# Неприятности умников

Ицхак Мошкович

НЕПРИЯТНОСТИ УМНИКОВ


Марк Штейн в "Спектейтор" (Великобритания) сравнивает реакцию иорданцев на теракты в Аммане с тем, как на взрывы в мадридском метро отреагировали испанцы. Тут есть над чем задуматься.

В Иордании на следующий день после взрывов тысячи жители столицы вышли на демонстрацию, с вечера заготовив лозунги типа "Смерть Заркауи!", "Да сгорит террорист Заркауи в аду!".

Заркауи, это номер два после бин Ладена в людоедской иерархии Каэды. Ему, в частности, приписывают главную роль в организации взрывов в Аммане.

Король Абдалла назвал взорвавших себя не шахидами, а больными людьми, потому что здоровый человек, если с чем не согласен, то вступает в диалог, а не приводит в действие тротиловый пояс. Король призвал ко "всемирной борьбе против этого уродливого явления". "Они просто ненормальные!" воскликнул монарх, имея в виду мужа и жену, отправившихся в гостиницу с целью взорвать свадьбу вместе с женихом и невестой.

Прошлогодняя мадридская трагедия тоже выгнала тамошнюю публику на демонстрацию. Пресса констатировала, что "горе и траур объединили жителей столицы". Над головами демонстрантов вместо "Muerte a los asasinos!" (смерть убийцам!), что было бы естественно, полоскалось безвольное "Basta!". Довольно взрывать или довольно раздражать людей, способных взрывать и взрываться? К кому это "Довольно!" было обращено? К террористам, к испанскому премьеру Аснару или к президенту Бушу "затеявшим эту несправедливую и только раздражающую неуравновешенных людей вроде Саддама войну"?

Вместо того, чтобы обратиться к нормальной, обращенной к жизни, а не смерти, части мирового сообщества с призывом всем вместе, дружно взявшись за руки, и тому подобное, испанцы сбросили Аснара и привели к власти социалистов, которые скоропостижно вывели войска Испании из Ирака.

Большинство из нас, то есть обращенных лицом к жизни людей, сетует на левоориентированных политиков и на прессу, которая в наших странах тоже имеет тенденцию дрейфовать к левому берегу политического потока. В странах победившей демократии этот дрейф влево или вправо по сути означает предпочтение, отдаваемое силе и воле (правый уклон) в противовес компромиссу, уступкам (левый). Те и другие - за жизнь (за мир). От того, как между левыми и правыми распределяются симпатии избирателей и читателей газет зависит в конечном итоге распределение мест в парламенте и рейтинг газеты. Иначе говоря, это не правительство Испании и не газета "El Mundo" полевели, а испанцы стали жить лучше, а зажиточному человеку есть, что терять.

Полная противоположность формуле, звеневшей сталью в конце позапрошлого - в начале прошлого века: "Пролетариату нечего терять, кроме своих цепей", а поэтому "кто тут - туды его в качель! - шагает правой? Левой надо, левой!" Видимо, атмосфера XXI века все же отличается от атмосферы ХХ-го. Буржуинские классы стремятся к стабильности, которую предпочитают искать у левого берега.


В современном мире стабильными и даже очень стабильными остаются монокультуральные общества и страны, такие, как арабские, как Китай, Япония и другие, и поликультуральные, такие как США, Австралия. Современные европейские страны БИкультуральны.

Какими бы ни были различия, и какой бы остроты ни достигали вспыхивающие в нем время от времени конфликты поликультуральное общество коэрентно. Все граждане США американцы, осознают себя американцами, так же как все граждане Австралии - автралицы. В Квебеке беда: там друг другу противостоят две культуры: романская и англо-саксонская. Будь их много, было бы тихо. Все были бы "кебекуа". В Европе - две цивилизации, одна из которых, а именно европейская, дряхлеет на глазах. Когда общество включает много культур, то, как пишет Марк Штерн, можно стать в круг, взяться за ручки и устроить отличный хоровод. Двое хоровод не образуют. Двое выходят на ринг. В Квебеке мы видим сепаратистов, противостоящих федералистам, а в Северной Ирландии националисты сражаются против лоялистов.

