# Тюремный дневник

Аноним Maria

Как страшно. Темно и страшно. Стою перед зеркалом, всматриваюсь в свое отражение и вижу всего лишь бесформенную тень, чей-то безобразный силуэт, словно на меня смотрят глаза незнакомца, может даже призрака, убийцы. Да, я убийца! Теперь я стал немного приходить в себя, но комната все равно никак не остановится. Чья-то кровь на моих руках. Моя? Нет... Я вроде цел.... Но это только физически. В душе творится нечто непонятное, все крутится, ломает изнутри, похоже на ощущение, словно я только что с американских горок. Как страшно. Темно и страшно. Что со мной? Почему я ничего не помню?

В памяти осколки каких-то встреч, бестолковых разговоров, неискренних улыбок, лестных слов. И только один человек, кто действительно меня всегда поддерживал, уважал и любил так, как никто на всем белом свете. Моя жена. Моя ненаглядная Эллис. Где она? Откуда такой пробел в памяти, когда я думаю о ней?

Вот вижу полицию, меня уводят куда-то, затем суд. Что все это значит? Моя душа пуста. Я сижу на скамье подсудимых, ищу глазами ее среди присутствующих. Но ее нет. Нет моей Эллис. Все как в тумане... Судья выносит приговор: виновен. Слышу только отдельные фразы. В голове стоит какой-то странный гул. Меня снова куда-то уводят, словно под конвоем. Страшно. Темно и страшно.... И камера.... Такая пустая, такая холодная, такая одинокая. Сижу как в могиле. Память начинает возвращаться, вернее это похоже на просветление. Ранее отдельные бесформенные кусочки воспоминаний стали склеиваться воедино, словно мозаика в руках маленького невинного ребенка. Убил? Снова этот страх. Откуда? Помню, возвращался домой, у нас с Эллис была годовщина. Семь лет вместе. Боже, моя Эллис, моя любимая Эллис. Где она теперь? Помню, заехал, чтобы купить ей букет цветов. Она обожает георгины. Парень в магазине долго возился с пожилой парой, которая все никак не могла определиться с цветом лилий. Я не стал дожидаться, когда они закончат, это могло продолжаться целую вечность. Поехал в следующий цветочный магазин. Машин хоть пруд пруди, не прорваться сквозь плотное движение на дороге. Я не знаю, сколько простоял там, но дома был уже почти к полуночи. Представлял, как Эллис выйдет в своем любимом халатике мне навстречу, обнимет меня, нежно поцелует.... Но, к моему удивлению, дом погрузился в такую странную тишину, что скрип входной двери показался мне настоящим криком в ночи.

А дальше словно пробел. Помню, что мне было очень страшно. Этот страх был сырой, и я мог прочувствовать его всеми клетками своего организма. Что-то было не так. Я положил букет на круглый столик возле лестницы, где мы обычно оставляем ключи, тихо поднялся наверх. Так страшно мне еще никогда не было.

Она лежала на кровати, а он склонился над ней как вампир, готовый нанести смертельный укус. Любовник? Нет! Он сжимал ей рот, помню, на ней была одна сорочка, такая в зеленую полоску. Господи, за что? За что, Боже, достается именно невинным созданиям твоим? Непорочным.... Почти что святым... Эллис, моя любимая Эллис, никогда не делала ничего плохого... Она чиста. Она невинна.

Что потом? Я ворвался в комнату, освирепев от ужаса и злости, кинулся на этого насильника и повалил его на пол. Мои руки тряслись и практически отказывались меня слушать. Я хотел задушить этого зверя и одновременно сделать так, чтоб он долго и мучительно страдал. Подсознательно, я просто боялся, что больше ничем не смогу помочь Эллис. Я боялся даже голову повернуть в ее сторону, посмотреть на кровать, где она лежала... такая тихая, неподвижная.... Такая... мертвая?

Эта мысль заставила меня прогнать прочь всю злость и ужас. В груди что-то неожиданно дернуло, я почувствовал, что теряю контроль, равновесие, ощущение реальности. Я теряю все.... Крепче, еще крепче сжать горло этого вампира так, чтобы лопнули его глаза, чтоб застыло на его итак безликом лице выражение стыда и страха... Я почувствовал, что медленно схожу с ума. И некому теперь мне помочь. Нет моей Эллис. Но может быть не все еще потеряно, врачи и прочее, прочее? Мужчина в маске перевернул меня с такой силой, что перед моими глазами мир словно резко встал с ног на голову. Боже. Теперь я увидел в его руке нож. Мы продолжали борьбу до тех пор, пока волей судьбы или еще какими-то силами свыше я не повернул голову в сторону кровати, там, где лежала моя ненаглядная принцесса. Простыня была покрыта алыми пятнами крови, а Эллис не шевелилась, и на какое-то мгновение мне показалось (может игра воображения?), что ее душа взлетает к небесам. За что? Всю грудь мне обожгла такая сильная и едкая боль, что на этот раз я не вытерпел и выплеснул всю свою силу против этого гнусного животного. Затем как провал. Ничего не помню. Видимо, мной овладел страх и какая-то ядовитая ненависть, что они соединились в нечто непонятное вроде тумана, который пеленою закрыл мне глаза. Помню потом, словно я очнулся, мою в ванной комнате окровавленные руки.

Убил? А где Эллис? Где все? Помню, как приехала полиция. Я ее вызвал или эти назойливые соседи? Ничего сделать правильно не могут. Может они слышали шум или возню в нашем доме. Может, видели, как кто-то странный заходил.... Все бывает. Но почему они так поздно заметили? Все слишком поздно! Эллис больше нет в живых. Моего счастья больше нет. Моей жизни больше нет. Все кончено!

Прошло уже месяца три, а я как только что проснулся. Все произошло слишком быстро: допрос, суд и все остальное. Я практически ничего не понимал. Позже от охранника узнал, что посадили меня за убийство собственной жены. Бред! Я не мог ее убить. Это же Эллис! Моя любимая, ненаглядная, моя единственная Эллис, без которой я никто. И теперь этот никто сидит в холодной, сырой камере, где абсолютно все напоминает мне о ней. Каждый мой шаг, каждый вздох, каждое движение моей руки напоминает мне о моей Эллис, ведь это просто понять человеку, который когда-либо любил. Это все равно, что отдать, нет, не просто отдать, а подарить свою жизнь другому! Вложить в чьи-то руки свою собственную судьбу. Так элементарно для человека, который полностью доверялся любви. И теперь я один. Но мне плевать, что думает обо мне весь этот пустой и одинокий мир, пусть он будет проклят. Мне плевать, пекутся ли обо мне родные или близкие. Самое главное в моей жизни, самое ценное исчезло. Моя Эллис. Ее не стало, как и не стало меня. Мне никогда больше не найти будет своего счастья, своего места под солнцем, поскольку нет рядом со мной моей второй половинки.

Через год я уже стал сживаться с мыслью, что мне никогда не увидеть Эллис, хотя в глубине души мне очень хотелось хоть глазком взглянуть на ее могилу, посмотреть на местечко, где она покоится. Порой во сне передо мной появляются различные картины ее душевного приюта: тихие, спокойные, райские места где-то далеко отсюда, подальше от людских глаз. Как же так?! Что же могло случиться с тем, кто так жестоко обошелся с ней, что случилось с этим кровопийцей? Тот же самый охранник, Люк, приятный молодой паренек, которому не повезло в жизни, и его перераспределили в городскую тюрьму, поведал мне, что никаких посторонних следов в доме полиция не нашла. Но я то уж знаю, они состряпали липовые улики, только чтобы побыстрее закрыть это дело. Мало ли еще какие маньяки водятся на белом свете, одного поймали, сразу надо посадить и не спрашивать. Как несправедливо все это! Преступник остался безнаказанным, а за него расплачиваются невинные люди, можно сказать жертвы. Ах, бедная моя Эллис!

Через два года я постепенно смирился с мыслью, что мне никогда не вернуть прежней жизни, что придется гнить в этой тюрьме, которая со временем превращалась в мой дом, хотя эти серые стены никогда не станут для меня оплотом уюта и спокойствия. Как одиноко.... Пытаюсь воссоздать в памяти те бесценные мгновения, проведенные с Эллис, но внутри что-то словно съеживается, не дает выхода воспоминаниям. Как же так?! Ведь это единственное, что осталось у меня от нее. Это единственное, что помогает мне существовать. Ведь я больше не живу, я оторвался от дерева жизни, как сухой осенний лист и тихо жду своей участи, когда смогу медленно коснуться земли....

Стал много читать. Поначалу Люк тайком мне носил книги. Режим в городской тюрьме был строг под начальством старого, почти что гнилого Гарри Маклиффа, по прозвищу "Больная Почка". Он был тот еще старикашка: весь в бородавках, как страшная колдунья из детских сказок, хромой, да один глаз у него был больше, чем другой, курил как паровоз, хотя здоровье уже не позволяло. Среди здешних ходили слухи, что во время войны он попал в плен, где ему вырезали одну почку и заставили ее съесть. Другую сохранили ему (на черный день, наверное), вот и прозвали так недобро "Больная Почка". Парнишка Люк держался молодцом, пошел на второе высшее после окончания полицейской академии, носил мне всякую литературу, не Бог весть что, но я не имею права жаловаться. Да я вообще никаких прав не имею здесь.

После ухода на пенсию Маклиффа "Больной Почки" зверства уменьшились, и нам разрешили, наконец, пользоваться тюремной библиотекой. Там я познал истинный оптимизм Коэльо, отчужденный мир Сэлинджеровских героев, мистику и замысловатость Борхеса. И все мне было ново, все завораживающе, но давно я потерял вкус к жизни и мой интерес к литературе, к какому-то духовному началу был всего лишь ширмой, за которой пряталась моя обиженная на весь мир душа. Так одиноко.... Ведь нет жизни, нет свободы, нет моей любви!

Через четыре года мне было абсолютно неинтересна жизнь за пределами тюрьмы. Это был иной мир, который однажды отвернулся от меня и не захотел встать на мою защиту, когда я в ней так нуждался. Это был чужой мир жестоких людей, где Бог держал все под своим контролем, играя всем человечеством как в кукольном театре. Люк утверждал, что здесь многие разуверились в силах божьих, что половина заключенных, попавших в эти стены, превратилась в атеистов. Он не корил их, скорее питал к ним непонятную для меня теплую жалость. Странно, но есть еще на этой грешной земле чистые и невинные люди. Я думал, что все они умерли, когда я потерял Эллис.

Поскольку меня не интересовал больше мир вокруг, я перестал проявлять к нему всяческие чувства. Каждый раз, когда у нас проводились опросы, выдавались анкеты, по которым врачи могли составить наш психологический портрет, я ничего не писал. Глупое занятие! Откровенно говоря, я не думал, что эти ответы вообще кому-либо нужны. Нам выдавались листы, на которых обычно было около 200 вопросов. Ничего особенного. Как вы относитесь к тому-то, как вы относитесь к сему-то. Как бы вы отреагировали, если.... И все в подобной манере. Бред, да и только. Я писал свою фамилию на листе, отмечал из какого я отряда и сдавал пустой лист. Я слышал, что якобы эти анкеты позже рассматриваются здешними врачами в целях решить, кто из нас может идти на досрочное освобождение. Мол, по каким-то ответам они способны определить (что они боги, что ли?), насколько мы (жалкие преступники) готовы ко встрече с окружающим миром.

Каждый год все заключенные должны проходить психиатрическое обследование. Это не значило, что каждому проверяли, как функционирует кора головного мозга и прочие медицинские явления. Нам назначали специалиста, который проводил с нами беседы (так сказать, с целью помочь нам, "бедным" преступникам, но все мы, взрослые люди, и понимали, что эта помощь - просто блеф. Руководство тюрьмы заботилось о том, чтобы никто из заключенных не вскрыл себе вены или не повесился в камере без их ведома. Неужто они боялись за нашу безопасность? За нашу жизнь? Нет! Это означало, что все должно быть под контролем! Иными словами, они пытались поддерживать репутацию "чистоплотного общественного места с ограниченной свободой"). У меня шел пятый год затворнической жизни, когда в мою камеру пришла молодая девушка, на вид лет 28. "Кларисса Старк"- пронеслось у меня в голове, и я улыбнулся собственной мысли. - "Неужели я стал превращаться в Ганнибала Лектора?".

Первая наша беседа проходила через решетку. Странно, но впервые за все время, проведенное в этой клетке, мне повстречался психиатр, который не скрывал своего страха и волнения. Обычно они прикрываются словами, мол, все в порядке, я пришел вам помочь. Но это лично меня наводило на мысль, что все они лжецы и самодуры! Никакого дела им нет до моего состояния. Они исполняют свой долг. Вот и все! Но этот случай стал исключением. Юная особа дрожала как осенний лист на ветру, шариковая ручка постоянно щелкала в ее руках, а глаза не могли найти места. Странно, но мне это даже нравилось, и манера, в которой она задавала вопросы, вызывала у меня порой улыбку. Какая она молодая! И что же ее привело сюда, в это застойное болото, где гниют моральные устои и нравственность, где нет любви к жизни, а есть только разочарование, страх и ненависть. Как же так получилось, что столь беззащитное существо попало в эту бездну преступности?

