# Тринадцать или Бесовская мистерия

Ила Опалова

Ила Опалова


Тринадцать

или Бесовская мистерия


Прекрасны чертоги Сатаны! Драгоценные паркетные полы застелены чудными коврами с вьющимися по ним узорами, высоко парят искусно расписанные потолки, портьеры, затканные диковинными цветами, хрустально пузырятся, прикрывая витражные окна, на стенах в золотых с чернью рамах висят написанные безумно гениальными художниками полотна.

Вокруг резного стола из эбенового дерева с мозаикой из золотых пластинок сидела чертова дюжина странных фигур. Они были завернуты в серые плащи, как в крылья. Цвет был изменчив и подвижен, таким переменчивым бывает темнеющее небо или морская глубь, накрываемая штормом. Тринадцатый, к которому приросли все взгляды, был смуглым, кудрявым, с изломанным носом и пронзительными глазами, едко смотрящими из-под густых бровей вразлет.

Он поднял руку, и на ломких пальцах полыхнули многоцветным огнем тяжелые перстни.

- Друзья, - негромко проговорил Сатана (а это был он), и его глуховатый голос достиг каждого уголка огромной залы, - прошло новое десятилетие, и нам пора подводить итоги. Когда-то мы итожили столетия, в двадцатом веке перешли на десятилетия, и пока я не вижу резона менять эти сроки. Начнем, как всегда с России - самой обширной, сложной, и потому, очень важной для нас страны.

Он небрежно щелкнул пальцами, и появился скуластый симпатичный чертенок, несущий на плече серебряный ларец генуэзской работы, который когда-то подарила Владыке темного мира его возлюбленная Екатерина Медичи. Чертенок бережно поставил драгоценную ношу перед Сатаной. А тот, постучав длинными пальцами по затейливой крышке, обнес пристальным взглядом всех присутствующих и остановился на прекрасном лице Лилит, демоницы обольщения, лести и лжи, предводительнице вампиров.

- Первое слово - даме, - все так же негромко сказал Сатана. - Как в России обстоит с нравственностью?

Лилит, призывно улыбнувшись, повела плечом, и плащ упал с ее розового тела, которое тут же прикрыли зазмеившиеся пряди волос вида янтарного золота. Томные глаза с поднимающимися к вискам уголками полыхнули зовущей синевой. Кончиком языка она быстро облизнула яркие губы, между которыми сверкнули сахарно-белые зубы.

- Темный князь, образец недостижимой для остальных мудрости! - вкрадчиво обратилась она, и от ее чуть тягучего голоса усилилось плотское волнение, охватившее присутствующих, - Я не помню такой страны и такого времени, чтобы так успешно шли наши дела. Россия ведь для нас была твердым орешком. Вы помните все их заскорузлые убеждения по поводу женской добродетели. Их глупые "я другому отдана, и буду век ему верна". Сейчас забыты заповеди Христа "не прелюбодействуй". Верность, порядочность, стыдливость, невинность признаны в России замшелыми комплексами, от которых, если - не дай Бог! - Лилит тонко усмехнулась, и словно юркая змейка скользнула по губам, - они у кого-то остались в душе, необходимо срочно избавляться. Близок час, когда уже пятилетние дети будут осведомлены о всевозможных и невозможных половых извращениях. Кстати, насилие над детьми стало обычным делом. Сейчас вменяемые родители не рискнут оставить одного ребенка в песочнице, как это было, например, двадцать лет назад...

Лилит чуть прикрыла глаза и вновь быстро облизала яркие губы:

- Даже я, имеющая славу пожирательницы детей, не смогла бы так жестоко к ним относиться. Их истязают, заставляют побираться, насилуют, детьми торгуют...

- А что государственная власть?

- Правительство обещает родителям и детям заботу, но... - Лилит подняла вверх красивый пальчик, украшенный черным бриллиантом, который, как было известно, был душой съеденного ею любовника, - детей исчезает тысячи, а наказывают за них единицы. Придумали платить мамам "материнский капитал" - это триста шестьдесят тысяч. Вроде бы хорошо, вроде бы по-людски. Но... - наклонившийся было пальчик опять продемонстрировал сверкающую тьму бриллианта, - принят закон, согласно которому мамы получают декретные из расчета заработка за два года, а не одного, как прежде. А это означает, что многие родившие женщины не получат декретных денег. Вот мой письменный отчет, который на фактах доказывает, что дела в России для людей катастрофические, а для нас, демонов, лучше и быть не может! - и под нежной рукой Лилит оказалась высокая стопа убористо напечатанных листов.

