# Операция Ы и другие приключения Шурочки

Наташа Стюард

негативная сторона Англии

Эпиграф

- It will be razors in my soap; it will be glass in my porridge!

- You will soon learn to adapt, Rodney...

("Only Fools and Horses")


Место действия:

Больница на юге Лондона, послеоперационное отделение


Главные герои:

Шурочка Раскольникова (совершенно легальная эмигрантка из России),

Медсестра, средних лет англичанка (немного brainwashed),

Молодой симпатичный врач-пакистанец (со сложным азиатским именем),

Анестезиолог - молоденькая и очень улыбчивая итальянка,

Чернонокожий веселый медбрат, белозубый главврач и его помощник (оба родом из Индии), медсестра-ирландка недюжинных форм и др.


*


- А ты куда собралась? Тебе еще лежать надо, тебе только операцию недавно сделали! - Закричала сестра на Шуру...

Еще толком не отойдя от наркоза и чувствуя неприятную слабость во всем теле, Шурочка пыталась самостоятельно сползти с высокой каталки, на которой ее привезли в этот послеоперационный коридор. Но сползание не получалось, из вены на левой руке торчала намертво приделанная трубка с... чем, с кислородом? Конец трубки заканчивался где-то на стене с датчиками, которая и не пускала Шурочку на свободу.

Ей хотелось выругаться матом, по-русски, но слова не желали вылезать наружу, и пылало огнем горло (она вспомнила, что ей туда опускали приборы) . "Бежать, бежать скорее отсюда!" - блуждала единственная мысль у нее в голове. - "Как же надоел мне этот скучно-холодный коридор!".


Коридор

- или место отдыха пациентов после операции, как называют его медбратья - представлял собой небольшой проходной коридор с четко обозначенными местами для каталок, всего их было семь, пронумерованных и снабженных занавесочками.

Занавесочки предназначались для создания интима - только тогда, когда больному нужно было переодеться. Покои были смешанные, хотя мужчин и женщин старались рассовать по противоположным углам.

Но все же это обстоятельство доставляло немало неприятных минут всем тем, кто здесь томился несколько часов на каталках - без нижнего белья, в жутких операционных рубашках.

Они завязывались только на шее и почему-то широко распахивались на спине, обнажая соседям по коридору те интимные прелести, которые не хотелось бы обнажать - перед случайными соседями и перед всеми медбратами и сестрами, постоянно сновавшими по коридору в разных направлениях (и хотелось бы верить, что по делу)... Хотя, каждому пациенту полагалось еще и вязаное кремовое одеялко (кристально чистое, как ни странно), но оно было очень своенравным и все время стремилось свалиться на пол.

Именно поэтому все соседи по коридору предпочитали друг с другом не общаться и делать вид, что "мы здесь случайно оказались - зашли немного полежать, отдохнуть после тяжелого рабочего дня..."


До операции

Надо сказать, что этот коридор был близнецом другого такого же коридора, в котором больные "отдыхали" до операции - там им надлежало переодеться, лечь на каталку, привязав своенравное одеялко к разным частям каталки, и ждать своей очереди на операцию.

Пока Шурочка там раздевалась, стыдливо отгородившись от мира кремовыми занавесками (в первую минуту ее, правда, чуть удар не хватил при виде этого коридора и занавесочек), и пыталась придумать, куда же рассовать свои личные вещи - книги, одежду и обувь - в выданный ей огромный пластиковый пакет все это не помещалось (да и как можно все в один пакет?) - к ней по очереди ломились, без стука, что называется - то врачи (группами и по одиночке), то медсестры...

Каждый врач и каждая сестра - считали своим служебным долгом представиться и поговорить с пациентом перед операцией. О том, что он конкретно будет с пациентом делать, в какое место и когда ему будет что вкалывать и втыкать, что где разрезать и какие другие манипуляции проводить...

От этого хоровода лиц и имен у Шурочки уже начинала кружится голова. "Как в американских фильмах!" - подумала она, - "Столько народу в чистых голубых халатах, и все маньячно улыбаются!" Но больше всего ей понравилась молодая итальянка-анестезиолог, которая так радостно рассказывала о самых тошнотворных подробностях, как будто хвалилась умением приготовить торт со сливками... А когда ее рассказ подошел к концу, Шурочка была готова уже ее сбежать домой, лишь бы не слушать ничего больше.


Система

Но, между делом, врач уговорил ее подписать какую-то бумажку - разрешение на право разрезания и удаления всего, что нужно у Шурочки удалить и разрезать. ("Подпишу, конечно, а куда я денусь?" - Думала Шурочка. - "Не ждать же потом в очереди еще полгода на вторую операцию? Что я, дура, что ли? У бедных мало выбора...")