При первой встрече с психиатром рядом с камерой всегда стоит надзиратель, который наблюдает за тем, чтобы все проходило гладко, без эксцессов. Заключенные попадаются разные, могут нагрубить, плюнуть, накричать. Поэтому при знакомстве, как полушутя называли первое "пришествие" психиатра, мне не позволено было задавать вопросы. Только отвечать. Трудно было сдержаться! Но таковы правила!

Девушка стояла возле черты, ее большой палец щелкал наконечник ручки, и она то и дело нервно поправляла рыжие коротенькие волосы, убирая прядочки за уши. Прической она еще больше походила на Джоди Фостер, когда та снималась в "Молчании ягнят". Снова это нелепое сравнение, что мне стало как-то не по себе. Я вдруг представил себя на месте маньяка-убийцы, снимающего кожу со своих жертв. Картинка не из приятных. Понятное дело, почему это юное создание так нервничает. Если эта милая дамочка подумала о том же, волнение и страх здесь вполне объяснимы.

Я взглянул на ее блузку. Она явно была сшита из хлопка, а выстирана не меньше ста раз. Белый цвет уже давно был разъеден порошком и перестал быть белым. Я обратил внимание на ее туфли, такие бежевые в небольшую редкую дырочку. Наверняка, на улице жарко. Я впервые за эти годы поймал себя на мысли, что интересуюсь о мире снаружи. Он давно перестал быть моим миром. Ведь где-то на свободе, по тем людным улицам ходит безнаказанный преступник. Убийца! И вновь печаль в моей душе! И вновь эти переживания. Еще один лишний вопрос со стороны "Клариссы Старк" и я запросто могу наговорить такого ужаса, что молодая девушка ночью не заснет спокойно. Мне стало почему-то ее жаль. И зачем она выбрала себе такую неблагодарную профессию. На жизнь особо не заработаешь, да и нервы будут подкачивать.

- Мистер Блейк, меня зовут Рита Старски! Вы не против, если я вам задам ряд стандартных вопросов. - ее голос звучал неровно, но взгляд наконец сфокусировался на мне.

Подмышкой она держала небольшую синюю папку. Я сразу ее узнал, поскольку видел подобные папки у всех предыдущих психиатров. Там была обычная анкета со "стандартными вопросами": как я сплю, не мучают ли меня кошмары, жалуюсь ли я на головные боли, бывают ли у меня провалы памяти. Вот на этом месте Рита вдруг остановилась. Я ответил ей чистую правду. Я НИЧЕГО НЕ ПОМНЮ.

Тут она достала из кармана серого вельветового пиджака маленький блокнотик (я так понял, принадлежащий лично ей, а не нашему мед кабинету) и что-то быстро туда записала.

Вопросник из синей папки обычно имеется у каждого здешнего врача.... Как мед карта. Он подклеивается к делу каждого преступника, тем самым увеличивая историю его пребывания здесь. Рита Старски была явно новенькой. Наверняка, она многого еще не знала или не умела разбираться. И я понял, что она не только сюда попала по ошибке, в наше гнилое болото, но и по ошибке судьбы или еще какого-то провидения выбрала себе эту профессию. По ходу дела у нее самой могли возникнуть какие-то вопросы, которые она вправе была занести в свой миниатюрный блокнотик, а за ответами обратиться к специалистам более высокого звена. А может она была гораздо умнее, чем казалось на первый взгляд? Может она сделала пометку "Псих" в своей книжечке? Ведь все эти анкеты достаточно ограничены при выборе ответов. На любой вопрос там имеется ряд стандартных вариантов "Да/Нет", "Редко/Часто/Не знаю". Сделав определенный вывод и записав его себе в блокнот, она тем самым имела при себе свидетельство. Да, была у него. Да, общалась. Вот записи. На этом моя работа выполнена. Гоните деньги. Именно так могло и быть. Ненавижу таких людей! Они чаще всего бывают безответственными, делают свое дело, закрыв глаза, как бы наугад, но зато быстро. Грех жаловаться! Они берут не качеством, а своей немыслимой скоростью.

Но глядя на невзрачную внешность этой девушки. На ее коротенькие рыжие волосы, с которыми она явно каждое утро мучается, укладывая то так, то сяк, на ее веснушки, на выстиранную миллион раз блузку, на эту безвкусную обувь, я вдруг задумался.... Она не из тех людей, что работают тяп-ляп только ради того, чтобы получить заветную зарплату и сразу смыться. По ее виду можно сделать несколько выводов. Она не очень уверенный в себе человек (как не странно это звучит по отношению к психиатру), слегка скованна, не слишком общительна, одинока, много работает, не успевает следить за своей внешностью. Мало получает. Вероятнее всего копит на что-то деньги. И это все - глядя впервые на эту юную особу. Я могу собой гордиться! Не знаю, попал ли я на самом деле в самую точку или в каких-то моментах мог промахнуться, но все же. Проведя семь лет в браке, бок о бок с женщиной, начинаешь в них лучше разбираться. Это даже можно отнести к сноровке. Когда часто играешь в карты, появляется какой-то особый вкус что ли.... Во многом начинаешь разбираться самостоятельно. Дай только начать!

Как же так получилось, что Рита попала сюда? Надо как-нибудь поинтересоваться у нее. Завтра как раз выпадет такая возможность. Первая нормальная беседа вне камеры.

Всю ночь я представлял, как мы разговариваем. Как она задает мне вопросы совсем не в той манере, что предыдущие психиатры. Ну и забавная же эта девчонка! Только теперь, когда я увидел, как ведут себя молодые люди (странно, что понял я это, сидя в тюрьме?!), я стал убеждаться в том, как мне хотелось бы при жизни Эллис завести детей. Ведь чего мне так не хватало в этом мире? Чтобы кто-то подбегал ко мне каждый вечер, когда я возвращаюсь домой с работы, садился мне на колени и рассказывал немыслимые истории.... В той же нелепой манере, слегка неровным голосочком, с волнением, как делают все маленькие детишки, когда делятся чем-то своим! О, Эллис, жаль, что все это всего лишь неосуществимые мечты!!!! Ведь тебя больше нет со мной!

Мне как-то сперва было не по себе в помещении, специально отведенном для бесед с психиатром. Свет ртутных ламп резал мне глаза. Слишком светло! Мое зрение уже давно привыкло к слегка приглушенному освещению моей камеры, моей настоящей берлоги. А тут? Словно сотни глаз смотрят на меня со всех сторон, обследуют, наблюдают с презрением. Рита уже сидела за столом, погрузив обе руки в свою сумочку в поисках неизвестно чего. Она выглядела явно невыспавшейся (встреча была назначена на 7.30 утра), слегка растрепанной. Я поздоровался и сел за стол напротив нее. Люк, дежуривший уже вторые сутки, вышел дверь.

Я вновь окинул взглядом необычную на вид особу. Было сразу видно, что собиралась Рита впопыхах. И для этого не обязательно быть идеальным психоаналитиком, чтобы определить, в какой манере человек начинал свое утро.

- Итак мистер Блейк, - она повесила сумку на спинку стула и положила обе руки перед собой на стол. - Начнем?

- Похоже вы уже начали? Правда, не очень удачно, на мой взгляд!

Ее явно озадачили мои слова. Она не ожидала от меня такого смелого высказывания про ее суматошное утро.

- Как вы спали, мистер Блейк? - Рита пыталась казаться невозмутимой.

- Явно получше вас.... Извините за столь нескромное сравнение.

Меня забавляла эта особа. Не то чтобы я хотел обидеть или задеть ее самолюбие. Нет. Просто мне хотелось как-то снять напряжение. И ее и мое!

- Значит сон у вас хороший, крепкий. А вас не мучают кошмары? Не просыпаетесь ли вы по ночам? - она пропускала мимо ушей мои слова, но мне было видно, что она слегка обескуражена моим поведением.

- Я просыпаюсь, только не от будильника, а от криков наших охранников. Они оповещают нас, что наступило время новой встречи с врачом, с очередным психиатром! Это получше всякого будильника, поверьте мне!

Мне надо было любым способом заставить ее сменить тактику. Уж больно не идет ей быть психиатром. Она еще чересчур мала для этой трудной работы. Да и мне тошно было слышать одни и те же вопросы на протяжении нескольких лет. Сколько можно?!

- Мистер Блейк, - Рита приготовила бумагу и ручку, чтобы записывать какие-то определенные вещи.

И тут меня осенило. Диктофон! На столе не было диктофона! Значит, она точно собиралась впопыхах! Эврика!!!!!

- Неудачное утро? - настаивал я.

- С чего вы взяли?

Ура! Наконец. Она сошла со своего пути "Вопрос-Ответ". Теперь я хоть на какое-то мгновение могу взять в свои руки бразды правления беседой.

- Вы рано встали. Не выспались. У вас усталый вид.

- Мистер Блейк, я здесь, чтобы...

Нет! Только не эта наиглупейшая фраза! "Я здесь, чтобы помочь вам!". Нет. Это как проклятье какое-то.

- Я могу объяснить! - перебил я, окидывая ее зорким взглядом в поисках улик - У вас воротник блузки криво лежит на воротнике пиджака.

Рита опустила глаза и поправила одежду.

- Это еще ничего не доказывает! - спокойно произнесла она.

Начало было положено. Я оглядел ее еще раз, более внимательно.

- Вы явно собирались впопыхах. Вы забыли одеть сережки!

Сказать по правде, при нашей первой встрече я не обратил внимания на то, были ли у нее серьги. Но дырочки явно виднелись. Теперь я посмотрел на ее руки, которые она вытянула перед собой на столе. Часы!

- Вы неправильно одели часы. Вы явно спешили и даже не заметили, что одеваете их циферблатом кверху. Поэтому я вижу ваше время, а для вас оно верх ногами.

Рита резко бросила взгляд на свою руку. Я не ошибся!

- И последнее! Вы искали что-то в сумке, когда меня привели. Бьюсь об заклад, вы забыли дома диктофон!

Я ликовал!!!! А Рита, слегка покраснев, должна была признать свое поражение!

- Ладно, Шерлок, вы правы. Будильник не сработал. Но давайте теперь все-таки отвлечемся от моего неопрятного вида и поговорим о вас.

И это все? Я только что открыл в себе чудеснейшим образом невероятные возможности сыщика и внимательного наблюдателя, а она хочет все испортить?! О, Женщины?! Главное, не сдаваться!

- Зачем? - возмутился я - О себе я все знаю!

- Мистер Блейк, тогда я готова предложить вам уговор. Я буду вам рассказывать что-нибудь про себя, а вы взамен будите делиться со мной чем-нибудь о вашей жизни. Как вам?

Сразу было видно, что Рита увлекалась книгами типа "сам себе психолог". А может ходила на какие-нибудь бесплатные семинары по психиатрии. Там таких уловок дают направо и налево. Моя жена тоже одно время покупала подобную литературу, чтобы научиться лучше контачить с людьми. Именно оттуда она и вычитала как-то про "любительскую уловку" qui pro quo. Я - вам, а вы - мне. То же самое мне только что предложила эта юная девица. Ну и психиатры у нас пошли!

- Так как вам?

- Плохо!

- Что? - она явно не ожидала такого поворота событий.

- Вы мне нового ничего не можете рассказать. О вас я тоже знаю многое. - я вновь оглядел ее - Вы одинокая девушка, много работаете, мало получаете, достаточно замкнутая, не успеваете следить за внешностью, парня у вас нет, живете скорее всего одна, общаетесь только в узком кругу друзей. Я ведь прав?

Рита качала головой. Она не была изумлена, словно каждый второй говорил ей то же самое, что протараторил только что я.

- Парень недавно меня бросил.... - лишь добавила она.

- У меня другая идея, - я решил как-то сменить обстановку - Только это не для записи....

Рита демонстративно подняла ладонь с шариковой ручкой в воздух и отложила пишущий предмет в сторону.

- Помогите мне сохранить то, что осталось! - я произнес это как молитву. Чуть ли сам не прослезился. - я про воспоминания....

- О ком? - это была еще одна уловка, выпутать все через МОИ слова. Не тут то было.

- Обо всем!

- Пойдет! - она протянула мне руку для скрепления нашего уговора.

- Отлично! - я вновь ликовал, мне давно уже не удавалось ощущать такой душевный подъем.

С ее помощью или без, но я сумею вспомнить, воссоздать в своей памяти то, что произошло в нашем доме. Может хоть что-нибудь наведет меня на мысль об убийце. Ведь это не я виноват в смерти своей Эллис. Тот, кто так жестоко с ней поступил, должен быть наказан. Но каким образом? Для начала я должен докопаться до этого в своей голове, а потом уж перейти на более реальные предметы.

- Мисс Старски, что вы сейчас читаете?

- А зачем это вам?

Не знаю почему, но этот вопрос поверг Риту в какое-то недоумение. Что-то промелькнуло в ее глазах за долю секунды и я не успел понять, что это было. Стыд? Стеснение? Что именно? Страх, что я лезу в ее личную жизнь, в ее интересы, вкусы?

- Хочу, чтобы вы мне принесли что-нибудь из вашей личной библиотеки! Вы не беспокойтесь. Я с книгами умею обращаться. Тюрьма научила. Если откровенно, раньше я мало читал. Только сидя на работе, когда особо дел не было. А здесь время и дела оцениваются с другой стороны. Вот и привязался я здесь к литературе. Хотелось как-то пополнять свои закрома.... Может вы будете так любезны и принесете. Обещаю вернуть книгу!

