала её от Тель Авива до Наарии и дальше до киббуца Бет Ха Эмек. Оказалось, именно первый взгляд был ошибочным: не понравилось...    Не понравилась архитектура поселков вдоль железной дороги, и были они практически без зелени. А за ними светлых красок горы.    Не понравилась россыпь синих и белых полиэтиленовых пакетов вокруг банановых плантаций и много другого мусора вдоль дороги.    Я не смогла оценить те города, которые мы проезжали, так расстроил меня вид этих арабских поселков.    Сдерживаю свои чувства, пытаюсь не очень их показывать своему другу Феликсу, организовавшему для меня это путешествие, которое мы с ним назвали: Хождение на три моря.    Завтра начнется для меня знакомство с этой страной.       НААРИЯ (БЕЙТОВОТ. СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ)          Киббуц Бет Ха Эмек - Домик в долине - это место нашей первой остановки. Быть в Израиле и не побывать в киббуце - было бы неправильно. Приехали, когда уже стемнело. Все, что я увидела, это заросли кустов, сквозь которые виднелись одно- и двухэтажные домики, симпатичные фонарики, освещающие этот поселок, и услышала родную русскую речь.    Сказались длинный, долгий перелет, разница во времени, спать не хотелось. Первая ночь поразила звуками. Часов до трех - разноголосые завывания, этот вой сменился птичьим гвалтом, временами прерываемым петушиными криками. Выли шакалы, которые по ночам подходят к жилью очень близко и иногда задирают собак. А гвалт устраивают куры под чутким руководством петухов на птицеферме.       Наше время расписано до минуты. Сегодня - встреча со Средиземным морем и короткий визит в дом престарелых.    До На"арии от киббуца доехали на автобусе. Дорога бежала мимо соснового леса, полей и банановых плантаций, с укутанными в большие ярко-синие полиэтиленовые мешки гроздьями бананов, мелькали за окном поселки.       Постепенно сельский пейзаж сменился городским. Всего двадцать минут заняла дорога от Бет Ха Емек до центра На"арии. Очень жарко...    В центре города суетно несмотря на жару. И в то же время суета эта не быстрая. Люди заняты своими обычными делами. Привыкнув к постоянным улыбкам и расслабленным лицам в Новой Зеландии, отмечаю для себя, что здесь сдержанность и собранность более характерны жителям.       Дом престарелых (бейтовот). Трудно рассказыватьь о таких заведениях. Надо ли? Не знаю...    Мне пришлось увидеть только часть этого грустного дома. Стоит он, окруженный зеленью. Обитатели бейтовота, которые еще в состоянии сами передвигаться, сидят на вынесенных на улицу стульях. Некоторых вывозят на колясках. Кто-то тихо разговаривает, кто-то дремлет, понурив голову. При нашем приближении в глазах у некоторых загорается интерес. Тут же рядом обязательно два-три человека из персонала, приглядывает за своими подопечными. Здороваемся: "Шалом" и проходим внутрь помещения.    В коридоре на колясках, на стульях тут и там безмолвные, с поникшими головами "живые трупы", безучастные ко всему. Проходим в столовую. Большая и светлая комната, прохладно от кондиционера. Работает телевизор, который никто не смотрит. За столами сидят старички, все чисто и тепло одеты. Столов довольно много, за каждым человека по четыре. Они ничего не делают, сидят, смотрят перед собой. Видят ли? И если - да, то - что? Некоторые еще вполне осознают, что происходит вокруг. По глазам заметно. Другие - просто, еще живы...    "Картошку с грибами жареную есть будешь?" - я вздрагивю от грубого крика, оборачиваюсь. Крупная женщина в белом халате, наклонившись к "живому трупу" кричит во все горло. Мужчина на коляске не шелохнулся. С досадой махнув рукой, женщина ушла.    Мы разговариваем с одной из обитательниц этого грустного дома. Мы к ней и пришли. Одинокая старая женщина встретила нас по-детски радостно. Глаза ее сияют и она что-то рассказывает из далекого прошлого. Ни на что не жалуется, всем довольна. Время проходит очень быстро.    "Я тебя спрашиваю, картошку есть будешь? Жареную? С грибами?", - уже другой голос, такой же неласковый и громкий. Я уже не оборачиваюсь, а только думаю: "Кто же придумал такое меню?". Слышу шаги, любопытство берет верх. Оборачиваюсь: мимо проходит быстрым шагом очень молоденькая девушка, поймав мой взгляд, меняет злое выражение лица на скорбное и бросает в мою сторону, надеясь на сочувствие или участие: "Господи! И что мне с ними, такими делать?". Я знаю, что надо делать. Но я не скажу ей об этом. Отворачиваюсь от этого молодого недоброго создания и смотрю в сияющие глаза нашей старенькой собеседницы, аккуратно одетой в спортивный костюм, кофту, аристократически сидящей в этом, до боли неподходящем, ей помещении...    Время бежит быстро. А может быть это мы проходим, пробегаем мимо него?    Нам пора уходить...       Опять окунаемся в эту жару и медленно бредем тихой безлюдной улицей к морю. Мне кажется, наш путь никогда не закончится. Всегда будет жара и всегда будет эта улица, ...которая неожиданно закончилась. Дальше был только песок, из него тут и там, довольно редко разбросанные, торчали необыкновенные крупные белые цветы. Они были очень необычны на этом песке. Подумав, что это дети, играя "посадили сад", я потянула один из цветов, надеясь его вытянуть, чтобы рассмотреть поближе. Нет, не удалось. Они росли... Нежные белые создания в горячем песке. А впереди сверкало под солнцем лазоревое море, глазам было больно смотреть на этот блеск.    - Пляж?    - Еще нет. Пройдем чуть дальше.    Медленно бредем по песку. Впереди странное строение и рядом выцветший плакат, глядя на который я понимаю, что это строение - некое детско-юношеское заведение. Тут же рядом со зданием, на песке развалились штук десять неприглядных яхт. Детский яхтклуб. Пустынно, никого нет. Будний день, яхтсмены в школе.    Открытое место закончилось. Мы идем дальше вдоль симпатичного забора, за которым ничего не видно. Минут через пять подошли к воротам. Перед ними касса и охранник с автоматом. Вот так везде - бетахон. Даже пляж охраняется. Вернее, отдыхающие на нем.    Любое море красиво, каждое имеет свою душу и свои особенности. И хорошо, когда не знаешь их, просто ныряешь и плывешь, пока хватает сил. А если ты еще ни разу не был на этом море, но уже кое что знаешь о нем? В Средиземном водятся маленькие такие рыбешки, размером с мизинчик, но очень активно кусающие нас, купающихся, и при том очень больно. Им нужна наша старая, отжившая кожа. Они находят ее с легкостью на теле (ранки, шелушащиеся пятки). И если купающиеся перестают двигаться, плавать, резвиться в воде, расслабляются, просто стоят или спокойно лежат, на них нападают эти маленькие пираты. Это - не пираньи, но очень уж эти крошки зубасты. Не хочу я превратиться в рыбий объедок, но не поплавать в Средиземном море тоже нельзя. Поглядываю на тех, кто купается. Все спокойны. Может в этом месте нет этих рыбок-обжор? Вода теплая, ласковая. Не долго я простояла в ней, наслаждаясь. Над водой раздался мой визг: в голень мне вцепились острые зубки. Народ на меня начал оглядываться. От неиспытанной ранее боли, от неожиданности я, даже со своей положительной плавучестью, чуть не пошла на дно. Пережив это нападение, я больше не баловала окружающих своим визгом. Рыбки изредка покусывали, но я стралась быть в постоянном движении.    Пляж обычный, очень благоустроенный. Пожалуй одно было для меня на нем неожиданным: под навесом ресторанчика лежали матрацы. Сюда приходят арабы покурить кальян.    Чуть в стороне от пляжа, на мысе, выдающимся немного в море, стоит странный памятник: нагромождение камней и изломанного металла. Он вызвал у меня ассоциацию с концом человеческой жизни.    - Что это?    - Во времена, когда эта территория еще принадлежала англичанам, сюда пытались приплыть из разных стран евреи, спасаясь от фашизма. Англичане поставили на этом месте пушки и расстреливали подходящие корабли... Спаслись немногие.       Таким был мой первый день в Израиле. Завтра ожидается поездка в Иерусалим. Вставать в три часа утра. Дорога займет часа четыре. Надо выспаться. Заснула сразу, только коснувшись подушки. Сколько прошло времени , не знаю, чувствую легкое касание плеча:    - Знаешь, давай завтра не поедем в Иерусалим, ты устала и не получишь ни представления, ни удовольствия. Спи...       