# Грусть моя... печаль

Тамара Петровна Москалёва

рабочие войны... (Из цикла "Страна (моя?) Америка")

Жалобно пиликнула труба...   Выглядываю в окно. - На церковном крыльце - в две шеренги, как на подбор - бравые солдатики   в чёрной форме с блестящими фуражками. Поблёскивают бляшки на ремнях.  Солнце проглотило весёлую улыбку. Заплакал в форточку ветер.  Военные вытянуты в струнку.  Длинный гроб, заботливо укрытый американским флагом, удобно примостился на плечах.   Белые перчатки одной руки опираются о поддон, другая рука - строго по шву.  Впереди гроба застыли двое. Сзади - двое.  Улица перекрыта.  На перекрёстке деловито регулирует движение стройный офицер.  Играя на солнце чёрным лаком, выстроились лимузины.  Во главе - фургон, с хищно разинутой пастью - привычно ожидает "пассажира".  Не останавливаясь, идут прохожие.  По команде солдатики мгновенно развернулись. Придерживая гроб, красиво чеканя шаг,  спустились с церковного крыльца. Замерли. И... снова по команде слаженно наклонились...   Метнулись разом белые перчатки... гроб "въехал" в заждавшуюся "пасть".  Двое замерли впереди фургона, двое - сзади. Остальные - свечками застыли слева и справа.  Под руки мужчины в строгих костюмах выводят грузную бабулю в чёрном. Она то и дело   подносит платочек к глазам. Сопровождающие осторожно впихивают её в лимузин.  Припадая на трость, с трудом передвигает ноги сухопарый старик. Его поддерживают   скорбные дамы и солидные мужчины средних лет. Усаживают в тот же лимузин.  Закрывают за стариками дверь.  Провожающие обнимаются. Гладят друг друга по спине.  Все рассаживаются в свободные лимузины.  Солнце спряталось за тучу. Ветер улетел. Закрапал дождь.  Прозвучала команда.- Солдатики торжественно зашагали по мостовой, конвоируя фургон.  Кортеж тихо двинулся следом.  Процессия началась...  Завтра картина повторится.     Бруклин, Н.Й. - февраль 2007г.