# Ценностные ориентации и мировоззрение израильского политика

Исак Моисеевич Модель

Статья продолжает авторский цикл публикаций на тему профессиональной культуры израильского политика. Упор в ней сделан на рассмотрении ценностных ориентаций и мировоззрения в системе их профкультуры.

Ценностные ориентации и мировоззрение израильского политика


В этой статье будут представлены размышления и выводы по поводу того, какие ценности являются для израильских политиков определяющими, или, как их называют социологи, базовыми, терминальными. Мы поговорим и том, что представляет собой мировоззрение и идеология профессиональных израильских политиков.

Начнем с анализа подсистемы их ценностных ориентаций. Однако сначала есть смысл кратко изложить то понимание этого феномена, которое было положено в основу выделения его признаков в читательских комментариях.

Надо сказать, термин "ценность", зафиксированный в понятии социальной ценности, достаточно абстрактен. Поэтому социологи, и особенно в конкретных социологических исследованиях, предпочитают определение ценности как "представления о желаемом". Это определение отражает отношение личности, социальной группы, а в нашем случае, участников общественного Интернет-дискурса к существующим социальным ценностям, их осознание и переживание.

Усвоение социальных ценностей на уровне индивидуального сознания формирует внутреннюю структуру личности, в первую очередь, систему ее ценностных ориентаций. Ценностные же ориентации личности, в отличие от ценности как таковой, более стабильны во времени. И поэтому обладают более широким и глубоким влиянием на личность. Они образуют ось ее сознания, обеспечивают устойчивость ее внутреннего мира, определяют характер ее интересов, потребностей, а, в конечном счете, направленность ее деятельности и, что особенно важно, оценок. И самого себя, и других. Поэтому я и счел возможным и необходимым предпринять попытку его обнаружения в контексте комментаторских характеристик. Посмотрим, как эти высказывания выглядят после их извлечения и приведения к единым основаниям:

Доля (%) политиков, у которых комментаторы

обнаружили данное качество

искренняя любовь к стране и народу,

защита его национальных интересов 93,5

личное материальное благополучие 83,3

как цель политической деятельности


политическая карьера как способ

самореализации 60,0


На что в первую очередь я бы обратил внимание читателей? На мой взгляд, здесь, пусть и по другому поводу, но подтверждается сделанный ранее вывод о преимущественной роли, которую в профессиональной культуре израильских политиков играет всеобщая мораль.

В самом деле, такая ценностная ориентация, как "искренняя любовь к Израилю и еврейскому народу, защита его национальных интересов", свойственна не одним только профессиональным политикам. Ее с полным правом можно считать духовным стержнем служения и воинов Армии обороны Израиля, и служащих других силовых структур государства. И вообще, эта ценностная ориентация - одно из национальных достояний нашего народа. Так что ее обнаружение в комментаторских оценках не было неожиданностью.

Но крайне удручающим выглядит тот факт, что об этой важнейшей ценностной ориентации израильского политика сумели вспомнить всего только 13,1% комментаторов!!! А ведь они, в абсолютном большинстве случаев, имели в виду конкретного политика, что явно облегчало эту задачу.

В чем причина такого, не побоюсь сказать, конфуза? Оптимисты могут сказать, что эта ценностная ориентация настолько естественна, что нет необходимости говорить об этом особо. Пессимисты, наоборот, считают, что израильтяне и израильский политический истеблишмент слишком мало стал об этом и думать, и говорить. А главное - действовать в соответствии с этой нравственной максимой.

Что касается меня, то в понимании причины обнаруженного явления я скорее на стороне пессимистов. Это вовсе не означает, что я сторонник ее превращения в единственный источник и движущую силу политики вообще и израильской, в частности. Но в том, что она должна быть одним из важнейших системообразующих элементов профкультуры израильских политиков, я убежден. Да и весь мировой опыт об этом свидетельствует.

К такому выводу меня подвигает не только сказанное выше, но и то, что этой важнейшей ценностной ориентации по представленности не уступает другая ориентация израильских политиков - это ориентация на достижение личного материального благополучия. Все, казалось бы, крайности израильской политики сходятся: любовь к Эрец Исраэль и любовь к деньгам в ее исполнении никак не противоречат друг другу, а у израильской политики обнаруживается второй системообразующий элемент. Ну, прямо бальзам на израненное сердце израильского общественного мнения!

