# Пальмовый остров

Ицхак Мошкович

Впечатления о поездке на Кубу и встречах с кубинцами.

ПАЛЬМОВЫЙ ОСТРОВ

1

Конечно же, неповторимой сочности зелень и сказочной голубизны небо и море были здесь задолго до того, как я осуществил свою давнюю мечту и сошел с самолета в аэропорту города Гаванны. Ее, эту красоту, здесь застали и первооткрыватель Колумб и первоустроитель колоний Нового света Диего Веласкес, однако, все равно, для меня это был день моего открытия Кубы. Второй день, потому что первый растянулся на тридцать пять лет и начался он с того, что в наш город приехали для учебы в ВУЗах кубинские ребята и вместе с латиноамериканскими ритмами, испанской речью, южными улыбками и революционным энтузиазмом привезли что-то, чему еще не было названия, а только ощущение, что это - с той стороны.

К тому времени мне, хоть и с опозданием, но уже ясно было, что на советской стороне ни для тела, ни для души ничего из того, что мне было нужно, нет и не будет, так как ничего ни хорошего, ни близкого мне по духу там не было и быть не могло, и поэтому даже разрешаемые время от времени для продажи в киосках газеты французских, английских и итальянских коммунистов, даже польские "Шпильки" мы открывали, как окна в свободный мир. То есть конечно же, когда мой шоколадный друг, бывший чемпион Кубы по боксу Хесус, подымал рюмку с его любимым плодово-ягодным вином и торжественно говорил: "Выпьем за то, чтобы умереть за революцию!" то я, само собой, иронически предлагал не умереть, а жить во имя нее, а он категорически настаивал на том, что надобно непременно умереть, но в этом было еще что-то романтическое из кинофильмов о Гражданской войне. Моим лучшим учебным пособием по испанскому языку была гигантская пластинка с записью безразмерной речи Фиделя Кастро, а два года тому назад, на Кубе я увидел его, постаревшего, во главе миллионной демонстрации жителей Гаванны против американской блокады. Потом кубинцы повесили у меня на стене фото-икону Эрнесто Че Гевары и положили на стол его "Боливийский дневник" с предисловием его друга Фиделя.

А еще был среди кубинских студентов смуглый красавец-идальго по имени Карлос Валуэрди с кокетливыми усиками и хорошо поставленным голосом, причем, кроме кубинской "Гуантанамеры", он блестяще исполнял также итальянскую "Санта Лучию" и украинскую "Чорнии бровы, карии очи".

Карлос был слишком жизнелюбив, чтобы мечтать о смерти за революцию, но при этом достаточно революционен, чтобы гордиться шрамом, напоминающим о сражении с "наемниками империализма" на Плайя Хирон. Он любил порассуждать о том, что социализму нет альтернативы, а все другие пути ведут человечество к нищете, рабству и гибели. Я же мямлил что-то похожее на: дай-то Бог нашему тэляти та вовка зъисты и чтобы у вас, кубинцев, это получилось лучше, чем у нас, здесь, в первой стране победившего социализма.

2

Ехать на Кубу было страшновато. Не из-за того, что у них там социализм, а из-за нищеты, которую предстояло увидеть. То есть мне трагическая действительность была известна, но знать и видеть собственныи глазами - это разные вещи, а пальмовый остров был островом моей неисполнимой мечты и он обязан был быть ее достойным.

В любом случае мне предстояло встретиться с кубинцами и я был уверен, что они там все такие же, как те, кого я знал много лет тому назад. Наговорюсь на следующие 35 лет вперед, наслушаюсь их песен и насмотрюсь на беспримерную красоту природы!

Шофер такси меня не разочаровал и всю дорогу рассказывал о Гаванне и о своем скудном житье-бытье.

-- Получаю не с выработки, а зарплату. 162 песо (Они говорят почему-то не "песо", а "национальная валюта"), из которых 20 процентов долларами.

-- Сколько же это в долларах?

-- Считай сам: 20 песо равняются одному доллару. Посмотри, какое у нас замечательное здание университета. В нем учился Фидель!

Здание университета действительно когда-то было очень красивым, а теперь, как почти все строения кубинской столицы, нуждалось в ремонте. В двухмиллионном городе ежегодно разрушается три тысячи домов, а 88 тысяч других - в аварийном состоянии.

Лозунгов здесь мало и написаны они не на кумаче, а на фанерных щитах, причем один раз и до конца революции, которая перманентна. В основном это давным давно, много лет тому назад брошенные в массы фразы. Они призвучались и значат сегодня не больше, чем щебет воробьев или шум волн за каменной набережной Малекон. На одном лозунге, справа от дороги, читалось: "В мире 200 миллионов бездомных детей, но среди них - ни одного кубинского ребенка." Увы, это правда и с тех пор, как написали этот лозунг, число бездомных детей в мире значительно увеличилось, а что касается кубинских детей, то все школьники в обязательном порядке живут в интернатах, то есть как бы на казарменном положении. При этом большая часть квартир в таком состоянии, что трудно сказать, чем положение обеспеченного жильем отличается от положения бездомного. Я не преувеличиваю и скажите еще спасибо за то, что я стараюсь ничего не приукрашивать, а чтобы очернять...нет, это все равно, как если бы я злословил по адресу любимой женщины.