- Но у меня нет библиотеки! - Рита выглядела озадаченной.

- Тогда то, что вы недавно прочитали.

- Я не помню, что это было!

- Вот и принесите мне это!

Хоть что-то я мог контролировать в этом ужасном болоте безнравственности и несправедливости. В нашей с ней беседе я ощущал, что доминирую, что многое от меня зависит. И это мне безумно нравилось. Упиваться хоть такой властью! Рита поддавалась. Я замечал, что время от времени она сама передает мне власть в руки. Почему? Такой человек! Она боязлива, нерешительна, молода, неопытна, наивна и суетлива. Хотя годы учебы на психиатра не прошли совсем уж даром для нее. В чем-то, в каких-то определенных моментах она знала, что нужно выждать. Не действовать, а помучить слегка. Совсем слегка, не до крайней стадии, когда уже теряешь терпение, а именно слегка. Я заметил, что многие вещи она делает "слегка". Говорит слегка, волнуется слегка, успокаивает меня слегка.

Вот с книгой она именно так и поступила. Выждала какое-то время, сделала вид, что позабыла про мою просьбу. И через пару наших встреч все-таки принесла мне ее.

- Что это? - спросил я, когда Рита вытащила из сумки нечто помятое и потрепанное.

- Книга!

- Я вижу. Я про жанр.

- Роман.... - с неуверенностью произнесла она, передавая книгу мне в руки.

Было у меня такое предчувствие, что девушка этой книги не читала.

Это был Скотт Фицджеральд "Ночь нежна". Книга была куплена явно не самой Ритой. А досталась ей от кого-то из родственников. Некоторые страницы были склеены скотчем, чтобы держаться вместе. Обложка сильно выгорела, словно ее много лет держали на солнце. А сама книга в целом давно потеряла форму. Название потускнело и мне стало как-то обидно за Фицджеральда. Видел бы он, как люди обходятся с его творениями, он бы точно прослезился! Я пролистал (если можно было так назвать мои движения пальцев по пожелтевшим страницам) книгу и наткнулся в середине на фотографию пожилой женщины. Она сидела под деревом в старом грязном платье и фартуке. Снимок был сделан много лет назад, он был еще черно-белый.

- Это кто? - я достал фото и передал его Рите.

- Это моя бабушка.

- Вы ее хорошо знали? - я наблюдал, как девушка смотрит на снимок.

- Да. Я ее очень люблю. - но я видел, что глаза ее врут.

Рита несколько раз поправила воротник блузки и убрала прядь волос за ухо.

- Я не верю вам! - мои слова прозвучали как вердикт.

- ?

- Если бы ваши воспоминания о бабушке, и тем более любимой, были настолько святы для вас, вы бы их не осквернили, не принесли как бы чисто случайно в книжке сюда... в тюрьму. Не дали бы в руки чужому человеку, тем более преступнику. То, что для людей сакрально, они обычно прячут, держат ближе к своему сердцу. А это очередная ваша уловка! Был бы я вашим преподавателем, я поставил бы вам пять по данному предмету....

Рита недовольно на меня смотрела. Она сжимала и разжимала пальцы. Фото лежало в центре стола. Тут ее выражение лица немного изменилось. Ее лицо слегка (ну вот, опять слегка!) скривило от чувства вины.

- Вам бы в психологи податься! Да, я ее едва знала. Суровая была женщина, как мне мать рассказывала. Они очень сильно и долго не ладили друг с другом. А как у вас складывались отношения с родственниками?

- Какая вы все-таки хитрая лиса! Забросили невод, а кто ж теперь вытаскивать-то будет?! Рассказывайте, раз уж начали! - я был в приподнятом расположении духа.

Ну и забавная же мне девица попалась! Немного наивная, но покрутить ею можно! А общения мне так недостает, что хоть волком вой. Приходится идти на всякие способы, чтобы развязать язык даже собственному психиатру! Дожили!

- Да что там рассказывать? Когда отец с матерью поженились, им приходилось жить с его родителями. Все были всюду недовольны. Постоянные скандалы, головомойки и ссоры. Даже до рукоприкладства доходило. Мать готова была собрать вещи. Все бросить и уйти. Но.... - тут Рита замолчала и опустила глаза. - Она любит моего отца, вот и осталась. А через пару лет родилась и я.

- А где сейчас ваши родители?

- Живут в Бостоне. У них там земельный участок, садик с цветами.

- У нас тоже был садик перед домом. - теперь я почувствовал, что вправе внести свою лепту - Правда жили мы очень бедно в маленьком городишке. Где все друг о друге все знают. Мой отец работал помощником строителей морских кораблей. Однажды я вернулся вечером домой и слышал, как мои родители ссорились на кухне. Я прошел еле дыша. В дверной проем было видно, что отец зол, а у матери настоящая истерика. Он часто устраивал скандалы по поводу того, что много вкалывает, но мало получает. Его это гложило очень сильно! Я замер в коридоре и наблюдал, чем все закончится. А когда отец ударил мать, я не выдержал. Не то, чтобы на меня что-то нашло и я взбесился. Нет. Просто пошел в комнату. Тихо собрал свои вещи, прихватил отцовский бумажник и ушел. Вот и конец моему семейному счастью.

Рита сидела молча, почти не двигаясь, и ничего не записывала, ни единого моего слова!

- К тому моменту я только закончил школу. Немного подрабатывал сам. Так, то у отца на работе, то где попало. Пришлось затихориться на какое-то время. Но деньги все равно были мне нужны. Я стал воровать. Так, понемногу. На бензоколонках, в отелях, где оставляли чаевые. Времена были тогда для меня трудные. Я не собирался возвращаться домой. Да и сейчас не жалею о том, что ушел. Вам не понять. Вы всю жизнь жили бок о бок со своими предками, в окружении ласки и тепла. А у меня этого не было. Я требовал независимости, самостоятельного труда! Ночевал я на скамейках, в остановках. Так я мог сэкономить деньги на другие нужды!

- На какие, например? - Рита оживилась, хотя в ее тоне прослеживались нотки укора.

- На учебу. Хотелось все-таки несмотря ни на что получить нормальное образование. Не всю же жизнь мне скитаться! Заработав достаточно, чтобы поступить куда-нибудь, я еще долгое время не мог решиться.... Возникало много перспектив, но мне хотелось чего-то эдакого. Попытал свое счастье на юриста и все провалил. Затем поступал в театральный...

- Правда? - Рита улыбнулась.

- Шучу, конечно!

Она скорчила разочарованную рожицу.

- И наконец пошел учиться на циркача. Мне казалось, что там я смогу получить достаточно свободы в действиях. Представляете, какая картина открывалась моему взору? Гастроли, новые номера, творение собственной жизни и собственного труда, именно так как я хотел. Но все пошло не по-моему. Как-то быстро все мне наскучило. Нет. Я не бросил все это. Я довел все до конца.... А дальше? Дальше я встретил Тобиаса.

- Тобиаса? Кто он?

- Разгильдяй вроде меня. Мы любили тусоваться, ходить по барам, снимать себе девочек. И все это продолжалось до тех пор, пока я чуть не умер!

- Как это? - Рита не сводила с меня удивленных глаз.

- Да! Пьяный шел по улице, упал на дорогу и меня чуть не переехал автомобиль. После этого случая я как-то утих. Вечеринки стали уменьшаться по количеству, с выпивкой я тоже завязал. Ну, не сразу, конечно! Взялся, так сказать, за ум.

- Да вы что? - она язвила слегка.

- Да. Мы с Тобиасом даже пытались открыть собственное дело. Так, ничего особенного. Делали красивую ограду для каминов, огородиков, грядок и тому подобного. Могли намастерить кучу всякой красоты! Но выплыть на этом нам не удалось, мы разорились. Сами понимаете, аренда за помещение, материалы. Инструменты - все это требовало больших затрат. А потом Тобиас умер.

- Умер?

Я перевел дух, чтобы дать Рите время переварить всю информацию.

- Сердечный приступ! Был человек и нет! Это был первый раз, когда я столкнулся со смертью близкого мне человека.

Тут я замолчал. Перед глазами всплыл образ Эллис. Моей любимой. Моей единственной! Как бы мне хотелось сейчас ее обнять. Мне ее очень не хватает! Прямо душа раздирается на части! И зачем я заговорил о своей жизни? Все равно рано или поздно мне пришлось бы вернуться к мысли о моей жене. И о том, как с ней обошелся этот негодяй! Этот мерзавец! Боже, как я люблю тебя, Эллис! Я бы все на свете сейчас отдал за твое возвращение сюда, на эту землю! Я готов был бы умереть ради нескольких минут общения с тобой!

- Мистер Блейк! Мистер Блейк! - Рита наклонилась над столом, чтобы поближе разглядеть мой взгляд. Я словно спал. - Я думаю, на сегодня достаточно!

Я очнулся от своих мыслей. Люк уже стоял подле меня и ждал, когда я поднимусь со стула. Я даже не слышал, как он вошел. Беседа была окончена, а вот все переживания только начинались. Вот теперь я не был уверен, что поступаю правильно. Я ввязывался в мучительную историю. И надо ли мне сохранять все те воспоминания, которые были в моей голове? И зачем мне этот чертов уговор?


Глава N 3

Каждый раз, как приходила Рита, мне становилось легче на душе. Мы разговаривали с ней о моем прошлом, о людях, с которыми я виделся, о моих впечатлениях от жизни с женой. Все будоражило мое сердце, ведь я вновь и вновь возвращался к тому факту, что Эллис больше нет со мной. Это осознание действительности больно резало мне грудь. Но успокаивало только одно, Рита, это юное, почти что хрупкое создание, пытается мне помочь. Она задает мне именно те вопросы, которые мне было необходимо услышать. Она произносила некоторые вещи именно в той интонации, которой мне так не хватало. Человеческой интонации! Голос и манера ее речи напоминали мне чем-то отдаленно мою мать, но я прекрасно понимал, что это всего лишь отголоски моей памяти. Просто в моей голове сложилось впечатление, что моя мать должна была говорить именно так, хотя я мог и ошибаться. Многие мгновения уже стерлись из моей памяти за эти суровые пять лет.

Вот уже пять лет я здесь, в этом душном аду. Странно, но я даже не думал, что и в этом месте могут попадаться такие наивные и простые люди, как Рита и Люк. Интересно, как бы они смотрелись вместе? Удивительно, что я вообще думаю об этом. Почему меня так это волнует? Я резко избавился от образа этой пары, поскольку мне стало как-то не по себе. Ревность? Если да, то только как у отца к дочери, который волнуется, что она выбрала не того человека.

Рита часто возвращает меня к воспоминаниям о жизни дома. Очень часто, даже мне порой кажется, что чересчур часто. Я начал уже отклоняться от своего повествования и принимался задавать ей разные вопросы о ее личной жизни. Странно, но что-то в ней есть загадочного, хотя на первый взгляд мне показалось, что этот человек раскрыт передо мной полностью, как книга, прочитанная от корки до корки.

- Мисс Старски, а с чего это вы подались в психиатры? Такая неблагодарная работа.... Столько, мне кажется, головной боли из-за всего этого. Ведь вам приходится выслушивать кучу мерзостей.

- Разве? - она как раз выключила диктофон, это всегда означало, что время нашей встречи подошло к концу. - Знаете, училась такая маленькая девочка в вузе, и на втором курсе в группу пришел замечательный человек, мистер Сэмюель Гонсалес. Он был уже в возрасте, с седыми волосами, в очках. На лекциях у него всегда стояла полная тишина. Никто не мог произнести и звука, поскольку этот наиумнейший человек говорил такие необыкновенные вещи! И как-то он вел очередной урок про психологию преступников. Он поделился с нами впечатляющей мыслью: в каждом человеке есть свои странности. Иногда эти странности могут приводить к определенным результатам в изменении личности. Задача психолога или психиатра заключается в том, чтобы помочь человеку развернуть эти странности в положительное русло. Привести к положительным результатам, чтобы показать, что на самом деле в этом человеке есть что-то хорошее. Преступники ведь тоже люди, просто они могли совершить непоправимую ошибку, за которую расплачиваются. А нам же надо не выстраивать баррикады между нами и обществом, а сделать все, чтобы общество нас приняло. Ведь у всех людей есть своя патология. Например, склонность к одиночеству, необходимость знать, что думают о нем другие, постоянная боязнь фиаско, или же звездная болезнь, когда человек любит находиться в центре внимания.

Она говорила так, будто относила себя к таким как мы, сидящим в этом гнилом болоте. Она не ставила себя выше всех на голову, а ровняла все и вся.

- Мы вместе должны доказать, что эта ошибка впредь никогда не повторится. - она закончила свою речь, опустив глаза. - После этого маленькая девочка решила стать хотя бы чуточку похожей на этого мудрого старца. Он ее, можно сказать, вдохновил.

- Значит, нашей с вами встрече я обязан какому-то Марку Твену... - я хотел поднять ей настроение.

Я видел, что воспоминания о вузе ей навивают печаль и тоску.

- И много у вас на счету таких пациентов как я?

- Если я скажу, что вы первый, то вы подумаете, что я неопытна и не смогу вам ничем помочь, а если я скажу, что таким образом я вылечила целых две, а то и три сотни больных, то вы, вероятно, посчитаете меня настоящим профессионалом в этом деле и доверитесь мне без остатка.... Все зависит не от моего рвения помочь вам, а всего лишь от моего стажа... ведь так?