Она до сих пор с дрожью в коленках - от бессилия перед системой, как ночной кошмар, вспоминала все эти бесконечные хождения по больницам: очереди к специалистам и очереди на анализы (по два месяца в каждой очереди), а один ее анализ крови даже потерялся в процессе, затем очередь на операцию - еще шесть месяцев. Такова была система бесплатного медобслуживания. Да ей еще повезло, что так быстро. И чтобы потом все начинать сначала? Ну нет!

Последним зашел самый главный врач, молодой маленький индус, окруженный консультантами и коллегами. Он улыбался шире и белозубее их всех. По десятому разу рассказал Шурочке о том, что с ней будут делать (не забыла ли? может быть, еще передумает и уйдет домой?), а напоследок он поинтересовался, как она себя чувствует. Шурочке тогда захотелось заплакать, но она, сидя на краешке каталки в синем домашнем халате и нервно мотая ногой, скорчила улыбку и выдавила из себя по-английски:

- Чувствую себя отлично, только очень хочется кушать! - Голодом ее морили еще с вечера, и после 5 утра даже воды было нельзя попить.

Все засмеялись, а Главный жутко обрадовался и даже пообещал Шурочке, что в таком случае она будет сегодня разрезаться первой. Мол, ждите, за вами скоро придут!


За ней пришли

И действительно, не прошло и полчаса, как за ней пришли. Это был молодой негр в каком-то замысловатом головном уборе, очень напоминающем детский чепчик, и тоже почему-то очень веселый. Он радостно схватил каталку с Шурочкой и, почти хохоча, покатил в операционную.

Не успела Шурочка толком испугаться или выругаться, как оказалась в операционной, где ее подхватили сразу несколько сильных рук. Они что-то к ней быстро прицепляли и привязывали, они больно прокололи ей вену на руке, поднесли маску к ее лицу...

Ее о чем-то спросили опять, а Шурочка им что-то ответила, и ...- вот она просыпается.

Ее знобит, кашель подступает к горлу, но кашлянуть не получается, и судорогой сводит тело... Так она долго мучается и трясется в судорогах, и потом вдруг замечает слева у каталки медсестру. Хрипя, спрашивает ее - и что удивительно, по-английски

(...тут вспоминается ей радистка Кэт из фильма про Штирлица, ну почему у Шурочки не получилось обложить их всех русским матом?):

- Когда меня будут оперировать?

- Успокойся, тебя уже прооперировали. Ты только что проснулась.

- Но я не могу дышать!

- Это нормально, это пройдет...

И снова ее подхватывают чужие сильные руки и катят в коридор, только в другой - послеоперационный, она первая, в одиночестве лежит на каталке и - снова перед ней главный врач. Он пробегает мимо, улыбаясь и на ходу крича, что все было просто здорово, и а теперь будет вообще шикарно!..

Потом привозят один за другим соседей и располагают рядом в коридоре, и появляется медсестра, она приносит Шурочке графин воды и стакан. Затем - другая сестра, она предлагает горячие напитки на выбор (чай или кофе), сэндвич и печенье.

Шура с жадностью уничтожила все - и сэндвич и кофе, и тут зашевелилась, зашуршала соседка справа - огромная тучная негритянка. До этого она только тихо стонала, лежа на боку, с отвращением взирая по сторонам и явно не желая общаться...

И это наводило тоску. Шурочка любила общаться очень. К тому же лежать без движения было очень холодно и неудобно, все тело неприятно поламывало и дышалось с трудом - а тут еще даже не с кем поговорить!


План побега


"Да, бежать скорее отсюда!" - подпрыгивает мысль в шурочкиной голове...

Она всегда ненавидела больницы, при одном виде которых ее начинало мутить, а при посещении - тошнить. Тут Шурочка вспоминает, что ее не выпишут, если она не выпьет эту воду и не сделает потом все, что нужно с этой водой сделать. Она быстренько выпивает весь графин и чувствует в себе силы сползти с каталки и пойти домой...

О чем она и сообщает, недовольной чем-то уже с утра, пожилой сестре-англичанке. Впрочем, сестра довольно приятная женщина, но она спрашивает Шурочку, откуда та родом (расслышала славянский акцент):

- Из России.

Молчание.

- А вы слышали о такой стране? - На всякий случай спрашивает Шурочка.

- Конечно, мы все слышали... особенно в последние дни... - Говорит сестра, почему-то пряча глаза...

Наверно, она решила, что я беженка, думает Шурочка... Некоторые британцы не любят эмигрантов, очевидно считая, что все эмигранты должны быть непременно беженцами, а беженцы в их понимании - это тунеядцы, которые живут исключительно за их счет (то есть за счет их налогов)...


