# Учтите и мой голос

Ицхак Мошкович

УЧТИТЕ И МОЙ ГОЛОС


Когда еще не был солдатом

И ходил по утрам в школу,

И Софией Лорен мне казалась

Черноглазая Абель Рахель;

И баловался с братом

На пляже серфингом и футболом,

И до службы мне оставалось

Каких-то двенадцать недель,


То ловил я дождя дождинки,

И пекучего Солнца зайцев,

И случайный с четвертого ряда,

Словно выстрел, Рахели взгляд

И не упускал причины,

Чтобы с каждым постязаться -

С Солнцем, с ливнем и цепким взглядом,

Словом, с тем, кто бодаться рад.


Когда все это было, верьте,

Я не знал, что бывает другое,

Я просто не знал - и точка,

И дни мои были легки.


Все люди до самой смерти

Думают про живое

И жизни читают строчки,

Не видя последней строки.


Все, что скажут потом, неправда.

Был упрям я, дерзил матери,

Был ленив, говорил лишнее,

Не умел сохранить секрет,

Старым людям считал себя равным,

И с чего, ну, с какой стати мне,

Быть другим, не таким, как мальчишки

Все бывают в семнадцать лет?


Но когда железный осколок

Заблудившегося снаряда,

Разрывая мне грудь, ворвался

В недопитую жизнь мою,

Я швырнул им в лицо про школу,

Про Рахель из четвертого ряда,

Про Шимшона с которым дрался,

И про всех, и про все, что люблю.


Я любил пропускать уроки

И дерзить старику-деду,

Часто грубым бывал в футболе,

А Рахель я любил не одну,

Но в отпущенные мне сроки

Я ни разу не убил соседа,

Не взорвал ненавистной школы,

И не я придумал войну.


Так какого, скажите, черта

Должен я ожидать Мессию,

Тикуним и конца света

Не на свете, а в кромешной тьме?

И с какой это стати пост-мортем

И не там, где, простите, просил я,

Чтоб Рахель моя будущим летом

Стала верной женою мне?


... Если выйдете вы на площадь,

Если станете и скажете,

Если бросите им в рожи

Все, что думаете о них,

То учтите, что я - тоже,

Не забудьте, что я там же,

Что стою среди вас, на площади,

И мой голос среди живых.