Но у рассматриваемой проблемы есть еще и другой аспект, на который хотелось бы обратить читательское внимание. В самом деле, такая явно критически настроенная по отношению к корпорации профессиональных политиков группа, как активные читатели, которых вполне, вслед за М.Вебером, можно назвать политиками по совместительству, в своих оценках распространенности этого феномена в профкультуре израильских политиков оказалась несколько более взвешенной и ответственной, нежели журналистский корпус. Ведь, по данным того же исследования, в том, что абсолютное большинство израильских политиков видят в своем занятии лишь средство личного обогащения, удалось зафиксировать в 100,0% (из 65 статей), послуживших объектом комментаторского дискурса.

Договорился автор, скажут некоторые читатели. Он что, не знает о коррупционных скандалах и уголовных делах в наших политических кругах? Да сейчас кто об этом только не говорит!

Однако у меня по обсуждаемому вопросу несколько иное мнение. Видимо, израильскому обществу пора уже задуматься, так ли уж "страшен этот "черт", какого нам рисуют отечественные прокуратура, полиция и СМИ? Стоит ли всей нации дружно, до истерики стенать по этому поводу под их сурдинку? Думается, что нет. И вот почему.

Как я уже писал вслед за М. Вебером, "жить можно и для политики, и за счет политики!" Поэтому я не могу не обратить внимания читателей на еще один показательный факт, зафиксированный в приведенных выше данных. При всей противоречивости позиции общественного Интернет-дискурса, доля политиков, для которых политическая профессия выступает ведущим способом личностной самореализации, достигает 60%! И опять-таки, я не могу не отметить, что, вопреки мнению многих авторов, не оставляющих камня на камне на портрете израильских политиков, комментаторы нашли в ценностных ориентациях последних не только недостатки, но и достоинства. Пусть разрыв между долей политиков, живущих за счет профессии, и политиками, живущими для своей профессии, велик (23,3% , это довольно много!), но не все так мрачно, как это стараются представить отдельные журналисты, и некоторые участники общественного дискурса.

По данным настоящего исследования, практически каждый восьмой комментатор (12,6%) не в восторге от того, что оцениваемый им политик нацелен на профессиональную политическую карьеру как абсолютно легитимный способ, помимо политического, обрести еще и материальный капитал. Почему? Что это - людская наивность или зависть? Я же в этом не усматриваю ничего дурного. Поясню свою позицию.

Во-первых, если профессия - тот вид занятия, который является основным источником дохода, то имеем ли мы моральное право осуждать человека, решившего связать свой жизненный путь с политикой? Если не впадать в фарисейство, то нет, не имеем!

Во-вторых, поскольку степень ответственности политика перед обществом, а, следовательно, и сложность его труда (при всех известных противоположных фактах!!!) чрезвычайно высоки, то нет ничего удивительного и предосудительного в стремлении человека иметь соответствующие доходы.

В-третьих, профессия политика относится к числу весьма редких в обществе профессий, так называемых "финитных профессий". Карьера в таких профессиях крайне недолговечна. И во всем мире эта ее особенность не только учитывается, но и прямо влияет на оплату труда.

Что ж, давайте у нас в Израиле, будем оригинальней всего мира. Урежем оплату политикам! Дальше я не продолжаю... Каждый читатель сможет это сделать сам.

Представляю, как некоторые читатели подумают - "нашел, кого защищать!" А я никого и не защищаю. Я не юрист, не следователь, не судья, не прокурор. И статья моя не об уголовных правонарушениях совершаемых политиками, а о культуре. Пусть разбором уголовных правонарушений, совершаемых ими, занимается полиция. Кесарю - Кесарево!

Вообще, проблема оплаты труда и размер доходов профессиональных политиков не такая простая, как кажется на первый взгляд. Не надо быть наивными и считать, что жизнь за счет политики, как и жизнь для политики, это два реально существующих и принципиально не совместимых, чистых типа профессиональной политики. В действительности все гораздо сложнее. Политик может действовать и строить свою жизнь и по той и по другой модели, но при этом оставаться верным и общечеловеческим и профессионально-этическим ценностям и нормам, и наоборот.

Однако израильское общественное мнение, а вслед за ним и участники общественного Интернет-дискурса никак не может избавиться от кажущихся ему сугубо демократическими и рациональными представлений о месте и роли денег в жизни профессионального политика. Но чем более эта уверенность сильна, тем более она иррациональна, наивна и далека от реальности. Рецепта лечения этой общественной болезни у меня нет. Видимо, нашему обществу еще предстоит пройти длительный этап формирования спокойного отношения к этой столь животрепещущей проблеме.