Умная девочка! Она все больше и больше вселяет в меня надежду на то, что не весь мир снаружи настолько жестоко сгнил и застоялся. Рита слегка (ну вот, опять слегка!) растопила мое сердце. Нет, конечно, полностью этого произойти не могло, уж больно долго я здесь задержался. Но какие-то поползновения в моей душе все-таки произошли. И такое приятное ощущение правило моим сердцем еще несколько наших встреч.

- Как вы думаете, кто мог убить вашу жену? - вдруг спросила Рита.

Я не ожидал такого поворота событий. Пару минут назад мы говорили о моих привычках. Я делился с ней впечатлениями о том, как мы с женой ходили в зоопарк. Эллис очень любила это занятие, поэтому каждый месяц мы выбирали последний или предпоследний день, когда можно было выбраться туда, и шли смотреть зверюшек. Через пару лет это вошло в привычку. Так странно, но по-детски забавно. И тут вдруг такое... Я растерялся.

- Я имею в виду, не кого-то конкретного, а как... по-вашему должен был выглядеть убийца? - Рита, видя мое замешательство, пояснила свой вопрос.

И я задумался. Если бы это прозвучало несколько лет назад, я с животной злостью рассказал бы ей о происшествии, которому я был свидетелем пять лет назад у нас в спальне. Тот мужчина, тот негодяй, лишивший меня самого родного и святого. Я бы мог описать (пусть не в точности, но хотя бы примерно) свои ощущения потерянности и тоски. И этот страх. Этот почти мокрый страх, словно тебя погрузили в бочку с дегтем. Такой тягучий и липкий. Сейчас я был измучен годами одиночества и печали по своей любимой, поэтому все как-то притупилось. Все чувства и восприятие действительности стали по-иному проходить через мои органы, через мой разум. Теперь я даже сомневаюсь, что жизнь тогда была именно моя. Иногда я размышляю над всем прожитым, и воспоминания путаются с обрывками из разных фильмов. Скоро я позабуду то, что на самом деле было со мной. Только Рита помогает мне держаться на плаву. Спасибо ей за это!

- Наверное... - я снова погрузился в воспоминания, но это у меня проходило очень плохо - убийца должен был... быть расчетливым, предусмотрительным, в какой-то степени заносчивым, у него все всегда должно было быть на своих местах. - я знал, что говорю банальности.

Но как мне объяснить этой милой девушке, что у меня на душе пустота? Я не помню, что там было, я не помню, как все было. Все как в тумане. Я многие вещи уже стал забывать. Я не помню, что значит быть пьяным, не помню, что значит избавиться от приступа тоски, не помню ровным счетом ничего житейского.

- Ладно, мистер Блейк, забудьте, что я у вас спросила. Это я так, ненамеренно. Просто вырвалось. Ничего особенного!

Но разве может что-то просто ненамеренно вырваться из уст психиатра? Может это какая-то очередная уловка? А я даже и ничего не подозреваю?!

- Я вас порой не понимаю, мне не уследить за вашим полетом мыслей, мисс Старски. Это как наваждение. Что-то хотели, но вроде ничего особенного, почему вам просто не сказать это?

И тут Рита тяжело вздохнула и решила все-таки поведать мне все, что ее на тот момент гложило.


Глава N 4

- Мисс Старски, вы сегодня рано! - приветливо встретил Риту в дверях охранник.

Он уже восемь лет служил здесь, но такой молодой особы в этих стенах еще никогда не видел. Поэтому, как только Рита впервые вошла в здание окружной тюрьмы (как раз в тот день служил Аарон), он обратил на нее внимание. Сколько ему приходилось встречать женщин здесь? Можно по пальцам пересчитать. Но перед такой юной и привлекательной девушкой ему еще не доводилось открывать дверь.

- Как вы сегодня? Как настроение? - продолжал он. - С нетерпением бежите на работу? Вам нужно памятник поставить!! Вы так любите свою профессию...

Рита пропустила его слова мимо ушей. Что ей больше всего хотелось в тот момент, так это забежать в кабинет начальника тюрьмы (по дороге заскочив в туалет). Ну и шут же стоит в дверях этого здания! Говорливый и уродливый. Рита поймала себя на мысли, что стала оценивать мужчин, как представительница противоположного пола. Раньше в ее голове крутились иные мысли. Например, она могла запросто побаловать себя размышлениями по поводу того, что этот охранник плохо следит за тем-то и тем-то, что в другой ситуации он может и пропустить в эти стены кого-то постороннего. А теперь-то, что с ней? Почему она оценила его как истинная девушка? По внешности? Для чего?

В тот день ей позвонили из окружной тюрьмы и вызвали к начальнику. Зачем? В голове Риты была масса причин, но она их всех откинула по дороге сюда. Чтобы здесь хотели от нее избавиться? Ха! Бред! Им всегда не хватало работников, поэтому держать ее будут до последнего! Что же тогда?

- Сэр, вы хотели меня видеть? - Рита не ждала нежностей и красивых речей со стороны начальства.

- Старски? Да!

За столом сидел мужчина средних лет, в полосатой рубашке. Его волосатая грудь просвечивалась даже сквозь плотную ткань. Голос его был сильно прокурен, поэтому казалось, что мужчина проболел очень долго, страдая ангиной или еще чем. Когда он повернулся к Рите, она заметила, что на лице начальника была полная картина его жизни: далеко не мирное существование в армии, суровые будни где-нибудь на кампусе, может быть даже участие в боевых действиях. Ужасное зрелище. Но с виду этот мужчина, статный и внушительный, напоминал Рите героя Алека Болдуина в фильме "Перл Харбор". В другой бы ситуации, не будь она в городской тюрьме, Рита бы посчитала его внешне очень интересным.

- Старски, что за слухи ходят? Вы в курсе? - заговорил Гарднер.

Рита ожидала чего угодно, но не обсуждения тюремных сплетен.

- Сэр, нет, сэр, я не в курсе!

Ей казалось, что она попала в армию.

- Старски, я не доволен! Говорят, что вы слишком часто показываетесь у этого... как его там? Тьфу! - он судорожно начал искать что-то на своем столе. Досье, как предположила Рита. - А! Вот! Блейк! Точно! Что это такое? Вам велено было провести тесты с ним, поскольку вы в курсе, что он с ними делает? Ставит крестики везде. На всех вариантах ответов. А что вы? Ходите к нему, как мамочка, каждый день, подтирать ему зад, что ли, Старски? Так дело не пойдет!!!

- Нет, сэр! Я разбираюсь с ним. С его делом об убийстве! - Рита пыталась слегка сгладить свой строгий тон, поэтому говорила медленно.

- Вы, что, Старски, сыщик? Ваше дело - это провести тесты! Все! - он негодовал, даже вскочил со своего места.

Рита подумала, что он сейчас готовится к главному прыжку на свою жертву.

- Сэр, позвольте мне внести некоторые комментарии на этот счет?

- Давай! - начальник махнул на нее рукой и плюхнулся обратно в кресло.

- Мистер Блейк, его дело, мне кажется, очень серьезно недооценено! - Рита держалась стойко.

Гарднер залился смехом так, что обеими руками закрыл лицо.

- Старски, этот человек отсиживает свой срок за убийство собственной жены. Идет уже шестой год. А вы мне приходите и смеете заявлять, что вносите коррективы.... Какие, к черту, коррективы?

- Комментарии, сэр! - Рита только сейчас заметила, что он не предложил ей присесть, и все это время она выслушивала его ругань стоя.

- Может, вы мне готовы сказать, что он признался в убийстве еще кого-то? Тогда я пойму всю вашу заинтересованность в этом деле. А если нет, то, увы!

- Нет, сэр, пока я не готова подводить итоги, мне нужно время, чтобы разобраться!

- Хорошо! - уж слишком быстро он сдался. - Я дам вам время! И помощника! Чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

- О нет, сэр! - Рита прекрасно знала, что это только усугубит ситуацию.

Блейк не станет ей больше доверять, если на их встречах будет присутствовать посторонний. Да и кого мог поставить ей Гарднер? Разве что ФБР!

- Чтобы это все выглядело чинно и корректно, я дам вам в помощники одного очень компетентного человека. Настоящего специалиста. - Гарднер поднялся с места и прошел к двери. - Прошу вас. Следуйте за мной.

Они двинулись по коридору вдоль пустых холодных стен городской тюрьмы. Куда они шли, Рита не знала и не могла догадываться, но какое-то шестое чувство ей подсказывало, что идут они далеко не в камеру к Блейку. Пройдя пять дверей, они свернули к лаборатории. Рита много раз проходила по этому темному лабиринту, но ни разу не замечала этой таблички на стене. Какая еще лаборатория? Тайные исследования? Секретные данные? Запрещенные операции на головном мозге осужденных? Что может скрываться за этой дверью? Они зашли внутрь, и яркий свет ртутных ламп резанул по глазам. Действительно лаборатория. Об этом говорило огромное количество банок с жидкостями, хирургические инструменты, шкафы с таблетками и запах, как в больнице. Но, по-видимому, ничего секретного здесь не было. Это был обычный мед. кабинет, просто его назвали как-то не по-обычному.

- А вот и он! - Гарднер обернулся к двери, навстречу молодому человеку, который зашел следом за ними.

- Том Фергюсон! - представился мужчина, протягивая руку начальнику. - Имя простое, но сложная личность.

Этот юнец напоминал чем-то Эдварда Нортона, когда тот снимался в "Красном драконе". Немного выгоревшие на солнце густые и пышные волосы, худой, как тростинка, невысокого роста с голубыми глазами. Прямо кандидат для шоу "Я супермодель". Практически все было в нем тошнотворно идеально: улыбка, походка, очаровательный взгляд. Рита не могла никогда понять, чем прельщают такие особы, как этот Том Фергюсон? Все у них всегда на сто процентов. Теперь эти голубые глазки смотрели на Риту в упор.

- Том Фергюсон. Имя простое, но сложная личность. - он протянул ей руку.

Рита могла поспорить на двести долларов, что эту клишированную фразу он произносит при встрече абсолютно всем без исключения.

- Я не хочу, чтобы в это дело вмешивалось ФБР! - Рита, не замечая обольстительной улыбки ее нового знакомого, обратилась к своему начальнику.

- А он не из ФБР! - Гарднер был спокоен как никогда. - Он закончил... медицинский, как и вы, Старски, так что у вас очень много общего.

Рита вновь пристально посмотрела на молодого человека и усомнилась в том, что он имел хоть какое-то отношение к медицине. Что-то в нем было не то! Фергюсон стал разворачиваться и на полпути к двери задел рукой столик на колесиках, с которого на пол упала склянка с прозрачной жидкостью. Ну и слон в посудной лавке!!! Разве истинный медик так будет себя вести, находясь в лаборатории? Он то и дело натыкался на углы, столы и шкафчики. Рита медленно подошла к нему и подняла флакончик с жидкостью. Название на нем скрыли ее пальчики.

- Что это? - она не отдавала бутылочку, а крутила ее перед глазами Тома. - Бьюсь об заклад, вам рассказывали об этом в медицинском! Должны были! Где-то на первом курсе! - в ее тоне прослеживались нотки издевки.

- Это.... Жидкость...- неторопливо заговорил Фергюсон, явно делая догадки - Она служит для того, чтобы... лишить человека чувств.

Вещество внешне напоминало спирт, поэтому он сказал первое, что пришло ему в голову в ассоциации с алкоголем.

- Да! - Рита не скрывала своего отрицательного настроя по отношению к этому человеку. - Этой жидкостью можно добиться osmosis fernectum. Это латынь! Должно быть, ею вас не напугать! В медицинском все только на латыни и разговаривают.

- О...да... - Том звучал неубедительно. - Вы правы. По-простому, это... - он задумался, как же заменить словосочетание "лишиться чувств", чтобы получить синоним. - Обморок...

- Мистер Фергюсон... - Рита недовольно протянула ему бутылочку.

- Можно просто Том. Мы же напарники, Рита!

- Да! Можно просто мисс Старски! Итак, osmosis fernectum... по-простому, как вы выражаетесь, это обездвиживание. А именно онемение органов чувств или дисфункция частей тела.

- Да, да! - Том сделал вид, что именно так и думал. - И?

- А... у вас очень странный взгляд. Удивительно. Том... - Рита намеренно назвала его по имени. - Какой-то, знаете? Необычный?!

- Правда? - он был явно польщен.

Гарднер стоял рядом и недовольно вздыхал, почти что пыхтел.

- Да! - девушка продолжала - Такой, знаете...с изюминкой. Взгляд как у настоящего работника Федеральной службы.

- О нет. Я больше там не работаю! - Том произнес это так быстро, что даже Гарднер, человек, умудренный опытом, не смог сориентироваться.

- Я так и знала! Нет, так не пойдет!!! Ну вы же сами себя раскусили!

- Это как? - Том пристально посмотрел на начальника, тот молчал, но закатил глаза от недовольства.

- Как вы думаете, чем отличается взгляд работника ФБР от взгляда обычного полицейского? От продавца магазина? От страхового агента? Или булочника? Ровным счетом, ничем!!! - Рита теперь смотрела на обоих мужчин.

