# Пропажа или...

Тамара Петровна Москалёва

Незамысловатая история о том...

- Ва-а-ньк, сынок... - мать легонько потеребила плечо, разбудила. - Хватит разлёживаться. Вставай... сходи в магазин.   - Чё так рано-то? Спать охота... - недовольно проворчал я, глубже уткнулся в подушку.   - Вставай-вставай... Выспишься ещё, успеешь... Смотри, уж день-деньской на дворе.      Я полежал, сладко потянулся... нехотя стал одеваться.   Мать вытащила из комода десятку, подала.   - Зачем так много?..   - С вечера не разменяла... Купишь хлеба, сахару, масла бутылку, - наказала она, - а я к твоему приходу как раз блинов напеку...   - Пимы надень - на дворе студёно... Смотри сколь cнегу за ночь намело, не гляди, что осень! - живо сунулся из-за печки дед.   - Одеваю уже...   - Деньги зажми в кулак покрепче. Да смотри, не потеряй, эти - последние до получки! - крикнула мать вдогонку.   - Не боись! - буркнул я. - Прям, как с маленьким...      Эх, хорошо на улке! Морозец. Ранний снег скрипит, сверкает, аж в глазах больно. Пацаны уже на дворе. Носятся, орут!   - Ванька, ты куда? Айда к нам!   Побеситься бы с ними, конечно, не грех, но...   - В магазин схожу, потом...      Я шёл, распинывая пушистый снег, размахивая сеткой. Вдруг в спину - толчок, другой... Обернулся - ребята атаковали и со смехом "обстреливают" меня снежками.   - Ах вы так!? Наших бьёте?! Ну держись!..   Сунул авоську в карман пальтушки, слепил снежный мячик, и - огонь!   - Пол-л-лу-чай! А вот ещ-щё! И ещ-щё!..      Сколько времени мы пушили друг друга, боролись - мерялись силушкой, не знаю, только, как по затылку стукнуло: Ёлки-палки! - В магазин же надо! Мать с дедом заждались, поди.   - Всё, пацанва, побежал я!      В магазине очередину отстоял, набрал чего мать велела. Рассчитываться собрался - тык-мык, а денег нету. Я аж вспотел. Все карманы вывернул, все складочки пообшарил... - Нет десятки! Ё-ол-лки палки!..   - Потерял?.. - посочувствовала продавщица.   - Н-не знаю... Вроде бы...   - Эй, парень! Ты чё там уснул что ли? - загалдела очередь.      Делать нечего - вернул продукты назад. Весёлость, будто, рукой сняло. Поплёлся домой. Как на глаза матери показаться? Ведь убьёт... Деньги-то последние... А, может, дорогой обронил?.. Осмотрел тропинку, назад вернулся. В магазин зашёл, может, там... Нет, нету... Наверное, вот здесь в сугробах и выронил, когда с ребятами бесился. Теперь лежит моя десятка где-нибудь и на меня поглядывает да посмеивается: "Ищи, ищи, дурень. Так тебе и надо!".   - Ванюха, чё ищешь?- Дружки-приятели подбежали. Все сугробы перевернули. Долго кувыркались - искали. Чуть ни носом весь снег перерыли. Не нашли.      - Влетит от матушки? - понимающе волновались пацаны.   - Влетит...   Ладно, бойся - не бойся, а домой идти надо. Как говорится, "семь бед - один ответ!"      Пришёл. Застыл у порога с убитым видом. Мать сразу смекнула неладное.   - Тебя только за смертью посылать, честное слово! Ну... рассказывай, чё так долго прохлаждался... - грозно потребовала она, наступая. - Где продукты?   - Деньги потерял... - глухо пробубнил я.   - Чего-о?.. Да будет те?!.. - не поверила мать, замахала руками.   - Да...   - Как потерял?- упавшим голосом, почти шёпотом спросила, - Где?   - Не знай... - я всхлипнул. - Набрал всего, сунулся - денег нету...   Приходя в себя, мать с минуту помолчала.   - А ты их искал? - вкрадчиво спросила она. Я кивнул.   - Мож, дорогой ли в магазине где выронил? - пытала она с далёкой надеждой в голосе.   - Везде искал, нигде нету...   - "Нигде не-ету", - передразнила. - Пим дырявый! Ещё же предупредила, чтоб аккуратне был! Как в воду глядела!   