А мы пойдем дальше. Внимательный читатель уже, наверное, давно заметил, что чем дальше мы удаляемся от профессионально-деловых качеств политика, тем труднее воспринимается механизм профессионализации отдельных подсистем его культуры. Если это не так, то ничего более радостного для авторов и быть не может. Ведь мы вступаем в еще одну, мало знакомую широкой публике область - область профессионального мировоззрения политика.

Чтобы было понятнее, о чем пойдет речь, приведу наиболее простое определение мировоззрения: это предельно широкая система представлений о природе и соотношении духовного, социального и материального. Именно из этих представлений и складывается картина окружающего нас мира.

Если исходить из общих законов профессионализации человеческой деятельности, то достаточно легко понять, почему весьма распространенными и в научной, и в научно-популярной литературе являются понятия - научной и обыденной, физической и космологической, химической и биологической картин мира и т.п. Следовательно, у нас есть все основания считать, что профессия демократического политика и ее профессиональная культура неизбежно должны содержать в себе подсистему профессионально-политического мировоззрения.

Но это в теории. А в обыденной жизни кто-нибудь, кроме ученых, вряд ли задумывается об этом. В результате общественный менталитет, следуя принципу минимизации и упрощения сложнейших проблем политической деятельности, неизбежно скатывается к их замене простыми, привычными и понятными аналогами.

Эта особенность общественного сознания четко отразилась на характере и содержании комментаторских взглядов и оценок, составивших картину их представлений о необходимых элементах мировоззренческой подсистемы профкультуры израильского политика:

Доля (%) политиков у которых комментаторы

обнаружили данное качество

наличие у политика

отчетливой идеологической основы 69,6


приверженность принципам иудаизма 100,0


Как мы видим, в содержании комментариев произошла подмена понятия "политическое мировоззрение" привычными и обыденными понятиями идеологии и религиозности.

При этом характерно, что и об идеологической основе израильской политики, и особенно об ее религиозном базисе говорили преимущественно сторонники правого (религиозного) политического лагеря, коих среди комментаторского сообщества оказалось 16,7% против 2,6% представителей левого лагеря. И в этом они недалеко ушли от авторов публикаций, кои они и комментировали.

Но, говоря об идеологической основе деятельности израильского политика, они имеют в виду даже не идеологию в ее классическом, берущим свое начало в марксизме понимании и чрезвычайно распространенном в обыденном общественном сознании (как выражение классовых интересов), сколько идеологию сионизма или постсионизма. Идеологии versus религии приписывается статус духовных основ права еврейского народа жить на земле своей страны и просто на существование. Политик, не отвечающий этим требованиям, объявляется чуть ли не врагом народа, не имеющим права на представительство его интересов.

Однако стоит отметить, что в сознании абсолютного большинства комментаторов израильская политическая идеология и собственно религия иудаизма, как самостоятельная духовная основа последней, отстоят друг от друга довольно далеко. Сравните: если понятие идеологии, как еще один стержень израильской политики назвали 9,7% комментаторов, то религии ту же роль приписали всего-навсего лишь 1,2%.

Является ли этот факт свидетельством осознания светским и политически продвинутым израильским сообществом необходимости разделения роли религии и политики? Является, но лишь в определенной мере. И то, что он суть лишь тонкий ручеек, втекающий в пусть пока неполноводную реку гражданской реформации иудаизма, несомненно. Однако строить на этом, безусловно, интересном факте далеко идущие выводы я бы не стал. Для такого вывода требуется другое, более глубокое и специальное исследование.

В то же время следует обратить внимание на тот факт, что вообще вес идеологического фактора в профкультуре израильского политика крайне, я бы сказал, ничтожно мал. Несомненно, на эту оценку сильно повлиял общий настрой наших СМИ и некоторых политологов, с упоением обсуждающих процесс деидеологизации современной израильской политики. Но так ли далеко зашел этот процесс, чтобы повлиять на профессиональную культуру израильского политического корпуса? Я думаю, что ответ на этот вопрос может быть скорее отрицательным. В оценках наших комментаторов идеология оказалась на одном из последних мест в числе факторов, определяющих особенности профкультуры израильского политика. Причиной этого явления, на мой взгляд, выступает то, что политизированная публика, к коей относятся комментаторы публикаций на политические темы, очень чутка к витающим в политическом пространстве новомодным веяниям по поводу не только кризиса, но и утраты идеологией стержня современной политики. Но здесь не место широко обсуждать эту сложную теоретическую проблему. Скажу лишь, что с такого рода трактовками судьбы идеологии согласны далеко- далеко не все представители политической науки.