- Ладно, Старски, доказали!! Убедили! - тут в беседу вступил Гарднер. - Я понимаю, насколько вы разбираетесь в своем деле! Только вот Фергюсона я к вам все равно поставлю. Он будет следить за вашей работой с Блейком. А то как-то несерьезно получается. Не увлекайтесь, Старски!

Пока они шли по коридору обратно, Том принялся налаживать контакты со своим новым напарником.

- Ой, вы знаете, мы с вами, Рита, как Малдер и Скалли. Только вот мне придется ее изображать, а вам его. И мы будем расследовать дело века! Настоящий прорыв в истории преступлений! Мы разберемся с этим Блеком.

- Блейком! - исправила его Рита.

- Что-что? - Том даже не заметил ее коррективы.

- Ай, не важно, мистер Фергюсон... - тут она замолчала, остановилась на мгновение, мысль пронзила ее мозг, словно лезвие ножа - Мистер Фергюсон... Том... Мне действительно нужна ваша помощь!

- Правда? - мужчина поднял брови от удивления, заметив резкое изменение в лице своей новой знакомой.

- Да, мне необходимо получить личное дело мистера Блейка. Все! Фотографии с места преступления, судебное заключение, мнение предыдущих экспертов. Абсолютно все, что вам удастся добыть! вас не затруднит это маленькое дельце.

Хоть как-то надо было отвязаться от этого человека, пока она будет беседовать с Блейком. Ее пациент не поймет, если она сегодня придет к нему с каким-то бывшим ФБРовцем. Его нужно было отвлечь. И Рите это удалось сделать. Она надеялась объяснить все Блейку, чтобы тот не замыкался в ее присутствии.

- О, Рита, вряд ли нам это выдадут. Мы же не ведем личного расследования? Правильно? Как же я буду разъяснять начальству...

Девушка не дала ему договорить.

- Том, давайте сделаем это так, чтобы не все об этом знали. Хорошо? Договорились?

Фергюсон вздохнул.

- Ладно. Сделаю все, что в моих силах. Напарник!!!


Глава N 5

- Теперь вы знаете все, мистер Блейк. Я даже не знаю, что и делать! - Рита склонила голову.

- Принесите мне досье! - вдруг сказал я.

Не понимаю, что я хотел там увидеть. Да и вообще, какой был в этом смысл? Свое дело я знаю. Знаю, что никаких посторонних отпечатков в доме не нашли. Знаю, что якобы я убил Эллис. И что дальше? Что я ожидал там найти нового? По фотографиям хотел объяснить все, что произошло? Найти улики, доказывающие, что в доме в тот вечер был еще кто-то, кроме меня? Но это бред! Прошло пять лет. Мои ощущения притупились, эмоции сгладились, воспоминания стерлись. Но что-то заставляло меня говорить именно эти вещи, что-то (а может и кто-то?) разговаривал со мной. Это был бестелесный голос моего любопытства. Неужели мне так хотелось смотреть на мертвую возлюбленную? Я даже на мгновение пожалел, что попросил Риту принести мне все бумаги по моему делу.

- Вы действительно хотите этого? - Рита молчала с минуту, а потом словно почувствовала мое сомнение. - Потому что я могу это сделать для вас, если конечно этот балбес мне их достанет.

Я засмеялся. Временами она мне напоминала настоящего обиженного ребенка.

- Мисс Старски, это всего лишь мужчина, которому нечего делать, вот его и поставили к вам. Пускай! Может он вам поможет в этом деле? - я чуть было не добавил "в нашем деле". - Ничего особенного. Почему вас это так задевает?

Рита слегка (и опять слегка!) покраснела.

- Меня это ни капли не задевает - она прятала глаза. - С чего вы взяли?

- Мы с вами бок о бок сколько времени? Сколько времени общаемся уже? Разве не вы психоаналитик? Я знаю, с кого брать пример.

Мы оба засмеялись. Под бременем невзгод и трудностей ее работы, так было приятно видеть (хоть и изредка) ее улыбку. Такую по-детски наивную.

- Я вообще удивляюсь, почему такая привлекательная девушка, как вы, такая одинокая? Почему вы ни с кем не встречаетесь? Это так странно!

Рита вновь засмущалась, но быстро изменила выражение лица.

- Я просто... - она задумалась. - Это сложно объяснить!

- А вы попробуйте! Вы же все-таки психоаналитик! И у нас с вами много времени. - я настаивал.

- Просто... мне этого не надо. Вернее. У меня же был молодой человек, как-то не сложилось все. - Рита мялась. - Мистер Блейк, я не люблю расставаться. Мне от этого очень больно.

Я молчал, давая ей возможность выговориться.

- Знаете, я очень тяжело переживала наш разрыв. Недавно убирала квартиру и наткнулась на пустую бутылочку от его лосьона. Мне было как-то не по себе.

- Больно! - уточнил я. - Вы просто не доверяете мужчинам. Вы видите во всех отношениях только одно - грядущий разрыв. Вы не видите светлых моментов в жизни. Для вас все должно рано или поздно заканчиваться плохо. Но это неправильно. Мне кажется, избегая отношений с мужчинами, вы делаете себе же хуже.

- Я пошла в психоаналитики, чтобы помочь себе разобраться не только в окружающем мире, но и в себе самой. - Рита дополнила мои слова как-то без особого энтузиазма. - Я не боюсь мужчин. Это я поняла.

- Вы их просто избегаете. Так нельзя. Мисс Старски, я понимаю, вы не все можете говорить мне, ведь мы едва знакомы. Но я вам скажу только одно. Я вас понимаю прекрасно. Я потерял родного мне человека и понимаю, что значит разлука и разрыв. Только по отношению с вами, я понимаю, что это неизбежно. Это вам говорит осужденный, конченый человек. А вы молоды, привлекательны и теряете время зря. Не даете себе расцвести. Так нельзя делать!

- Я понимаю! - Рита опустила глаза.

Мне казалось, что она вот-вот заплачет.

- Мне кажется, ваша самая большая проблема заключается в том, что вы не умеете доверять людям. Полностью довериться не можете. Это словно заклятье какое-то. Не можете поделиться мыслями с близкими вам людьми. Это очень плохо. - Я вошел в раж.

- Наверное, вы правы. - она начала складывать свои вещи в сумку.

И вновь я заметил тот черный блокнотик, с которым она приходила ко мне впервые. Тот, в который она, вероятно, записала при первой нашей встрече "псих". Теперь я уже так не думал, хотя меня задевало то, что она не хочет мне рассказать про свои заметки.

- Возможно, когда вы будете доверять человеку, вы покажете ему свой личный дневник. - предположил я.

- Ну, не знаю. Мистер Блейк. - Рита вновь улыбнулась. - Я не веду личного дневника.

- Ну тогда тот ваш черный блокнотик, что вы держите у себя в сумке. - я выводил ее на разговор об этой вещи. - Тот заветный блокнотик, который я частенько вижу в ваших руках.

- Наверное. - она уклонилась.

Сколько раз я просил ее (ненароком, но с огромным рвением) показать его, рассказать, делает ли она пометки не для общего дела. Все безрезультатно.

- А почему вы расстались с молодым человеком? - не унимался я.

- Меня побудило что-то заговорить о романтике. Вот и все. Сказала что-то про цветы и подарки. А к тому моменту он уже ночевал у меня. Мог остаться в моей квартире неделю. Мог уйти и не звонить. Он бывший гонщик.

- Опишите мне его.

Рита немного засмущалась.

- Такой загорелый, накаченный, с актерскими данными, настоящий Антонио Бандерас. - она засмеялась. - Да на самом деле мне многие задавали этот наводящий вопрос. Опиши его, что в нем такого особенного? А я затруднялась ответить. Обычный парень, который видел во мне не психоаналитика, не коротенькую юбочку, а простого человека.

- Простых людей не бывает. - начал я спорить, не сводя с нее взгляд, будто ее рассказ меня заворожил. - вы сами мне говорили. Все мы со странностями. Каждый по-своему воспринимает жизнь. Кто-то ежедневно делает так, словно живет в последний раз. Кто-то просто существует пассивно. Кто-то только строит иллюзии вокруг.

- А что для вас, мистер Блейк, жизнь?

- Для меня - это яма, это факт, от которого мне никуда не деться. Я зарываюсь в эту яму. Уже почти по горло достает мне земля вокруг. Страшно и одиноко, когда теряешь все.

- А я воспринимаю ее как марафон. Вот у меня она прямая полоса, но с препятствиями. Тоже банально и страшно. Вдруг наступит день и я сдамся, не пройду все испытания? А что для вас прекрасное?

Тут я понял, что Рита задает вопросы из очередной анкеты. По крайней мере, я помню, что подобные вопросы были в тех самых невыносимых тестах, что всем приходится проходить. Но на этот раз дело обстояло по-другому. Я не должен был выбрать вариант из приведенных ниже "Да/нет/не знаю". Тут я мог призадуматься по-настоящему и ответить именно так, как захочу.

- Это провокационный вопрос, мисс Старски.

- То есть для вас нет ничего прекрасного? Или вы просто затрудняетесь ответить? - Рита улыбалась.

Здесь она действовала как истинный психоаналитик. Я пошел окольными путями. Уж больно мне нравилось, как она меня забавляет.

- Ни то, ни другое. Просто это философский вопрос. Это все, что я имел в виду.

- Так что же? - Рита не сдавалась.

- В мире много всего прекрасного, слава Богу! Солнце, музыка, природа, любовь, дети, литература, секс, кино, искусство. Этот список можно продолжать бесконечно. Какая из этих прекрасных сфер нашей жизни вас интересует?

- Личная! - неугомонная девица настаивала на своем.

- Секс, что ли?

- Нет.... Я хотела сказать... ну, что... конкретно для вас... эээ... - она вновь слегка покраснела.

Да, надо ее увести от этой нелепой ситуации.

- Вот взять, к примеру, вас! - я взял инициативу в свои руки, а точнее уста. - Вы же тоже прекрасны! - она еще больше покраснела. - Как представитель женского пола! - добавил я. - Не зря говорят, что некрасивых женщин не бывает. Просто бывают разные мужские взгляды на красоту. Одному может показаться, что эта дама слишком тощая, а другой скажет, что она стройная. Одному покажется, что у нее слишком большие глаза, а другой будет очарован ее открытым взглядом. Просто существует много различных вкусов. Но от этого нельзя ни в коем случае умалять значимость женской красоты.

Когда я закончил свою речь, Рита широко открыла свои глаза, и именно в тот момент я заметил, какие они у нее красивые. Они излучали светлую радость и расположенность. Никогда не замечал, какого цвета глаза у моих бывших психиатров. А тут почему-то ее взгляд меня привлек. Забавно.

- А какие вам женщины нравятся, мистер Блейк? - Рита была так мила и учтива.

Ее заинтересованность исходила не от анкетных предрассудков, а лично из ее души.

- Для меня главное в отношениях с женщинами было найти точку соприкосновения. Да, я обращал внимание на внешность, когда был молод и неопытен. Тогда мне нужно было только переспать с девушкой. А когда я повзрослел, то стал в женщинах искать прежде всего личность. Меня очаровывали необычные женщины, со своими странностями. Мне нравились художницы, спортсменки, литературные критики и... психоаналитики. - мы оба засмеялись.

- В вашей жизни было много близких людей? - Рита мягко продолжила допрос.

Я пожал плечами. Кого я мог считать близким?

- Эллис! Она для меня была всем! Моей жизнью, моей радостью, моим здоровьем, моим рассудком, моей душой. Был еще Тобиас! Славный малый! Да, пьянчужка и гулена, но с головой у него было все в порядке! Он шел по жизни стойко. В бога не верил, но было такое ощущение, что он с ним соревнуется. Вот, кто в жизни хотел попробовать все!

- А вы сами в бога верите?

- Верил бы, если бы он не отобрал у меня Эллис. Кажется, бог просто отвернулся от меня. Вот и все! Хватит, мисс Старски! - меня начало сердить это.

Я видел, что Рита сидит и ждет, когда я скажу ей уходить. Она давно собрала свои вещи, но что-то ей мешало. Что, интересно, ее сдерживало?

- Разговор о боге вас раздражает? - она не умолкала.

- Вот сейчас вы звучите совсем как психиатр. Не надо так. Вам не идет гримасничать!

- А я и есть психиатр! - она вновь слегка улыбнулась.

- Нет! Вы просто молодая женщина, которая попала туда, где ей не место.

- А! Вот теперь я вижу, кто из нас тут настоящий психиатр! Ладно, мистер Блейк! Мне уже давно пора уходить.

Сначала Люк вывел меня и отконвоировал в мою камеру. А Рита еще пару минут оставалась сидеть. Она о чем-то очень глубоко задумалась. Наверное, пыталась переварить все то, что ей пришлось выслушать сегодня. Затем она достала из сумки черный блокнотик и набросала туда несколько заметок. Так она делала каждый раз после встреч с Блейком.

- Ах, вот вы где, Рита?! - от мыслей девушку отвлек знакомый голос. - Я вас везде ищу. Уже у всех осужденных во всех камерах побывал. Спрашивал, не видели ли они такую очаровательную девушку. - пошутил Том. - Я достал то, что вы просили, но тут не место для того, чтобы увлекаться изучением этих документов. Начальник предупредил меня по поводу слухов.

- Ах, да, - Рита подмигнула, хотя в душе у нее творился полный хаос.

- Может, пройдемся? - Том протянул девушке руку, в другой руке держа толстую желтую папку.