Чаще всего встречается поблекший от времени призыв Че Гевары, который в примерном переводе звучит, как "До полной и окончательной победы". Чего? Нет, не социализма, а революции. Это длящаяся уже 51 год революция. В России было воспоминание о великой революции, а после нее непрерывное строительство, а на Кубе все время - революция.

Если вы спросите меня, чем кубинский социализм похож на российский, то я вам скажу, что их роднит диктатура, закрытость, препятствия, чинимые всякому, кто хочет покинуть страну, и убожество быта. Во всем остальном Куба так же не похожа на Украину, откуда я с большим трудом вырвался 19 лет назад, как гитарист из Старой Гаванны на бандуриста с Полтавщины. Видимо народы отличаются не только песнями и улыбками девушек, у каждого народа свой капитализм и, если напоролся на эту мину, то свой, не похожий на другие, социализм.

На Кубе не социализм, а революция. Я бы не пытался формулировать то и другое. Кубинцам, как и народам СНГ, нужно думать не о смысле понятий "революция" и "социализм", а о том, как выйти из этого противоестественного состояния и стать на путь нормального культурного и экономического развития.

3

Прекрасен ночной Париж, но и днем он тоже, поверьте, выглядит не плохо. Гавану же нужно смотреть при неярких (А где взять яркие?) вечерних фонарях. Когда не видно осыпавшейся штукатурки, раздробленных временем и непогодой капителей и настенной лепки и того, что иногда относительно целыми остались только фасады, а сквозь окна видны звезды, то дома (Я сказал: дома? Не дома, а дворцы) фантастически красивы и являют собой образцы так называемой колониальной архитектуры. Прекрасно сохранились Капитолий, стилизованный под здание Конгресса в Вашингтоне, рядом с ним Национальный театр и Музей революции, о котором все помнят, что это здание до революции служило резиденцией проклятому диктатору Батисте.

Возле музея революции, в стеклянном саркофаге хранится старенький катерок по имени "Гранма", на котором Кастро с 82 соратниками 2 декабря 1956 года высадился на Плайя дес Колорадос (Провинция Орьенте) и предпринял героический двухлетний поход на Гаванну. Вы бы на моем месте тоже сравнили саркофаг с тем, тоже стеклянным, в котором покоится вечно живой Ильич. Но это не то же самое. Выставить на показ и лишить достойного захоронения останки своего кумира! - у кубинцев достаточно вкуса, чтобы ограничиться портретом Че Гевары и корпусом "Гранмы".

Можно было возродить разбитые войной Дрезден, Сталинград, Берлин, Смоленск, Минск и сделать их еще красивее, но удастся ли когда-нибудь, если не возродить рассыпающиеся небрежением революционной власти произведения колониальной архитектуры XVI-XIX веков, то хотя бы остановить процесс разрушения? Особняки и дворцы осыпаются, как листья экзотических растений в ботаническм саду, покинутом садовниками и сторожами.

Во всяком случае, пока еще не поздно, стоит под вечер медленно проехаться по Авенида дель Прадо, переименованной в Авенида Хосе Марти, чтобы полюбоваться непрерывными рядами колонн и лепными украшениями фасадов. Форменный музей архитектуры!

Непременным элементом этого стиля являются соединенные между собой круглыми, романскими арками колонны всех ордеров и стилей, отодвинутые от фасадов на такое расстояние, что тротуар на всем протяжении улицы проходит в тени аркады.

Можно проехать вдоль одной из красивейших морских набережных мира. Ее длина 8 километров и эта красота была создана в 1901 году под американским колониальным игом. Последние 50 лет набережную пытаются называть Авенида де Масео и так написано в путеводителе. Там есть и памятник борцу за свободу генералу Антонио Масео, но кубинцы упрямо и любовно называют набережную: Малекон.

На Малеконе есть памятник, возле которого всегда будут останавливаться туристы, так как он не похож на другие. Это памятник 266 морякам американского военного корабля "Мэйн", взорвавшегося здесь при загадочных обстоятельствах в феврале 1898 года. В истории всех стран и народов есть такие занозы, которые невозможно раз и навсегда выдернуть, чтобы больше никто не ворошил прошлого и чтобы перестали наконец выяснять, кто виновен в гибели Кеннеди и Рабина, кто поджег рейхстаг и правда ли, что Керенский сбежал из Зимнего в женском платьи. Одни говорят, что "Мэйн" был взорван испанскими террористами, другие - что американцы сами взорвали корабль с собственными моряками, чтобы спровоцировать войну с Испанией и захватить остров, а третьи - что кто-то из матросов по пьянке закурил на пороховой бочке.

Памятник однако содержат в хорошем состоянии, как символ того, какие они нехорошие, эти американцы, а также в знак интернациональной солидарности с трудящимися (В данном случае - трудящимися флота) США.

Набережной, архитектурой домов, старинными крепостями Эль Морро и Торреон де Сан Ласаро все еще можно любоваться, но будьте осторожны на деревянном мосту, ведущему в крепость, и помните, что вы на Кубе, а не в Риме. Мост в нескольких местах прохудился, как цинковый бачок для воды в правлении колхоза "Путь Ильича", и я там так грохнулся, что чуть не разбил видеокамеру и сильно ушиб руку. Это Куба.

4

-- Что у вас с рукой? - участливо спросил меня человек лет 35 и представился врачом-ортопедом.

-- Да, вот, шел по мостику и упал...

