# В Опасном Кулуаре

Александр Иванович Муленко

Она ждала тебя три сезона и рассказывала своим ученикам о странном восходителе, который на одном дыхании прошёл самый крутой гребень ледника. С ним была его верная спутница √ крыса

© Вулкан Камагатага


В ОПАСНОМ КУЛУАРЕ


Эрнесту Сетону-Томпсону в 2005 году - 145 лет. Почти юбилей


= 1 =


- Ты сходи, сходи, поучись. Это, конечно, не горы - холмы, но всё-таки навыки приобретешь. Узлы повяжешь. Узнаешь о страховке. Весною трубы красить будем - висеть, нужно окрепнуть.

Я вертел в руках газету с объявлением о наборе на курсы спасателей.

- Это рядом от дома, - подумал я, - Метров пятьдесят и не более. Буду ходить вечерами, за полгода не развалюсь, как-нибудь выдержу.

Тридцати восьми лет от роду я решил учиться. Штригель. Сразу скажу, что ничему я так и не выучился и до сих пор не аттестован. Не настоящая это была фирма: "Служба спасения". Два года она просуществовала на льготном налогообложении и потом поменяла вывеску. Сейчас её учредители берут мелкие строительные подряды и осваивают водолазное дело, чистят водоёмы да рисуют карты дна - отмывают средства, выделяемые из бюджета на поддержку экологии. Есть в мире такая программа. Есть деньги, которые можно поделить, не утруждая себя чем-нибудь серьезным. Вот и получается, что чистка дна - самое подходящее занятие. Никто не нырнет и не проверит, а что там на самом деле?

А тогда, я переступил порог класса, чуть дыша от волнения, так мне хотелось постичь тайны человеческого великодушия и освоить приёмы работы на высоте.

Вязали узлы и перебирали верёвки, подвешивались и тренировались. Было это. Но больше изучали анатомию, считали друг у друга ребра на грудине - искали сердце, щупали суставы и кости, массировали группы самых разных мышц. Учились колоть уколы, как правильно заводить иголку в вену, ставить капельницу больному. Интересные это были занятия. Вёл их врач-патологоанатом. Дело он знал. Я прилежно записывал в тетрадь всё диктуемое им и задавал наивные вопросы. Что, зачем и как? Почемука небритый. Соседи цыкали на меня, и я тушевался.

- Вот сходим в морг и посмотрим на деле, что такое анатомия человека.

Но на эту замечательную экскурсию я не попал. На основной работе была авария, и я пропустил, таким образом, целую неделю занятий.

- Ну, как Вы там? - расспрашивал я потом, улыбаясь, - Резали трупы? Держали скальпель? Нашли второе сужение трахеи?

Но морщинились мои однокурсники.

- Ой, и не спрашивай лучше, надышались и нагляделись.

А врач лукаво посмеивался, прислушиваясь.

- У меня есть к Вам предложение.

Мы угомонились и посмотрели на него.

- Дома у многих, я знаю, есть домашние животные. Могу ли я попросить Вас принести их сюда прежде, чем Вы их будете резать?

- А зачем мне резать мою собаку? - удивился кто-то из учащихся.

- Я хочу поместить её сердце в физиологический раствор, чтобы Вы увидели, как ещё долго оно будет жить и биться.

И он рассказал забавную историю из своей студенческой жизни. Как на глазах у группы учащихся московские врачи вернули к жизни перееханного машиной человека.

- Не живут, - восхищался он, - с такою травмой, напополам по пояснице тяжёлыми шинами.

У меня пересохло во рту, но я не подавал виду, что поражён. Пот под мышками покатился вниз.

- И чудо произошло. Врачи собрали этого человека. "Он всё равно умрет, - сказал профессор, - Мы это сделали, чтобы показать Вам силу медицинской науки! Поживет некоторое время ещё и умрёт" И действительно, труп на столе встрепенулся и крикнул: "Как умру? Я хочу жить!" и умер. Это была безнадёжная, но учебная операция.

И теперь мы, школяры должны были принести для опыта какую-нибудь живую тварь.

- Нет, я люблю свою кошку, - вздохнула Эльвира.

