# Как будто в бурях кайф какой!

Юрий Мурадов

Как будто в бурях кайф какой!


В годы войны популярную тогда фронтовую песню пели так:

Ты меня ждешь,

а сама с лейтенантом живешь...


(Факультативная глава из находящейся в стадии написания книги "Как закаляется стиль, или Занимательное литературоведение"


Для начала анекдот из застойных времен. В дачном поселке под Москвой стоит роскошная дача Льва Утесова, над входом - плакат: "Нам песня строить и жить помогает". Напротив - жалкая избушка малоизвестного поэта-песенника, покосившаяся, неухоженная. И над ней плакат: "А где мне взять такую песню?"

Советский народ таким образом переосмысливал многие популярные песни и стихи. Но сегодня разговор пойдет не об анекдотах.

Сегодня мы поговорим о народном сотворчестве. Об одном удивительном явлении, когда люди переписывали популярные песни.

Тут я остановился в нерешительности: с какого примера начать, какого принципа придерживаться? Начать с самого старого куплета? С самой известной песни?

Да, вот хорошая идея - привязаться к начальному анекдоту, точнее, к процитированной песне из кинофильма "Веселые ребята". С процитированной строкой обошлись анекдотично. А вот во что превратились следующие слова песни:

И любит кашу директор столовой,

и любят кашу обжоры повара.

В таком варианте мы распевали этот марш в пионерских лагерях.

Официальное радио внушало нам:

Чтобы тело и душа были молоды,

были молоды,

ты не бойся ни жары и ни холода...


А мы, пионеры, весело распевали:

Чтобы тело и душа

были как лапша...


Отмечу, что это был еще самый невинный вид издевательства над песенной поэзией.

Став постарше, мы цинично выводили свой вариант песни из кинофильма "Три танкиста":

Три танкиста выпили по триста,

а четвертый выпил девятьсот.

Вот такое балагурство. Как сказал бы партийный функционер из отдела пропаганды: "Это вовсе не невинные шуточки!"

И все же предыдущие примеры покажутся дружеской шуткой по сравнению с тем, во что превратили песню, которую напевает Максим из "Трилогии" его имени:

Крутится-вертится дворник седой,

крутится-вертится на мостовой,

крутится-вертится - хочет узнать,

Чья это лошадь успела нас-ть.

Я знаю, что в компьютерном пространстве не принята самоцензура, слова тут появляются в первозданном виде, в чем мать родила, но мне трудно перестраиваться, поэтому я стараюсь не эпатировать читателей. Тем более, что дальше попадаются еще более грубые слова.

Кстати, в стихотворении, на которое была написана музыка, стоит: "Крутится, вертится шарф голубой". А то из песни непонятно: Если это земной шар, то почему он крутится не под ногами? Если воздушный - то почему он хочет упасть?


Тут я сделаю остановку для важного замечания. Во избежание недоразумений необходимо подчеркнуть, что перевирали не самые плохие песни, напротив, самые популярные, которые у всех на слуху. Не исключено, что самим перевиральщикам эти песни были по душе. Они любили эту песню, ее мелодию, часть ее слов. Та или иная строка казалась неудачной - и, любя, хотели поправить.


В 1930-х годах была популярна песня

На рыбалке у реки

тянут сети рыбаки...

Вот ее народный вариант:

На рыбалке у реки,

кто-то стибрил сапоги,

я не тибрил, я не брал,

я за сторожа стоял.

(Цензурировано мной: в оригинале повторяющийся дважды глагол происходит не от итальянской реки Тибр, а от итальянского же города Пиза).

Здесь я немного отвлекусь. В Ташкенте один талантливый поэт прочел мне стихотворение, которое, не будь в нем похабного "итальянского" слова, я назвал бы поэтическим шедевром:

Мы с кирюхой у реки

Работали на "дизеле".

Мы с кирюхой мудаки -

У нас "дизель" спи-ли.

Мой умный компьютер-полиглот и всезнайка подчеркнул красной волнистой линией несколько терминов, как бы говоря: "Всех этих слов на русском нет". Поясняю для компьютера и для части молодых читателей: "Кирюха" - это друг. "Дизель" - это трактор. "Мудаки" - это чудаки на букву "м" (См. Шукшин, "Калина красная"). Перечтите станс еще раз. Оцените звукопись, богатую рифму (вторая и четвертая строки), драматичнейшую ситуацию и согласитесь, что перед нами - настоящая поэзия.

Это было отступление, возвращаемся на столбовую дорогу моего повествования.


