# После Шока

Эрнст Давидович Мендельсон

Психо-соматические заболевания. Как все же душа связана с телом, а мозг - даже с кожей...

После шока


Один кибуцник был привезен в амбулансе, весь перебинтованный и обмазанный разными мазями...

Не хотел жить, думал о суициде (как выяснилось потом)...

В Войну Судного дня на самосвале возил с Голанских высот... трупы...

Иногда самосвал был загружен до верху: руки, ноги, тела, головы, куски мяса...


Этот ад продолжался более недели. Возил днем и ночью...


Однажды, когда после очередной поездки разгружал машину, предпоследним вывалился труп... его сына, до этого пропавшего без вести.

Он потерял сознание. Через месяц появились первичные высыпания с чутким зудом. Затем болезнь распространилась по всему телу...

Приступы наступали ежегодно, приблизительно за месяц, когда тогла началась война Судного дня... Никакие лечения не помогали...

Состояние его после двух месяцев тяжелой и напряженной работы улучшилось...


Кибуц на границе с Ливаном.


Уже почти собран весь урожай. Только высоко в кронах финиковых пальм коричневожелтые гроздья, напопинающие пчелиный рой, зрелых фиников видны среди широких пальмовых листьев...Птицы щебещут в листве деревьев, так красиво оформляющих великолепные ухоженные поляны кибуца... Жарко...

Послеобеденная сиеста обезлюдила тропинки и дорожки кибуца. Только изредка кто-то спешит по делам, стараясь скорее скрыться в желанной тени...

В семейных домиках под ровный гул электроохладителей отдыхают люди, наработавшись с раннего утра. В детских домиках - тоже полуденная тишина, нарушаемая одиноким плачем проснувшегося младенца.

Жаркая тишина. Прошел праздник Рош Ашана (еврейский Новый год). Как ни странно, даже в нашем кибуце это прошло намного торжественнее, чем обычно. В недавно построенной синагоге, где обычно ни души, в праздник собрались пожилые кибуцники, у которых еще остались искорки довоенного польского, румынского еврейства, да престарелые родители...

А вчера вечером начался Ем-Киппурим (Судный День). И вновь была служба в синагоге, а вокруг собрались кибуцники, два поколения вырванный из традиционного еврейства, со своими немалочисленными потомками. Они сидели на подстриженной траве семьями, изредка прислушиваясь к молитве, доносившейся из раскрытых окон синагоги. Кол нидрей (все зароки)...

Шмуэль впервые после долгих долгих лет зашел в синагогу. Повеяло детством, польским местечком, образом отца, укутанного в красивое праздничное покрывало - талит, самозаввенно молившегося в Судный день...

Когда он выглянул в окошко, то увидел свою семью. Они сидели тремя группами: каждый сын со своею женой, окруженные притихшими детьми. Они прислушивались к песнопениям, доносившимся из синагоги. Их лица были серьезны в ночных сумерках и так напоминали ему лица друзей из далекого детства...

А теперь в воздухе зависла какая-то странная настороженная тишина, так напоминающая ту, которая висит над кибуцом, когда поступают известия, что вновь террористы в какой уже раз пересекли границу и рыщут в округе. Их задача - убить евреев.

Как можно больше евреев: и детишек, и стариков, и беременных. Лютые звери...