- Я не то имел в виду, - извинился учитель, - не кошку и не собаку. Может быть курицу или гуся.

- Крысу - она враг, мерзкая и злая. Есть у кого мышеловка?

- Да, действительно, - загалдели люди, - Лучше крысу, крысу не жалко.

Тут я вспомнил совсем недавний разговор со своей старшей сестрой.

- Мне один осужденный на Новый год крысу подарил. Чёрно-белую.

- И где она живёт, - спросил её я.

- В клетке, в училище.

И во всеуслышанье я торжественно произнёс:

- Будет Вам крыса.

Она попискивала и перебирала лапками - остроносое животное, эта большая мышь.

- Я боюсь их, - сказала сестра, - А зэки носят их за пазухой. Во время урока, вылезет такая на плечо - кричать хочется.

Моя сестра работала мастером производственного обучения в профессионально-техническом училище в колонии строгого режима. Вела группу каменщиков. Серьезные у неё были ученики, показывать свою слабость перед ними было совсем ни к чему. И была она молодцом, не давала им поводу для смеха. Вот и подарили ей крысу в знак особого уважения.

- Правильный, воровской зверь, - в назидание сказал её бывший хозяин, - Вы не бойтесь, Наталья Ивановна.

- А как её зовут?

- Лариска.

Крыса сидела в клетке и кушала всё подряд. Эту клетку я поставил на стол возле телевизора и улёгся спать. Была ли она открыта, я человек рассеянный или крыса знала, как её открыть - мне не известно и поныне. Но я проснулся оттого, что кто-то робко защекотал меня по лицу.

- Крыса, - догадался я, и первая моя мысль была сбросить её на пол - к чёртовой матери.

Но я подавил в себе этот защитный рефлекс.

- Она же ручная. Не тронет.

Мне стало интересно. Я осторожно погладил её пальцем. Крыса ответила на мою ласку. На следующий день я уже её сам доставал из клетки и играл с ней, как дети играют с котёнком. Однажды она испортила кусок кабельной оплётки.

- Хорошо, что отключили от сети, а то бы шарахнуло тебя током, - обрадовался я. - Всё равно нет денег, чтобы платить за эту фальшивую пропаганду.

Торгующие вещанием барыги, вот уже год, как выдернули мне антенну, и телевизор молчал. Но если человек одинок, то крыса для него самое тёплое создание. С нею можно беседовать и чувствовать себя телевизором. Я её кормил, нянчил, баловал, убирал за нею. Добрая тварь.

- Где обещанная крыса, - торопил учитель.

- Нет её! - отвечал я и добавлял, выдерживая паузу. - Пусть кто-нибудь курицу для опыта принесёт.


= 2 =


Я человек настойчивый. Неспособный, но упрямый. Знания, полученные в "Службе спасения" не удовлетворили меня. Скоро я разочаровался в ней и встал на путь истинный. Впереди были горы, покрытые снегами, и стиснутые цепкими лапами ледников. На окраине леса находился альплагерь "Солнечный". Несколько рубленных из бревен избушек и палатки. Ежегодно, едва начинался сезон восхождений, альпинисты спешили сюда жить, учиться и работать. Поклоняться горам и покорять вершины.

- Я буду твоим инструктором, - сказала мне Лена. Пушистая лайка лежала у ног её и грызла большую берцовую кость.

- Почти подросток, малява, - подумал я, - Мой гид и экскурсовод.

- Ты зачем пришёл к нам в горы? Кто ты? Я - юрист по образованию, а начальник лагеря - гляциолог. Он изучает ледники и пишет научную работу о запасах пресной воды в горах. В нашем лагере самая чистая вода в природе. Отвечай?

Я начал что-то рассказывать про промышленные дымовые трубы, про металлургические печи, которые никогда не остывают. Я рассказал ей про свои уши, обожженные горячим ветром сквозняков, гуляющих внутри этих труб. И что я устал от жары и ищу прохлады на воле.

- Прохлаждаться ты не будешь, - заявила она, - и отдыхать тоже. Это я тебе обещаю.

