# Исторический фельетон

Ицхак Мошкович

ЖИТИЕ АВРААМА    исторический фельетон       ГЛАВА ПЕРВАЯ    Абрам был пареньком из Ура    Что в Междуречьи городок.    В той стороне была культура    И люди в жизни знали прок.    Там были стройными девицы,    Высокою росла пшеница,    Там был порядок, и столы    Ломились от обильной снеди,    Там, что ни женщины, то леди,    Что ни мужчины - львы (Не вы)       Там все свободою гордились,    Питались каждый, как хотел,    Кому попало там молились,    Хоть петуху, но чтобы пел.    Чужих волов там все желали,    Родителей не уважали,    Друг другу врали без стыда,    Все друг у друга воровали    И с женами чужими спали,    Не каялись же никогда.       Там каждый, друг на друга тыча,    Напраслину - не в бровь, а в глаз,    И, словом, было все, как нынче,    Как это делают у нас,    Как будто, обернувшись задом,    Столетьем нынешним, двадцатым,    Нимрода царством были мы.    И потому, о них читая,    Мы радуемся, замечая,    В народе том свои черты.       Абрам же был другой породы    (Не в Тераха, должно быть, он)    И уровской беспутной моде    Не следовал, а свой закон    Стал проповедовать урянам,    За что сперва был признан пьяным    И ненормальным дураком,    Затем был бит, как то ведется,    Искупан в ледяном колодце    И выдан девкам голышом.       Наш предок с этим не смирился    (Терзал его отмщенья зуд),    К царю с доносом обратился    И вызван был на правый суд.    Он молод был и добродушен,    И лишь Всевышнему послушен,    К тому ж упрям был, как баран,    И хоть считался всеми умным,    Ломился напролом так шумно,    Что кверх тормашками бал стан.       Их царь Нимрод был всем на свете:    Служа премьером в хэвре той,    Он в ней же числился по смете    И прокурором и судьей,    А также главным адвокатом,    И потому считался братом    Приговоренному собой,    А в соответствии с поправкой    Был палачом на четверть ставки    И награждался головой,       Которую затем на блюде    Ему вносили в кабинет    И в Уре радовались люди,    И в этом состоял секрет    Незамутненного правленья    На твердой базе просвещенья,    И демократии пример    Во всем Нимрод являл пред миром,    За что в народе слыл кумиром.    (Не как какой-нибудь эсер)       Абрам три ночи удивлялся    И жаловался небесам,    Что по Нимроду обвинялся    Не кто-нибудь, а он же сам    За то, что не повиновался,    Кому-то как-то поклонялся    И не показывал другим    Богов, их в небе где-то пряча,    Кому-то жаловался, плача,    И слыл в народе "не таким",       Он был одет скромнее прочих;    В загранке у него был брат,    Не изменял жене, хоть впрочем    При это не был и женат,    Читал не ту литературу,    Был чужд по духу граду Уру    И не тому, что все, учен,    Плюс много обвинений прочих,    Что прилагается, - короче,    К сожженью был приговорен.       Народ со всех сторон сбежался,    На зрелище чтоб посмотреть,    И, предвкушая, наслаждался,    Затем что самому гореть    Ему на этот раз не скажут,    А лишь горящего покажут    И с миром пустят по домам.    Их жены, тещи и детишки    Пустились собирать дровишки,    Нимрод же был при этом там.       Но тут пронесся слух по Уру    (Газетой был в стране той слух.    Бывало кто-то брякнет сдуру    И правдой обернется вдруг)    И в этот раз, как страха семя,    Из уха в ухо между всеми    Струились жуткие слова:    По наущению семитов    Помимо прочих дефицитов    В их царстве кончились дрова.       Нимрод ни капли не смутился,    Велел Абрама отвязать,    С ним вместе Богу помолился    Народу же велел сказать,    Что видит в этом проявленье    Божественного провиденья    И Ура похвалу властям,    Собрал всех молодых и старых,    Женил паскудника на Сарре    И отпустил ко всем чертям.       Абрам недолго собирался,    В котомки уложил Талмуд,    С родителями попрощался    И, нагрузив продуктов пуд    На невзыскательную Сарру,    Отправился искать товару,    Чтоб в Ханаане, за рекой    Продать за тамошнюю лиру    И с хода тачкой и квартирой    Обзавестись в стране чужой.       Воображенья не жалея,    Он паспорт справил от руки    И записал себя "евреем"    Что значило: "Из-за реки".    Затем, таможенную плату    Не уплатив, свою заплату    Таможеннику показал    И тот, взглянув на ягодицу    Заплатанную, и девицу    Заплаканную, пропуск дал.       Так в Ханаан вонзилось жало    Первоеврея, и с него    Еврейской алии начало    На зло арабам есть пошло.    Хоть был Абрам первомужчиной,    Но Саррочка не без причины    Наплакалась с мужчиной тем    За тем что, сколько не старались,    У них детишки не рождались,    Хотя возник Ицхак затем.       ГЛАВА ВТОРАЯ       В стране, где праздники не редки,    Хотя и будней полон рот,    Когда-то жили наши предки,    И это странный был народ.    Историк, станцевав от печки,    Сказал, что из-за этой речки    Не может быть, чтобы Абрам    Пришел сюда, покинув папу,    Пригнав семью, как по этапу    В никчемный этот Ханаан.       Не на песке же строят храмы!    Где вырастет здесь виноград?    Гляди, как здесь немыты дамы    И недоумки все подряд!    Ни водки здесь не пьют, ни джина    И ходят трезвыми мужчины.    Вместо земли лишь камни тут,    И на камнях, вздыбясь до неба,    Молящиеся просят хлеба,    Но презирают тяжкий труд.       Нет, право, в этом Ханаане,    Презрев родительский порог,    Он, как в заброшенном чулане,    Лишь старый хлам найти бы мог.    Здесь ассирийской нет культуры,    В мисрадах дураки и дуры    И процветает бюрократ,    Здесь каждый чокнут хоть немножко,    Готов тебе подставить ножку    И обдурить еврея рад.       Вступать с наукой в спор негоже.    Археологии труды    Нам говорят, что непохоже,    Чтобы родного дома дым    Оставил он, видений полный,    И в мутные Йордана волны    Босые погрузил стопы    И, будучи еще не старым,    Не пожалел красивой Сарры    И всем превратностям судьбы       Себя и всех своих доверил.    С образованием таким    Он мог бы постучаться в двери    К гораздо более г д о л и м.    Родившийся во время оно,    Он был бы в царстве фараона,    Где золота бесился бес    И были правила не строги    И колесницы, и дороги,    И пирамиды до небес.       С чего взбрело бы Аврааму,    Который был отнють не глуп,    К земле пустынной Ханаана    Нести свой мудрый полутруп?    Ответ же прост: ему на горе    Все двери были на запоре.    Был только Ханаан открыт.    К тому ж при входе вам на спину    Привязывали с а л ь (корзину),    Чтоб был еврей одет и сыт.       Есть объяснение другое:    Евреев не было тогда    И в Ханаане жили гои.    Везде свиней паслись стада,    Друг друга люди, свини ели,    Ложились с гойками в постели    И, с кем попало переспав,    Не озирались на скрижали,    Мамзеров светленьких рожали,    Законы Господа поправ.       До Аарона и Егуды    Не обязателен был б р и т,    Коширной не было посуды    И не придуман был иврит.    Все, как хотели, ели-пили,    О чем угодно говорили