# Бессарабские Стихи

Гольденберг М

Снег кружился и ложился в грязь. И ещё не высохли чернила. И строка прозрачностью сквозила На листах, сквозь годы уносясь.

***

Застрахуйте от дурака,

Кто в упор меня даже не видит.

Кто с рожденья меня ненавидит,

Оттого, что светла голова.


И зачем я сюда приходил?

Если мне возвращаться обратно.

Из симфонии буйства и сил

К постоянству вселенского братства.


Лишь затем, чтоб увидеть рассвет,

И закат оценить среди лета.

И бессонное слово поэт

Словно орден надеть на жилетку.

5.12.1993


***

Никогда не спрошу:

С кем была до меня?

Никогда не скажу,

Как я жил без тебя.

Что с того, если жизнь

Эта вечно спешит.

Отыскал и теперь

Снова пробую жить.

Где-то рядом,

Таится лукавая суть.

Никогда этих дней

Нам потом не вернуть.

И меж нами

На тысячу солнечных лет

Удивительный Свет.

Восхитительный свет!

24/03/1988


***

Отпусти меня скитаться,

К электричке проводи.

Светлым утром в даль лесную,

Под осенние дожди.

Где сумею, заночую

У полей, среди дорог.

Я другой тебя наверно

Даже вымыслить не мог.

Я вернусь. Куда я денусь,

Когда выпадут снега.

И скажу: - "Озяб с дороги!"

Не сказав, что без тебя.

6/07/1986


***

Калараш! Легкий всадник, гонец,

Есть в том имени нечто святое.

В старину посылали его

Жизнь спасти, прикрывая собою.

Конный полк жил в полях и лесах

В изголовье седло и папаха.

И сминался чомбул янычар,

Когда всадники мчались в атаку.

Вот лежит голова в ковылях,

Вот летит воронье над землею.

Звон негромких церквей вдалеке

Отпоет поле брани с тоскою.

Облетит позолота с креста.

Изумрудная плесень проснется.

В рваных веком его куполах

Будет солнце подсвечено солнцем...

Как встревожены дали, гонцом,

Нам селенье на память назвали.

Натянулась времен тетива,

Кто там скачет в погоне за нами.

1986 г.


***

Мои друзья! Любите жизнь!

Как любят час рассвета.

Любите мрак за торжество.

В нем не найдешь ответа.

Но в нем лежит предтеча дня.

Где все мы гениальны,

Где наша скромная судьба

Как свет исповедальный.

Любите жизнь за свой приход.

Судьба в наш век ложится.

И будут мир наш узнавать

По нашим с Вами лицам.

1986.


***

Невесомо снег ложился в грязь,

И почтовым трактом тройка мчалась,

И цыганка пела и смеялась,

Над курчавой головой склонясь.

Юному поэту нагадав,

Будет, мол, и знатным и богатым.

И монету взяв, она бралась

Предсказать, что будет до заката.

И сама не веря, ворожа,

Ощущала смутную тревогу.

Что еще сказать ему, когда

Черным льдом оборвана дорога.

Снег кружился и ложился в грязь.

И ещё не высохли чернила.

И строка прозрачностью сквозила

На листах, сквозь годы уносясь.

1986


Ватерлоо.


Низкий дождь на полях Ватерлоо.

Над бельгийской равниной туман.

Промокают деревни и склоны,

Снег сползает с холмов, а полям -

Разлинованным озимью снится,

Что в пыли, у седых пирамид

Первый консул не знает сомнений

Среди этих бессонных границ.

Я прощаюсь с зеленою бронзой

Может что-то и вспомню, когда?

Эти серые дни Ватерлоо.

И плывущие в ночь облака.

Я-то знал, что есть час Ватерлоо.

Когда ветер несется в глаза

Я ведь знаю, безбрежно - бездонны

И свободны мои небеса.

1986/1995


Дон Жуан.


Я ничего у Вас не попрошу.

Мне ничего от Вас уже не надо.

Я в тысяче из Вас искал одну.

Искал - не для дежурного романа.

Я в тысяче из Вас искал родню.

Кто в мыслях будет искренней и строже.

