# Мелодия

М Гольденберг

Мелодия перевернула годами укоренившееся чувство самосохранения и бросила его в какой-то беспощадный огонь. У них даже не было слов, чтобы описать свои чувства и ощущения от этих прозрачных ритмов, в которых рвалась на части душа, и жизнь, и сам мир.

В неком небольшом королевстве, на границе которого петух кукарекал на три государства, среди полей, болот и холмов, убегавших в горы, жил скрипичных дел мастер, делавший лучшие скрипки своего времени. Несмотря на свою известность, был он беден, болен и очень часто долгими осенними ночами надрывно кашлял. Но проходила зима, и весеннее солнце согревало стены его мастерской, и тогда он приступал к своей работе.

Мастер был влюблен в прекрасную герцогиню, что жила за городскими стенами в родовом замке. Он вообще был влюблен в красоту этого мира, в его невероятно яркие краски и сочетания. Он встречал рассветы и сумерки, мечтал о любви, мечтал о том, что, может быть, его заметит прекрасная герцогиня. Он даже посылал ей цветы, но время проходило, и ничего не менялось.

Однажды его пригласили в замок. Обрадованный, он переоделся в свое лучшее платье и поспешил на вызов. Юная герцогиня мечтала о свадьбе с наследником престола, молодым королем. Она наметила провести в своем замке осенний бал в честь урожая, когда все приглашенные танцуют до утра, а утром герольды объявляют о свадебных союзах, что заключаются в этот вечер. Потом летописцы вносили все эти истории в свои книги, а сами книги прятали подальше, потому что по ним можно было проследить все родословные.

Герцогиня попросила мастера изготовить дюжину скрипок для осеннего бала, больших и маленьких, самых лучших, таких, какие должны играть на её свадьбе. Мастер поклонился, и, получив часть задатка, очень опечаленный, ушел.

Он заперся в своей мастерской и почти не выходил на улицу. Только юный подмастерье открывал его дверь и заносил ему еду. Мастер творил что-то непонятное, он варил неведомые раньше лаки и краски, он натягивал струны и укладывал каждый инструмент в футляр - ларец. Он работал всю весну и все лето и очень торопился, он чувствовал, как с каждым инструментом уходят его последние силы. Он почти не выходил на улицу и не дышал ни утренним, ни вечерним воздухом. Он охладел к рассветам и закатам, из которых брал свои полутона и ловил из них свои звуки.

К началу осени красавец-мастер уже был совсем плох, но он не хотел прилечь и отдохнуть, он боялся этого и говорил, что если он приляжет, то уже не сможет встать. Он до того ослаб, что, когда закончил свою работу, не смог сам отнести инструменты в замок. Он поручил эту работу своему юному подмастерью, сказав, что за эту дюжину скрипок должны заплатить серебром и золотом.

Подмастерье отнес ларец в замок, и когда герцогиня попросила открыть ларец, то увидела, что он пуст. Подмастерье видел покрытые прозрачным лаком скрипки, а она их не видела. В гневе и досаде она велела поколотить юношу и прогнала его ни с чем. Легкий ветерок прошелестел между окнами, и невидимые скрипки взметнулись в воздух и повисли над балконом оркестра.

А когда пошли осенние дожди, и задул холодный ветер, мастера похоронили на старом кладбище, в общей могиле, в глиняной яме, наполненной водой, среди множества безвестных людей...За его погребальной телегой шел только промокший подмастерье, да ещё старый пес.

На осенний бал, устроенный прекрасной герцогиней, приехали все знатные люди окрестностей, владельцы замков, наследники и наследницы знаменитых родов. Приехал и молодой король, который был наслышан о красоте юной герцогини и мечтал о том, что на этом вечере предложит ей свое сердце. Он, конечно, уже бывал в свете, и бывал не на одном балу, но сейчас он смущался и не знал, как пригласить её на танец. От нетерпения он взмахнул рукой, давая знак оркестру.


И тотчас же в воздухе заиграли, запели невидимые скрипки. Они повели такую веселую весеннюю мелодию, от которой сердце замерло в ожидании, что сейчас произойдет невероятное чудо. Все смотрели на оркестр, а оркестр смотрел в зал, не понимая, кто играет. А потом каждая из скрипок заговорила своим голосом, рассказывая в разной тональности о неразделенной и волшебной любви, не получившей ответа. Голос холодного дождя рассказывал, и все увидели, как был болен автор инструментов, который не получил плату за свою работу.

У гостей испортилось настроение. Некая виконтесса посмотрела на своего бравого кавалергарда и скорчила обезьянью гримасу. Молодой баронет глянул широко открытыми глазами на свою спутницу, и его взор потух. Служанка, в коридоре подсматривающая за господами, влепила звонкую пощечину поваренку. Услышав о том, какой бывает любовь, они захотели такой же, а не её жалкого подобия, обремененного светскими обязанностями и детьми. Ощутив, что любовь может быть единственной, когда никакая другая уже не нужна, они словно отрезвели.

Одна почтенная дама сказала своему мужу: - Теперь, когда я знаю, что можно жить так, я не хочу иначе! Милорд, я хочу развода! Немедленно!

Другая же произнесла: - Ах, сударь, блеск ваших орденов и аксельбантов значили для меня, восторженной девчонки в те дни, больше ваших слов. Я думала, что Вы их ещё произнесете для меня, но Вы их просто не знали, увлеченные своей шпагой и лошадьми.

- Где Вы услышали здесь слова? - взбеленился бравый генерал. - Слова бывают только у военного оркестра, а здесь то, чего никогда не было и не будет...

- О, так Вы все-таки поняли! Почему же Вы так черствы...

Каждый из гостей подумал, что им не нужна любовь, если она не такая, как в этой мелодии. Им стало понятно, о чем они мечтали, и что на самом деле они обрели. И что невозможно переписать иначе жизнь, даже если она всеми воспринималась, как вполне благополучная. Никто ничего не потерял, и все же, все почувствовали себя ограбленными.


Мелодия перевернула годами укоренившееся чувство самосохранения и бросила его в какой-то беспощадный огонь. У них даже не было слов, чтобы описать свои чувства и ощущения от этих прозрачных ритмов, в которых рвалась на части душа, и жизнь, и сам мир. У короля испортилось настроение. Он повернулся и вышел из банкетного зала, сел в свою карету и поехал домой. Он думал о той остроте переживания, что возникла у него от мелодии скрипок, и о мастере, которого никогда не увидит. О том, кого сгубила тщеславная красота. О том, кто был богаче всех присутствовавших на балу этой осени. И чью потерю не удастся ничем восполнить.

Он ехал, и над самым ухом у него пела невидимая скрипка, зацепившаяся за локон его парика.

6.10.07