-- С этим шутить не следует. Пойдемьте со мной. Я постараюсь вам помочь. Мы, кубинские врачи, оказываем помощь безвозмездно. Из гуманитарных соображений. Идемте. Это не далеко.

Таким образом я оказался в одном из главных медицинских центров страны и всей Латинской Америки - Университетской клинике. Еще знаменитее ее только 22-этажный Оспиталь насьональ де Эрманос Амельхейрос на Малеконе.

Если вы еще помните, как выглядела советская районная больница, так это похоже, с той разницей, что в районной больнице стены были побелены и на окнах ветерок шевелил белые занавески. В районной поликлинике в корридоре стояли табуреты для посетителей, чего нельзя сказать об этой университетской клинике, где повсюду были грязь и запустение, а больные стояли в очереди на прием, как в довоенном церапкопе за ливерной колбасой. Чистенькими были только студенты медицинского факультета, на которых были надеты ослепительной белизны разлетайки.

Что касается гуманитарного характера оказанной мне помощи, то каким способом у меня выдурили 50 долларов я рассказывать не стану, так как жена до сих пор надо мной смеется и называет меня - именно так, как вы подумали.

-- Чем вы торгуете, если у вас ничего здесь нет? Пустые полки...- удивился я, когда в лавке почему-то именуемой "аптекой" продавщица с трудом отыскала для меня под прилавком элластичный бинт, чтобы перевязать руку.

-- Ждем, когда вы, американцы, прекратите блокаду нашей страны, - кокетливо улыбнулась она, а я объяснил, что я не американец и никакого отношения к блокаде не имею, а за улыбку добавил ей доллар.

При этом кубинская медицина славится во всей Латинской Америке. Многие врачи - выпускники советских мединститутов и на Кубу приезжают лечиться зажиточные пациенты из Аргентины, Боливии и других стран континента.

Это иллюстрация к тому, что мне сказала одна гидесса, которая возит редкие группы израильских туристов на Кубу.

-- Учтите, - сказала она мне в Израиле, - какую бы бедность вы там ни застали, в других странах Латинской Америки еще хуже.

Это служит одним из внешне вполне законных оправданий кубинской революции. На Кубе по крайней мере нет неграмости и существует, как было в СССР, бесплатное здравоохранение для всех. Андрей Сахаров однажды сказал, что бесплатное - это ровно столько, сколько оно стоит, верно, но давайте съездим в Боливию или Парагвай и посмотрим, как обстоят дела у них...


5

На чем ездят в Гаванне - городе с двухмиллионным населением?

Во-первых, у них есть автобусы собственного производства, причем, ручаюсь, что вы ничего подобного никогда не видели. По-моему автобус переделан из большого трейлера, а салон имеет форму, напоминающую китайского дракона: что-то среднее между крокодилом и верблюдом. Он так и называется: "камейо", то есть "верблюд".

В городе есть нормальные такси, среди которых попадаются частники, но им под страхом астрономического штрафа запрещено возить иностранцев. Извозчики просто умиляют. Помните у Утесова: "Чтоб запрячь тебя, я утром отправляюся от Сокольников до парка на метро?" - так это похоже. На Украине их когда-то называли "фаэтонами", а в России "ваньками".

Но потрясают "биситакси", то есть трехколесные, с удлиненной рамой и ветхим, болтающимся над вашей головой козырьком, велосипеды, которые мы тут же обозвали "велорикшами", потому что так они называются на Дальнем востоке. За пять долларов в час велорикша будет возить вас по всей Гаванне и, изо всех сил нажимая на ржавые педали своего аппарата, с гордостью описывать вам многочисленные, в основном революционные, достопримечательности своего города.

...Худенький биситаксист, увидев, что до места назначения остался только один квартал, но зато предстоит крутить педали по крутому склону, посмотрел вверх, потом жалостливо на нас, мы поняли, слезли, расплатились и продолжили путь пешком.

Один раз на стоянке "рикшей" разыгралась безобразная баталия. Некто с видом начальника указал нам, услугами какого биси-таксиста нам следовало воспользоваться, а другой рикша заявил, что это его очередь. Мне показалось, что прав именно он и мы взобрались на шаткие сиденья его транспортного средства. Начался скандал, причем "начальник" запустил в нашего "рикшу" камнем. Я изобразил из себя важную персону и потребовал прекратить безобразие. Иностранцев положено уважать и бой прекратился. Когда мы отъехали, наш парень остановил свой аппарат, слез и, приподняв ветхий коврик под моими ногами, достал из под него мачете.

На Кубе мачете - это орудие труда и войны. Он служит мечом и косой, им рубят головы и сахарный тростник.

-- Ты что думаешь, если у нас социализм, так тут нет мафии? - начал свою речь "рикша", и зря он так ее начал, потому что ничего подобного я не утверждал. - Ты видел этого типа? Это мафия. Сам не работает, а берет с каждого по доллару в день. Но я не дамся. У меня есть мачете и со мной эта сволочь не справится.

Кастро постепенно дает волю частной инициативе. Без этого программа возрождения туризма, который был до революции первой по доходности отраслью хозяйства страны, невыполнима. Не ищите логики в том, что он же разрешил желающим сдавать комнаты туристам. Мы воспользовались этим и вместо того, чтобы поселиться в гостиннице, сняли комнату и фактически прожили неделю в кубинской семье.

