# Ты, я и черри блоссомс

Наташа Стюард

дорогому и любимому Л. посвящается

"I've got you under my skin.   I've got you deep in the heart of me.   So deep in my heart that you're really a part of me."   (Frank Sinatra, Cole Porter)      Апрель. Вот и пришла и в Лондон весна. Первое яркое солнышко, первые цветы и первое вдохновенное пение птичек в парке. Это, неожиданно свалившееся счастье и стойкое ощущение какого-то праздничного начала новой жизни, да еще сразу в такой большой дозе - просто сводит с ума ослабшие за месяцы непогоды тела и души. И снова не хочется работать, учить уроки, готовиться к очередным экзаменам, не тянет больше смотреть телек допоздна или сидеть вечерами у компа.   На работе все девчонки уже в белом и в босоножках. И даже всегда куда-то бегущий и поэтому немногословный коллега-колумбиец, который не только одновременно работает в нескольких местах, редактируя наш толстый университетский журнал и преподавая в двух университетах, но и заканчивает докторскую диссертацию - вдруг чарующе улыбается, лезет поболтать "за жизнь" и напоить своим особым колумбийским кофе. И дарит ваучеры на обед в японском ресторане. Как только угадал? Очевидно, весна!   И полуторачасовое путешествие с работы домой в час-пик не кажется больше изуверской пыткой, придуманной религиозными фанатиками для неверных. Наоборот, хочется придумать благовидный предлог, чтобы задержаться на улице подольше, поглазеть на цветочную клумбу с нежно-розовыми тюльпанами, так трогательно стоящими в озерке голубых крокусов, сунуть нос в бархатную, цветущую ветку вишни, и приветливо поцокать языком ковыляющей мимо в парке лохматой шавке.   Или поваляться на изумрудно-зеленой травке, взяв пример с местных лойеров, которые уже плюхнулись прямо в дорогих черных костюмах на газон и застыли там в непринужденных позах ногами к небу, с наслаждением разглядывая свои безупречно начищенные ботиночки на фоне облаков. И, судя по всему, впервые за последние три сезона не спешащие домой.   И даже печальная мелодия песни Ральфа МакТелла в такой весенний день не кажется грустной, а манит и вдохновляет побродить по пыльному солнечному городу, поискать приключений:    "So how can you tell me you're lonely   And say for you that the sun don't shine?   Let me take you by the hand   And lead you through the streets of London   I'll show you something   To make you change your mind..."      Или зайти в первый попавшийся магазин и купить, наконец, что-нибудь не шоколадно-мармеладное, а полезно-оздоровительное. Например, йогурт с дружелюбными бактериями или гантели.   А потом вместо душного метро - пойти на остановку автобуса, в такую погоду его можно легко подождать и полчаса, и сорок минут. Главное, чтобы потом иметь возможность беззаботно, глазами отдыхающего туриста, таращиться на пробегающие в больших окнах узкие улочки древнего Сити, этого стильного кубик-рубика денег и власти.   Удивленно, с восхищением, поглазеть на помпезный Сант Пол с его вечно-прекрасными клумбами, или ослепнуть от блеска гигантского стеклянного "Геркина" (и наконец, понять, почему у некоторых лондонцев он вызывает эротические ассоциации).   Помахать рукой босому бронзовому всаднику Веллингтону, гордо восседающему на почетном месте у Роял Эксчейндж - за свою финансовую помощь городу по реконструкции Лондон Бридж, или похлопать глазами у Ллойдс-билдинга на настоящий викторианский рыночек с аляповатыми деревянными вывесками и на странный, не к месту изящно изогнутый Ливерпульский вокзал, каким-то сумасшедшим втиснутый здесь меж обыденных панельных зданий.      Для полноты ощущений лучше всего сесть на старенькую мордастую "восьмерку", автобус старого образца без дверей, со строгим контролером и деревянными полами. И смотреть, смотреть... На старинные церкви всех мастей и на давящиеся роскошью пабы квадратной мили денег, на их шикарные старинные люстры и картины на дубовых стенах, на пьющих сити-workers, которые хорошо видны со второго этажа автобуса. И на уличную толпу, которая вдруг количественно увеличилась раз в десять.   Сегодня весна, и никто никуда не спешит. Кажется, что люди начали бродить по улицам без всякой цели, неуверенно перебирая ногами туда, куда глаза глядят. С застывшими на лицах безмятежно-счастливыми выражениями романтических идиотов, ищущих приключений и, возможно, и новой любви. Как знать, может быть желания сбудутся этой весной?..   Или не садиться на автобус, а прогуляться к Темзе, посмотреть на белые корабли и речные трамвайчики, или в другую сторону - к Британскому музею и Рассел сквеа. Там, на Гилфорд стрит, когда-то в мятежные революционные годы снимал дешевую каморку Гумилев, писал нежные письма Аннушке и пытался заводить нужные связи, но потом не выдержал и вернулся в Россию. С тех пор многое изменилось здесь, район этот расцвел и подорожал, и дешевых комнат в этих краях уже не найти. В Лондоне быстро все меняется.   