Вечером следующего дня узнаем из новостей:    - В Иерусалиме был очередной теракт. Один человек погиб, пятнадцать ранено...       На"ария. 21 сентября 2004 года.          В АРАД.       Отменив поездку в Иерусалим, в этот день раньше, чем запланировали, решили переехать в Арад. Утром, не включая ни радио, ни телевизор, что оказалось хоть и не большой, но ошибкой, собрав вещи, вышли из дома. Было еще не так жарко и некоторые соседи по кибуццу, пожилые люди, уже сидели в тени деревьев около своих жилищ, радуясь возможности побыть на воздухе. Увидев нас, сразу начались вопросы:    - Феликс, куда ты собрался на этот раз? Может быть, наконец-то во Францию?    - Нет, пока только на Мертвое море.    - А ты знаешь, сколько времени?    - Ну, конечно, 9.30.    - Таки ты думаешь, что 9.30? Ты уверен? А мы вот часы перевели...    Поболтав о времени, вернулись. Это удивительно, в разных странах переводят часы в разное время и в разные стороны, где вперед, где назад.    Оказывается, действительно, не время бежит быстро, а мы мимо него проходим без должного почтения.    Выжидаем час и отправляемся в путь. Чтобы доехать до Арада, сначала надо добраться до На"арии, что не сложно, автобусы ходят четко по расписанию, а дальше поездом, часа четыре до Бэ"эршевы и опять автобусом уже до конечно точки нашего маршрута.    В На"арии мы с чемоданами - два чудака - бредем на железнодорожный вокзал. Не обращаем внимания на странные взгляды людей в нашу сторону, не слышим их предупреждений. Не до того нам. Мы заняты своими разговорами...    На вокзале упираемся в запертые металлические ворота и слышим слова охранника:    - В стране забастовка ...    Странно. Вчера ее еще не было, а сегодня уже все встало: железная дорога, банки, аэропорт, государственные учреждения...    Но это МНЕ странно:    - Как же мы теперь доедем до Арада?    - Если ты не против, поедем автобусами. Это - утомительно, чуть дольше, но мы доберемся.    А что мне остается делать? Не могу я быть против. Не возвращаться же в киббуц и ждать, когда закончится забастовка: государство не может поделить что-то с профсоюзами или наоборот, а всякие туристы (например, я) должны ждать окончания их разборок. Народ вокруг спокоен, каждый решает свои проблемы появившиеся в связи с забастовкой, по-своему.    Автобусные компании находятся в частных руках и их эта забастовка не касается. Дорога до Арада заняла вместо запланированного времени восемь часов. От города к городу: Киббуц - На"ария - Хайфа - Тель Авив - Бэ"эршева - Арад. Пять пересадок. В каждом городе на автовокзале - осмотр багажа и иногда металлоискателем пассажиров подозрительного вида. Удивительно составлено расписание. Нигде не ждали более получаса. Из-за забастовки народа на автобусах много.       В зале ожидания сидим рядом с молодым солдатом. Представителей этой удивительной армии вокруг много. С восемнадцати лет и девушки и юноши обязаны отслужить в армии два года. Интересно, что они делают в городе в будний день. В выходные понятно, их отпускают домой. Причем с оружием. Чуть позже, через пару недель, я уже замечу для себя: в будни автоматы у ребят заряжены, в выходные - нет, но по два рожка автоматных висят на поясных ремнях. Почему их, солдат, так много в будни? Со своими огромными сумками куда-то они все время едут. Как муравьишки. Я решила попытаться поговорить с тем , который оказался моим соседом в зале ожидания. Проблем при этом оказалось две: первая - на каком языке разговаривать, вторая - какие вопросы можно задавать.    