# Против Всех Депутатов

Александр Иванович Муленко

Выспишься иной раз и, в натуре, начинает казаться, что живем мы не так уж плохо, чуточку лучше, чем четыре года назад, вот беда только в зеркало на себя страшно смотреть, да недосуг залатать карманы, чтобы не искать пропавшую за подкладкой пиджака копейку среди расползающихся швов, старых квитанций и рассыпавшейся махорки. Вытряхнуть бы, да жалко, закончатся бычки в загашнике и из всей этой лабуды можно козью ножку свернуть, затянуться и подумать за кого голосовать на предстоящих выборах.

При написании этого рассказа было использовано 734 словосочетания, содержащих ненормативную лексику. После жестокой чистки нецензурных слов стало значительно меньше, и художественная ценность произведения резко упала.

ВУЛКАН КАМАГАТАГА

ПРОТИВ ВСЕХ ДЕПУТАТОВ.

"В крае богатом будет каждый богат - наш губернатор Хамиев Ринат!"

из предвыборной листовки кандидата в губернаторы области

Выспишься иной раз и, в натуре, начинает казаться, что живем мы не так уж плохо, чуточку лучше, чем четыре года назад, вот беда только в зеркало на себя страшно смотреть, да недосуг залатать карманы, чтобы не искать пропавшую за подкладкой пиджака копейку среди расползающихся швов, старых квитанций и рассыпавшейся махорки. Вытряхнуть бы, да жалко, закончатся бычки в загашнике и из всей этой лабуды можно козью ножку свернуть, затянуться и подумать за кого голосовать на предстоящих выборах.

- Вот и еще один срок, отмотанный парламентом, - размышлял Михаил Потапович на досуге то отодвигая, то приближая к себе местную газету " Металлург" в поисках знакомых букв и в надежде найти хоть один проект какого-нибудь кандидата.

Два года назад один серьезный начальник, из тех, которые на животе галстук носят, отвалил ему от щедрот своих старый приемник в качестве гонорара за работу на приусадебном участке, и сегодня, нет-нет, жевал бедолага подсевшие батарейки и слушал далекую Москву, где жили люди, обещавшие богатство. Но батарейки "издохли", копейки за подкладкою не находились, а плюсики в глазах мешали связать в единое целое прочитанное в прессе.

- Ну, как тут не усомниться в лучшей жизни? - бормотал наш герой по пути на помойку, когда увидел, что здоровенный детина пытается засунуть в мусорный ящик "Горизонт" - отечественный телевизор производства двадцатилетней давности.

- Что, не работает? - спросил его наш герой, освобождая ведро от картофельной шелухи.

- Да нет, исправен. Вполне.

- Тогда чего выбрасываешь?

- Новый купил, буржуйский. Живем-то хорошо. Наш кандидат в губернаторы ренту с земли каждому обещает, скоро вообще работать не будем. Земля - наше богатство!

- А где это почитать?

- Дык ведь каждый день рекламу по телеку крутят. А ты че не смотришь?

- Надоел я всем. Разговариваю много. Одинокий я человек, к кому не прийду в гости поговорить - не дают высказаться, кому оно чужое горе в радость? Верно, ведь.

- Конечно, - согласился человек. - А если у тебя нет телека, бери вот этот, не жалко! Совковый, исторический экземпляр - реликвия. Но три канала берёт и не дрогнет. Тяжелый - это правда. Неподъёмный. А кому сейчас легко?

- Да я и подключить его не знаю как. И настроить не сумею. Плотники мы по жизни, чужые электронике люди, все более топором как-то и стамеской.

- Втыкай в розетку и смотри. Помогу, не бойся.

Берлога, доставшаяся Топтыгину от покойной матушки была на пятом этаже осыпающейся кирпичной хрущобы, но в доме все же было проведено кабельное телевидение, и благодушный вельможа найдя у себя в кладовке еще четыре метра антенного кабеля в течение часа настроил новому приятелю желанную связь. Разве что поставить ящик пришлось в прихожей на старую стиральную машинку, но показывал он здорово.

- Ты только концы от антенны утром прячь в квартиру, а то поймают с поличным и заставят платить.

- Это же воровство? - удивился хозяин.

- А как ты хотел жить лучше?

