# Как мы не стали археологами

Марк Перельман

Старый, как нам казалось, академик, на стол которого была с ходу вывалена кошелка, вскочил и как будто онемел, у него стали дрожать руки. И недаром - как потом утверждалось, рукоятка кинжала была древнейшей в мире бронзовой рукояткой от почти истлевшего железного кинжала, т.е. доказывала, что железный век начинался именно на Кавказе и притом не где-нибудь еще, а именно в Грузии!

В детстве я был очень увлечен историей и особенно археологией, но как истинный теоретик (им в конце концов и стал) в книжном виде. И тут вдруг, в седьмом классе, дело было в 1946 году, столкнулся с археологией напрямую: мой друг, Вова Чагулов, рассказывает на перемене, что копался накануне в деревне на огороде у своей бабушки и провалился в яму. В яме были какие-то кувшины, разные железяки и бусы, но никакого золота!

Я аж завопил, что нужно все как следует рассмотреть и что дело не только в золоте. С уроков мы, естественно, сбежали к нему домой и я тут же убедился, что железяки - это, по-видимому, наконечники стрел или копий, виденные на картинках и в музее, есть, кроме того, что-то вроде обломка кинжала, на горшках - геометрические узоры, подобранные цветные камешки - это явно бусы (я с ходу предположил, сердоликовые, только-только что-то прочел).

В общем, сказал я безапелляционно, нужно все немедленно нести в археологический музей.

В музей мы явились с тяжеленной кошелкой и потребовали самого главного академика по археологии. (В Тбилиси замечательный Исторический музей, в котором я не раз до того бывал.) Сторожа вначале посмеялись, но потом все же провели нас прямо к академику С.Н.Джанашия, директору.

Старый, как нам казалось, академик, на стол которого была с ходу вывалена кошелка, вскочил и как будто онемел, у него стали дрожать руки. И недаром - как потом утверждалось, рукоятка кинжала была древнейшей в мире бронзовой рукояткой от почти истлевшего железного кинжала, т.е. доказывала, что железный век начинался именно на Кавказе и притом не где-нибудь еще, а именно в Грузии!

Рассказывал ему всю историю, конечно, я: как Вова отбывал еженедельную огородную повинность на Цалке (это район в Южной Грузии, куда в середине Х1Х века были поселены бежавшие из Турции анатолийские греки), как копал у берега речки и т.д. Оробевший Вова, бесстрашный забияка и первый драчун во всем районе, переминался с ноги на ногу и только иногда судорожно кивал.

Академик постепенно приходил в себя, оглаживал горшки, что-то бормотал (я конечно не переставал выкладывать свои познания в истории древнего мира). Потом он вдруг сказал, что нам нужно ходить к нему, заниматься историей всерьез, поехать в экспедицию, записал имена: "Вы еще профессорами станете!" . Разговор становился все содержательней. Но тут мой друг - пределом его мечтаний долго был значок мастера спорта по боксу - тоже осмелел и решил солидно дополнить рассказ: "Там были два высоких горшка, в мой рост, я их разбил, но внутри ничего интересного не было".

Джанашия, через год он, в возрасте 49 лет, умер прямо на работе от сердечного приступа, побагровел, вскочил и буквально взревел: "Что ты сделал!!!". Мы пулей вылетели из Музея...

Вскоре, говорят, в Музее появилась витрина со всеми этими вещами и с дощечкой: "ЗАРОЖДЕНИЕ ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА (Подарок пионеров Марка Перельмана и Владимира Чагулова)". Стояла она в зале рядом с самой древней в мире колесной повозкой, найденной в том же районе, и эти экспонаты живо доказывала приоритетность грандиозного исторического скачка цивилизации, произошедшего некогда здесь, в Закавказье... Но мы туда идти все еще боялись.

А много позже наш школьный приятель нашел по описанию Вовы это место, остатки разбитых кувшинов, защитил на них и кандидатскую, и докторскую.

Но к археологии ни я, ни В.С.Чагулов, ныне профессор-оптик, президент Тбилисского греческого общества, отношения больше не имели. Иногде только мы подзуживаем друг друга по телефону: "А не стоит ли начать нам копать на Святой Земле? Авось еще раз повезет!"