Язык. Я не знаю иврита, он - русского. Сошлись на английском. Вот, примерно то, что у нас получилось:    Девушки и юноши несут очень разную нагрузку во время службы. Но девушки, хоть и не участвуют в сложных боевых учениях, обязаны уметь стрелять, и выполнять определенные задачи. Какие? Вопрос остался без ответа. Трудно ли служить? Довольно трудно. Но все очень гордятся своей службой. Остается ли время для чтения, спорта? Да. безусловно. Собирается учиться после службы? Не сразу. Сначала поработает в своем киббуце или начнет свой бизнес. Но для бизнеса нужен начальный капитал, где ты его возьмешь? Государство после службы выдает каждому большую сумму денег на устройство своей дальнейшей судьбы.       Несмотря на то, что автобусы во время забастовки работников остальных видов транспорта заполнены больше, чем обычно, никто не едет стоя. Заняты только сидячие места и всем их хватит. И автобусов хватит. Но народ так знакомо толкается при посадке, со всякими хитростями пробираясь без очереди, что на минуту я забыла, где нахожусь. Рядом со мной проталкивается к дверям юркая старушенция, расталкивая всех одним локтем. Что-то лопочет мне на иврите, которого я не понимаю. Мне нисколько не жалко ее пропустить, меньше будет суеты. Но я замечаю, что она держит за руку еще одну такую же, а та тянет за руку мужчину, а за ним еще один...Сколько же их? Суеты будет меньше, если я первая войду в автобус. Пришлось вспоминать родную Москву и час пик...       Спасибо бастующим, этот путь на автобусах через полстраны с Севера на Юг позволил мне изменить свое первое впечатление. Вместо удручающих пейзажей вдоль железной дороги, скучных арабских поселков, мы проехали через оазисы, с прекрасной зеленью и цветниками, с интересной архитектурой практически белых городов.    До Арада доехали еще засветло. Обосновались в квартире, которую сняли на небольшой срок. Мой спутник знал не очень хорошо этот город и, чтобы добраться до ближайшего магазина, надо было разузнать дорогу. Уже начинало темнеть, когда мы вышли. Встретили во дворе дома пожилого мужчину. Разговор велся на иврите:    - "Каньон"? Очень просто. Идешь прямо, прямо, прямо. Поворачиваешь направо.    - Направо, где?    - Заправку увидишь, повернешь. Потом опять прямо, недолго, потом налево.    - А налево где?    - Да ты увидишь, там светофор будет. А дальше никуда не сворачивай и сразу увидишь "Каньон".    - Может хоть скажешь названия улиц для ориентира?    - Зачем? Есть заправка, есть светофор. Не знаю я названия улиц...    Через заправку и светофор мы действительно дошли до "Каньона". А с объяснением такого типа еще не раз сталкивались.       Арад. Сентябрь 2004 г.          МЕРТВОЕ МОРЕ.       "Мертвое море находится на высоте триста девяносто пять метров ниже уровня моря".    Интересное сочетание слов: море ниже уровня моря. Да, еще очень прилично ниже. В принципе, это можно себе даже представить. Но хочется понять, почувствовать, пощупать ЭТО "ниже уровня моря".       Дорога от Арада к пляжу занимает минут пятнадцать, если ехать на монитке - маленьком автобусе, вроде наших маршрутных такси, которым управляет лихой водитель-араб. Рейсовые автобусы ведут себя на дорогах более степенно. На них мы едем немного дольше.    Хамсин-горячий ветер пустынь, частый гость в этих краях, гонит нас сентябрьским утром к Мертвому морю.    "500 метров над уровнем моря"...такие метки будут встречаться на всем пути.    Рано, шесть часов утра и еще не очень жарко, всего тридцать градусов. Сегодня первая поездка. Нет никаких особенных волнений. Просто новая встреча с еще одним морем в моей жизни. Что может быть необычного в нем?    Из города дорога резко уходит вниз и вьется между гор. Без всякой растительности, светлые скалы окружают серую извилистую ленту шоссе. Вдоль всего пути, у подножий гор попадаются блеклые сухие кустики - это вся растительность, которую можно увидеть. Пусто...голо...у меня некое ощущение хрупкости всего, созданного здесь природой, пешком бы тут походить. А вот и не пусто...По гребню горы движутся неспешным шагом верблюды, сопровождаемые погонщиком. Не сразу мы их заметили, они абсолютно сливаются по цвету с окружающей природой. И двигаются очень медленно.    "+200 метров над уровнем моря"    Продолжается спуск. Мелькнула необычная площадка, на ней пять рядом стоящих памятников. На фоне светлых скал цвета: черный, серый, серебристый. Мотоциклы, конструкции из металла, маленькие стеллы с надписями, небольшая скамеечка. Очень опасный здесь поворот, вот и появляются памятники слишком лихим водителям на этом месте.    "+100 метров"    Каньоны, пересохшие русла рек, острые и плоские вершины гор...    "-100 метров", "-200 метров" - последний указатель, но спуск все еще продолжается.    Неожиданно среди верхушек гор открывается панорама моря и сразу поражает своей странной геометрией. Несколько раз оно скрывается за горами и вновь появляется. Еще несколько минут и мы едем вдоль моря. Оно настолько узкое, что видны горы на противоположном берегу.    Первое впечатление: полоса воды, - узкая для моря, - разделена поперечными песчаными косами, окаймленными солью. Кажется, что косы эти тянутся до противоположного, хорошо видимого, Иорданского берега, и образуют бассейны воды разного цвета: зеленый, голубой, глубокий синий, изумрудный...у берега белесо-голубой. Соляные островки выступают из воды тут и там вблизи берега, они напоминают льдины, только жаркий воздух шепчет: "Это - не лед".    Огромная длинная чаша с краями из коричнево-серых базальтовых скал наполненая неподвижной прозрачной водой. И надо всем этим небо без единого облачка, опускающее на море легкое покрывало - розовое марево. В этом море незаметны естественные влияния луны, нет и вечной загадочности великих барахольщиков - привычных нам морей.       Я получила полную инструкцию купания, если это можно назвать купанием, в Мертвом море: утонуть мне не даст плотность воды, за это можно не бояться;    не опускать в воду лицо, чтобы вода не попала в глаза - выжжет; не пить эту воду - четверть стакана выпитой этой "мертвой" воды приводит к смерти. Ты в этой воде, похожей на ощупь на растительное масло, - пробка, пытающаяся держать вертикальное положение, если хочешь "ходить" по ней. На самом деле - в ней. А еще лучше просто лежать на спине.    - Не плыть, не нырять, не играть ...    Продолжал мой друг.    Вроде все. Ничего сложного. Я обратила внимание, что основная масса народа "купается" внутри и около некоего строения шестиугольной формы, крытого навесом от солнца.    - Почему все там, а мы здесь?    - Мы попробуем здесь. Ты же хорошо плаваешь? Все помнишь?    - Да.    - Пошли...    Войти в воду оказалось делом непростым. Песок у кромки воды превратился в соляные кристаллы и их наросты. Идти по ним много хуже, чем по гальке. Они довольно острые. Я поглядываю в сторону шестиугольника. Купающиеся внутри его, держась за поручни приседают неспешно и болтают между собой о том о сем. За пределами этого убежища отдыхают лежа на спине или в положении "сидя, как в кресле" несколько человек. Я, стоя на кристаллах и страдая от боли в стопах, слушаю последние наставления:    - Сейчас войдем глубже и тебе станет легче, дно начнет уходить из-под ног и уже не надо стоять на этих колючках. Только не старйся плыть, не делай резких движений, никаких всплесков - тебя сразу перевернет вертикально. Но вниз головой.    "Опять о том же" - легкомысленно думаю я и делаю последние шаги до того момента, когда дно уходит у меня из-под ног. В тот же момент меня начинает с легкостью необыкновенной переворачивать, и я лихорадочно пытаюсь принять хотя бы горизонтальное положение, привычное для плавания. Мне это не удается, меня опрокидывает,... мне страшно!    - Не опускай лицо в воду! Прими вертикальное положение!    Я понимаю, что я его приму, но головой вниз. Страх и паника в душе! Барахтаюсь, как собачонок, но это только ухудшает мое положение, во рту жуткий вкус воды. Это не обычный вкус морской воды...    Осознаю себя, удерживаемой за ногу, отплевывающейся от этой соленой горечи,.. Открываю глаза - все в порядке, тихо лежу на спине в воде. Нет, не хочу я купаться больше в этом море.    