6

Все народы живут под сенью своего прошлого. Неправда, что будто бы кто-нибудь берет у истории уроки, чтобы не повторять уже совершенных ошибок. На самом деле происходит совсем другое: демонстрируя поклонение памяти предков, бесконечно повторяя невзначай брошенные ими фразы и толпясь перед их памятниками, мы бессовестно эксплуатируем своих великих монархов, героев-освободителей и деятелей культуры. Вы никогда не испытывали неловкости перед каким-нибудь давно умершим бородачом, на которого ссылаются, чтобы объяснить свои поступки и чтобы укрепить свою позицию авторитетом человека, который возможно, будь он жив, был бы не согласен? Когда Моше рабейну обсуждал с Богом на Синае вторую заповедь о запрете на сотворение себе кумиров, я думаю, оба имели в виду и эту опасность тоже.

На Кубе культ личности выглядит не так, как в России. Фидель Кастро - живой бог, но нигде не видно его портретов. Ни фотографических, ни скульптурных. Главным идолом является Хосе Марти, писатель, поэт, мыслитель и конечно же революционер, борец за свободу, погиший в бою за независимость родины в 1895 году.

Кубинцам безусловно виднее, но я как-то не сразу уловил связь между идеями Хосе Марти и тем, что сейчас происходит на Пальмовом острове. Кому, как мне кажется, стоило бы почитать Хосе Марти, так это белым людям, которые представляют себе завоевание и колонизацию Американского континента, как великий цивилизаторский подвиг, что дало им право назвать этот континент "Новым светом". Будто бы до них там были только дикие пространства неосвоенной земли и голые "туземцы", которых белый человек облагодетельствовал импортированой им культурой.

Хосе Марти писал, что "...завоевание Америки было позитивным только для испанцев и завершило собой важный период истории Испании. Для нее завоевание континента было славой, а для нас оно обернулось великой трагедией."

Когда мы уже возвращались, то в самолете мне посчастливилось иметь своим соседом гражданина Гватемалы, который представился мне, как потомок великого народа Центральной Америки - майя.

-- Для нас так называемое "открытие Америки" означало остановку нашей истории, у которой были свои достижения, свой план и свои пути развития, - объяснил мне мой сосед. На протяжение 500 лет они утверждают, что принесли с собой прогресс, но это же просто цинично.

Если учесть, что на территории нынешних США колонизаторы уничтожили большую часть местного населения, а на острове Куба из 100 тысяч индейцев ни один не оставил потомстсва, то можно себе представить, каким был "цивилизационный процесс". С середины 16 века в связи истощением ресурсов живой силы из Африки на Кубу взамен индейцев стали привозить негров.

-- У нас, в Гватемале, потомки майя составляют 79% страны, а большую часть остальных 21% - метисы. У нас отобрали нашу историю, уничтожили все, что сумели уничтожить и навязали чуждое нам христианство. Их культура вовсе не была выше. Так например, наши предки задолго до европейцев знали, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца и у нас был более точный календарь. Но у них было огнестрельное оружие, а другим их оружием была жестокость. Такой жестокости, как у европейских христиан, наша цивилизация не знала.

В 13 веке татаро-монгольская орда обложила русские княжества данью, но не уничтожила народ, как это сделали испанские католики на Кубе. Положение индейцев в начале 16 веке, при Диего Веласкесе, было гораздо страшнее положения рабов в античном мире. Римские рабы имели статус рабов, а индейцев уместно сравнить разве что с зеками сталинского ГУЛАГа. Их тоже, как зеков, выжимали до последней капли и выбрасывали.

Белый человек должен бы стыдиться того, как он нагадил в "открытой" им Америке.


7

Хосе Марти ввел термин, который, насколько мне известно, незаслужено забыт: "культурный расизм". У европейцев, писал он, утвердилась порочная, видимо связанная с христианским учением, тенденция оценивать национальные культуры по иерархическим шаблонам. Европейская, само собой, на высшей ступени, а остальные - на столько-то ступеней ниже. В соответствии с идеями Марти выражения типа "великая культура" и "великий народ" являются такими же расисткими, как "высшая расса". Характерной чертой "великих народов и культур" всегда бывает пренебрежение к тем, кого и что они полагают "низшими" и, как результат, никто не оставил на Земле столько руин, сколько их оставили наши белые цивилизаторы с их "великой культурой".

На площади Революции Гаванны стоит высоченная стелла, у подножия стеллы памятник Хосе Марти, а у ног этого великого человека - трибуна, с которой Фидель обычно обращается к своему народу. Когда Сталин стоял на трибуне мавзолея, "живой труп" Ленина был у его ног и он любовался собственными усами на здании ГУМа, а Фидель произносит свои речи, стоя у ног Хосе Марти, и при этом перед ним, на другом конце площади, не его портрет, а портрет его друга Че Геварры.


8

Напротив здания Капитолия, чуть наискосок, мы нашли музей африканской религии Айуба, где оказались в этот час единственными посетителями. Несведущему в том, что происходит на Пальмовом острове, трудно понять, почему коллекция свежеизваянных скульптурных изображений черных языческих богов, прообразом которых и сегодня поклоняются жители Гвинеи, названа музеем. Перед каждой статуей поставлена накрытая белой салфеткой чаша для жертвоприношений и табличка, на которой для туристов выписаны имена, достоинства и так называемое "синкретическое соответствие" идолов.