Легким щелчком Лилит отправила отчет к повелителю мира зла. Стопа коричневатых листов заскользила по столу, как на салазках, прямо в руки Сатаны. Он перехватил ее пальцами с двух сторон, и она стала уменьшаться, пока не превратилась в кровавый рубин. Задумчиво повертев камень перед глазами, Сатана бросил его в серебряный ларец. И, протянув смуглую руку, приказал:

- Список депутатов, голосовавших за законы, защищающих педофилов!

Черный лист с красными строками, взвившись, опустился на темную ладонь и превратился в маленький кусочек черной яшмы с кровавыми прожилками. Сатана брезгливо бросил его в ларец.

- А где списки чиновников, оставивших сирот без квартир? - спросил он.

И Лилит отправила темному князю новую кипу бумаг, которая также превратилась в камень, только непроницаемо-черный. Сатана покрутил и этот камень и, вставив его себе в правое око, обратил глухой взгляд к сидящему от него по правую руку участнику собрания:

- Что ты нам скажешь, Асмодей, дьявол вожделения, блуда и ненависти, начальник всех игорных домов в Аду?

Асмодей поднял широкое лицо, заканчивающееся козлиной бородкой. В его глазах была зажата блудливая усмешка, мясистые губы порочно кривились. На голове торчали всклоченные морковно-рыжие волосы.

- Вы помните, господа, Римскую империю? - загнусавил Асмодей, отлипая глазами от Лилит. - Тогда разврат захватил знатную часть общества. В России он охватил всех. Дошло до того, что даже в глухих деревнях старые отцы соблазняют своих дочерей, - Асмодей заметил, как лицо Лилит мимолетно исказило отвращение, - и открыто живут с ними как с женами. Все население страны, от мала до велика, независимо от половой принадлежности говорит матом, который всегда считался языком грязного отребья.

- А как ведет себя молодежь? - ржаво проскрипел голос Сатаны. - Это всегда была самая романтичная и бескорыстная часть народа.

- Молодежь интересуют две вещи: с кем трахнуться и где выпить, немало тех, кто нюхает или колется. Я поспособствовал открытию ночных клубов, где пляшут под аплодисменты публики уроды без штанов. По всей России работают бордели, хоть проституция вне закона. Но именно гарантирующая соблюдение законности милиция ведает публичными домами, и если закрывает, то только те заведения, которые недоплачивают.

Левой рукой демон играл золотым амулетом, имеющим форму трех перекрещенных трезубцев, на которых возвышалась пирамида, в середине ее находится глаз. Это было личным символом Асмодея.

- А к образованию молодые люди стремятся? Ведь для любого человека важно состояться как личности. И в России всегда мечтали работать на благо страны: Отчизне... души прекрасные порывы... - темное лицо Сатаны было бесстрастным.

- Образованность среди молодежи достигла критического уровня. Но, - демон усмехнулся, - сейчас утверждается реформа образования, благодаря которой через десять лет России не станет.

В наступившей тишине из-под стола донесся шорох, Асмодей, любуясь своим амулетом, продолжил:

- Государство составляют граждане, граждан формирует обучение родному языку, литературе и истории. Эти предметы не войдут в список обязательных. Не станут обязательными точные науки. Обученных по новой системе людей ждет будущее биороботов. Сейчас российские граждане мечтают разбогатеть, а через десять лет будут озабочены тем, чтобы прокормиться.

- Так сейчас главное - деньги? - холодно переспросил Сатана и обратился к бесформенному, горбатому бесу с полу-бычьей головой. - Неужели российский народ стал жаднее, чем десять лет назад? Мамон, демон богатства, жадности и зависти, таковы факты?

Тот, прочистив горло, пробасил:

- Власть денег в стране абсолютна. Все торгуют: судьи продают приговоры, учителя оценки, врачи... врачи забыли клятву Гиппократа, чиновники продают свои подписи, люди искусства торгуют стыдом, депутаты совестью. И все воруют, кому как повезет. Чиновники у народа и государства. Рядовые граждане друг у друга. Взятки, стремление вызвать зависть друзей, соседей, сослуживцев. Каждый мечтает крикнуть всему свету: "жизнь удалась!". А это означает крутую машину, богато обставленную квартиру и всякую прочую чепуху...

- Интересно, а чего боятся сейчас в Росси? Вельзевул, заведующий всевозможными страхами, доложи нашему собранию.

- Могу сказать точно: грехов не боятся! И Божьего суда, и вечных мук...

Сатана прикрыл рукой лицо, помучил пальцами лоб, и из-под руки металлическим плевком упал вопрос:

- Так-таки ничего не боятся?

Уродливый Вельзевул покряхтел и промолвил:

- В России боятся старости, потому что с ней приходит нищета. Боятся заболеть, потому что на лечение может не хватить денег. Страшатся коммунальных платежей, потому что их рост опережает рост доходов...

