# Тайны черных квадратов.

Максим Леонидович Михелев

Дискуссия о современном искусстве.

Тайны черных квадратов


Беседа с художником Аудрюсом Гражисом о современном искусстве


В студию художника Аудрюса Гражиса я спешил, еще толком не зная, что меня ожидает. Ранее мне никогда не приходилось видеть его картины. Однако чутье подсказывало, что в этот вечер я получу ответы на многие вопросы, которые волнуют меня чуть ли не с детства. Я знал, что Аудрюс Гражис - выпускник Вильнюсской Академии искусств, участник международных выставок в Токио, Берлине, Стокгольме, Копенгагене, Брюсселе, Сан Пауло (Бразилия), Вашингтоне, Санкт Петербурге и многих других. Помимо Литвы персональные выставки художника проходили в Германии, Дании, Финляндии и других странах. Таким образом, не будет преувеличением сказать, что А.Гражис - один из очень и очень преуспевающих современных художников, чье имя известно любителям живописи далеко за пределами Литвы. На эту встречу меня влекло, прежде всего, его ИМЯ.

Распахнулась дверь в студию и я увидел художника. За его спиной на белых стенах висели покрытые разноцветными пятнами холсты. Просто пятна, пятна, пятнышки. Предчувствие меня не обмануло. Это был настоящий, радикальный авангард - авангард без компромиссов! (здесь и далее применение термина "авангард" (передовой) весьма условно и принято по уговору с художником для обозначения "необъектной" живописи, то есть живописи, которая не основана на изображении натуры). Я шагнул вперед, навстречу хозяину. Мы обменялись приветствиями, после чего художник пригласил меня осмотреть мастерскую и свои работы. Внутри было очень уютно, даром, что студия располагалась в просторном помещении и была ярко освещена. Чуть позже А.Г. заварил чай и мы присели за небольшой кухонный стол в углу мастерской. А.Г. оказался интереснейшим собеседником, человеком предприимчивым и в то же время склонным к философским размышлениям. Разговор увлек меня до такой степени, что я отказался от формального (знаете, все эти вопросики типа: "Что привело Вас в искусство?") интервью. Вместо этого вашему вниманию предлагается дискуссия, порой довольно острая. Итак, с Богом!


- Аудрюс, как ты создаешь свои полотна? Являются ли они "продуктом обобщения"?

- Элемент обобщения, безусловно, присутствует в моей живописи. Хотя натура не является отправной точкой моих работ, и потому нет постепенного убирания "лишних" деталей - обобщения, как ты его, наверное, понимаешь. Вместо этого я пытаюсь схватить непосредственное ощущение или мысль. Иногда это - как вспышка в мозгу, в других случаях, наоборот, тщательно выверенное построение. Так или иначе, для передачи образа на холст я использую минималистический подход, то есть скупые, тщательно выверенные средства.

- Расскажи, пожалуйста, о своих картинах.

- Картины цикла "Откровения" - это и раскрытие тайн, и расчистка культурных слоев. Знаешь, когда со стены старинного здания снимают многочисленные слои штукатурки и приоткрывается кирпичная кладка. Картины выполнены в спокойных, тусклых тонах. Это старые стены; это все то, что мы привыкли показывать; мертвая шелуха. А собственно откровение сразу обращает на себя внимание. В нем сосредоточен свет картины; на нем фокус. В откровении жизнь.

На картинах из цикла "Фрагменты" изображена мимолетность и фрагментарность бытия. Существование Вселенной - это непрерывный, бесконечный процесс, из которого нам доступны лишь небольшие фрагменты. Представь, что смотришь на снегопад. Снег идет по всей Литве много лет, а то, что в данный момент видят твои глаза, - это фрагмент...

- Аудрюс, то, что ты говоришь, - это философия, но сам-то ты - живописец. Вопрос в том, насколько твои картины выражают то, что ты говоришь.

