# Как-то зимним вечером

Исак Моисеевич Модель

Любовь к оружию, несмотря на едва не закончившийся печально случай с "убийством" на сеновале, продолжала меня сжигать. Говорить об этом вслух было весьма рискованно, ибо можно было легко вызвать отцовский гнев. Но время шло, и острота воспоминаний о той неприятности потихоньку сходила на нет. А тут еще случилось так, что ко времени начала моей учебы в шестом классе отец решил построить собственный дом. К нашей доброй квартирной хозяйке, тете Жене, должен был приехать сын. Да и вообще, всем нам надоело быть квартирантами.

Следующие полтора года были временем стройки. В седьмой класс я уже пошел из нового дома. Он получился на славу! Из белого соснового бруса, с красивой резьбой на наличниках окон он смотрелся на нашей улице, застроенной потемневшими от времени домиками, как дворец. Правда, никакого богатства в нем не наблюдалось. Все средства, что были, плюс долги ушли на стройку. Но это знали лишь мы, а вот что думали другие люди, было тайной. Эта неизвестность, в совокупности с моими ненавязчими и как бы случайными рассуждениями о том, что в домах у многих моих друзей есть оружие для охраны от воров, стала потихоньку менять мировоззрение отца.

И вот однажды вечером, придя с катка, я увидел в нашем доме новенькое охотничье ружье. Оно лежало на обеденном столе, а рядом с ним сверкала золотом коробка с патронами. Это была настоящая гладкоствольная одностволка "Берданка" 32 калибра со скользящим затвором. Как потом выяснилось, отец в разговоре с одним из своих знакомым рассказал о моей "повернутости" на ружье. И вдруг, спустя несколько месяцев, тот пришел к нам домой с новенькой берданкой и запасом патронов. Стоило все это не так дорого. Мама, конечно, была категорически против появления в доме ружья, но отец уже не смог отказаться от такого предложения.

Что со мной было, трудно передать! Сердце запрыгало, руки задрожали. Несколько дней я разве что спать не ложился с ружьем. Патроны мама тут же спрятала так, что, где они, я узнал только благодаря чрезвычайному происшествию. Но берданку я чуть ли не ежедневно протирал от пыли и чистил ствол.

Прошел год. Я уже учился в восьмом классе. Берданка, слава Б-гу, оставалась невостребованной. А как хотелось пострелять...

Наступила зима. Однажды вечером мы с отцом играли в шашки. Вдруг к нам подходит мама и говорит :"Вы слышите, на потолке что-то хрустит?" Мы прислушались. И правда, сверху доносился какой-то шорох, что-то поскрипывало. Мы замерли и стали напряженно слушать. Звуки эти появлялись периодически. Скрип-скрип - и тишина. Скрип-скрип - и тишина. Постепенно стало ясно, что по потолку на чердаке кто-то ходит. И ходит очень осторожно. Будто бы боится себя обнаружить. Стало страшно. А вдруг это человек? И зачем и как он на чердак забрался? А может быть, это вор? Мама побледнела и стала хвататься за сердце. Меня охватил озноб.

Отец сидел неподвижно и не отрывал взгляда от двери. Дело в том, что из сеней был открытый выход на чердак, там же рядом стояла лестница. Обычно ее отец убирал во двор, а тут почему-то забыл это сделать.

╜- Закрой дверь на замок, - послышался его хриплый шепот.

На подгибающихся ногах я подошел к двери и щелкнул замком. Стало немного спокойнее.

╜- Рая, - прошептал плохо поддающимися губами отец. - Где патроны?

- Моисей, ты что, с ума сошел? Не дам!

╜- Рая, где патроны? - Уже более уверенно спросил отец. Стало понятно, что он не намеревается бездействовать. Мама встала, ушла на кухню и принесла коробку с патронами.

- Изя, где фонарик?

Я кинулся и принес свой китайский фонарик. Отец зарядил патрон, взял ружье наперевес и подошел к двери.

- Открывай! Я впереди, а ты свети сзади!

В голосе его уже проступил решительный тон. Открыли потихоньку дверь и подошли к лестнице.

Я направил яркий луч фонаря на выход из чердака, и вдруг из уст отца вырвался такой мат, какого я не слышал от него никогда:

- Выходи,.... , а то буду стрелять!

Добавил свой голос и я. Но в ответ была тишина. Почему-то никто не выходил. Мы еще раз повторили наши угрозы, но результат был тот же. Начали подниматься по лестнице. Свет фонаря разорвал чердачную темень, и от него врассыпную бросилось несколько кошек. Нас с отцом схватил столбняк. Какое разочарование! Мы ведь уже ощущали себя такими смелыми, чуть ли не героями. А тут такой конфуз!

Дело в том, что потолок для теплоизоляции был недавно засыпан шлаком. Отец собирался застелить шлак досками, но руки до этого пока не дошли. А кошки дошли. Вот свжий слой шлака и хрустел под их лапами. Я сам походил по шлаку, и в тишине мать с отцом отлично слышали мои шаги. Но от кошачьих они отличались сильно. Об этом случае я никогда и никому не рассказывал. Понимал, что засмеют.