Или через элегантный бульвар Стрэнд, прославленный еще гениальным сыщиком всех времен и народов, откуда, из окна своего любимого ресторана Симпсонз, мифический гений Шерлок любил наблюдать "rushing stream of life" - пройтись к Ковен Гадену.   Что такое Ковен Гаден? О, это почти невозможно объяснить человеку, который там никогда не был. Или которому он сразу не открылся. В этом, можно сказать заколдованном месте, на тесных улочках вокруг старой рыночной площади, даже любой, вечно загнанный лондонец, или иными словами - житель юго-востока, постоянно страдающий от перенаселенности и стрессов - всегда отыщет свой собственный, маленький райский оазис.   Будь то милый сердцу старенький развалюшка-паб с его традиционным, незамысловатым английским меню из "рост мит", "пай" и "фиш энд чипс" и английским элем, или же сверкающий начищенными дорогими зеркалами, позолотой и красной парчой паб Салисбери, открытый в далеком 1830 году для богатых и именитых лондонцев самим графом. Или уединенный тихий церковный дворик в цветах и гламо-аристократичный Ройял Опера Хаус, подающий шампанское разодетому бриллиантами миддл-классу - под балет или оперу.   Реконструированная не так давно Королевская опера с роскошными викторианскими балконами и стеклянной крышей, обшитая изнутри красным бархатом - особая тема. Она является полной противоположностью народной, конкери-билд "Нашинал опере" с другого берега реки, с ее незатейливым интерьером в духе домов культуры эпохи социализма и более низкой стоимостью билетов, изначально построенной "нести высокое искусство в массы", то есть в лондонский low working class.   Или веселые уличные музыканты и выездные ярмарки - с домашними сырами и джемами. Рестораны, театры, бары, пабы, магазины... Простоватый итальянский семейный ресторанчик на три стола сменяет изысканная французская бейкерия с пирожными, от которых трудно оторвать взгляд. Английская пирожковая "Корниш пасти" с традиционными пирожками для туристов, с разнообразными начинками, и японский нюдл-бар "Вагамама" с очень качественно, абсолютно нон-гриси, приготовленными блюдами из лапши.   В Ковен Гадене рядом со стильным, истинно нью-йоркским, Пи Джейс и с настоящим канадским баром - конечно же, "Кленовым листком", благополучно соседствуют монгольское барбекью, вкус Индии и Испании. Только здесь, заблудившись в многочисленных пестрых улочках, можно случайно очутиться в крошечном мощеном дворике, увитом цветами, присесть за столик тамошнего безвестного кафе и ощутить себя снова в солнечном Риме...   Все, что есть в этом волшебном оазисе, не перечислить. Можно случайно набрести на настоящий немецкий бар с немцами и пивоварней, где подают пиво, сваренное по средневековым немецким рецептам. Или на что-то настолько помпезное и так причудливо обрамленное экзотическими деревами, пальмами и статуями, в убранстве свечей и красного бархата, и назвать это заведение просто шикарным рестораном никогда не получится.   Или, напротив станции метро можно сесть в маленькую карету, британское подобие тайландского "тук-тука", запряженную всего лишь одним велосипедным всадником, и прокатиться с ветерком по ближайщим улицам. А в одном из ковенгаденовских пабов, например в "Оперной таверне", реально наткнуться на - Франку Синатру, то есть на певца Ричарда Шелтона из популярного мюзикла "Рат Пак", совсем запросто, вместе со своими поклонниками, вышедшего после спектакля в паб пива попить. Но театры и спектакли Вест-энда - это совсем другая история, рассказывать которую можно бесконечно...      *   У весны в Лондоне есть свой собственный аромат, вкус и цвет. Это слегка тревожный аромат цветущих вишен и едва уловимый горьковатый нарциссный ветерок. Он лезет под кожу и не дает ночью спать. Как и необычно-изысканный вкус первых сэндвичей, съеденных на лужайке в парке, приправленных молочно-розовыми цветами экзотичных магнолий и японских вишень. О, эти черри блоссомс!   Как все это вынести и не свихнуться от избытка эмоций человеку, выросшему в голой урбанистической пустыне панельных многоэтажек? И - весенний Лондон, его узкие кривые улочки, засыпанные апрельским розовым снегом, снегом вишневых лепестков. Бесконечно прекрасный, веселый, непознаваемый и неповторимый. Я и не заметила, как стала лондонкой. Не по месту проживания, а по любви...    You've got me under your skin,   You've got me deep in the heart,   So deep in your heart that I am really a part of you...      Наташа Стюард   Весна 2005