# Романтика первой итальянской ночи

Эрнст Давидович Мендельсон

Туристические записки участников заграницы всколыхнули мои воспоминания 1980г. Это действительно случилось со мною...

ПЕРВАЯ НОЧЬ В ИТАЛИИ.


Я обязан рассказать о той атмосфере, из которой я выехал из Израиля. Готовилась грандиозная инфляция, которая и произошла во время моего отсутствия, когда подпольный доллар стал легальным, что потрясло все израильское банковское дело и постсоциалистическое общество. Кстати: Израиль - последний заповедник социализма, вроде соцзубров......


Моя супруга была на восьмом месяце беременности с нашим пятым сыном.

Мы жили в Кирьят-Шмона, где в день падало от 2 до 30 "катюш", самого лучшего советского производства. Тот, кто ни разу не слышал их воя и не ощущал силы звука, разорвавшейся невдалеке ракеты, может нам не завидовать: разрушались дома, были раненные и убитые...

Пелефонов (сотовых) тогда не было, и когда падала "катюша", то первым долгом возникал вопрос: "Где упала? Кого задело? Не пострадали ли наши дети?"...

А детки были разбросаны в двух школах и двух детсадах, на больших расстояниях одно от другого и без наличия даже простого телефона там. И я тогда, как сумасшедший, разъезжал по городку, оставив работу, в поисках детей, которые оказывались рассыпанными в разных бомбоубежищах. А потом под аккомпонимент падающих ракет мчался в бомбоубежище к жене, извещать, что все в порядке. Часто я собирал детишек в мою машину, тогда возвращение было еще более жутким...

Они запомнили, как однажды под звучание сирены и падающих на городок из-за гор Нафтали ливанских "катюш", я чуть было не убил человека, который бешенно мчался на велосипеде. Он с разгона налетел на машину и вместе с велосипедом совершил кульбит через капот автомобиля...

Я выскочил из машины (к тому же - врач!), бросился к лежащему, а в метрах этак 40 от нас взорвалась очередная "катюша"... И машину с детьми, и велосипедиста с велосипедом взрывной волной расбросало по сторонам.


Я - в машину, он - на вело и, сломя голову, помчались в разные стороны...


Но я отвлекся.

Итак, с попутчиком-спасителем мы на электичке все же добрались до курортного пригорода Рима Остии, где в древности был один из первых римских портов, славившийся пристанью работорговцев.

Стемнело. Аркадий (кажется так его звали) повел меня в прибрежную гостиницу, куда заранее еще из Израиля договорились поместить меня. (Я даже адрес оставил жене для переписки, а потом был вынужден все время туда наведоваться для получения почты).


Там не оказалось свободных мест - типичный средиземноморский балаган...

Он повел меня куда-то - безрезультатно, потом еще куда-то - с тем же успехом...

Было уже темно, и мы бродили от адреса к адресу. Даже неунывающий "итальянец" опустил нос и продолжал делать бессмысленные попытки куда-нибудь меня пристроить, а попросту - сбыть с рук...


И вот я уже в каком-то странном заведении, не то полуподземная таверна, не то клоповник, не то притон...


Всю ночь я не спал, ожидая самого худшего хотя бы от сомнительного вида, угрюмого хозяина заведения, запертый в комнатушке, напоминающей подвалы КГБ... Высоко надо мною было зарешеченное оконце, не дававшего совершенно никакого минимального притока воздуха, но просвечивающего мою дурно пахнущую лежанку сильным светом уличного фонаря. Там наверху постоянно ходили, шаркали ногами, кашляли и харкались, иногда слышался тонкий женский визг, какие-то странные движения, но самым острым ощущением оказалось то, когда посреди бессонной ночи кто-то, срыгнув на стенку дома, направил фонтан прямо на решетку оконца...


Благоуханная живительная струя напомнила мне, что я все-таки жив...


Незабываемая ночь в "прекрасной солнечной и песенной Италии"...


Радости моей не было предела, когда поздним утром мой спаситель вызволил мученика из этого заточения живым, почти невредимым и не ограбленным до ниточки. Слава Б-гу...


К полудню меня все же поместили в одну из гостинниц, как раз напротив "русского" базара. Из старинного и в той же древности когда-то ухоженного большого окна я имел счатье любоваться и морем, и рынком, и большой остийской площадью, напоминавшей перекресток Кирьят-Шмона.


Евреям запрещено забывать египетский плен, и мы это вспоминает по нескольку раз в день в молитвах и благословениях, как и я никогда не забываю "советско-египетский" плен, где прожил 34 года моей жизни.


Так вот, во время всего пребывания в Остии, я просто таки наслаждался этой задрипанной гостинницей, вспоминая ночной притон моей первой итальянской ночи.