Они вышли из здания и направились к стоянке. Снова в дверях стоял охранник, не сводивший с Риты глаз. Он бросил ей вслед пару - тройку нелепых фраз, которые она по своей привычке пропустила мимо ушей.

- Я бы предложил вам съездить ко мне, но боюсь, вы не так меня поймете! - Том улыбался во весь рот.

- Тогда ко мне! - девушка ни капли не мешкала.

Ей надо было как можно быстрее разобраться в этом деле. Может быть, Блейк был прав, и ей действительно нужна была чья-то помощь? Как раз сейчас настал такой момент, что она могла проверить, на что годиться этот блюститель закона.

- О! А вы не промах! - Фергюсон ликовал. - Садитесь, прошу вас! - он открыл перед девушкой дверь машины. - Так, что там с этим Блейком? Мне Гарднер вскользь рассказал про его дело, про то, что тот осужден за убийство жены. Сидит пять лет. В общем, ничего особенного. Почему вдруг такая паника?

- Я не до конца еще разобралась сама, так что будем действовать спонтанно. - все это Рита говорила на автопилоте, сама была увлечена обследованием желтой папки.

Дома у психоаналитика было не очень убрано. Но это простительно, ведь жила девушка одна. Почти никого не принимала у себя.

- Мило! - Том рассматривал ее жилище отнюдь с точки зрения бывшего работника ФБР. - Очень... привлекательно!

- Ладно издеваться! - огрызнулась Рита. - Берите стул и подсаживайтесь ко мне.

Она села за стол и разложила перед собой имеющиеся в папке документы. Фотографии с места преступления просто шокировали. На них изображалось все, вся жестокость убийства и хладнокровность того, кто это все сотворил. Им еще в институте говорили, что преступление - это искусство, а каждый преступник - это своего рода художник, который творит свою картину мира. В данный момент, глядя на эти снимки, сделанные с самого близкого расстояния, Рита сомневалась, что все это можно было назвать именно так.

- Боже! - прошептала девушка, прикрывая рот рукой.

- Сразу предупреждаю, ничего приятного вы здесь не найдете о своем пациенте! - Том подсел к Рите за стол. - Это "мертвое дело"!

- "Мертвое дело"?

- Да! Именно так называют подобное явление, что лежит перед вашими глазами.

- Что это значит? - девушка с радостью оторвалась от жутковатых фото.

- Ну, представьте себе, что вы живете в большом доме в полном одиночестве. Рядом с вами селится пара. Оба среднего возраста, тихие и спокойные. Но однажды, сидя в своем кресле в тишине, наслаждаясь чашечкой горячего чая, вы слышите странную суматоху и шум за окном. Вы выглядываете. Правильно? И видите в соседнем доме какая-то неразбериха. Темно и вам не понять, что там. Ваши действия?

- Эм, я подумаю, что они ссорятся! - предположила Рита.

- Неверно! Вы думаете, что к соседям ворвались грабители и вызываете полицию. Именно так поступила соседка Блейков.

Тут Рита заинтересовалась всерьез.

- Соседка? - переспросила она, листая досье.

- Да! - продолжил Том. - мисс ...? Как ее там? Пожилая женщина, прожила в том доме около тридцати лет.

- Мисс Доусон? - Рита нашла нужное место в документах. - Она была тем самым человеком, вызвавшим полицию.... Мне нужно будет с ней поговорить.

- Рита, милая моя Рита! - Фергюсон отвлек ее от бумаг, взяв ее руку в свою.

Этот знак очень не понравился девушке. Она высвободилась сию же минуту, дав понять, чтобы этот жест больше не повторялся.

- Нам нельзя так поступать! - продолжал он. - Чтобы официально поговорить со свидетелем, у нас должен быть ордер.

- Но вы же...

- Рита, девочка моя! Я не могу постоянно бегать и просить всю документацию по этому делу! Мне ее никто не даст. Эти бумаги я добыл только благодаря Гарднеру! Мне итак досталось от него! Он кричал на все западное крыло. Теперь хоть целый месяц не появляйся в этой окружной тюрьме!

- Ладно! Хватит ныть! - Рите этот парень все больше и больше переставал нравиться! - Мы все сделаем по-тихому. Поговорим так, что никто знать не будет!

- Рита, скажите, только честно, для чего это все вам? - Том поднялся из-за стола и зашагал по комнате.

- Я... - девушка мешкала.

Сказать ему, значило, впутать его в эту историю. А поверит ли он ее словам? А не сказать - значит, он будет действовать вслепую, не зная, какого результата нужно будет добиваться. А может он и вправду будет чем-то полезен? Рита набралась духа и выдала Тому всю суть дела.

- Я верю в то, что мистера Блейка ложно обвинили. Он не убивал свою жену. И я хочу это доказать. Но одной мне не справится. Теперь вам все ясно?

- Ясно как день!!! - он сиял. - Я буду делать все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Даже несмотря на то, что абсолютно не знаю этого человека. Но может все это выплывет, когда мы уже возьмемся за дело? Кто знает?

Рита милосердно улыбнулась.

- Так что там насчет "мертвого дела"?

- Ах, да! - Том выпрямился и зашагал по комнате, скрестив руки на груди - "Мертвое дело", почти как у Стивена Кинга "Мертвая зона". С одной стороны, все улики на руках. Ну что такого, что муж возвращается домой и убивает свою жену? Сначала он душит ее подушкой, а затем берет кухонный ножик и ... сами видели снимки!

Рита почувствовала, что кожа ее покрывается мурашками. Она вспомнила эти жуткие кадры. Словно смотришь фильм ужасов, только не по телевизору, а на отдельных обрывках пленки. Здесь запечатлено все: от места действия до орудия преступления и сотворившего весь этот кошмар.

- Итак, вы полицейский, у вас на руках все улики. Ваши действия? Вы сажаете преступника. И точка. - продолжал Фергюсон.

- А как же мотив? - удивилась Рита.

- Детка, какой мотив? О чем вы? Никто не заботится о таких вещах. У них есть отпечатки пальцев, есть орудие убийства, есть даже сам нарушитель, который, правда, не понимает, что происходит. Все. Это и есть "мертвое дело". Есть все, кроме мотива. - Том, наконец, присел на стул.

- Но... - Рита не могла понять это до конца - Как же? А допросить его друзей? Сотрудников? Родственников?

- А кому это надо? Преступление на лицо. Остальное их не колышет. С кем-то они все-таки говорили. Не помню только с кем.

- Тогда мы этим займемся! - Рита чувствовала воодушевление. - Прежде всего поговорим с его соседкой. Хорошо?

- Договорились. Какие еще поручения будут?

- Том, поговорите с его сотрудниками. Спросите, как он отзывался о своей жене, что именно про нее говорил, если вообще упоминал. А я навещу его соседку. Чем больше людей скажут, что он любил свою жену, тем лучше! Это нам на руку. И еще..

Том уже собрался уходить. Он взял папку с адресами и именами свидетелей по этому делу.

- Вы сказали, что мистер Блейк не понимал, что происходит.... Что вы имели в виду?

- То и имел! При аресте мистер Блейк не сопротивлялся. Он вроде бы был как не в своем уме. Ничего не говорил. На суде тоже молчал. Похоже, он просто не мог осознать, что произошло. Ну вам же виднее. Вы же психиатр, а не я. И вы за ним наблюдаете уже давно. Так что...

- Он мне ничего такого не говорил. Я думала, что просто не время еще. Что ему больно это вспоминать и так далее. - Рита замолчала на минуту. - Похоже, после визита к мисс Доусон мне придется навестить Блейка. - последнюю фразу она сказала как бы сама себе, почти что под нос, но Фергюсон все слышал.


Глава N6.

В доме одинокой старой женщины воздух пропах лекарствами. Все было сделано на старый лад. Рита даже не удивилась, когда в комнате на втором этаже увидела граммофон. Девушка представилась, как психоаналитик, который работает в окружной тюрьме. Уточнила, что ей нужны некоторые подробности по делу пятилетней давности, но распространяться она не стала. Незачем знать это пожилой даме, что твориться на самом деле, что это расследование ведется не совсем легальным способом.

- Мисс Доусон, вы бы не могли вспомнить тот случай, пять лет назад, когда вы вызвали полицию. - Рита сидела в уютном домике старой женщины, попивая горячий шоколад. - Я расследую дело мистера Блейка.

- А меня как-то мало спрашивали по этому поводу. Приходил один полицейский. Объяснил ситуацию. Что, мол, зверски была убита миссис Блейк. Теперь в этом доме живет большая семья. У них семь детей. Представляете?

- Мисс Доусон, что вы слышали тогда? Вы сможете вспомнить? Что за шум? В отчете написано, что вы услышали какую-то возню. Что это, по-вашему, было?

- Не знаю, молодая леди, - старуха поставила на поднос свою чашку и подошла к окну. - Я выглянула тогда, было достаточно темно. Видела, что мужчина в черной короткой куртке подошел к их дому. Подумала, вот, мистер Блейк возвращается домой. Я видела, как он подходил к двери и долго копошился. Странно, но обычно он сразу входит, а тут как-то долго стоит. А потом был какой-то шум. Что-то, кажется, громыхнуло в их доме. Не помню, мисс, как вы сказали, вас зовут?

- Старски.- резко отозвалась Рита.

Она видела, что ничего путного от этой женщины ей не добиться. Видимо, Рита все зря это закрутила. Надо было с самого начала понять, что дело зашло в тупик. Может Блейк чем-то ей поможет? Хотя бы развеет ее упавший дух, добавит оптимизма. Старски рванула в окружную тюрьму. По дороге туда ей позвонил Том, сообщил, что поговорил с бывшими сотрудниками Блейка. Тот особо не распространялся по поводу жены. Да, пару раз сказал, что она ждет его дома, но ничего больше, что могло бы помочь расследованию. Слова напарника очень расстроили Риту. Она надеялась, что хоть у Тома будет какая-нибудь полезная информация. А так получается, что они действительно зашли в тупик. Что же делать? В тот момент Рита почувствовала себя виноватой. Особенно перед Блейком, который, возможно, возлагал много надежды на нее. А она его так подвела. Том сообщил ей, что посетит еще одного человека, который имел непосредственное отношение к Блейку. В отчете он обнаружил некую Софию Дюваль, которая была его дальней родственницей. Может быть, он сможет что-то накопать от нее, но особо надеяться не стоит. Рита доехала до окружной тюрьмы в раздумьях. Странно, что Блейк ничего не упоминал об этой загадочной женщине. Хотя они разговаривали много и долго о его семье и родственниках, но он ни слова не упомянул о какой-то там Дюваль. Кто она ему?

В дверях Старски встретил новый охранник. Он не церемонился с ней, а сразу же попросил показать пропуск и сумку. Как они все пеклись о безопасности! Мало ли кто из врачей или работников тюрьмы пронесет какой-нибудь опасный предмет?! Глядя то на девушку, то на ее фото в пропуске, новый охранник поинтересовался целью ее визита.

- Мне нужно в срочном порядке встретиться со своим пациентом! - коротко отозвалась Рита.

- Извините, мисс Старски, но я не могу вас пропустить к Блейку. Мистер Гарднер велел допускать вас только в присутствии вашего помощника Тома Фергюсона, никак не иначе!

- Что? - девушка чуть ли не завопила от удивления.

Как он мог? Ладно, она согласилась, чтобы за ней вели надзор, но чтобы еще и не пускать ее к пациенту?! Это уже слишком!

- Извините, мисс Старски, - продолжал охранник, - но я не имею права нарушать здешние законы и тем более поручения начальства! Если вы хотите, я могу вас проводить к мистеру Гарднеру!

Рите ничего не оставалось, как позвонить Тому и попросить вернуться на некоторое время, чтобы она смогла попасть к Блейку. Фергюсон согласился не сразу. Он долго мялся, ссылался на то, что чересчур далеко уехал, и что ему не выгодно было возвращаться. Но ничего не поделаешь, если девушка очень сильно настаивает! Пришлось с боем сдаться. Какое же было у него удивление, когда, приехав в окружную тюрьму, пройдя через охрану, Рита велела Тому походить где-нибудь по коридору, чтобы не отвлекать ее от работы с пациентом. Он был в недоумении. Как же так? Он мчится через весь город, приезжает, чтобы поприсутствовать на встрече с Блейком, а ему заявляют, чтобы он где-нибудь здесь неподалеку погулял.

- Разве для этого я приехал? - злобно шептал Рите Том, когда они шли по плохо освещенному помещению. - Я тоже должен сидеть с вами и с этим вашим Блейком! Я должен быть в курсе дел. А вы?

- Мистер Фергюсон, Том, - Рита была невозмутима - Держите себя в руках. Я обещаю вам все рассказать после... только после встречи! Вам ясно?

- Ясно как день. Но разве так можно?

Девушка заскочила в комнату и попросила Люка, который в тот раз дежурил и уже привел Блейка на место, закрыть дверь изнутри на ключ.

- Мистер Блейк, понимаю, мои слишком частые приходы сюда не внушают ничего положительного, но... - она осеклась.

Я не понимал, что происходит. Рита, казалось, очень хочет чем-то поделиться со мной, но ей мешает чувство неуверенности.

- Вы что-то новое узнали?

- И да и нет. - ответила она, введя меня в еще большее затруднение. - Прежде всего я бы хотела спросить вас о некой Софии Дюваль.