Мать не унималась:   - Может, истратил - с ребятами купили чего? - Ядовито заметила: - Они на дармовщину-то с удовольствием...   - Да не тратил я! Потерял, понимаешь, по-те-рял!   - Не ори! Враж-жина... Ты же нас без копейки оставил. Думала до получки дотяну... Теперь опять по займам бегать! Олух ты Царя Небесного! Ирод... Вот ирод-то навязался на мою голову... - Мать завелась, лицо пошло красными пятнами. Долго она словами, что крапивой, меня по морде хлестала. Выплеснула всю боль за жизнь нескладную, за одиночество, ещё за что-то... Не успокаиваясь, нервно потянулась за дедовым ремнём, висевшим на стуле:   - Ну я те щас...   Я сьёжился, готовый к заслуженной каре...      - Да в концах-то концы! Угомонисся ты аль нет? - неожиданно саданув кулаком об стол, гаркнул дед, тощенький бойкий мужичошка. Жилы на его шее взъерепенились. Волосы метёлкой защетинились.   - Положь рeмень откудаф взяла! - строго велел дочери. Чего прицепилась к парню, как банный лист к заднице? Чё ты его распекашь-то всё время?      Воспитывая дочь, дед нечаянно смахнул со стола тарелку с блинами. Та - вдребезги. Блины шлепанулись на пол, оставляя масляные пятна.   - Ну вот, к щастью... - проворчал дед, быстро успокоившись. Проковылял в свой угол. Оттуда уже тихо попросил дочку:   - Подбери стекло... И не донимай парня, Прасковья, не донимай.   Продолжал рассудительно:   - Ну потерял - потерял... Невелика утрата. С кем не быват... Стоит ли из-за энтого так уросить, доводить до истерики себя и прочих...      Старик помолчал, достал сигаретку, размял, роняя рыжий табак на стул, подосадовал:   - А в своих бедах неча мальчонку винить. Судьба такая, видать, на роду тебе написана...   Раскурил с настроением:   - Дотянем как-нинабудь... не перживай. Не деньги нас заробляют, а мы их. Вот пимы подошью, глядишь, подкинут деньжишек. Не бесплатно, чай, гроблюсь...      Солдатские штаны-галифе, очки на лбу, дерматиновый фартук на голо тело, шило и дратва в жилистых руках, придавали ему вид мастерового прошлых лет.   Дед быстро вспыхивал, но и скоро отходил.      Мать, горько вздохнув, молчком бросила на стул ремень, подобрала остатки тарелки, блины, протёрла пол, вышла в сенцы, хлопнув дверью. Я отодвинул в сторонку кучу старых валенок, присел к деду-заступнику. Старик потрепал меня по волосам:   - Ох неулака ты, Ванюха, забодай тя комар!   Я осмелел, зашептал ему, уткнувшись в волосатое ухо:   - В сам деле, деда, я ж не нарошно, чё она... как эта...   - А ну-ка цыть, огрызок! - осердился дед, угостил ладошкой по затылку. - Зелен ишо старших судить, тем боле - мать. Сопли подбери сперва да подрасти маненько.   Я поперхнулся на полуслове, прикусил язык.   - Лучи иди вон чупруны свои причеши - торчат во все стороны... - хмыкнул дед, - мар-ракас...   Что сказать? Кругом виноват.      * * *   Прошло больше года. Все уже забыли о той пропаже. Все, но только не я.   Вина за легкомысленно потерянные деньги, на которые вполне можно было прожить несколько дней, ещё долго мучила меня.      На праздники снегу навалило - не пройти, не проехать!   В посёлок съехались дачники. Подрядился я сугробы у них разгребать.   Несколько дней от двора ко двору бегал - неплохо заработал.      - И где тя носит цельными днями? - удивляется дед.   Но я маме с дедом ничего не говорю, деньги не показываю. Хочу сюрприз сделать.      А нынче я за хозяина. Мама чего-то расхворалась, и дед кряхтит в своём углу - нога раненная к непогоде донимает.      Поутру натопил избу. Тепло. Хорошо. Своих чаем напоил, сам пошёл снег чистить.      