Кто виноват

Виноваты ли они? Они наслушались историй про таких беженцев, которые якобы сидят на шее у государства, радостно свесив ножки, и даже не представляют себе, что большинство беженцев выживают на несчастные 25 фунтов пособий в неделю, на которые в Англии не прожить никак, разве что воровать или работать на черном рынке...

А у своей каталки Шурочка просит:

- Не могли бы вы принести мне одежду? Я хочу одеться, скоро за мной должен приехать муж.

- Хорошо, подожди, я принесу. - И сестра нехотя направляется к ячейке-сейфу, в точности такой, какие бывают на вокзалах.

Шурочка вспоминает, что больным запрещено брать с собой деньги и любые ценности, включая даже обручальные кольца... Неужели воруют прямо из сейфов?

Или, как всегда, не хотят брать на себя лишней ответственности? Многих больных, к примеру, в Англии выписывают после операции в тот же день, как Шурочку - буквально через 3-4 часа, и пациенты сами должны организовывать свою доставку на дом (то есть такси за свой счет или машина друзей) - таким образом медперсонал, как говорят, борется с распространением инфекций в больничных покоях, ведь по статистике многие заражаются вторично именно там...

Из ячейки она брезгливо вылавливает шурочкин пакет с одеждой, потом - ее черные ботинки Доктор Мартинс (с интересом их рассматривая); далее, c еще большим интересом - ее белые босоножки, или домашную обувь, которую просили принести с собой, затем - с откровенной уже неприязнью берет в руки - черную плюшевую куртку и шурочкин рюкзак (изначально черный, под цвет туфель, но как и все остальное, купленный сто лет назад на распродаже и уже изрядно затасканный)...

- What is wrong with this woman? - Восклицает сестра.

- How much clothes does she need? - Недоуменно обращается она снова к невидимому коридорному привидению, и уже, судя по всему, подозревая Шурочку во всех смертных грехах -


...в нелегальном пересечении границы (на резиновой лодке по Английскому Каналу) с фальшивыми документами, по которым ей доверчивое британское государство сразу выдало не только право безвременного проживания в стране и пожизненное денежное пособие, но и собственную четырехспальную виллу в Брайтоне с видом на море...

Сестра направляется к пациентке (с горем пополам согнувшейся на краешке стула) - с рюкзаком, из которого в этот момент начинают вываливаться: книжки, тетрадки, газеты, всякие бумажки, неоплаченные счета, письма-предупреждения, фантики от российских конфет, хранимые как память о последней поездке на родину...

Сестра недовольно кидает наглый рюкзак на пол и уходит за остальным барахлишком, которое потом начинает складывать прямо на белую открахмаленную постель, а уличную обувь - ставит сверху на шурочкин домашний халат и белье ("очень мило, теперь я его не надену!" - грустно думает Шурочка). Аккуратно так все покидав на постель, сестра предлагает помочь ей одеться.

- Нет, спасибо большое, я сама, ну пожалуйста! - Чуть уже не плачет Шурочка.

Слава богу, соседка справа шевелится и взывает о помощи. И сестра на какое-то время переключается на нее...


Выписка

Спустя три часа (из них полтора мучительных часа ожидания в коридоре выписки больных) Шурочке все-таки удается выписаться из больницы - несмотря на недовольство сестры, которая не хотела выписывать пациентку с очень низким давлением. Ее забирает муж, который будучи не в состоянии найти платную парковку рядом с операционным отделением (где в тот день идут ремонтные работы), паркуется на далекой платной стоянке...


Послесловие

Медсестра - пожилая англичанка продолжает и дальше работать в больнице в надежде на скорую пенсию,

медсестра-ирландка неожиданно получает наследство - ферму от безвозвратно почившей тетушки в Ирландии и уезжает жить-поживать да добра наживать на историческую родину.

Главврач уезжает работать в Австралию (по выгодному контракту).

Молодой врач-пакистанец получает повышение и становится заведующим отдела (благо все равно не кому за такую маленькую зарплату так надрываться).

Анестезиолог- итальянка отвечает взаимностью на любовь чернонокожего высокого медбрата (бывшего эмигранта из Замбии), и после свадьбы они вместе едут работать в Африку...


А Шурочка - проведя в агонии дома первых три дня и сняв самостоятельно пластыри, как ей и велели - обнаруживает у себя инфекцию, которую, как оказывается, ей занесли во время операции, но поскольку виновных не найти... она до сих пор усиленно лечится за свой счет, но теперь уже в России...


Сентябрь 2004