Идеология - это не только, как ее понимал ортодоксальный марксизм, политическое учение с отчетливо выраженным духом противостояния классов буржуазии и трудящихся. В современном понимании идеология - это социально значимая, теоретически оформленная система идей, в которой отражаются интересы слоев и крупных социальных групп. Подчеркиваю - теоретически оформленная! Идеология - это еще и система ценностей, которые создают ориентиры для социального и политического действия. В том числе и для корпорации профессиональных политиков. И в этом плане будет очень уместно привести весьма тонкое замечание российского политолога В. Мартьянова написавшего: "Самая искусная и эффективная политика, способная достигать долгосрочных и фундаментальных целей, - это политика, основанная на ценностях, убеждениях, идеологиях и утопиях" (В.Мартьянов Постбиполярность и глобальный дефицит нормативной политики. Свободная мысль 2007/2 с.93). Но если с этой точкой зрения и можно согласиться, то только при одной важной для израильских условий оговорке: считать идеологическими принципами идею права еврейского народа на Святую Землю или идею неделимости Иерусалима, как это в основном присуще нашему народу, а, следовательно, и большинству участников Интернет-дискурса, нельзя даже с натяжкой. Речь здесь скорее идет о той, казалось бы, утопии, которой уже столько тысяч веков, что она просто не нуждается ни в каком теоретическом обосновании.

Но в теоретическом обосновании нуждается столько актуальных политических проблем современной израильской истории, что для этой работы понадобились бы все силы имеющегося в нашей стране небольшого корпуса политических философов и политологов.

Но до осознания этого наши политические партии просто не доросли. Им гораздо проще, а главное практически выгоднее, подражая сильным мира сего, говорить о "конце идеологии" и перебиваться жонглированием понятий коалиции, выборы, распределение бюджета и т.п. Откуда тогда взяться идеологическому стержню в профессиональной культуре израильских политиков? Что с успехом и подтвердило предлагаемое читателю исследование.

К сожалению, в нем не удалось увидеть и целостной ценностно-мировоззренческой основы в профкультуре израильского политика. И это, как можно было увидеть и в предыдущих статьях, уже не в первый раз свидетельствует о том, что профессиональная культура израильских политиков, как и политическая культура всего израильского общества - явление, хоть и со своим лицом, но лицом, требующим серьезных косметических операций времени

Послесловие

Как могли увидеть читатели, спектр признаков, характеризующих ценностно-мировоззренческий и идеологический мир израильских политиков, как, впрочем, и деловая сторона их профессиональной культуры, оказался крайне сжатым, бедным и однобоким. В чем же причина такого явления? И так ли это на самом деле? Мне представляется, что читатели вправе задуматься над этим вопросом.

Причин может быть много. Возможно, в этом виноваты наши респонденты - комментаторы, не сумевшие заглянуть в глубину проблемы. Возможно, дело в том, что исследование отразило реальное положение дел. А может быть в этом виноват автор исследования, не сумевший или не захотевший из каких-то соображений глубоко препарировать контексты многочисленных высказываний, комментариев респондентов по поводу политиков и извлечь из них более богатое содержание? Ну что ж, раз вопросы поставлены, надо отвечать.

Требовать от общественного мнения, чтобы оно было столь же компетентным, как представители науки, было бы неразумным. Да, среди высказываний наших респондентов имели место и очень глубокие, тонкие мысли и замечания, но, в общем и целом, общественное мнение не может служить эквивалентом научного исследования. В общем и целом, социологическое исследование лишь фиксирует некую усредненную данность.

Что касается авторского профессионализма, то любой автор всегда стремится, образно говоря, выложиться на полную катушку. А насколько это удается в каждом конкретном случае, решат читатели.

И последнее. Одна из фундаментальных особенностей социологического исследования состоит в том, что его результативность, достоверность и убедительность напрямую зависят от степени развитости того социального явления, которое становится его объектом. Чем разностороннее и богаче его содержание и структура, тем богаче и многоцветнее результаты исследования. И работать с таким объектом, хотя и значительно сложнее, но и намного интереснее. Увы, в нашем случае это оказалось не так.


8