- Каждый художник обязательно еще и философ, в какой-то мере. А что до картин, то понять их помогают названия. Название и есть неотъемлемая часть произведения. Краски создают колорит, задают ритм и контраст. Они скрывают ассоциации, которые можно найти, зная название. Попробуй помедитировать над моими картинами, и, возможно, ты поймешь, о чем я говорю.

- Может быть. Обещаю всматриваться в твои картины внимательнее. Но давай еще немного поговорим.

Мы пользуемся электроприборами, не задумываясь о том, как работает генератор электрического тока; мы пользуемся стиральными порошками, не углубляясь в биохимию моющих средств. Немного иначе обстоят дела с философией. Тебе не кажется, что плоды философии имеют ценность лишь для философа и тех немногих, кто в полной мере прошел его путем? Для прочих же они кажутся либо банальностью, либо парадоксом.

- В какой-то степени это верно. Вот почему для понимания абстрактной живописи необходима определенная культурная подготовка. Однако главное и для художника-абстракциониста и для его зрителя - это освобождение от бытующих в обществе представлений. Так сказать, незашоренность сознания. Моя бабушка, деревенская, далекая от современного искусства женщина, как-то сказала, что ей приятны мои картины, хотя она совсем их не понимает. Другой пример - дети. Они прекрасно воспринимают такое искусство и способны творить его сами.

- Дети?! По-моему, детей все это оттолкнет в первую очередь. Ведь, хватая карандаш или краски, каждый ребенок старается изобразить то, что видят его глаза, - то есть натуру. Дети рисуют лошадок, машинки, персонажей мультфильмов. Первобытные люди, тоже дети в каком-то смысле, рисовали на стенах пещер сцены охоты.

- Все это так, но не забудь, что это мы подсказываем детям, что рисовать. Когда моему сыну было 2,5 года, он делал прекрасные работы. Мы даже подготовили совместную выставку. Я давал ему листы, большие, вот с этот стол, и просил писать, что ему вздумается, с закрытыми глазами. Я решал, когда картина готова, и давал ему новый лист.

Я восемь лет преподавал в Арт-студии для детей. Мы писали под музыку. Дети очень талантливы. Ты удивишься, но почти у всех получались интересные работы. Я верю, что практически каждый человек от природы имеет талант, но со временем многие теряют его из-за неправильного преподавания.

- Но, Аудрюс, если ребенка не учить рисованию в детстве, а сразу убедить, будто он все может, то потом он вряд ли захочет убивать годы на отработку штриха, занятия с гипсами, работу с натурой и т. д. А без всего этого откуда взяться художнику?

- Если это понадобится в дальнейшем, то рисованию всегда можно выучиться. Ведь речь идет всего лишь о ремесле, а всякому ремеслу можно научиться. Но не умение делать что-то лучше других делает художника художником, а особенное восприятие мира. Сохранить в ребенке свежесть восприятия и развивать его гораздо важнее, чем обучиться технике рисунка!

- Аудрюс, на твоих картинах рисунок вообще отсутствует. Пожалуйста, скажи прямо, художник должен уметь рисовать?

- Как человек, закончивший Художественную академию, я вроде бы обязан сказать, что да, наличие хорошей техники необходимо. Но сам так не считаю. Моя живопись не ориентирована на натуру, поэтому мне не нужен рисунок. Чувства или ощущения, которые я пишу, - необъектны. Конечно, я "умею рисовать", если тебя это интересует. В академии я писал реалистическую живопись, делал отличные копии... но меня никогда это не увлекало. Я считаю, что рисунок ограничивает творческую свободу.

- Прошу прощения, но никак не могу с этим согласиться, не могу и промолчать. Подобно тому, как баскетбол без правил - просто безумная суета, а народ без законов и правительства - дезориентированная толпа, лишенная рисунка живопись - это, по-моему, очередной пример бессмысленного хаоса или многозначительного хаоса, кому как больше нравится. Хотя, справедливости ради, признаю, что и у абстрактной живописи имеются свои законы. Один из них, похоже, требует от художников избегать демонстрации своего мастерства. Беда в том, что большинству людей эти законы непонятны, как непонятна и такая живопись.