Я молчал. Воспоминания об этой женщине вводили меня в депрессию. Я заметил, что слово "некая" очень неудачно сочеталась с этой особой.

- Она была моей... эм... - я начал перебирать в голове все родственные связи, чтобы получше выразиться - Крестной матерью.

- Кем? Почему вы о ней умолчали? - Рита явно была обеспокоена сложившемся положением.

- София хорошо знала моих родителей. Я давно о ней ничего не слышал.... - я немного волновался и мне кажется, Рита это почувствовала. - Как она?

- Я бы хотела для начала услышать от вас всю историю, которою мы никогда не затрагивали с вами. - Рита поудобнее уселась на стуле.

Я заметил, что она не доставала ни диктофона, ни ручки и бумаги, то есть все делалось не ради записи, а ради ценности информации лично для Риты. Тогда я подумал, может действительно стоит поведать ей абсолютно все? Что я от этого теряю? Ведь времени прошло много, достаточно много, чтобы эти сведения несли для меня какой-то эмоциональный груз.

- София жила с нами в том маленьком городке, где работал мой отец. Она частенько приходила помогать моей матери по дому. Вроде как она была дальней родственницей матери, но никто не знал, кем именно она приходилась. Это была удивительная женщина! Воплощение красоты и настоящей женственности. Она всегда очень нравилась отцу. И мне тоже. - я на секунду замолчал.

Все-таки не вся эмоциональная нагрузка спала с моего сердца за эти годы жизни. Что-то накатило, словно хотелось плакать, но слезы - это вода, а мой организм иссяк, как родник под нещадными лучами солнца.

- Это случилось задолго после того, как я ушел из дома. Я уже даже успел много нашалить и переехал жить в другой город. Как-то мы сидели с Тобиасом в баре, и я увидел ее. Софию. Она сидела за столиком с каким-то мужчиной. Они ссорились, затем она встала, выплеснула ему в лицо содержимое своего стакана и уже собиралась уходить, но я ее остановил. Честно говоря, не ожидал увидеть ее в таком чахлом месте. Она для меня всегда оставалась в памяти, как идеал женской красоты, благородства и манерности. А тут? Мы разговорились. Она тогда сказала, что стала свидетелем страшной сцены. В очередной раз напившись, отец избил мать до такого состояния, что та не могла двигаться. Она умерла уже в больнице, когда ей сказали, что остаток дней она проведет в инвалидном кресле. Ее сердце не выдержало. София переехала сюда, где несколько раз пыталась построить личную жизнь. Но как-то все ей не удавалось. Она меня поставила на ноги. Помогла втолковать, что к чему. После этого я говорил, что она моя крестная мама.

- Почему вы не рассказали мне об этом раньше? Ведь мы с вами обсуждали ваших родственников.

- Не знаю. Когда вспоминаю ее, сразу в голову лезет образ отца, этого деспота. Я не хотел возвращаться к истокам. Просто мне это было неприятно. Извините, что как-то разочаровал вас, мисс Старски, или подвел... И еще...

- Есть еще что-то? - Рита подняла от удивления брови.

- София не очень положительно отнеслась к моему браку с Эллис. - для меня это был самый болезненный момент. - Она была настроена против моей жены. Вы все равно рано или поздно столкнулись бы с этой информацией, так пускай лучше вы узнаете ее от меня, чем через десятые руки.

- А по какой причине?

- Не уверен, что на самом деле знаю на это ответ. София была загадочной женщиной. Она всегда любила находиться в центре внимания всех мужчин. Только этим я могу объяснить ее антипатию к моей Эллис. Ведь мы с Софией очень долго знали друг друга, общались вплоть до моей встречи с будущей женой. Затем София как-то отошла на задний план. Сами понимаете, как это происходит, когда у вас появляется любимый человек. Вы забываете обо всем и посвящаете себя ему. Уф, ну вот! Чувствую, словно я вам исповедуюсь.

Мне действительно было жаль. Может быть, эта информация каким-то образом могла помочь Рите в данной ситуации, а я, дурак, скрыл ее, как настоящий преступник скрывает орудие убийства. Как подло я поступил! Доверие! Главное, доверие! Я говорил это себе тысячу раз! Рита - единственный человек, которому я могу доверять.... А я зачем-то так с ней непорядочно поступил! Надо исправляться!!!

- А что вы обнаружили? Как вышли на Софию?

Рита немного помолчала, а затем робко поставила сумку на стол и достала оттуда желтую папку. Я сразу понял, что это мое досье, отчет по делу об убийстве. Страшно было даже думать, что я могу там увидеть! Фотографии Эллис Рита заранее предусмотрительно выложила. Вероятно, посчитала, что я не готов к такой встряске, что, видя эти жуткие снимки, я могу замкнуться в себе. Или что там еще мог подумать за меня мой собственный психиатр?

Рита поведала мне о несанкционированном расследовании, которое они ведут с Фергюсоном. И я почувствовал прилив сил, словно меня подожгли изнутри. Я смотрел на это юное создание и удивлялся, как может в нем помещаться столько энергии. Я не мог оторвать глаз от Риты. Я дал себе обещание, что буду помогать ей во всем, даже в самых непроходимых на первый взгляд делах. Мне так хотелось сказать ей: "Пусть у тебя будет все, о чем ты только мечтаешь!". Я понимал, что это излишне, но она настолько меня воодушевила, что я не знал, как мне сделать ей приятное. Это чудесная девушка!

Рита рассказала мне про визит к моей соседке. Если честно, я даже не помнил, как она выглядела. Все мои воспоминания давно превратились в одну смесь боли и отчаяния. Невозможно было разъединить этот комок. И тут вдруг я включился в разговор:

- Погодите, погодите! Вы сказали, короткая черная куртка? Женщина видела, как кто-то заходил в дом в черной куртке? Но я не ношу такой! Тогда было прохладно на улице. Я был в пальто. Такое длинное, темно серое....

Я пытался припомнить нечто, хоть издали напоминающее то, что описала Рита. Но в моем гардеробе такого не было! О чем шла речь? Я просто не мог понять! Что-то здесь было не так!


Глава N7

После беседы с Блейком, Рита вернулась домой. Разъяренный Том поехал побеседовать с Софией Дюваль и обещал сразу же присоединиться к девушке после встречи с последней ниточкой в этом деле. Фергюсона не было очень долго. Рита подумала, что он вообще не появится сегодня. Но она ошиблась.

- Ну что? - Рита не могла сдерживать свое нетерпение.

- Ну что? - протянул Том. - Все именно так, как вы и описали. Она чудесная женщина, красивая, очаровательная, деликатная, с хорошими манерами.

- А про Блейка? Что она сказала про Блейка? - Рита не унималась.

- Вы правы. Ближе к делу. Вы бы не могли налить мне чашечку кофе? Я очень устал с дороги.

- Не тяните, Том! Вы словно издеваетесь надо мной.

Фергюсон засмеялся.

- Ладно! Она очень хорошего мнения о Блейке. Говорит, что он ответственный человек и очень любил свою жену. Но вот про нее она отзывается не очень лестно. Называет ее "распутной девкой". Ей не по нраву брак Блейка. Говорит, что якобы та вышла замуж за него из-за того, что хотела оторваться от прежней жизни.

- От какой такой жизни? О чем она?

- Милая моя Рита, я бы рад ответить на эти вопросы, но затрудняюсь. Эта женщина очень стара, я посетил ее дом, но новые жители сказали, что ее давно отправили в дом для престарелых. Все эти социальные службы. Что мне оставалось делать? Я рванул туда! Я объяснил вам абсолютно все, что смог добыть от нее самой. Вряд ли мы сумеем воспользоваться этой информацией в суде! Нам не поверят, поскольку эти данные от человека, который давно уже потерял связь с реальным миром.

И Том был прав. Но только в чем?

- Вы сказали, что Блейк ничего не понимал, когда проводили его арест. Том! - Рита произнесла это в повышенном от возбуждения тоне и бросилась на шею Фергюсону, что повергло его сначала в состояние недоумения, а потом дикой радости.

- Что с вами, Рита? Вы меня пугаете... - он резко засмеялся.

- Суд!!! Конечно! Вы абсолютно правы! Почему бы нам не подать повторную апелляцию? Мы сможем доказать, что он был невменяем, когда совершил это. Ведь у нас с вами хватит сил и возможностей? Мы сможем пригласить соседку Блейка. Она говорит, что видела человека в черной куртке, а у Блейка нет такой куртки.

В ее голосе слышались нотки восторга от новой мысли.

- Рита, милая моя девочка, но это еще ничего не доказывает. Мы же не сможем притащить в зал суда весь его гардероб?! Да и пять лет прошло. Старуха могла забыть. Или плохо рассмотреть. И что у нас есть на руках? Показания двух умалишенных пожилых дам? Вам не стыдно будет появиться с этим перед судьей?

- Нет, Том, не надо так говорить. Нас учили в институте тому, что неважно какая у вас на руках информация, главное, как вы ее подаете. Даже то, что человек курит, можно преподнести как грехопадение. Мы сможем доказать! Я уверяю вас! Я изучила Блейка. Вот, смотрите, сколько у меня на него материала.

Она откинула газеты с кровати, под которыми лежали все ее записи. Там были заметки, сделанные в течение ее работы с Блейком, аудио кассеты и другие документы. Том взял один из ее листков и прочитал:

"Гордится своим пристрастием к чтению


Доволен своей жизнью, несмотря на то, что совершил много ошибок


Не хочет быть похожим на своего отца


В жизни мало близких людей, которым доверял


Есть положительные примеры для подражания (София Дюваль)


Жалость к матери


Тяжелое детство - возможно небольшое нарушение психики"


К каждому из этих пунктов у нее имелась более подробная расшифровка, которую Рита вела после их встреч с Блейком. Как Том понял, этому вопросу она посвящала все свое свободное время. Уж больно обширной казалась проделанная работа. Из записей получался отнюдь не отрицательный портрет пациента. Какие действия они могли предпринять при наличии такой информации? Конечно, с согласия осужденного они имели полное право написать конституционную жалобу с просьбой о помиловании. Они также могли официально обратиться в суд для принудительной ликвидации срока Блейка. Только это можно было провернуть в том случае, если они в состоянии доказать, что Блейк был невменяем во время убийства, то есть находился в состоянии аффекта. Тогда, возможно, его могли освободить под надзор медиков или упечь в дом для умалишенных. Последнее их как-то не устраивало.

- Какой у нас может быть план? - озадаченно спросила Рита.

- Ну, во-первых, нам необходимо накопать сведения о подобных случаях. Желательно, не только медицинские отчеты, но и подробное описание судебных разбирательств. Вплоть до состава свидетелей и присяжных. Тогда мы сможем подкрепить наше дело реальными весомыми доказательствами специалистов. Может быть, кое-какие документы я смогу добыть через друзей, которые остались у меня в ФБР.

- Так? А что дальше? Какие действия? - Рита не могла унять свое любопытство.

Том зашагал по комнате с листком в руке, который он выбрал из стопки документов, разбросанных на кровати Риты.

- Мы можем добавить, что с пациентом жестоко обращались в заключении, несмотря на его сложное состояние? - девушка пыталась что-нибудь сообразить сама.

- Мм.... Вряд ли это поможет делу, но нам все сейчас будет на руку. Любая отрицательная информация для них может оказаться положительной для нас. Давайте сделаем так. Я посоветуюсь с моими знакомыми в ФБР, а вы пока что попытайтесь найти что-нибудь в Интернете или в местной библиотеке. Что-нибудь, что сможет нас натолкнуть на ниточку.

Все, что требовалось от Риты - это поднять архив, поискать подобные случаи, заглянуть в подробную медицинскую карту Блейка. Возможно, он страдал частичной потерей памяти, или у него была легкая травма головы. Все это помогло бы им в расследовании. Конечно, на крайний случай мог пригодиться гипноз. С медицинской точки зрения, это могло послужить неплохим (хотя и косвенным) доказательством того, что во время убийства он находился в состоянии аффекта.

Именно в этот момент Рита чувствовала, как она благодарна этому человеку. Отчего такая заинтересованность у него в этом деле? Он так старается помочь ей, что ненароком начинаешь думать о более личном интересе. Может, она просто понравилась Тому, и он пытается сделать ей приятное? Но сейчас девушка думала только о Блейке. от решения этой сложной задачи ее отделяло всего лишь несколько шагов. Нужно было собрать необходимые сведения и подать в суд. А потом ждать! Ждать, когда же все это решится! Последнее слово судьи, и Блейк на свободе. Пару звонков, подписанные бумаги и он у нее в руках. Рита закрыла глаза и уже могла представить, как она заходит в кабинет старшего врача и подписывает протокол о том, что мистер Бенжамен Блейк может быть свободен в соответствии с такой-то статьей Конституции и переходит под надзор сотрудника медицинского института мисс Риты Старски. А потом она продаст свою квартирку, возьмет кредит у банка, и они купят маленький красивый домик где-нибудь на берегу озера. Она будет ухаживать за Бенжаменом до тех пор, пока он совсем не поправится. Вот теперь-то она имеет полное право быть счастливой. Для чего ей нужны были все эти бывшие гонщики, которые думали только о себе? Если на свете есть мужчина, который отчаянно нуждается в ее помощи, и она приложит все усилия, чтобы освободить его из этого паршивого болота. Он вздохнет с открытой радостью. И мир больше не будет казаться траурно-черным, словно они оба попали на страницы сборника эскизов Хоцусико Хокусаи.


