# ещё один отрывок из повести "Дневник Золушки..."

Ирина Норман

21 марта

Во Франции наступила весна.

Я проснулась на рассвете, как часто бывало в последнее время. Такого ветра мне ещё не приходилось слышать: это был долгий непрерывный глухой гул. Казалось, какое-то огромное войско шло на приступ. Возможно, музыка смогла бы передать это состояние - да это и была музыка природы. Иногда в гуле ветра слышался одинокий пронзительный свист, короткий и резкий, потом неожиданно всё смолкало. И через некоторое время натиск повторялся с удвоенной силой.

Ветер утих только к утру, которое было ясным, солнечным и предвещало замечательный день. А потом начались капризные шутки природы: в одно мгновение небо затянулось серым покрывалом и посыпался мелкий дождь; затем, под порывами ветра, он превратился в снег и град, сыпавшийся наискось. Это была какая-то "манна небесная", падавшая плотной завесой, за которой едва различались предметы. И через какое-то время опять заголубело небо с редкими облаками.

Как ни странно, "выходки" природы успокаивали меня, наполняли силой. Неистовство стихии доставляло мне удовольствие и необъяснимую радость, как будто я получала её энергию. Было невероятное пантеистическое чувство слитности с природой. Возможно, так ощущал себя древний человек.

Приближался день моего отъезда, но печали уже не было. Я понимала: задачи, стоящие передо мной, я могу решать только дома, в России. Какие всё-таки неожиданные метаморфозы произошли с моими планами! Мечталось о галерее, о персональных художественных выставках, и вдруг, как по волшебству, круг моей деятельности расширился, вобрав в себя и другие стороны моих интересов.

Побывав ещё раз в Льонс-ла-Форе, я сделала необходимые снимки городка, отеля, получила информацию об охоте, окрестных замках, гастрономических и диетических ателье, разнообразных культурных мероприятиях, которые впоследствии могли бы стать частью программы пребывания в стране. Будущая деятельность немного пугала своей новизной, планов было "громадьё" - справлюсь ли? В минуты сомнений я всегда вспоминала наказ Леры: "Смотри только вперёд, думай, как сделать, не подпускай к себе страхи, благодари - и всё получится. Если ты уже сделала первый шаг - назад пути нет. Всегда верю в тебя!" Благодарила судьбу за нашу встречу. С Лерой я поняла, что значит настоящий друг, единомышленник. Даже если он очень далеко и вы редко общаетесь, его поддержка будет всегда с тобой. Но ничей совет не поможет сделать выбор между мужчинами на разных берегах двух океанов...

В прошедший уикенд мы ездили в Кан ( Caen; не путать с Каннами) на праздник кельтской культуры. Паскаль настолько гордился, что он бретонец, а значит, потомок галлов, что мне очень хотелось увидеть национальный праздник ирландского, французского, шотландского народов, составляющих кельтскую группу. Услышать знаменитого "бретонского друида"- поэта, певца, композитора, арфиста Алана Стивелла. Огромный зал был полон. Спектакль открылся выступлением ансамбля традиционных народных инструментов. Музыканты в национальных костюмах под аккомпанемент корнемюза торжественно прошествовали через зал, и зрители аплодировали им стоя. Как говорят бретонцы, пока звучат бомбарда и биншу, будет жить веселье и культура страны, они никогда не станут просто французами! Танцевальные и вокальные группы Radus, The Scottish Pipe, Band, Celtic Dances являли своё искусство, и в ритмах музыки и танцев оживали колдовские мотивы древних кельтских легенд и поверий, таинственных, загадочных. Мне понравилось, как зрители принимали участие в концерте: они танцевали возле сцены и в зале, пели, смеялись, громко выражая свой восторг. Вокруг меня было столько горящих глаз! Дух галлов возрождался в них. И в этом проявлялась некая национальная стихия, которая, прервав рамки привычной сдержанности, объединяла их в неистовой любви к отечеству, которым они гордились. Появление Стивелла зал приветствовал шквалом аплодисментов и тут же замирал, стоило ему начать петь. И это не удивительно! Виртуозный арфист, аранжировщик, он творил чудеса, будто подслушав движение жизни самой природы. Музыка и его голос, сливаясь в гармоничное целое, передавали поэзию земли - звуки начинающейся грозы и рождающегося утра, шум ветра и дождя, шелест морского прибоя. Они задевали в душах слушателей самые сокровенные струны. И для меня в его песнях открывалась не только Бретань - я видела синеющие дали России. Я смотрела на Паскаля - улыбка и слёзы на наших глазах говорили без слов, и мы становились ближе. На следующий день мы осматривали городок, и он привёз меня к историческому месту, откуда, как он выразился, началась свобода Франции. Он показал мне первый дом, освобождённый от фашистской оккупации. На фоне фотографий, писем и предметов военной поры здесь продавали кофе, разные сласти - предприимчивые французы из всего умели извлечь коммерческую пользу. Возможно, раньше меня покоробил бы этот торгашеский дух. Теперь, без ханжеской предвзятости, я понимала, что память может оставаться свято неприкосновенной, даже если одновременно думать о выгоде. Эти полгода во Франции изменили многие мои привычки. Я старалась планировать уикенды, улыбаться встречным, приветствовать продавцов, заходя в магазины, тщательно выверять свои расходы, спокойно пережидать очередь в супермаркетах, на почте, не перебегать на красный сигнал светофора. Франция и Паскаль учили меня любить и быть любимой. Никогда я не чувствовала жизнь настолько полно, как в эти полгода. Никогда не была настолько свободна. Я как будто вернулась к себе самой, забытой где-то на дороге жизни. И я знала, что больше никогда не потеряю себя. В этот первый весенний день мне пришла мысль написать письмо своему Автору. Сначала она меня ужаснула - эта мысль о письме. Что я смогу сказать ему - знаменитому французскому писателю, книги которого переведены более чем на тридцать языков мира? Найду ли слова, которые помогут выразить мои чувства? Сумеет ли он понять, насколько близко мне всё написанное им? Всего вероятней, что писем - признаний, благодаря Интернету, он получает великое множество, возможен даже секретарь, отбирающий для него корреспонденцию. Значит, моё письмо должно быть трогательным, откровенным или загадочным настолько, чтобы оно 'легло на его стол'. В истории литературы уже была известна переписка французского писателя с Иностранкой. Она началась с мистификации...