Дрожащими руками поздно вечером накинул Михаил Потапович антенну в шкаф разводки, как научил его это делать новый друг, и смотрел, сидя на полу, передачи, посвященные выборам, прислушиваясь к голосу власти и к шагам в коридоре.

- А вдруг это милиция, и стыдно будет смотреть в глаза, оправдываясь за кражу вещания.

Но день проходил за днем и уверовал скоро старик, что жить на свете стало действительно лучше.

- Взял же себе новый телевизор человек, а этот подарил мне! Да и губернатор наш, гляди-ка вон, всю область газифицировал.

А за неделю до выборов на знакомые уже нам мусорные ящики наклеил кто-то рекламу, того кандидата, который хотел, чтобы жители жили на ренту от использования природных богатств, меньше батрачили и больше отдыхали, играя в волейбол или в шахматы. Красивый молодой человек грустно глядел из-за сетки, которой была обнесена помойка, и вспомнил Потапыч, как однажды в армии на гауптвахте в такой же клетке, изолированный от мира, отбывал он наказание за непослушание прорабам.

Душа возмутилась:

- Разве так можно? Ни за что, ни про что взять и ославить парня.

- Кто это сделал? - спрашивал он у прохожих.

- "Красные" - смеялись они: - Проводят предвыборную кампанию.

- Грязные политические технологии!

- Это не честно, - твердил Потапыч, растерянно оглядывался и срывал листовки расклеенные злоумышленниками.

- Вредишь своему кандидату, - веселился народ.

Вздрогнул старик, оступился и заплакал: от боли в спине, от одиночества и еще от стыда, что мечта о легкой жизни в одночасье низверглась в пропасть, и прийдеться ему, сутулому, горбатить, как и прежде, за жалкие гроши у жадного босса. И почувствовал он вдруг, что на посту еще четыре года будет рулить старый "водила" и решил написать протест.

На почте в этот день было много народа. Получали посылки делаши сетевого бизнеса, платили за услуги простаки и подписывались на газеты и журналы любознательные. Когда подошла, наконец, его очередь, барышня за окошком отказалась взять старый потрепанный конверт, мотивируя тем, что в такой тряпке посылать документы губернатору стыдно.

- Малявы пишешь, скотина! - послышалось сзади - Жить хорошо захотел!

- Да на этих гадов денег жалко переводить! - поддержала говорившего, стоящая за спиною у Топтыгина клиентка:

- Они бездельничают, брешут, зарплату людям по полгода не выдают.

- А мы третий хуй без соли доедаем, - загремело из дальнего угла.

Хотел Потапыч оправдаться, но после этих слов он поперхнулся и покраснел, купил новый конверт и начал переписывать адрес дрожащею рукою, а тесный почтовый зал продолжал гудеть.

- Пенсию себе негодяи сделали! Четыре года на кнопки в Колонном зале продавят и будут получать по четыреста баксов в месяц до самой смерти!

- Лекарства бешенных денег стоят, - прокашлял больной.

- Это исполкомовские барыги все аптеки себе забрали! - скандал в почтовом отделении принимал нешуточный характер.

- Все они "красные". И Главный наш, подлец - сын партийного воротилы.

- Наследник вчерашнего сатрапа.

- Делаш невъебенный! Разворовал завод - казну теперь грабит.

- Салюты устраивает, пьянки, а людей с работы гонят.

- Нож им в спину, дармоедам! - рявкнули опять с другого конца очереди.

- Не пойдем на выборы или будем голосовать против всех депутатов!

Задрожал Михаил Потапович, заволновался, во рту пересохло. Решил он выпить воды и подошел к продовольственному прилавку, находившемуся здесь же, в отделении связи.

- Облаяли тебя, косолапый? - ласково спросила его продавщица.

- Плохо мне сестренка, испить бы чего?

- Может быть чаю? Бери вот этот - "Каркаде", снижает давление и успокаивает. Кисленький, как компот. Добавишь сахарку, и станет лучше.

И действительно, успокоение скоро пришло к нему, и разрозненные мысли потихоньку стали приходить в порядок.

- Нехорошо вот так вот, с ходу, козлить городничего - сначала разобраться надо кто это безобразничает? - и впервые в жизни Потапыч переступил порог городского Дома Советов.

Он узнал его сразу, видел на празднике. Весною вместе с военкомом возлагал мэр венки к памятнику погибшим на войне, отдавая дань традициям. Ветер рвал его галстук, и напечатали местные газеты снимок скорбящего лидера. Все было пристойно, и катился по толпе рокот:

- С нами глава города! Смотрите, такой же, как все!