О происхождении религии и "орихасов" (богов) мне рассказала основательница и хранительница этого странного музея (Она почему-то попросила не называть ее имени - ее право.)

-- Когда моих предков везли на Кубу в трюмах испанских кораблей, то они пытались прихватить с собой изображения своих богов, но рабовладельцы этого не разрешали. Для них культура негров была антикультурой. В нашем музее вы можете по крайней мере убедиться в том, что у них, как в античном мире, были боги-символы, богатая мифология и зашифрованные в них философия и этика духовно развитого народа.

- Вот воитель Оргун, - рассказывала нам шоколадная красавица. - Он подобен Марсу, а вот моя любимая богиня Очун - покровительница любви, плодородия и изобилия. Чем не Афродита?

Эти черные люди на протяжении пяти веков тайно от своих крестоносных извергов хранили свой культурный багаж и при этом придумали способ безнаказанно молиться своим богам и приносить им жертвы: они ассоциировали своих идолов с различными святыми, которые им навязывали их поработители. Теперь это называют "синкретизацией". Так например богиня Очун синкреизирована с Богородицей, а Огун - со святым Петром. При этом, если в данной церкви не было святого Петра, то вместо него годился и Иоанн Креститель. Важно, что подразумевался Огун. В последнее время священники уже перестали делать вид, что не замечают хитростей своих черных прихожан, и на Кубе сформировалась своего рода синтетическая религия со смешанным ритуалом.

-- Здорово! - сказал я директрисе. - Но и вы, между нами говоря, тоже хитрите...

Она перешла на французский, чтобы служители не знали, что она говорит иностранцу, и сказала:

-- Да, конечно. Вы правильно поняли. Это не музей, а храм Айуба.

-- Тогда не хотите же вы сказать, что я такой умный и догадался, а Фидель и члены его кабинета, которые дали вам деньги на эту штуку, не понимают.

-- Все все понимают и среди членов ЦК есть люди, которые приходят сюда и приносят жертвы, каждый своему богу.

-- И вы тоже?

-- Ну, конечно. Я поклоняюсь Очун.

-- Еще бы, - воскликнул я, - с такой внешностью, уж если быть жрицей, то только жрицей любви!

Дама благосклонно улыбнулась и мы сфотографировались на прощанье.

На другой день мы посетили маленький, грязный Кайехон Хамель - переулочек, стены которого разрисованы человеком, которого боготворят его поклонники в Гаванне. Его называют Сальвадором, но я так и не понял, "Сальвадор" -его имя или фамилия. Не берусь описывать его негритянского модерна, а сам он, если и негр, но не больше, чем процентов на 20. Вдоль и поперек картин он написал свои афоризмы и стихи, а маленький оркестр играет его музыку в африканском стиле.

Из афоризмов Сальвадора:

"Самое страшное колдовство - зависть."

"Жизнь - это тропинка, а смерть - широкая дорога."

"Небо и земля влюблены друг в друга".

В двух микроскопических комнатушках помещается музей афро-кубинской культуры. Ничего такого, что без специальной подготовки способен понять белый человек. Я сумел понять только одно: посреди кастровской революции происходит другая, культурная афро-кубинская, но без выстрелов и без "Гранмы".


- 9 -

Одной из главных причин всех наших трудностей и бед на этой Земле, одними из ведущих поводов и начал для конфликтов и войн является, я думаю, то, что у всех землян речевой аппарат развит лучше слухового. Все мы говорим, не слушая друг друга. А также питаем пристрастие к стандартам, освобождающим нас от необходимости вникать в суть вещей. Например, при слове "революция" мы автоматически представляем себе Зимний и "Аврору" и дальше слушать не хотим. Человек определенно правых взглядов, вроде меня, услышав это слово, делает стойку, как пойнтер, и готовится вступить в спор. Однако на Кубе мне захотелось расслабиться и послушать стареющего "барбудоса", который пытается объяснить нам, что революция по-латиноамерикански - это не совсем то, что вы думаете. "Революция, говорит он, это единство, независимость и борьба за справедливость на Кубе и во всем мире, это основа нашего патриотизма, социализма и интернационализма."


Здесь очень смущает кастровское "во всем мире", напоминающие лозунги Третьего интернационала. Всех нас вполне устроило бы, если бы он свои эксперименты производил только в границах острова и тогда дай ему Бог удачи!


С интернационализмом на Кубе все в порядке и хотел бы я побывать еще хотя бы в одной стране, жители которой никак не реагируют на цвет кожи друг друга. И это при том, что до революции 1959 года сегрегация негров на Кубе была очень сильна, у белых были свои пляжи, клубы, школы, корты и так далее. Отец моего чернокожего друга Хесуса был белым, а мать абсолютно черная. Чудеса генетики: его родной брат был белым, как их отец, а Хесус шоколадным, как мать. Так вот Хесус рассказывал мне, что брат ходил с ним только в разрешенные для черных места и принципиально не посещал те, что были только для белых. Теперь же все перемешались и престижного цвета кожи больше нет.


Я спрашиваю себя, какую еще революцию нужно сделать в Израиле, чтобы возомнившие себя "белыми" так называемые "русские" освободились от высокомерия по отношению к тем евреям, которых считают "черными"? Так вот на Кубе этого нет и, если мои наблюдения соответствуют действительности, то я очень рад этому революционному завоеванию.