Глава N 8

- Ну вот мы и на месте! - Рита вышла из машины, оглядываясь по сторонам.

Она не могла отвести глаз от такой красоты. Дом стоял на берегу озера, именно так она и представляла себе кусочек рая. Пусть ей и пришлось подрабатывать медицинским помощником в лаборатории окружной тюрьмы (еще более унизительная работа, чем занятие психиатрией) еще пару месяцев, пока конституционную жалобу рассматривали для утверждения. Но приговор как раз был кстати. Рита смогла занять еще немного денег у двоюродной сестры, взяла кредит в банке и купила этот небольшой с виду домик. Именно здесь, в этом райском уголке должна была начаться ее новая жизнь.

Судебное разбирательство прошло без всяких эксцессов. Правда, Тому пришлось заплатить из своего кармана, чтобы суд проходил без заседания присяжных, но это того стоило. Адвокат поработал на славу. Меня освободили под надзор медиков, с которыми Рита смогла без особого труда договориться, поскольку сама работала в этой сфере. Ей дали право наблюдать за моим поведением и состоянием здоровья в течение двух лет. Затем я должен был приехать на общее обследование работы головного мозга и проверку на различные отклонения. Это все, чего они смогли добиться по максимуму. Хотя Рита не без улыбки вспоминала сцену суда, когда пригласила ведущего врача из института исследований в области психиатрии, который провел гипноз. Конечно, ничего особенного они из этого (потешного, на мой взгляд!) не вывели, поскольку я так или иначе находился в состоянии аффекта на момент совершения преступления, что и требовалось доказать!

Лично для меня весь этот фарс, который они якобы разыграли, длился целую вечность. Мне хотелось либо освободиться и уйти отсюда, либо побыстрее оказаться у себя в камере, которая давно уже стала моим вторым домом. Мне абсолютно не хотелось сидеть здесь, в этом душном зале и выслушивать, как трое (с ними заодно был еще и мой адвокат, которого подобрал Том) доказывают мою невиновность. Именно тогда я понял, что у нас все делается не ради людей, а ради приличия, что ли?! Меня осудили и посадили в тюрьму без глубоких разбирательств. Почему? А никому не было до этого дела! Освобождают меня точно таким же образом. Вот сидит судья, которому глубоко наплевать на меня и на то, что ему тут говорят. Может, Том сам это все подстроил? Чтобы не мучить ни себя, ни Риту, и ни тянуть время. Но оказалось, что весь этот нелепый спектакль, который им удалось провести, не так уж и плох. До сих пор не могу понять, как двум молодым, совсем еще юным далеко не профессионалам выдалось так удачно выиграть это дело? За неимением особых улик они умудрились доказать, что я находился в состоянии аффекта, и поэтому ничего не помню. Молодцы! Браво! Рад, что все так вышло!

Для меня нет смысла описывать, как проходило заседание суда, ведь все, что мне пришлось вынести, я потихоньку сотру из своей души и памяти навсегда. Это было словно наваждение, от которого хочется побыстрее избавиться. Для меня жизнь в тюрьме, все эти долгие одинокие пять с лишним лет послужили уроком. Каким? А есть ли в этом разница? Каким именно... Важно теперь, что есть у меня в данный момент, а не то, что было у меня в далеком прошлом, за моими плечами.

Мы с Ритой переехали загород. Я загорелся желанием возделывать свой собственный сад. Для меня это была услада! Пару недель назад я сидел еще в тюрьме, гнил в этом болоте, смирившись с такой участью, а теперь я обзавелся собственным психиатром, которая еще и была привязана ко мне более личными интересами. Рита видела во мне смысл своего дальнейшего существования, и я потихоньку понимал, что образ Эллис меняется и приобретает новые черты. Черты более юного создания. Рита заботилась обо мне как могла. И я решил, что сделаю все возможное, чтобы она не жалела о том, что у нас теперь есть. Я сделаю все, чтобы она была счастлива! Теперь у меня есть моя Рита, молодая, красивая, немного наивная, но все эти качества принадлежат именно моей Рите! Как я рад, что все так вышло!

Рита, мое сокровище, всегда была рядом. Мы ложились спать, и она спрашивала, как прошел у меня день. Все встало на круги своя. Я теперь стал настоящим человеком, у которого есть любимая, пусть не жена, но ...личный психоаналитик. И это прекрасно. Мы доверяли друг другу, а это самое главное.

Но что-то меня начало тревожить в последнее время. Может то, что мы с Ритой прожили вот уже целый год вместе, а я все никак не мог оклематься после долгого закрепощения? А может, я что-то предчувствовал? Как в тот раз, когда вернулся домой после работы и увидел, что какой-то негодяй склонился над моей женой.... Я стал замечать, что Рита частенько сидит за компьютером, что-то печатает, выходит в Интернет. Мне стало не по себе. Понимаю, после переезда загород она не потеряла связи с этим Фергюсоном. Он изредка звонит ей, чтобы проконсультироваться по поводу очередного дела. Хотя Рита ушла из окружной тюрьмы, она по-прежнему содействует различным сотрудникам (особенно этому Тому!) в работе над новыми пациентами. Этот юнец получил место постоянной работы в качестве какого-то там консультанта. И кто же мог из него получиться? Не понимаю. Он даже два раза приезжал к нам. Привозил кое-какие фото из нового расследования, сидел с нами до самого вечера. И что ему от нас понадобилось? И Рита так обходительна с ним. Для чего? Неужели я ревную. Глупости!!! Нужно выбросить это из головы.

И вот я возделываю свой сад. Вокруг меня одни приятные голоса природы: легкий шум ветра, шелест листвы, запахи с озера. Я копаю землю. Пока все как в тумане. Не понимаю, что со мной происходит. Откуда-то вырастает забор. Большой, металлический. Что это? Галлюцинация? Откуда эта ограда? Он возвышается надо мной и как бы угрожает мне своими железными ребрами. Я слышу из дома голос Риты:

- Милый, сейчас заедет к нам Том. Он проезжает мимо соседнего поселка. Спрашивает, может что-нибудь привезти?

Какой добряк?! С чего бы это? Сама учтивость! Да пошел бы он к черту! А сам я отвечаю:

- Конечно, Рита! Пусть заезжает!

Я смотрю на этот забор и продолжаю копать. Он вырастает еще выше, словно Олимп. Мне становится страшно. Я копаю дальше. Все всплывает перед моими глазами. Я начинаю вспоминать. Вот еду домой с работы. Заезжаю купить моей жене цветы. Но там очередь. Пожилая пара не могла определиться с цветом лилий. Приезжаю домой, а помещение словно погрузилось все в странную тишину. Вот поднимаюсь по ступенькам. Захожу в спальню. Вижу, Эллис лежит в постели... и эта ее сорочка в зеленую полоску... Как она хороша. А это что за тип? Он склонился над ней. Точно! Убийца! Насильник!

Но нет.... Копаю дальше....Все снова как в тумане. Слышу сигнал подъезжающей машины. Рита выходит навстречу этому Тому в своем летнем платье. Такое сексуальное, оно мне всегда нравилось. Рита словно порхает в нем. Красавица!!! Фергюсон помахал мне рукой. Я ответил. Копаю дальше. Почему никто не видит этого забора? Хотя бы спросили меня, что это. А я откуда знаю?! Копаю.... В спальне на стуле висит короткая черная куртка. Насильник не стал бы так аккуратно развешивать свою одежду. И тут я понимаю. Он не насильник. Эллис нравится то, что он навис над ней. Он целует ее. Боже! Как я ошибался!!! Моя Эллис не та, что была раньше! А может, София была права? Или это была Рита, которая пыталась открыть мне на все глаза? Я запутался! Я тихо спускаюсь на кухню. Этот забор начинает на меня сильно давить. Том и Рита ушли в дом. Стою в саду, весь потный и грязный. И этот забор. Что это все значит?

На кухне беру нож. Поднимаюсь обратно. Стул. Стул как-то быстро оказался в моих руках. Я ударил им по голове этого наглеца, который посмел прикасаться к моей Эллис. Он без сознания падает на пол. Я начинаю душить Эллис. Просто мне хочется, чтобы вся эта грязь вышла из нее. За что она так сурово со мной поступает? Нет! Для начала надо разделаться с этим подонком.

Опять эта сила забора!!!

Я надеваю на него куртку. Не хочу, чтобы в моем доме было хоть малейшее напоминание об этом звере! Спускаю его с лестницы вниз к камину. Там очень удобное место. У меня по-прежнему в руках нож. И тут я начинаю его разделывать. Ведь он зверь! Он настоящая свинья! Как он мог прикасаться к моей жене? Я разделываю его тушу, как истинный мясник. Все должно быть отдельно! Все! Мясо, кости! Кожа! Глаза! Уши! Все! Затем я беру корзину для дров и складываю все туда. Заворачиваю это в пакет... Мою руки, мою место разделки. Кровь не так-то просто смыть, но я делаю все, что в моих силах. Чисто! Я сделал все чисто!

Выхожу из дома. Забор! Вот он! Вокруг нашего дома строился именно этот забор. Почему он меня преследует? Что бы это значило? Строительство еще не закончилось, но я беру лопату и копаю землю. Мне нужно, во что бы то ни стало, закопать эту скотину здесь. Зарыть его со всеми потрохами! И я копаю. Копать приходится долго! Но я сумею это одолеть! Забор высокий! Я закапываю его там... под забором...

Поднимаюсь наверх. Эллис уже не вернуть... мне кажется, что я борюсь с самим собой. Как она могла? Ведь я ей доверял! А она мне? Встречный вопрос.... Беру нож.... И вот я уже в ванной комнате смываю кровь.... Я убил....

Слышу голоса сзади.

- Мистер Блейк, как вы? Было приятно вас повидать! - Фергюсон сел в машину.

Рита стояла возле его открытого окна. Они разговаривали. Я схватился обеими руками за голову. Это не мог быть я?! Как так?!

Рита склоняется к Тому и передает ему что-то черненькое. Блокнот. Она доверила ему свой блокнот. Это ужасно! Я же живу с этой девушкой.... А она мне не доверяет.

Вернулся в дом. Включил компьютер. Надо посмотреть ее электронную почту.

Взламываю ее код. Как это глупо!!! О ее пароле так легко догадаться! Она поставила там мое имя "Бенжамен". Окошечко открылось и выдало мне список тех, кто присылал ей письма в течение этого года.

Фергюсон

Фергюсон

Фергюсон

Фергюсон

Фергюсон

Какой кошмар!! Как я ошибался! Она все это время обманывала меня, вела тайную переписку с этим типом! Она такая же, как и Эллис.


Слышу рев мотора отъезжающей машины. Теперь мне выпал шанс навсегда разобраться с этим делом! С делом моей жизни!!! Иду навстречу Рите. По дороге надо заскочить на кухню. Уж теперь моя рука точно не дрогнет.


Эпилог


Том Фергюсон ехал на своем Фиате по пустой дороге. Теперь он мог быть уверен: его миссия не кончилась, а только началась. Как долго ему пришлось терпеть. Этот мужчина, этот жестокий Бенжамен Блейк убил его мать и убил отца.

Машина шла ровно, мысли в его голове не давали покоя. Его родители развелись, когда ему было восемнадцать. Затем мать повторно заключила брак с каким-то проходимцем, который в подметки не годился отцу. Она опорочила его семью. Но что ему оставалось делать? Долгое время Том не мог ни работать, ни просто жить. Подавшись в ФБР, он решил, что станет сильным и все сам уладит. Его матери было не место в том доме!

Он попытался поговорить с отцом. Тот по-прежнему любил Эллис и хотел ее вернуть. Отчасти Том чувствовал, что что-то страшное могло произойти в тот вечер, когда направил отца в дом Эллис, где она жила со своим новым мужем. Но что ему оставалось делать? Он хотел воссоздать семью. Он никак не думал, что Блейк вернется и убьет их двоих. Все не так представлялось в его голове, как-то более наивно. Он считал, что отец сможет убедить мать вернуться в семью, а затем они оба все объяснят Блейку.

Да, он не ошибался. Мать еще любила их обоих, именно поэтому умерла ради всего святого и родного! Ради сына и ее любимой семьи. Как мучался Том! Потерять в один день обоих родителей! Это самая большая беда, которую он смог пережить. Единственное, с чем он все-таки не смирился, это то, что труп отца так и не нашли.

И теперь у него рождался новый план. С помощью Риты, такой юной и доверчивой, он сможет побороть этого человека! Этого монстра! Она передала ему свой блокнот. В нем были все записи по делу Блейка. Теперь вместо его пятнадцати лет, из которых он отсидел только пять, он сможет получить пожизненное. Том позаботится об этом. Он уже установил подслушивающие устройства во всем доме, ведь именно с его помощью эта чета купила такой красивый, хоть и обветшалый особняк на берегу озера. Ведь именно здесь Том рос, именно здесь жили его родители. А что еще ему оставалось делать? Теперь Том прекрасно знал, что Блейк в ловушке. Он понимал, что его желание навредить этому монстру возрастает с каждым днем. Как он долго ждал! Пускай даже придется пожертвовать чем-то хорошим или святым. Пусть даже должны погибнуть невинные люди, но Том добьется своего! А что ему еще остается делать?