Рюкзак у меня за спиною зашевелился. Собака оставила кость и насторожилась. Лариска искала дорогу на свет. Представляю, как она, шевеля усами, осторожно выглянула из-за моей шеи. Лена пронзительно закричала, а её собака, вскочила на все четыре лапы и залаяла. Лариска стремительно нырнула назад в убежище, больно ударив меня при этом хвостом по шее и оцарапав мне кожу на спине.

- Это что такое?

- Крыса.

- Откуда она взялась такая страшная.

- Из тюрьмы, - и я рассказал историю, изложенную в предыдущей части повествования.

- Чтоб я её больше не видела, - безапелляционно распорядилась моя хозяйка.

- Она ручная и добрая.

- Я сказала, что видеть её не хочу.

Отдыха я действительно не знал. Занятия, тренировки, транспортировки, перевязки. И контроль. Строгий контроль за каждой выполняемой операцией. Увязка страховочной системы, узлы, оказание первой медицинской помощи. На новом уровне - на действительном полигоне. Хорош был мой прежний учитель врач-патологоанатом, в лагере я многое вспомнил и закрепил трудом и потом. Учеба и акклиматизация прошли успешно. Было совершено два несложных групповых восхождения, и назавтра меня ждал ледовый маршрут со страховкой и полной выкладкой.

- Я не пойду с ним, - заявила Лена начальнику лагеря, и пояснила:

- Он слабый, быстро задыхается и долго восстанавливает силы.

- Ты пойдёшь с ним, ты инструктор. Это твоя работа.

- Он тяжелый, если что случится, я не дотяну его до лагеря.

- Дашь сигнал из ракетницы, и мы поможем.

- У него старые кошки, они не держатся на ботинках. Сгнили брезентовые ремешки креплений. Он не готов к этому восхождению.

Она говорила правду.

- Возьмёте у меня новые - подгоните.

Он исчез за дверью комнаты и вынес кошки.

- И затем это ужасная крыса из тюрьмы, - безнадёжно вздохнула она, понимая, что меня всё-таки придётся тянуть к вершине, - И сам он, подозрительный, чёрный и небритый. Хромает.

-Я тоже такой, - заявил начспас, почёсывая рукою свою длинную бороду, и обращаясь ко мне, добавил: - Крысу с собою не брать.


= 3 =


Ночью я долго подгонял кошки под свои ботинки. Тряс, проверял их, как они сидят в затянутом виде, ударяя носками об стену - держались вроде. Я мешал отдыхать другим. А утром проспал и был разбужен пинками - вставай и бегом на сбор. Выход на маршрут в четыре ноль-ноль. Про крысу я забыл, она прижилась в палатке и по ночам исчезала во тьме, осваивала мир высокогорья. Каши моей ей было мало, и она нашла где-то в шкафу, на инструментальном складе кедровые шишки. Дважды её там видели, но не гнали. Этого добра было много.

Подойдя к языку ледника, мы вздохнули, заглянули в глаза друг другу и молча достали из рюкзаков снаряжение: страховочную систему, веревки, железо.

- Готов? - спросила она.

- Да, - я развесил под мышками ледовые буры, оттяжки и карабины.

- Ввяжемся после, когда ледник станет круче. Это самая ответственная часть нашего маршрута. Смотри, не зевай, буры закручивай быстро и уверенно. И не суетись.

- Хорошо, - я был полностью спокоен. Она ещё раз оглядела меня с головы до ног и засомневалась, повернуть назад было ещё не поздно.

- Вперед! И опусти очки.

Прошло много лет. Я часто вспоминаю эту девочку, обучавшую меня движению по льду.

- Не наступай на веревку! - кричала она. - Старайся всеми зубьями кошек одновременно касаться льда. Бей сильнее ботинком.

Я спешил к вершине. "Двойка "А"".

- Хорошо, - говорила она, но надо чуть-чуть быстрее.

Однажды, я прочитал красивый рассказ одного автора о восхождении на Клык. Поэт! Его герой скрёб ногтями лёд и, скрипя зубами, удерживал над пропастью упавшего друга.