- Это совсем не так. У абстрактной живописи существуют свои традиции и свой, поверь мне, весьма широкий круг ценителей, которые умеют отличить работу художника от мазни. Ежегодно в мире происходит огромное количество выставок, где широко представлено авангардное искусство; картины хорошо продаются. Последние пять лет я живу исключительно на доходы от продаж своих работ. В целом западноевропейская публика относится к такой живописи с большим пониманием, чем у нас. В Японии, где школьники имеют шесть уроков искусства в неделю против нашего одного, спрос на "необъектную" живопись очень велик. Конечно, время от времени приходится отвечать на вопросы типа: "Сколько времени вы писали эту картину?" или "Скажите, вы поставили подпись, чтобы не забыть, где у вас "верх", а где "низ"?". Но, как сказал Гоген: "Я работал над этой вещью сорок лет и два часа - всю свою жизнь!" Некоторые картины делаются за пару часов, над другими работаешь месяцы. Какое это имеет значение?!

- И все же у меня складывается впечатление, что современное изобразительное искусство - это нечто вроде закрытого клуба для "своих". Когда нет рисунка, трудно понять, по каким критериям оценивать картину; трудно провести четкую грань между творчеством, конъюнктурой и откровенным надувательством.

- Для того, чтобы в чем-либо разобраться, необходимо следить за выставками, интересоваться предметом, читать критику и немного знать историю. Ведь у каждого явления обязательно есть своя традиция. Если говорить о Литве, то, конечно, в условиях, когда общая культура населения не очень высока, едва ли можно ожидать широкого принятия абстрактного искусства.

- О вкусах "толпы" легче всего судить по музыкальным чартам. Они крайне непритязательны. Широкого слушателя привлекают простые и понятные вещи. В этой связи кажется странным, что ситуация на рынке живописи воспроизводит музыкальную с точностью "до наоборот". В вильнюсских галереях практически нет добротной реалистической живописи, сплошной авангард. Кажется, ему удалось таки выползти из подполья и превратиться в культурный мэйнстрим. На улицах продается плохо сделанный кич. Неужели всем художникам, одновременно, вдруг наскучило рисование?

- Художники никогда не любили ориентироваться на вкусы "толпы" по двум причинам: во-первых, вкусы эти, как ты сам выразился, крайне невзыскательны; во-вторых, у последней никогда не было денег на приобретение картин. То, что продают на улицах, - не в счет. Это скорее сувениры, чем живопись. Правда, и цены на улице низкие. Я хорошо знаю, о чем говорю, потому что сам продавал свои марины (морские пейзажи. - Прим. М.М.), в те далекие времена, когда это было запрещено. Но я не согласен с твоими словами о том, что якобы сегодня негде купить хорошую реалистическую живопись. Неверно также утверждать, что мода на нее закончилась.

Проблема в другом, причем это проблема не какого-то определенного направления живописи, а всего литовского искусства... Дело в том, что Литва представляет собой очень маленький, пока довольно замкнутый рынок. Здесь нет всего того, что так стимулирует искусство - богатых коллекционеров, меценатов, крупных (в мировом масштабе) художественных собраний, подготовленного зрителя. Все это губительно сказывается на нашем искусстве. Впрочем, ситуация постепенно улучшается. Мы участвуем в целом ряде международных проектов, в выставках.

- Как я понимаю, ты весьма преуспевающий художник - человек, который сумел добиться многого в любимом деле. Аудрюс, сформулируй, пожалуйста, для наших читателей формулу успеха.

- Я бы сказал, что успех художника - это трудолюбие плюс хороший маркетинг. Под маркетингом я, конечно же, имею в виду участие в выставках, различных международных проектах, признание у критиков, постепенное создание репутации или, как говорят, "имени". "Имя" необходимо, чтобы тебя приглашали на престижные выставки и, что достаточно важно, от него сильно зависит цена картины. Точно оценить предмет искусства по его достоинствам на практике невозможно, потому что восприятие искусства глубоко субъективно. Но если картина принадлежит кисти известного художника, то, наверное, цена будет высокой. Если же художник никому не известен, то ему нужно написать нечто поистине экстраординарное, чтобы запросить за работу мало-мальски хорошие деньги. Правда, на практике такого не бывает. Художники не появляются из ниоткуда.