Если составным элементом революции они считают независимость, то после четырех веков колониализма этих людей можно понять. Предоставив философам продолжать спор о том, что есть на самом деле свобода, кубинцы безусловно ощущают себя свободными.


-- Мы понимаем, что, вырвав из лап империалистов-колонизаторов свободу, мы обрекли себя на нищету, но на обратный обмен мы не согласны, говорят они.

Что касается единства, то его проявление мы с женой наблюдали во время грандиозной антиамериканской демонстрации на Малеконе.


Это было в среду, но в Гаванне день был объявлен свободным от работы и учебы. Сотни тысячи кубинцев вышли на улицы и двинулись к Малекону, в район памятника американским матросам, о которых я рассказал выше. Ни знамен, ни плакатов, ни портретов вождей. Вообще, красный цвет отсутствовал. Впереди шел Фидель со свитой, а за ними несли два больших портрета: Хосе Марти и американского президента Линкольна. Три борца за единство, свободу и справедливость: Марти, Линкольн и Кастро.


В руках всех участников были маленькие кубинские флажки, отчего вся демонстрация была похожа на миролюбивый косяк сельди при входе в норвежский фиорд для нереста. Из репродукторов, что торчали на фонарных столбах, неслись записанные на пленку голоса детей, призывавших к прекращению американской блокады Острова свободы и возвращения секвестированных много лет назад банковских авуаров. Все.


-- Что происходит? - спросил я стоявшего, как я, у полицейского барьера интеллигентного вида кубинца.


-- Как что? - удивился кубинец моему вопросу. - Мы требуем прекратить блокаду и вернуть нам наши деньги.


-- Эти люди получат зарплату за продемонстрированный рабочий день?


-- Естественно.


-- Может быть, вместо того, чтобы демонстрировать, лучше было бы как следует поработать? Потери составят многие миллионы долларов.


-- Это не так. Наша борьба вписывается во всемирную борьбу за то, чтобы каждый народ жил по своим правилам. За справедливость. Важно не получить деньги, а добиться справедливости.


-- Вы отдаете себе отчет в том, что мировая пресса этой грандиозной, как вам кажется, демонстрации просто не заметит и она останется как бы для внутреннего потребления?


-- Неправда. Мир будет потрясен.


День был солнечным и сцена выглядела очень празднично. Вечером теледиктор, в частности, сказал, что в демонстрации приняли участие также иностранные граждане. Может быть он имел в виду нас с женой? - Шутка.


-- 10 -

Газетных киосков мало. По улицам, шаркая старыми шлепанцами, слоняются худые старички и старушки с тощими пачками центральной газеты "Гранма" и пытаются всучить эту худенькую, как ее продавцы, распространительницу кастровской пропаганты. В ней абсолютно нечего читать, но я сделал усилие. Среди различных цифр подъема и роста я не увидел того, что так привык читать в "Правде" - роста благосостояния трудящихся. Об этом никто даже не упоминает. По крайней мере на этом этапе главное (кроме, само собой, вышеназванного)- образование и здравоохранение.


Сын нашей хозяйки, 17-летний красавчик с пронзительно черными глазами, учится в 11-м классе школы искусств.

-- Кем он собирается стать? - спросил я его маму.


-- Не знаю. Может быть актером.


-- Что значит "может быть"?


Вообще-то у парня прекрасные актерские способности. В то время, когда мы у них жили, Алехандро исполнилось 17, собрались друзья, ели-пили и балагурили и я видел, как он, переодевшись в женское платье и накрасившись, очень смешно изображал Джульетту.


-- Главной целью было не получить актерскую специальность, а избежать отправки в сельский интернат.


-- Это что, повинность?


-- Для тех, кто хочет после школы поступить в университет. Обязательной является девятилетка, а при переходе в десятый молодые люди делают выбор между прекращением учебы и сельхозинтернатом. Школа искусств - исключение.


-- А чем плохо в сельхозинтернате? Я думаю,там, на природе, меньше соблазнов и дети лучше учатся?


-- По идее. А на практике это означает, что полдня они на сельхозработах, а по вечерам зачастую нет электричества.


(Как? Разве на Кубе социализм - это не сумма советской власти и электричества, как учил Ильич?)


-- Вода в водопроводе тоже не каждый день.

-- А питание?

-- Об этом и не спрашивайте. В основном каждый день рис и фасоль. Здесь, в Гаване, он хотя бы по воскресеньям дома и может помыться и позаниматься.


Министр экономики и планирования Хосе Луис Родригес докладывает парламенту, что кубинская экономика в 2000-м году выросла на 5,6%. Не знаю, что у них там выросло, мы экономику не инспектировали, но могу сказать, что в трех городах которые мы посетили, мы ни разу и нигде не видели ни одного подъемного крана. Есть опасение, что на Кубе экономика растет, как в известной юмореске Романа Карцева о ликеро-водочном заводе - "за счет внутренних резервов". Из новых построек мы видели в столице только три-четыре малогабаритных гостинницы на окраине, у моря, да здание одного музея.


К тому же, жалуется министр, сложилась неблагоприятная ситуация: цены на топливо растут, а на сахар падают. Еще хорошо, что в нефтедобывающей Венесуэле у власти социалист и друг Фиделя. Два лидера сыграли пару сетов в теннис и Кубе было обещано по дружбе продать нефть по дешевке.


-- 11-

Мы взяли недорогую микроавтобусную экскурсию в Сьенфуэгос и Тринидад.