Систематически день за днем нес градоначальник тяжелую долю - свой живот на третий этаж, и было видно каждому гражданину, как капельки пота сверкали у него на лбу. Время от времени они скатывались по лицу на бороду. И проникался уважением всякий к нелегкой его работе. Выждав для приличия еще несколько минут, Михаил Потапович решился-таки зайти в приемную. Матерая секретарша оценила посетителя опытным взглядом и сказала:

- Сергея Ивановича сегодня нет. Он в командировке.

- Как это? - потерял дар речи Топтыгин.

- Еще вчера уехал в область, к губернатору.

- Но я его видел четыре минуты назад, - начал было кипятиться Потапыч.

Однако хозяйка стола отрезала сразу:

- По социальным вопросам сегодня принимает Анахорченко-сын. Это в другом крыле здания.

В приемной стало шумно и тесно. Курьеры приносили и оставляли на столе у хозяйки какие-то бумаги, звонил телефон, и твердым голосом секретарша повторяла об отъезде мэра и просила позвонить в понедельник. Ненормативная лексика клокотала у Топтыгина в горле, и готов он был уже отрыгнуть парочку рабоче-крестьянских словосочетаний в адрес нагло врущей особы, да резкие боли в нижней области живота парализовали его отвагу.

- Я Вам говорю, гражданин, освободите приемную.

Проглотив нецензурную брань, наш герой пошел по этажам администрации в поисках сортира, как вдруг увидел бегущего ему навстречу "красного" партийного вождя Полиханова.

- Полная противоположность городничему, - удивился Потапыч, - Поджарый и подвижный, этот не будет спать после обеда.

Старый марксист его принял, и беседа состоялась.

- Она неплоха нынешняя власть и всею душою мы с президентом. А в оппозиции всего лишь по тому, что нас за это кормят, - объяснил он.

- И нужны мы для того, чтобы успокаивать пенсионеров и калек. От безделья они могут организовать беспорядки. Вот и делаем мы вид, что боремся за их права и счастье.

Он еще долго развивал эту тему, рассказывал анекдоты, и морщины на его лице растягивались и сужались, как баянные меха, когда смеялся он, довольный удачной остротой. Действительно, совмещать в наше скупое время три должности сразу, получать своевременно деньги и ничего не делать большая удача для человека, когда тысячи безработных в стране готовы строить хоромы для новых русских за тарелку борща.

- А молодому человеку, про которого Вы рассказали, не надо спешить в большую политику. Пусть окрепнет, поймет во что он ввязался и не серчайте за него.

Стемнело. Охмуренный беседой, выскочил Михаил Потапович на улицу. Боли в животе усилились, и гремучие массы искали выхода. Ягодицы сводило "судорогой", и стучала кровь в голове.

- Ох и тяжко мне, - простонал он, - и, если в ближайшие три минуты я не найду где присесть, то придется долго стирать мои последние парадные брюки.

С тыльной стороны автобусной остановки, словно знамена ислама рвались на ветру предвыборные плакаты зеленых. Оглядевшись вокруг и оценив обстановку, справил Топтыгин большую нужду.

- Сложная штука эта политика. Ну, зачем голосовать, если результат выборов предрешен? Если партия оппозиции содержится партией власти? И как кошки и крысы, они уживаются вместе на одной помойке, и кормит государство всех проигравших в предвыборной гонке: и промотавших средства, и разоривших казну. И привлекает к работе на все четыре года.

- Жить лучше не стало, но легче, пожалуй. Геморрой сегодня не окрасил снег.

Размяв в руках отклеившуюся листовку и совершив гигиенический обряд, застегнул горемыка ширинку. Заправился и глубоко вздохнул.

- Свежо, однако...

Вот собственно и весь рассказ, но отдавая дань сегодняшней моде нельзя обойтись без рекламы. Чай, проданный моему герою, оказался ни чем иным, как средством для очищения организма и просветления мозгов. И пока еще он есть в продаже, спешите в десятое почтовое отделение города Новотроицка и спрашивайте у торговых работников пачку на которой написано "Фигура", и не забудьте залить крутым кипятком это дивное снадобье и как следует его настоять, иначе эффект может быть другим - более сильным...


14 декабря 2003 года


5