- Я уже понял, что признание приходит к художнику вовсе не от публики. Более того, известно множество случаев, когда людям навязывалось то или иное "Имя". За примерами далеко ходить не надо. Малевич, Кандинский, Пикассо, Матисс и многие многие другие великие и непонятные - художники с большой буквы. Никогда не поверю, что, глядя на знаменитый "Танец" Матисса или "Гернику" Пикассо (я уже не говорю о "Черном квадрате" Малевича), рядовой, "неиспорченный" излишним искусствоведческим образованием посетитель выставки испытает искренний восторг.

Так кто дает художнику признание? Кто говорит, буквально, следующее: "Из этого парня выйдет толк". Или: "Это прекрасный художник". Кто создает имена?

- Это вся художественная общественность, критики, искусствоведы, коллекционеры и так далее - все те, кого ты окрестил членами "закрытого клуба для своих". Сегодня, однако, трудно представить себе появление суперзвезды мирового масштаба. В последние десятилетия художественный мир очень расслоился. Появилось, как никогда, много дилетантов. В целом ситуацию можно охарактеризовать, как "разброд и шатание". Каждый занимается тем, что ему интересно. Слава художника сегодня - это "широкая известность в узких кругах".

- Я как раз хотел задать тебе вопрос на глобально-историческую тему. Аудрюс, листая альбом "История европейского искусства", сразу видишь движение. На протяжении сотен лет различные направления живописи сменяли друг друга. Однако складывается впечатление, что, начиная с определенного момента (лет 50 назад, но не берусь указать точно когда), история живописи будто остановилась. Так ли это?

- Гении движут прогресс... и, как правило, заканчивают жизнь в психушке. Потом приходят другие, более благоразумные, те, кто разрабатывают их идеи и дополняют... Так было всегда и, наверное, всегда будет. По большому счету, сегодня в искусстве практически невозможно сделать фундаментальное открытие. Но, даже если это правда, ничто не остановит художников.

Говоря о ближайшем будущем искусства, не могу не отметить сильнейшую тенденцию последних десятилетий к синтезу и созданию так называемого "мультимедийного" искусства. Эта тенденция продолжает набирать обороты. Художники создают "объекты", в которых сочетаются пластические и изобразительные подходы, может быть, музыкальное сопровождение и включение других средств.

- Нужны ли дальнейшие изыскания в области минимализма после "Черного квадрата" Малевича?

- Лучший ответ на этот вопрос дает сама жизнь. Проходят выставки, идут дискуссии, продаются картины... Жизнь продолжается!

- Аудрюс, что для тебя искусство?

- Искусство - это как free-jazz - полная свобода самовыражения, никаких лимитов, никаких ограничений...


Я покинул студию художника Аудрюса Гражиса со смешанными чувствами. Был приятный морозный вечер. Кривые улочки Ужуписа были припорошены свежим пушистым снежком, совсем не таким, как странные пятнышки из "Фрагмента" Аудрюса. Я перебирал в уме события вечера. Гостеприимный хозяин, великолепная мастерская, вкусный чай, красивые стаканчики, отличная джазовая музыка и странная, очень странная живопись - которую я не понимаю и, видимо, уже никогда не пойму, потому что не хочу понимать. Живопись, требующая от зрителя, чтобы он был соавтором художника; требующая от него умения разглядеть "прекрасное" в любом творении Господа. Живопись, которая требует от обычного зрителя слишком многого!

Я думал о том, что с нетерпением жду появления в наших выставочных залах и галереях хорошей реалистической живописи, потому что в моем понимании искусство - это безудержный полет творческой фантазии, помноженной на мастерство.

Журнал "Между нами" 2003.

Макс Михелев