- Это хулиганство, - решил я, - "босиком" на ледник: без рукавиц, без ледоруба и без кошек. Без промежуточной страховки. А где был наставник? Я с сомнением покачал головой. Так не бывает.

В тот день я несколько раз менял перчатки - руки мокли и мёрзли. Ледобуры я вворачивал мёртво. У меня был хороший учитель. Дважды я спотыкался и падал, и она - хрупкая, поддерживала меня на верёвке изящно, как ведро на коромысле и кричала в след:

- Саша! Я прошу тебя, сгибай колени, когда падаешь. Кошками вверх.

И вдруг я понял, что моя крыса находится в рюкзаке. Во время падения мне послышался скрежет её когтей и писк, должно быть она чувствовала себя пассажиром, которого подбрасывает на ухабах.

- Не может без меня ни часу, любит, - улыбнулся я, - Не раздавить бы её - сердечную.

Солнце стояло уже высоко, когда мы перемахнули через рантклюфт и оказались на каменном склоне.

- Теперь немного. Основная часть маршрута позади.

Я аккуратно обмотал кошки рогожей, чтобы нечаянно не поранили мою любимицу, и дал ей подышать свежим воздухом, слегка покосившись на Лену. Она ничего не знала. Вскоре мы продолжили подъём. На перевалочном гребне я обернулся вокруг и увидел ледник иначе. Сверху он мне показался крутым и горбатым. Я не замечал этого пока шёл по нему и работал.

- Ты видишь, какой подъём мы преодолели? Ты его сделал.

- Вижу.

- Устал?

- Да, устал.

- Мы скоро отдохнём, потерпи, впереди кулуар, где-то здесь на северном склоне есть геодезический знак. Там и перекусим. Это устойчивое место от камней и от снега.

Но она не находила его:

- Странно. Где же он? Может быть далее?

Мы стояли на промежуточном гребне и осматривали место лежащее перед нами. Снег сверкал и слепил, я щурился, шарил глазами по склону и ничего не видел. Скала, словно мыс, вгрызалась кинжалом в заснеженное пространство.

- Не так уж она и крутая, - подумал я и на подходе к ней спросил:

- Лена, может быть по этому камню, по расщелине поднимемся, мне кажется можно преодолеть. Я когда-то успешно втискивался в такие щели в Крыму.

- Нет, это рыхлые грозовые скалы, мы рискуем попасть под камни. Но где же знак?

Медленно мы огибали по белому полю этот чёрный склон. За ним наш кулуар поворачивал вправо и уже далеко просматривался маршрут.

- Нет ничего. Мы не туда попали, - догадалась она. - Это опасное место. Над нами карнизы. А я то, думаю, почему нет ветра? Он гуляет там - за гребнем. Тишина-то какая.

- Как в морге, - я сострил.

- Ты больше так не шути.

В это время крыса в рюкзаке заметалась и стала рваться наружу. Я снял мешок с плеч и помог ей освободиться. Лена от ужаса вздрогнула и присела: - Что это такое? Ты же обещал...

- Крыса сбесилась.

Моя Лариска стремительно вырвалась из плена и, вытягиваясь по снегу, помчалась назад за скалу, откуда мы только что вышли.

- Значит, у животных тоже едет крыша от недостатка кислорода?

- Куда ты?! - я кинулся за нею вслед.

И вдруг услышал:

- Саша, бежим!

Ничего не понимая, я опешил и поглядел на Лену. Такою перепуганной она никогда не была.

- За ней! - закричала она и помчалась, - Оставь рюкзак! Лавина!

Я услышал слабый, но нарастающий гул и всё понял. Это надломился карниз и помчался вниз, срывая снега с окрестных склонов. Вы видели, как спасаются восходители в горах от приближающейся опасности? Как мчатся они по фирну или по шаткой морене в поисках убежища от камней или от снега? Как падают в спешке на склон и поднимаются, и опять бегут, надрывая лёгкие. Как бешено колотится сердце - воздуха мало, кровь течёт из носа, но не до неё.