Чтобы описать природу Кубы, сочность зелени и блеск воды, очертания горных кряжей и простор долин, нужно писать не статьи, а симфонии, а еще лучше - музыку для чудесных маленьких оркестриков, которых на Кубе множество на каждом углу и в каждом кафе. На одном углу оркестрик, а на другом - паренек в форме полицейского носком ботинка отбивает румбу. Можно сказать, что весь остров живет в ритме этих песен и танцев. Что-то из Гвинеи, что-то из Андалузии, а вместе - неподражаемая Куба.


Однажды нам навстречу попался очень грязный и заржавленный трактор, возможно минского завода, но зато раза три мы видели настоящего, допотопного, склонившегося над плугом пахаря. Пахарь, плуг и буйвол выглядели, я бы сказал, контрреволюционно. Кое-где молодые люди, размахивая мачете, рубили траву. А вообще все сельское хозяйство состояло, в основном, из плантаций сахарного тростника и табака. Меня удивило почти полное отсутствие садов и огородов, но, посетив рестораны и рынки, я понял...


Нет, вру, я ничего не понял, и мне попрежнему не понятно, как может быть, чтобы при таких природных условиях, гораздо лучших, чем, скажем, в Израиле, мы за все время, что были в этой стране, не видели ни одного помидора.


Живут же труженники села в хрупких сооружениях, которые даже хижину дяди Тома нам не напомнили. Две двери по обе стороны домика и коридорчик между ними плюс два окошка - вот вам и все жилье.


-12 -

Дружба с Советским Союзом оставила глубокий след. В центре Гаваны 22-х этажное здание в форме открытой книги, похожее на те, что на Новом Арбате, только обшарпанее и грязнее: в нем прежде жили русские. В Сьенфуэгосе прежде была советская морская база и мы видели там целый микрорайон пятиэтажных "хрущебок" в предсмертном состоянии. Но главное: о Советском Союзе помнят все, и все с сожалением, но абсолютно беззлобно вспоминают о том, как в 1991 году вдруг и безо всякого предупреждения Россия бросила их на произвол судьбы и им стало очень плохо, и вместо продуктов у них в руках оказались только продовольственные карточки, а старенькие "Лады" стало нечем заправлять.


Подобно тому, как на израильских рынках торговцы щеголяют словечками типа "карашо" и "всепорадку", на Кубе тоже любят заметить, что были в "Моску" или учились летному делу в Чугуеве. Мы даже встретили одного бывшего консула, который к тому же оказался евреем и который кормится продуктами, присылаемыми и распределяемыми канадскиим евреями через синагогу, отстроенную ими же.


-- Скажите честно, от кого вам больше неприятностей, от русских или от американцев? - спросил я нашего квартирного хозяина.


-- На русских мы очень расчитывали. Они помогли нам устоять против империалистов. И вели они себя не так нагло, как янки. Хотя пьют они гораздо больше. О, как они тут пили! - такого мы никогда не видели, ни до, ни после. Чистый ром - стаканами!


Видел бы он, как стаканами пьют чистый спирт!


-13 -

В Старой Гаване есть очень милая, выложенная брусчаткой квадратная площадь перед старинной работы католическим собором. Слева от собора уютный ресторан с живыми павлинами, справа тяжелый дом какого-то давнишнего графа в псевдо-романском стиле, с барским патио внутри, с круглыми арками и сводами, а по другую сторону - маленький музейчик с неинтересными древностями. Две служащие музея, когда я сказал, что там не на что смотреть, весело улыбнулись и сказали: А мы и не смотрим!


Кафе круглыми столиками с зонтиками заняло половину площади. Посетителей немного. Заказал "кафесито".

-- Кофе нет, - доброжелательно улыбнулась официантка.

-- Как же так? В кафе нет кофе?

-- Кофеварка сломалась, - еще шире улыбнулась она.

В конце концов такая улыбка стоит больше какой-то там несчастной чашечки "кафесито".


Карлос предложил вместо кофе заказать местный напиток, название которого я забыл записать.

-- Разве на Украине было не так? - заметил он. - В кафе нет кофе, а сапожники ходят без сапог. Тебе это знакомо не хуже, чем мне.

-- Потому что социализм?

-- Ты знаешь, последнее время, чем больше я об этом думаю, тем чаще прихожу к мысли, что зря мы считаем социализм виновником наших убожеств. Все наоборот: не убожество жизни является производным от социализма, а...

-- Остановись, Карлос. Ты знаешь, что я люблю Кубу и кубинцев и мне неприятны твои намеки.

-- Я сам кубинец и мне это тем более неприятно, и я давно уже свободен от иллюзий относительно благотворности социалистических идей, но, когда через неделю будешь в Манхеттене, попробуй представить себе барбудоса, который стал бы на Пятой авеню проповедовать социалистические бредни. Смешно, потому что там хозяин кафе, будь он хоть анархист по убеждению, покупая кофеварку, изучает ее устройство и в случае аварии, сам немедленно починит, и не станет из-за такой мелочи тратиться на мастера. Тебе это может показаться пародоксальным, но наши барбудос своей революцией естественный образ и стиль жизни этого народа привели в соответствие с государственным строем. Те из нас, которых это не устраивает, бегут во Флориду. Кубинская община в Штатах насчитывает больше миллиона кубинцев. Это те, которые предпочитают сами чинить свои кофеварки и вообще - мэйк мани. Десять процентов населения Кубы живет в полуторастах километров от Гаваны, в стане наших злейших врагов и кормит чуть ли не половину нас, живущих на острове. Я тоже получаю деньги от родственников, которые, в отличие от меня, живут в Майями-бич и занимаются делом. Так-то.