Из рассказа замечательного писателя и публициста Ильи Зверева (Изольда Юдовича Замдберга) я узнал, что в годы войны популярную тогда фронтовую песню пели так:

Ты меня ждешь,

а сама с лейтенантом живешь...

В рассказе Зверева это исполнял заведомо отрицательный герой. (Рассказ написан лет 50 назад).


А эту фразу иначе как садистской не назовешь:

Бьется в тесной печурке Лазо...

За такое можно было и в ГУЛАГ загреметь.


В 60-х какой-то остряк переиначил популярную песню о столице нашей родины Москве:

Здесь живут мои друзья,

я им должен три рубля,

они как звери смотрят на меня.

Благословенные времена, когда три рубля были большие деньги. Бутылка "столичной" плюс закуска...


Следующий пассаж тоже, если не ошибаюсь, из кино:

На палубу вышел небритый еврей,

в глазах у него помутилось,

увидел на палубе много курей -

упал, сердце больше не билось.

Явно антисемитская версия, привожу только для того, чтобы отвести доводы антисемитов, будто это безродные космополиты поганили хорошие русские песни.


А вот совсем неполитичная обработка, просто кто-то решил позубоскалить:

Калош, калош, куда плывешь,

где твой хозяин...

Привет вечно молодой Эдите Пьехе.


Я не могу поклясться, но, кажется, нижеследующее одностишье - мое собственное творение:

Опустилась без меня жена...

Это я так отреагировал на песню Пахмутовой в исполнении Майи Кристалинской. Там еще что-то поется про Экзюпери. Цитата из энциклопедии: "Вершиной певческого искусства Кристалинской считается песня "Нежность" (А. Пахмутова, Н. Добронравов).

Оговорюсь еще раз: Если кто-то заявит свое право на этот "шедевр", спорить не буду, охотно уступлю авторство.


Перед самой перестройкой в Ташкенте один знакомый режиссер поставил грандиозный махровопропартийный спектакль. Вскоре после премьеры задули совершенно новые ветры, ветры перемен (сейчас кое-кто в этой фразе ставит в слове "ветры" ударение на последнем слоге, опошляя всю революционную эпоху Горбачева-Ельцина), и тот режиссер так оправдывался передо мной за свой выбор: "Понимаешь, я поставил спектакль только потому, что пьесу по ней написал Лев Ошанин. А это мой любимый поэт. Я с детства люблю его песню: "Путь далек у нас с тобою..."

Я человек сдержанный, никак не отреагировал на эту режиссерскую попытку оправдаться, но про себя вспомнил народный вариант куплета из любимой им песни:

Вьется, вьется,

в рот она еб-тся...

Солдаты, в путь

(на карачках),

В путь

(на карачках)...

Ладно, этот режиссер ничего не потерял. Другой мой знакомый лет десять писал героическую поэму о Фиделе Кастро, закончил ее, поставил последнюю точку, лег, удовлетворенный, спать, сказав себе перед этим: "Ай да Пушкин, ай да сукин сын!" А наутро все газеты и радио сообщили, что коммунизм был тупиковой ветвью человечества, и нужно брать курс на капитализм. Вот это трагедия.(Опять я сбился с главной темы).


Когда говорят: "Слова (музыка) народная", то имеется в виду, что автор просто неизвестен. Не бывает так, чтобы какой-то народ собрался и вместе, кагалом, стал бы что-то сочинять. У каждой строчки, у каждой музыкальной фразы есть автор. Просто имя его забылось. А вот у следующей строки автор известен. Это Владимир Винокур, еврей с русским именем, так пошутил над песней своего славянского друга с хорошим еврейским именем Льва Лещенко:

Из полей доносится "Налей!"


Совсем недавно одна юная особа шокировала меня народным вариантом любимой с детства песенки:

В лесу стояла елочка,

а рядом старый пень

и пень просил у елочки

чего-то целый день.

Упомянутая девушка спела таким образом всю песню, я ее не запомнил. Дальше идут такие же скабрезности.


Говорят, что нижеследующее рубаи, скроенное из какой-то песенки, намекает на особые отношения между знаменитыми спортсменами:

На московском стадионе

Начинается игра.

На воротах стоит Хомич,

На других - его жена.

Я ничего про это не знаю, просто доходили какие-то непроверенные слухи. Может, не песня отражала действительность, а слух пустили после этой песенки.


Высоко поэтичную строку "Мишка, Мишка, где твоя улыбка" народ "спустил" на землю: "Мишка, Мишка,

где твоя сберкнижка?"