Иду по проулку. Задумался... Смотрю, прямо на меня тётка прёт - на коромысле пустые вёдра болтаются. Ёлки-палки, и убежать-то некуда - сугробы по пояс! Ну всё, пустые вёдра - жди неприятностей. На всякий случай деньги в потайной карман спрятал, сам еле прокарабкался на трассу. Благо, что с лопатой гуляю.   Какой-то мужик мордатый, проезжая на легковухе, меня увидал, затормозил:   - Слышь, парень, заметил, ты снег дачникам чистишь... разгреби у моего гаража, чтоб машину загнать смог. И площадку во дворе освободи. - мужик показал, где. - Сам бы справился, да нет времени - на работу срочно надо. Сделаешь?   - Угу... Деньги не лишние. - намекнул, что не задарма тружусь.      Расчистил я дорожки, всё как положено. Площадка большая получилась. Освободил проезд к гаражу, скамейку. Высокий сугроб навалил, утрамбовал... Наломался, устал. Плюхнулся на скамейку. Пар, как из самовара, валит. Пот - градом. Бросил пальтушку на сугроб. Шапкой пот обтёр и швыранул её вслед за пальтушкой. Шапка скатилась под ноги. Я лениво её поддел ногой, на сугроб пиннуть собрался... Смотрю, под отворотом, что-то краснеет... Интересно... Взял шапку. - Ёлки-палки!.. Неужели?.. Вытащил... Точно! Хм... Надо же... Десятка! Вот зараза, а! Красная, со стыда, наверно, что пряталась столько времени!      Я тут же вспомнил, что запихнул тогда бумажку под отворот - боялся потерять. Как же я мог забыть-то, а?.. И маме столько расстройства...      - Молодой человек... - ко мне подошла девочка интеллигентного вида в накинутом на плечи каракулевом пальто. Хозяйка-дачница.   - Молодой человек, немедленно оденьтесь!   Ну, прям, учительница, куда тебе!   - Зима всё-таки. Не заметите, как простудитесь.   Я покорно оделся. И, правда, простыть могу.   Хозяйка протянула деньги:   - Это за труды. Спасибо большое.   - Н-не надо... - я засмущался. Ёлки, откуда она взялась, такая хорошенькая?..   - Надо-надо! - девочка решительно сунула в карман моей пальтушки деньги.   - Спасибо...   Она не торопилась уходить.   - Скажите, а Вы в этом посёлке живёте?   - Ага...   - Меня Аней зовут. - просто сказала девочка.   Так познакомился я с Аней, моей будущей женой.   * * *   А тогда... Я летел домой, как на крыльях! Ёлки... какая девчонка!   По дороге встретилась уже знакомая легковушка. Остановилась. Открыл дверцу тот мужик-заказчик, как потом выяснилось, Анин отец.   - Слушай, парень, ты снег убрал? - спросил торопливо.   Я кивнул.   - С тобой рассчитались?   - Да. Спасибо.   - На-ка вот тебе ещё... - Он скрылся в машине, шумно сопя, вытащил большой свёрток.   - Это - куры. Свежие. Смотри, какие барбосы! - развернул, похлопал по тушкам. - Есть куда положить?   - Нет... Да что Вы, не надо! - скромно заотнекивался я.   - Знаешь, как у нас говорят? "Бьют - беги, дают - бери!" Так что, бери и не разговаривай! - приказал Анин отец. Он сложил куры в свою сетку. Протянул мне. - В магазинах - "шаром покати", а ты - "не на-адо"! Домашние ещё "спасибо" скажут. Я-то себе лишка выписал - на птицефабрике работаю. - пояснил он. Сел в машину и уехал.   Хм-м... Ёлки-палки... дела... Вот это денёк у меня сегодня! Вот тебе и пустые вёдра!      Уже смеркалось. Я зашёл в магазин. Отстоял очередь. Купил хлеб, сахар, масла бутылку. Аккуратно сложил в карман сдачу с десяти рублей, к ней прибавил все деньги, заработанные за эти дни. Затаренный побежал домой.      Я представил, как сейчас обрадуется мама:   - Кормилец ты наш!   Как весело крякнет дед и потреплет меня по макушке:   - Ух, Ванька, большой ты у нас стал, забодай тя комар!..   Как сядем мы все за праздничный стол и будем есть домашнюю лапшу с курицей, и долго-долго разговаривать...   И ведь, как я мечтал, так, в точности, оно всё и случилось!