Маракас и тумбадора оркестрика - все в белом - отбивали ритм самбы.


-- 14 -

В Гаване к вам все время кто-нибудь подходит и пытается заговорить. Предлагают показать самый лучший ресторан, где подают такие блюда, что пальчики оближешь. Или что-нибудь продать. Все это в надежде заслужить доллар. Некоторые ничего не предлагают, а просто просят подаяния. "Графа Монтекристо" мне предлагали столько раз, что я, наконец, удивился:

-- Мне этот граф не нужен. Ты понимаешь? У меня есть много книг, в том числе "Монтекристо".

-- При чем тут книги?

-- А ты о чем говоришь?

-- Как? Ты не знаешь? "Эль-конте-Монтекристо" - это же самые лучшие в мире гаванские сигары.

-- Спасибо, я не курю.


Поскольку на мне была соломеная, широкополая шляпа - возможно, единственная на всем острове, так как там такие шляпы не в моде - то меня принимали за мексиканца, но если говорил, что мы из Израиля, то никакой особенной реакции на это не возникало. Один парень сказал:

-- А меня зовут Арафат.

-- Шутишь?

-- Нет, я в самом деле Арафат. Мой дед - родом из Сирии и его фамилия Арафат. Он женился на кубинке и завел свой бизнес, а когда Фидель закрыл все частные предприятия, уехал во Флориду. Не знаю, как бы мы тут без него крутились.


-- 15 -

Когда мы вернулись домой, я попытался открыть дверь комнаты, но дверная ручка осталась в моей руке. Хозяин слегка смутился, кое-как вставил ручку в гнездо, но на другой день она опять отвалилась. Хозяин не какой-нибудь там интеллигент, а таксист. В его доме все, к чему ни прикоснешься, - на соплях. Мой отец в таких случаях говорил, что я "леймене хенд" (По-русски говорят: у него обе руки левые), причем не без оснований. Но, посмотрев на этого таксиста, я подумал, что он тоже прирожденный "леймене хенд", и что Карлос, возможно, прав: те кубинцы, у которых не "леймене хенд" уехали во Флориду и создали там мощную, процветающую общину, а остались очень милые и веселые, причем многие играют на гитарах, но ни кофеварка, ни дверная ручка, ни эффективный государственный строй им не по силам.


Что вам сказать, если во всей Кубе еще не изобрели (Вы извините меня за подробность) откидного кружка для унитаза, и при каждом посещении туалета я пытался догадаться, какой технологией отправления естественных надобностей они пользуются? Спросить у кубинцев я постеснялся.


-- 17 -

Накануне отъезда я попросил хозяина-таксиста отвести нас в аэропорт.

-- Я бы с удовольствием, но мне нельзя.

-- То есть?

-- Я частник, а частникам запрещено возить иностранцев. В городе я бы еще рискнул, а в аэропорту меня сразу полиция застукает. Штраф: 500 долларов. Вон там, возле гостинницы "Интернасьональ" стоянка государственных такси.

-- Сдавать комнату иностранцу вам разрешают, а довезти до аэропорта нельзя?

-- Это же не я придумал.

-- А вы знаете, какой налог мы платим за сдачу этой комнаты? 1000 долларов в месяц, - сказала его жена. Независимо от того, найду я завтра следующего квартиранта или нет.


Она берет 25 долларов в сутки и вы можете прикинуть, каков ее доход.


Фидель Кастро потихоньку отпускает поводья и разрешает заниматься мелким бизнесом, в особенности тем, который связан с туризмом. На туризм последняя надежда. Пока только из Канады прилетает много желающих поваляться на прекрасных кубинских пляжах. Номер в гостиннице можно снять примерно за 35-80 долларов, в зависимости от класса.


В предместьях Тринидада наш гид сделал остановку на фабрике гончарных и терракотовых изделий. Фабрика - это сильно сказано: скорее мастерская. Расчитана на туристов. Меня впечатлил главным образом барский по кубинским нормам дом хозяина. Сам он похож на человека, который, если дать ему волю, лет за десять прибрал бы к рукам и привел бы в порядок весь этот пятидесятитысячный городок. И хозяйство бы заработало, и туристы бы повалили.

-- Душат налогами, - пожаловался и он тоже, но на задушенного он не был похож. Скорее на человека, который по какому-то стечению обстоятельств почему-то не уехал во Флориду.

Когда мы сели в такси, у меня было такое чувство, что Куба живет в ожидании перемен, а в аэропорту мы прошлись по киоскам, где, как во всех подобных местах, продаются всевозможные сувениры и безделушки, и в очередной раз убедились, как все по-социалистически неумно и неэффективно. Все цены были не по-хозяйски до такой степени высокими, что никто ничего не покупал и продавщицы все время болтали по телефону.


Мы хотели позвонить в Торонто и пытались выяснить код этого города. После долгих поисков выяснилось - не поверите - что список кодов хранится у дамы, дежурящей в мужском туалете...Мне очень жаль, что приходится заканчивать очерк о Кубе на такой грустной ноте, но мне, когда мы поднялись в воздух было еще грустнее.