Достаточно посмотреть на то, что происходит сегодня в Ираке, общество которого сохраняло полную стабильность только в руках железного Саддама, а мы думали, что, если свергнуть кровавого диктатора и если его вчерашние жертвы сядут за круглый стол, то с этого момента родится демократия, и все станут счастливы. Нам в голову не могло прийти, что сунниты и шииты, это не два еле различимых религиозных течения, а две несовместимых культуры и два непримиримых блока. Мы представить себе не могли, что столкновения между этими, как оказалось, несовместимыми культурами и блоками могут оказаться такими кровавыми и что суннитские террористы способны взрывать шиитские мечети вместе с молящимися в них, как мы думали, единоверцами. Видимо, мы уже забыли о сожжении сотен тысяч альбигойцев, о российских староверах, обо всех религиозных войнах в Европе. Обо всем этом забыл не только президент Буш, мы все об этом начисто забыли. Почему? Потому что это начисто противоречит нашему здравому смыслу, и мы не знали, что здравый смысл, это не закон природы, а что-то вроде марксистской теории: сами придумали, сами поверили и сами же изо всех сил пытаемся ему следовать.

Насмотревшись на картины ужасов современного Багдада и оказавшись перед лицом перспективы свержения режима алавитского клана в Сирии, израильские политики и политконструкторы замахали руками, что, дескать, не надо: уж лучше пусть все останется, как есть. Иначе произойдет непредсказуемое.

Различия, как и накал возможного в будущем противостояния, между европейцами и пригретыми ими исламистами, с тем, что происходит в Северной Ирландии или в Ираке даже не сравнимы.

Не будем здесь излагать историю возникновения иракской, иорданской и сирийской монархии. Не будем не из-за недостатка места, а потому что в тупость и граничащие с бесчеловечной жестокостью действия британских и французских властей, которые в упоении властью, оказавшейся в их руках после Версальского мира 1918 года, творили, что им вздумается, как в Европе, так и на Ближнем востоке, сегодня невозможно поверить. Эти мудрые политиканы, такие же мудрые, как их противоположность Иосиф Джугашвили, всерьез представляли себе, что народы можно как угодно перемешивать между собой, а границы рисовать цветными карандашами на картах, как будто это детская игра в раскраски. Что это можно делать без последствий в будущем.

И теперь мы имеем то, что имеем.


История служит не для того, чтобы кого-то чему-то учить. Это одно из заблуждений образованных интеллектуалов, что, начитавшись книг по истории, люди якобы приобретают историческую мудрость. Так вроде бы должно быть, но этого не происходит.

В крайнем случае исторически образованные политанализаторы и политконструкторы указывают нам на противоречия между курдами, суннитами и шиитами в Ираке, но не видят еще более острое противостояние между гейско-проститутско-краснофонарско-наркоманской культуры Амстердама и решительно антигейско-антикраснофонарской культуры исламистов, общины которых, как грибы, растут по соседству.

Вам эти фонари в Амстердаме не мешают? И мне тоже не мешают. Наш здравый смысл подсказывает нам терпимость по отношению к фонарям любого цвета и оттенка. Согласен, но учтите, что мы не далеки от часа рождения Исламской республики Голландия, которая не потерпит у себя Порностана (Термин Марка Штейна).


Демократический строй не может противостоять демографии. Это понимают и этого боятся израильские футурологи. Конструкторы новой Европы об этом не заботились. Они думали только о чистоте своих улиц. На других им было вообще наплевать, и Ближний восток не воспринимался как учебный класс. В самом деле, что полезного может извлечь Европа из происхождящего между sals Juifs et sals Arabs (грязной жидовней и не менее грязной и черномазой арабской клоакой) с одной стороны и жителями Champs Elisees?

В результате они получили искусственно созданное ими же бикультуральное общество, в котором дряхлеющее коренное население не может примириться с необходимостью не только нанять дворников из Алжира, но не на словах, а на деле признать свое равенство с детьми и внуками этого дворника, посадить рядом и не впихнуть свою культуру в его мусульманскую голову, а самому, не брезгая, жрать то, чем их станут кормить. А это прямой путь к катастрофе.

И при этом один известный французский журналист высказался так: "Я не желаю, чтобы под предлогом каких-то там поджигателей автомобилей французское общество сдвигалось вправо".

Марк Штейн так заканчивает свою статью: "Как вы думаете, почему Франция так спокойно относится к перспективе превращения Ирана во вторую (после Пакистана) мусульманскую ядерную страну? Потому, что ей самой предстоит в недалеком будущем стать третьей мусульманской ядерной страной".