Средь всех святых прекрасней и дороже.

Всех, что встречались на моем веку.

А честь её на грани острия

Моей бесстрашно - обнаженной шпаги,

Что я ещё в веках бы так прославил

Грудь, подставляя ярости клинка.

Все, что потом придумает молва,

И из чего толпа сплетет легенду

Померкнет перед истиной,

Есть цены, где смерть

Не остановит мудреца.

1982/1988


***

Укроюсь в полночь с головой,

В смятении, скрывая душу.

Я никогда не знал, что ты

Такою жаждою иссушишь.

Вызванивает трель сверчка

И спит бессонная округа.

Я обознался, и тебя

Назвал, как звал её, и грустно,

От боли сузились глаза,

И ты глядела понимая,

Что в мыслях у меня другая.

И для другой мои слова.

И плохо было на земле.

Так начинался век печали,

Когда я уходил ночами

И замерзал в самом себе.

1987/1988/1995


***

А потом буду рвать телефоны

Уходя и не зная судьбы,

И в каком-то бреду, как в погоне,

Оглянусь, чтоб увидеть, найти.

Я давно уже понял, не надо

Отрицать этот ветреный век.

Он в награду, и он же отрава

За любовь, без которой нас нет.

А потом все не так повторится.

И Она с каждым годом светлей

Будет в лицах чужих повторяться,

Чтоб до смерти я помнил о ней.

1967/1988


***

Жизнь короче брачной ночи,

Вдруг приходит отрезвленье.

Где та грань, где сердце хочет

Задержать на миг мгновенье.

1988.


***

моему папе

И в стороне далекой

Я повернусь лицом,

Туда, где мной оставлен

Отцовский старый дом.

И поклонюсь закату

За то, что уходя.

Он каждый день пьет отсвет

Любимого лица.

1985


***

Когда писалась первая строка

Что, написавшись, сразу стала прошлым?

Страной раздумий, за которой осень,

Как вырванный листок черновика.

Непредсказуем мир, в нем твой приход,

Как свист стрелы, как бешеное ржанье.

Табун сомнет тебя своим дыханьем.

И закружит, стирая и круша.

Страна, страница, странница, струна...

Горит костер, в углях рыжеет лето.

Ты переступишь платье и к рассвету

В моей руке уснет твоя рука.

И дважды не промокнуть под дождем.

Как не припасть к неизмененным рекам.

Как не прийти к неповторимым встречам.

Которые остались на Потом.

1981-1989


***

И погуляли листодеры

В моем заброшенном лесу.

Сгребая золото, как воры.

В свою бездонную мошну.

И от тумана стыло утро

Дрожа в росинке на ветру.

И от земли, с тоской матерой,

Срывались птицы в высоту.

И мне казалось, будто время

От холодов оледенело.

И пусто было без тебя

На берегах моей Вселенной.

1983/1989


***

Завьюжен февраль, окаянством бредовым.

И эту свечу, что стоит на окне

Качает сквозняк, во мгле бестолковой.

И что-то пророчит, взывая ко мне.

Ты ночь напролет мое знойное лето,

И страх, что проснусь по утру без тебя.

Свеча догорает, колеблются тени.

Стоят, холодея в проеме окна.

Мир нами не кончится, век отметелит.

Но вечно останутся эти слова.

Где так изумленно любить мы умели.

Как после не любим уже никогда.

1969/1995


***

А когда я не вспомню все имена

И устало скажу, что туманится мгла...

Я наверно умру, вероятно, умру.

Что-то важное Вам никогда не скажу.

Позабудутся лица, не вспомню когда?

Я оставил, расставил в пути имена.

Имена - времена, словно вскрик в полутьме.

Все проходит, чего же ищу я в золе?

А когда-то весь мир я любил оттого.

Что был лепет её мне дороже всего.

12.06.1989


***

Прощай, ты видно не моя судьба.

И я о том ни капли не жалею.

Взгляну ещё раз, и не онемею.

Беги, пускай зовут тебя друзья.

И все - потом

Похмелье в слове том.

Когда уже вовеки не догонишь.

Не доживешь.

И даже не доспоришь.

И поутру не встретишь за углом.

1993