# Соловки: Белое море

Елена Васильевна Никитина

Сейчас выйдем в Белое море. Я уже отчаянно хочу поздороваться с ним. Вода беломорская удивительна. Она не синяя, а серая и голубая, причем цвета не смешиваются, а сменяют друг друга на гребнях ряби. Вспомнился эпитет - жемчужная. Проплываем Кузова (группу нежилых островков, где только маяк), выходим в море. На горизонте виднеется тонюсенькая темная полосочка - это Соловки. До них ещё полтора часа плыть. За бортом появляется группа тюленей. Они подплывают совсем близко, ныряют вокруг. И вдруг один выныривает совсем близко, застывает и пристально глядит на меня. "Гляди, на тебя смотрит",- говорит мне сосед. Правда, на меня. Привет, абориген! Может, ещё встретимся? Разговорились с соседом. Его заинтересовал мой фотоаппарат. - О, тут такие кадры можно сделать! Я один раз видел радугу над морем, а она в воде отражается и получается радужное кольцо. Как не позавидовать такому кадру! А мужик уже неостановимо рассказывает о Соловках. У него тёща живет тут, к ней и направляется. Ощущая жадное внимание окружающих, он рассказывает всё, о чем мечтал целый год: - Рыбалка тут отменная: ряпушка, карась, форель, окунь, плотва, щука, налим, ёрш ... В море можно ловить навагу, треску, камбалу, зубатку. Чуть позже селёдка пойдёт. Она любит местные водоросли, как попробует - так и оторваться не может, жиреет на них. Потому местная селёдка очень ценится. Непременно попробуйте! А ещё рассказывает, что хорошей приметой считается встретиться с куликом - "это сорока такая с красным носом на тонких ножках". А почему это хорошо, он не знает. И охота в сезон есть. Зверей, правда, всего девять видов, из них три - мыши. Включая летучую. Из хищников - одни лисы. Были и волки, но их, по легендам, один из основателей монастыря отправил на льдинах вон с острова, чтобы не оскверняли пролитием крови святую землю. Мимо прошёл катер, погудев нам. Баба-паломница читает название: "Василий... яков" (часть фамилии закрыто спасательным кругом): "Василий Росляков! Безвинно убиенный батюшка! Вот молодцы, уже и катер его именем назвали!" Она радуется, обсуждает с окружающими это событие. Кто-то поддерживает разговор, кто-то неловко прячет глаза. Катер называется "Василий Косяков", на спасательном круге написано. И смех и грех. А в памяти уже всплывают строки оптинского иероманаха Василия, когда-то вошедшие в мою жизнь одновременно с вестью о его трагической гибели: Не назовешь себя беспечным, А смотришь - день и ночь подряд - Как бьются о морские плечи Заря, и небо, и закат. Есть в море пенье хоровое, И сини Царские врата, И на далеком аналое Написаны небес глаза. Эх, парус забелел бы что ли В тумане бело-голубом, И я бы полетел по морю За тем небыстрым кораблем! Нет, не случайно всплыло это имя... Вот уже видна Секирная гора, обозначился белый храм на берегу. И над островом - ослепительно белое облако, формой в точности повторяющее контур суши. Облако отражается в море. Оторваться от такого пейзажа невозможно! Сердце бешено колотится в ожидании. Ну быстрей же, катер!