- А вот это что-то новенькое. Раньше было две беды, а сейчас добавилась третья - ЖКХ! И кто виноват?

Вельзевул пожал бугристыми плечами:

- Правительство! Разве не на нем лежит ответственность за состояние страны и благополучие народа?

Сатана указал пальцем на Демирона, лицо и руки которого были цвета запекшейся крови:

- А что скажешь ты, внедряющий в человеческие души гордыню, эгоизм и высокомерие?

Демирон потер ладони, но кровавый цвет не исчез.

- Страну, как плесень, затягивает национализм, самое нелепое заблуждение о превосходстве одного народа над другими и самое разрущительное, - он погрыз большой палец, словно вымытый в крови, и сказал: - Гордыня распирает, ненависть растет.

И дальше по очереди обращался Сатана к каждому из своих слуг: к Арирону, полному зла, и его брату Африрону, разрушителю, к грязному Бехамирону, умножающему зло, мутно-серебристому Дагдариону, поддерживающему обжорство и неумеренность, и к Нахаширону, ведающему ядами и вдохновляющему отравителей, к Нашмирону, принимающему женский облик и распаляющему в людях злость, ярость и несдержанность, к Нехаштирону, вызывающего у окружающих раздражительность. И каждый из демонов отправлял Сатане кипы отчетов, превращающихся в вертких бесовских руках в бесценные камни.

- Замечательно, - пальцы Сатаны купались в самоцветах. - Падение нравственности - это, как радиация для плоти. Неслышно, незаметно, без признаков боли из тела уходит жизнь. С умерщвлением нравственности умирает душа. Долго ли продержится государство мертвых душ? Вот ведь странно: мы уничтожали Россию голодом, войнами, сумели расколоть народ и натравить друг на друга, и проиграли. А сейчас? Смешно сказать: мы победили барахлом! Джинсы, кофточки, кроссовочки, тщеславие, зависть... - Сатана покачал седеющей головой и резко оборвал речь: - Вы свободны, друзья!

Услышав повторное обращение "друзья", демоны поняли, что поработали на славу, только голос Сатаны был тусклым, словно от печали и разочарования. Безмолвной темной стаей выскользнули нечистые из дворца.

Сатана, зачерпнув горсть сверкающих камней, стал рассматривать их, бормоча и кривя рот:

- Любезный Андрей Николаевич! Сказать тебе, сколько денег ты украл из бюджета своей области? Сам небось со счета сбился! Ждем-с тебя, недолго осталось. Те, кому ты взятки носишь, чтобы от тюрьмы откупиться, тоже в этом кристалле. Кинут вас черти в котел, и вытечете вы слюной из кристаллической клетки прямиком в пламя. Там узнаете, что такое вечность.

Так и говорил Сатана, с презрением перебирая камни.

Наконец, откинувшись на высокую спинку кресла, он вскинул голову вверх и, не повышая голоса, сказал, зная, что будет услышан:

- Мне жаль, но божественный эксперимент под названием "человек разумный" провалился. И партия "добро-зло" за мной. Посмотри, какие короли и тузы в моей колоде! Россия - вся! - поражена алчностью.

В его вертких руках появился веер из карт, масть на которых показывали камни - красные и черные, а вместо картинок были живые лица.

Но сверху упало тихое слово:

- Перельман.

Сатана по-волчьи оскалился, бросил на стол карты, которые рассыпались на камни и послушно стали заскакивать а ларец. Вытянувшийся кверху указательный палец Сатаны закачался.

- Ты передергиваешь! - свистяще возразил он. - Что Перельман!? Один Перельман против армии стяжателей, сластолюбцев, прохиндеев, дураков? - он легко схватил тяжелый ларец и закачал его в руках, как погремушку, чтобы услышал тот, наверху, как камни грехов и преступлений стучат друг о дружку. - Ты вспомнил время, когда выиграл только Сервантесом? Нет, это десятилетие точно за мной! Ты же понимаешь, мне надо расширяться, вон их сколько, грешников! Места не хватает. Тебе пора оставить Россию, и тогда Земля полностью станет моей! Я и мои слуги вздохнем свободно, обустроем Землю, она станет славной преисподней для всех грешных душ Вселенной. И чистилищем. А? Ты молчишь?.. Ты не хочешь уходить из-за одного лишь Перельмана? Или Землю жалко? А чего жалеть? Природу загадили, зверье вот жалко... - живой глаз Сатаны увлажнился. - Ну, подожду еще. Мне не привыкать. Осталось чуть-чуть

Он с досадой плюнул и попал в любопытного чертенка, прятавшегося под столом. Тот, зашипев, испарился, как испаряется капля, попавшая на подошву горячего утюга.


14 января 2011 года