Крыса и нашла среди рыхлых скал ту самую нишу, тот грот, куда мы успели нырнуть, задыхаясь до боли. А спустя мгновение первые камни рухнули с неба. Следом ещё один водопад горного мусора выплеснулся на снег прямо возле нашего убежища, и снова крупные камни и снова пыль. Ударная волна потревожила сонные скалы. Шум превратился в грохот, когда сама лавина ухнула по тому самому месту, где остался лежать мой рюкзак.

Вскоре всё умолкло. В мире воцарились тишина и покой. Я выглянул наружу, Колени тряслись. И когда показалось, что самое страшное осталось уже позади, один таки камень сорвался невесть откуда и ударил меня по каске. Мир вспыхнул и потух.


= 4 =


Я так и не стал настоящим альпинистом. Но мне повезло. Со мною в горы ходил настоящий инструктор. Она плакала, она хлопала меня по щекам и искала пульс на сонной артерии.

- Ты цела? - спросил её я, очнувшись, мои липкие губы еле растягивались.

- Цела, - с облегчением вздохнула она.

- Тошнит.

- А крыса твоя умница. Нашлась.

Лариска уже вытащила у меня из кармана кожаный футляр для очков и грызла его.

- Отдай! - потянулся я.

Крыса жалобно запищала в ответ.

- Тебе что жалко? - заступилась за неё Лена. - Я думала ты умрёшь. Мне так страшно стало. Ты хватал воздух, задыхался и вдруг - метаморфоза. Лежишь и не дышишь. Еле тебя на спину перевернула и затащила обратно.

- Надо сделать пик Солнечный, - промямлил я.

- Хорошо тебя камнем ударило. Контуженный.

В лагере увидели нашу ракету, и спасательный отряд выступил немедленно. Из палатки меня в ту ночь перевели в домик, где жили инструктора. Там было тепло и уютно. Я слышал, как Лена уговаривала начальника лагеря зачесть мне это восхождение, мотивируя тем, что основная часть маршрута была мною пройдена и что во всём виновата она одна: не нашла дорогу наверх, просмотрела геодезический знак, поздно сообразила, что мы далеко зашли, но её не слушали...

- Человек ведь, в такую даль ехал. Если бы не его крыса - мы погибли.

Я лежал на спине, и моя голова гудела.

- Все-таки крепко меня зацепило камнем. Пик Солнечный. А ты, Лариска умница, ты всем понравилась. Мы ещё с тобою поднимемся наверх. И не раз.


= 5 =


- Удивительную историю Вы мне рассказали, мой друг!

Врач патологоанатом медленно ощупывал больное животное.

- Я полагаю, что у неё рак, и она скоро издохнет.

Так принято у нас говорить о животных.

- Поездка в горы не прошла для неё бесследно. Она простыла, штурмуя ледники, но более точный диагноз может поставить лишь ветеринар, и то если ему приходилось иметь дело с крысами. А кто с ними хочет иметь дело. Крысы - они...

В этот момент в комнату зашёл другой человек, не слышавший этой невероятной истории.

- ...бегут с тонущего корабля! - закончил он мысль врача и рассмеялся. - Они предатели!

Слёзы стояли у меня в глазах.

- Неправда, - ответил я ему, - крысы указывают путь к спасению. Вы не слышали мой рассказ.

Он достал из кармана бутылку и сказал:

- Может быть, Вы и правы. Водку пить будите?

Только четыре года спустя я, наконец, нашёл время и силы опять подняться в горы и посетить лагерь моих друзей.

- Она ждала тебя три сезона и рассказывала своим ученикам о странном восходителе, который на одном дыхании прошёл самый крутой гребень ледника. С ним была его верная спутница - крыса. Она учуяла неразличимый человеческим ухом треск карниза и бросилась искать спасение, а я догадалась вовремя поглядеть наверх и побежала следом. Крысе удалось найти убежище от летящих камней и от лавины. Он обязательно вернётся к нам - мой первый ученик, и с ним его подруга - Лариска. Вы бы видели, как волновались слушатели.

- Но почему она не приехала сейчас?

- Лена вышла замуж и нашла своё счастье. У неё маленький малыш. А Вы? Как Вы, где Ваша крыса?

Я молчал...


26 февраля 2005


1