Но мое "Не хочу" никого не волнует. Я приехала сюда, проведу здесь неделю. Научусь "ходить" по воде. Но сначала я буду очень осторожно привыкать к этой субстанции, маслянной на ощупь, с движущимися "кружевами" на поверхности, буду перебарывать тот страх, котрый сегодня вошел в мою душу. Буду учиться держаться на этой воде заново, но уже среди людей, в том самом шестиугольнике, где можно или на дно встать или за перила держаться. И только научившись, выйду, именно выйду за его пределы и почувствую это состояне: ходить по воде ( в воде).    Мертвое море - мертвое. Оно отторгает любое проявление жизни, движения. Только полное почтение к этой безжизненности принимается им...       Сентябрь, 2004 г.          ИЕРУСАЛИМ       СукА. Не подумайте чего плохого. Просто, язык другой. А в разных языках можно втретить столько интересных разностей. Да, и ударение в этом слове - на второй слог.    "Сука - это шалаш, хижина, временная постройка, подобная тем, в которых жили наши предки во время сорокалетних странствий по пустыне после Исхода из Египта."    Вот откуда произошло название праздника. Сегодня первый день Сукота. Наше посещение Иерусалима выпало на этот день и, спасибо ему, нам надо быть на месте встречи группы с автобусом на целый час позже, чем случилось бы это в будни. В пять утра экскурсанты уже садились в автобус, сонные и готовые доспать предстоящие четыре часа пути в нем.    От Арада через несколько городов, в которых происходили перетасовки пассажиров и экскурсоводов, мы ехали в Иерусалим. Дорога - через пустыню, остановки в городах - минут на пятнадцать. Изумительные чередования желтой равнины и цветных городов. Воздух жаркий и очень влажный. Дышать нелегко. Обещают, что день будет еще жарче.       Везде видны шалаши: во дворах, на балконах жилых домов, около кафе и ресторанов. Они разных размеров, но все покрыты ветками растений и очень красиво украшены.    "Минимальная площадь суки шестьдесят на шестьдесят сантиметров. Высота - не менее восьмидесяти сантиметров."    Представили себе возможный размер жилища, шалаша, шалашика, в котором надо провести n-ное количество времени? Причем, для мужчин это обязательно, а женщины, по желанию могут проводить эту неделю в шалаше. Таких крошечных сук в пути не встречалось, все были довольно приемлемыми для проживания в них короткое время.       В городах, во время остановок, часть пассажиров переходит в другой автобус, часть приходит в наш. Очень хорошо налажена система доставки людей в нужные им места на экскурсии. Только однажды случилась оплошность. Часа через три пути, после всех перетасовок, кто-то из пассажиров начал возмущаться, двигаясь по проходу к водителю Жене и экскурсоводу Соне. Наконец-то мы знаем имя нашего экскурсовода, она села в автобус перед последним участком пути в Иерусалим, представилась и сразу начала свое повествование. Буквально через несколько минут после начала ее рассказа раздался возмущенный мужской голос:    - Какой Иерусалим, куда вы нас везете. Мы должны ехать на Мертвое море!!!!    - Мужчина, успокойтесь, попадете вы на свое море. Никто еще не уехал туда, куда не хотел. Сидите и слушайте, совсем не вредно узнать что-то новое.    - Женя (тихо водителю), свяжись с диспетчером, организуй им пересадку.    Тут же Женя договаривается с диспетчером, и уже ясно, что будет еще одна остановка, чтобы пересадить этих, в майках, шортах и с полотенцами через плечо возмущенных людей, в другой автобус. Все попадут, куда им надо.    Наша экскурсия называется "Иерусалим - город трех религий" . Это была гениальная задумка: за один световой день окунуть народ в прошлое на века. Этаким галопом по...времени назад.    Первая остановка на смотровой площадке. Перед нами панорама Иерусалима. Слушаю и стараюсь мысленно проводить те ниточки между видимыми храмами или дворцами, о которых говорит Соня, чтобы связать одно время или событие с другим. Получается не очень удачно. Не хватает собственных знаний и мешает тот самый галоп, в ритме которого нам преподносят историю.    Короткий экскурс в предстоящий день и мы отправляемся в Старый город.       Старые, массивные, тронутые временем, стены, стоящие веками... Смотрю на них и вспоминается любимая поговорка - мой ответ на вопрос:    - Как ты, устала?    - Нет, я не устаю. Устают стены, они стоят веками...    Очень узкие улочки, кажется , протяни руки в стороны и дотронешься до стен противоположных зданий. Такую именно узкую улочку я встретила в Стокгольме много лет назад. Развела руки в стороны и коснулась стен домов на противоположных сторонах улицы. Стояла и думала, каким видом транспорта можно было здесь пользоваться, прошла бы телега...? Здесь, в Старом городе улицы чуть шире.    В этой массивности и тесноте, опаленных солнцем, не покидает ощущение тайны. Пройтись бы здесь в одиночку. Тихо. Молча. Услышать шепот стен, мостовой... К сожалению, это - невозможно. Поэтому просто смотрю по сторонам, слушаю рассказ экскурсовода и приглядываюсь к людям.    Что же рассказать?       В церкви Св. Анны тихо и прохладно. Послушав историю об этом месте, разбрелись по храму. Желающие берут около аналоя свечи, зажигают их и ставят в подсвечники. Не слышно бряцания монеток. А свечей уже горит много. Спешит служитель и раздраженно укоряет людей:    - Свеча стоит один шекель, опустите монету сюда, - показывает на копилочку.    - Сегодня же - Сукот, сегодня - бесплатно.    - Нет!    И встал, как часовой у свечей...А люди...люди сразу разбрелись, им стало не интересно зажигать свечи за шекель.       В синагоге позаботились о туристах. При входе лежат специально сделанные из бумаги шапочки, чтобы покрыть голову. Слушаю удивительную историю о том, что в этом же здании была когда-то мечеть и именно поэтому видны на стенах следы от заделанных арк, присущих мусульманским мечетям. Но еще раньше в этом же здании была православная церковь, и поэтому такие странные своды у этой синагоги. Необычное место. На одном и том же кусочке земли, в одном и том же здании нашли приют себе для моления. для совершения обрядов три религии, одна за другой.    При выходе из синагоги увидела шалаш из белой материи, покрытый ветвями, довольно большой. Как я не заметила его раньше, когда входила. Одной стены, передней, нет. В шалаше, в белых одеждах сидит мужчина за большим столом, не обращая ни на кого внимания, читает...       "Сука должна иметь по меньшей мере три стены. Четвертая сторона может оставаться открытой. Стены разрешается изготовлять из любого материала, включая материю, которую следует хорошо закрепить, чтобы она не хлопала на ветру.    Полагается украшать суку красивой мебелью, нарядной посудой, коврами. Принято подвешивать к схаху (кровля) всевозможные плоды, развешивать на стенках картины, вырезки, аппликации. Участие всей семьи в постройке суки и ее украшении делает этот обряд долгожданным событием года."       Довольно большая площадь, фонтан с питьевой водой, что не маловажно по такой жаре. Передо мной - Стена Плача или, как ее называют во многих традициях - "Западная стена". Она разделена на две части: женскую и мужскую. Постояв у стены, помолившись, пообщавшись с Богом, оставив в щелях записочки, мужчины разворачиваются и отходят от нее, редко кто отходил, пятясь. Пожалуй, только ортодоксы. Женщины же, исполнив этот ритуал, все до единой до определенного момента медленно пятились и только потом разворачивались и шли обычно. Интересно...       "Храмовая (Масличная) гора в Иерусалиме - священное место трех религий: иудаизма, христианства и ислама. Она же - самая болевая точка и для евреев и для арабов, это перекресток религий, а посему сосредоточение всех конфликтных ситуаций."    В этом году на Храмовую гору начали пускать экскурсантов. В течение нескольких лет мусульманами было запрещено посещение этого места. Соня предупреждает:    - Вас ждут две проверки: внизу - израильский бетахон, скорее всего мы его пройдем без проблем. А вот на середине подъема уже мусульманская охрана, и если кого-то не пустят по причине, скажем, неправильной одежды или какой другой, которую вам даже не объяснят, очень, очень советую, не спорить и спуститься вниз. Встретимся все на той же площади.    