Я верю, что число анекдотов является неоспоримым рейтингом популярности человека. Сейчас про Аллу Пугачеву анекдотов не сочиняют, а когда-то ее имя гремело. Среди прочего утверждали, что она, якобы, пела:

Я так хочу,

я все лето не кончала


И строку "Вся жизнь впереди, надейся и жди" мгновенно переделали:

Вся жизнь впереди,

Разденься и жди,

добавив тем самым драматизма и действия.


В 70-х, когда в очередной раз обострились отношения с Китаем, была популярна песня

"Листья желтые над городом кружатся...".

Чуть-чуть подправили, и получилось грозное "кассандрино" предупреждение советскому народу:

Лица желтые над городом кружатся...


Намекали на то, что очень скоро над каждым городом СССР будут кружить китайские самолеты с желтолицыми пилотами.


Справедливости ради следует отметить... (Какая великолепная фраза! Позволяет построить мостик от одной темы к другой. И звучит-то как благородно и изящно: Справедливости ради.... Чувствуешь, что автор живота не пожалеет ради торжества справедливости). Итак, нужно отметить, что переиначивали и зарубежные песни. Они это тем более заслужили, что народ в массе своей не понимал, о чем там поется: "Бесаме муче" превратилось в "Без сала мучась". (Сразу встает образ солдата-украинца из ограниченного контингента войск, введенного в Афганистан).


И страдали от народного самоуправства не только песни, но и высокая поэзия, в основном - хрестоматийная. Вот яркий пример: "Товарищ, верь, взойдет она,\Заря пленительного счастья", претерпело такую метаморфозу:

Товарищ, верь, придет она,

На водку старая цена,

И на закуску будет скидка:

Ушел на пенсию Никитка.


Для молодежи поясняю: имеется в виду Никита Сергеевич Хрущев. Когда его скинули, народ радовался, надеясь на перемены к лучшему. Напрасно надеялись. Пришли времена, которые хорошо иллюстрирует следующий анекдот, в котором переиначивается знаменитый лозунг КПСС:

"В нашей стране все делается на благо человека", - говорит А.

Б. отмахивается: "Чепуха".

А: "Серьезно, все делается на благо человека".

Б. "Отстань".

А (горячась): "Я даже знаю этого человека!"


Внес свою скромную лепту в коверкание классики и ваш покорный слуга (еще можно сказать: "автор этих строк"). Я со школьной скамьи не понимал лермонтовский "Парус":

Под ним волна светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой,

А он, мятежный, просит бури,

как будто в бурях есть покой.

Я подозревал, что слово "покой" здесь появилось совершенно случайно, притянуто за уши, чтобы послужить рифмой к слову "золотой". Это несовершенство не давало мне покоя (извините за игру слов), меня долго мучило, и в конце концов я его подправил, сделал более логичным:

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях кайф какой!

Было это лет тридцать назад, но и сейчас, вчитываясь, вглядываясь и вслушиваясь в свой вариант, я считаю его более совершенным, чем оригинал.

Рекомендую почитать обстоятельную критику стихотворения Пушкина у Марины Цветаевой в книге "Мой Пушкин". Заодно подумайте, почему Маяковский упорно читал на свой манер строку из пушкинского "Онегина": "Я знаю, жребий мой отмерен" (У Пушкина - "век уж мой отмерен".)


Внимательно вглядываясь в переделки, человек с острым поэтическим слухом заметит, что они очень часто выгодно отличаются от оригинала. В них богаче рифма, они остроумнее, звучнее, изящнее.

Естественно, возникает вопрос: почему у народа-дилетанта получается лучше, чем у поэтов-профессионалов?

Одно из объяснений: поэты ищут слова для своих мыслей и чувств. Народ пишет так, как ложатся слова. Как они рифмуются. Народ не связывает свое творчество мыслями.

Поэты могут растерянно спросить: А как же нам писать? Как слова ложатся, подгоняя под них смысл, или - искать слова к своим мыслям?

Мой совет - пишите, как пишет народ. То есть - как слова ложатся. Поверьте мне: есть и было немало талантливейших поэтов, которые так и поступали. От искусства для вечности останутся только метафоры, сказал поэт. От поэзии для вечности, возможно, останутся, несколько сладостных строк.

Кроме того, народ не знает цензуры. Даже когда цензура отменена, она есть в самом писателе-профессионале - внутренняя.

Учитесь у народа. Он не мудрствует лукаво. Трудно произнести "Шарф голубой", так и запели: "шар голубой".


Разумеется, я вспомнил далеко не все "перепевки", буду признателен тем, кто вспомнит и другие и пришлет мне их, тем самым пополнив мою коллекцию.