Начали подниматься на гору. Женщины, те, у которых плечи были открыты, набросили на себя прихваченные заранее накидки, легкие косынки. Я же про себя решила просто:    - Если мне суждено попасть туда, то несмотря на мой наряд неподобающий: брюки и легкая блузка с открытыми руками, я пройду эту мусульманскую охрану.    Вижу впереди заворачивают одну девушку и ее спутник идет наверх один, не стал разделять с подругой ее "участь".    - Если тебя не пустят, мы вернемся вниз вместе, я не хочу идти без тебя. И не спорь! - слышу я в ответ на мое сопротивление.    Мы подходим к пропускному пункту, на меня смотрят очень строгие глаза охранника, и даже не просто строгие, очень жесткий взгляд у него:    - Вам нельзя!    Я молча разворачиваюсь и собираюсь спускаться вниз и со мной готов идти обратно мой спутник. В это же самое время мне на плечи ложится легкая косынка, прикрывая их, и ко мне тянутся еще руки с большим платком. Кто-то мягко поворачивает меня опять лицом к охраннику, и теперь я уже смотрю в его глаза.    - Проходите, - говорит он и отворачивается.       - В самом центре Храмовой горы стоит мечеть Омара. Красивейшее здание, покрытое золотым куполом., - рассказывает Соня...       Но уже вернувшись домой и "гуляя" по интернету, я узнаю, что мечеть Омара на самом деле в другом месте. А это - Наскальный купол - самая важная точка Храмовой горы, под ним находится Краеугольный камень. Мечеть же Омара находится недалеко от Храма Гроба Господня.       Сюда - нельзя, туда тоже - нельзя. Внутрь мусульманских мечетей нам - не мусульманам, а уж женщинам, и подавно - нельзя. Можно по площади побродить и полюбоваться внешним убранством, да посмотреть другие постройки.    Слышна какая-то перебранка, шум, ругань. Оборачиваюсь. Молодой продавец воды о чем-то спорит с пожилым человеком в белах ритуальных одеждах, у которого в руках тоже сумка с бутылками воды. Спор становится громче и грубее, в ход идут уже кулаки, назревает драка...Несколько человек пытаются разнять драчунов. А причина банальна: один залез продавать воду на территорию другого, да у кого-то из них вода была не из холодильника.    Экскурсанты смотрят заинтересованно на это приключение: Старый город, Храмовая гора, современные разборки...       Обед было предложено провести в трапезной мужского монастыря. Расположились, кому где было удобнее. Кто в трапезной, кто во дворе в тени под деревьями. Небольшой отдых был уже необходим, честно говоря. Шесть часов на ногах по жаре в сорок градусов это - не так легко. А впереди еще продолжение экскурсии.    В трапезной полумрак, но ничуть не прохладнее. Народа довольно много. Монастырские люди готовят еду для экскурсантов, монастырь имеет с этого доход небольшой, да и туристам хорошо...       Остался последний храм, который нам надо посетить - Храм Гроба Господнего.    Вот с этого места бы начать всю экскурсию. Да рассказать о нем побольше. Но еще до входа в Храм нам предложено посетить магазин, связанный, очевидно, "меркантильными" интересами с экскурсионной фирмой, благодаря которой мы приобрели путевки в эту поездку. Ни в один другой магазин или лавочку нам просто не разрешали зайти, обещая, что впереди нас ждет нечто особенное.    - Доляр пополям, доляр пополям, - кричат продавцы, зазывая.    Какой там "доляр пополям", за такой товар и цента жалко отдать. Все, что выставлено на улице, покрыто слоем пыли и выгорело. Продавцам лень по такой жаре придавать товарный вид книгам, видеофильмам, открыткам и прочему, а может они просто не знают о таком понятии, как товарный вид. Все оценивается в долларах, американских, причем добавляется, что "пополям", в два раза дешевле. Ради интереса спрашиваю цену видеофильма об Израиле:    - Двадцать...    - Это - пополям?    - Пополям-пополям, - радостно сообщает мне продавец.    - А чего твой пополям такой пыльный?    - Жарко, понимаешь? Пыльно у нас...    В самом магазине взгляд если и останавливается на чем-то, то этот "пополям" явно не оправдан, он больше похож на накрутку в сто пятьдесят процентов. Народ покупает в основном свечи, которые собирается освятить в Храме и привезти, как сувенир, домой.       Продолжение следует.