# Серенада под балконом

Марк Перельман

Марк Перельман

Серенада под балконом


Пари было, конечно, глупое: спорили на мороженое, но проигрывать в 17 лет - слишком обидно. И я решился - похвастал, так спою, хоть сейчас уже к двум ночи.

"Предмет" жил на втором этаже, балкончик выходил на улицу. Я стал на противоположную сторону - Николаевская улица в Тбилиси неширокая - и запел, как обусловлено, "Альпухару". На словах "... выйди, милая моя" за моей спиной с треском распахнулось окно и какой-то мужик, матерясь на всех языках разом, полез оттуда в одних исподних. Намерения его были столь очевидны, что я бросился бежать вслед за моими приятелями - они уже были основательно впереди ...

Преимущество возраста сказалось, мы благополучно улепетнули. Потом выяснилось, что это был папаша девицы, за которой весьма шумно и скандально ухаживали сразу двое или трое парней, - вот я чуть было и не ответил за всех.

Ну а с пением вообще и с этой серенадой в частности история была такая. Ее разучивал с преподавателем вокала мой друг Гурам. С ним мы учились с первого класса, а последние годы в школе сидели на одной парте, самой задней: Гурам был выше всех в школе, а потом и в университете, а я мог свободно что-то читать под партой, кроме того я регулярно списывал у Гурама сочинения по грузинскому, он у меня - по математике. Учитель грузинского всегда ему говорил: "Ай-я-яй, как не стыдно! Сам грузин и так пишешь - садись, три с минусом." Ну а мне за тот же самый текст, не замечая обычно его списанного вида, ставил иногда даже пять. (По сей день в совместных работах с профессором Гурамом Гугунава за математику отвечаю я, с него вместо грузинского требуется сейчас геофизика.)

Потом у Гурама прорезался голос - бас-кантанте, т.е. бас-баритон какого-то особого тембра (отец был оперным певцом, говорят очень многообещающим, но весьма рано потерял голос). Поэтому он занимался с преподавателем, а я иногда его на эти занятия сопровождал и даже что-то, как мне казалось, усваивал.

На этих занятиях я, конечно, не пел, для пения у нас было другое место - баня. В баню мы обычно ходили большой школьной компанией, порой до десятка мальчишек - о том, что в квартирах бывают ванные, мы знали, но очень абстрактно. Для такого похода не грех было смыться с пары последних уроков, а так как в Тбилиси все знаменитые "серные" бани находятся в одном районе, всегда можно было найти банщика, который пускал нас вовнутрь за полцены, без билетов. Купание продолжалось столько времени, на сколько хватало терпения у банщика: дрались мочалками, обливали друг друга, кого-то бросали в бассейн с холодной водой и т.д. и т.д. и, конечно, пели, т.е. орали: все эти бани в купольных помещениях с отличным резонансом. Там все пытались петь, расслышать, правда, никому ничего не удавалось - орали одновременно.

Но вот как-то получилось, что, уже чуть постарше, студентами, мы с Гурамом пошли в баню вдвоем и не в привычную общую, а как люди разбогатевшие, со стипендией! - в номер. Акустика и тут была великолепной и Гурам распелся - он готовил для отчетного концерта арию Мефистофеля из оперы Бойто, серенады и т.д. Вышел он раньше, у дверей сидели ждавшие очереди женщины - и на вопрос кто же так пел, он, смутившись, свалил все на меня.

Я вышел, девушки в коридоре на меня пялятся - конечно, гордо прошел мимо. А дальше началось: мы неукоснительно ходили в те годы на концерты в консерваторию (музыка - музыкой, но и самые красивые девицы!). И я замечаю, что у меня за спиной девушки шушукаются и как-то ласково улыбаются - нос, естественно, кверху, боюсь только, что это новый джемпер, который тетя связала, так действует...

Ну а потом вдруг одна знакомая стала меня упрекать почему я ей никогда так не пел: "Как так?", "А вот как в бане, где наши девочки ждали очереди!"

Можете себе представить мое разочарование, почти по старому анекдоту: "Что думал, что вышло...". Так что, выходит, девушки смотрели на меня как на какого-то певца, а вовсе не потому, что я такой неотразимый...

Прошли годы, Гурам решительно бросил вокал в пользу геофизики, мы дружили по-прежнему (и сейчас продолжаем), но в наших квартирах - слава прогрессу (раньше надо было бы сказать "родной Коммунистической партии!") - появились ванны! Совместные походы направлялись теперь совсем в другую сторону, а кроме того у каждого появились и свои компании - в институтах физики и геофизики, соответственно.

За грузинским столом обычно поют - уникальное грузинское многоголосье. Я тоже подпевал, но знакомый мне репертуар Гурама, оперный, сюда не подходил. Так что оставалось подтягивать, стараясь попадать в общий ритм. Товарищам гордо объяснял, что я, конечно, пою, только другое.

Но вот как-то в нашем отделе появилась симпатичная новая девушка-физик. Как бывало принято, она пригласила весь отдел домой: тогда полагалось знакомить сослуживцев с родителями.

Дом был по тем временам богатый, стол - великолепный, оказался у них и магнитофон, редчайшая в Тбилиси вещь к концу 50-ых годов.

Выпили мы хорошо, можно даже добавить - много. Было весело: компания фактически студенческая, все еще холостые, с одного факультета, так что давно знакомы Пели - как полагается, танцевали, потом под конец, когда собрались расходиться., начали просить и меня спеть, а капелло, без сопровождения - я ж говорил, что умею. Я был так пьян, что сразу согласился и пропел, уже не помню что, видимо арию Мефистофеля...

А через несколько дней мои коллеги со смехом сообщают, что это самое мое пение записано на магнитофон и теперь, когда очаровательной девушке гости надоедают, она ставит на магнитофон ту кассету - никто не выдерживает, все сразу же сбегают!

Я, конечно, потребовал сатисфакции, т.е. организовать хороший стол и личное прослушивание собственного исполнения.

Ужин был организован, и когда мы несколько уже поели, хозяйка поставила катушку с записью на аппарат....

Боже мой, что это был за козлетон, вопли ни в лад, ни в такт, какие- такие невозможные звуки я, оказывается, издавал!!!

Я, конечно, самолично вырубил звук, товарищи преподнесли, хохоча, канци - рог с вином, пришлось разом выпить, чтобы хоть чуточку очухаться! Дальше пили только за мое здоровье и успехи на всех поприщах, вокал, правда, больше не упоминался...

Нет, господа, сколько теперь ни просите, больше я ни за какие коврижки петь не буду, лучше вешайте сразу!

Но вообще-то, если чуть подумать, я должен быть даже доволен, что у меня такие именно данные: будь они другими, возможно, девушка с балкона вышла бы под ту серенаду - и Бог знает, что было бы дальше. А так я ни имени, ни внешности ее вспомнить не могу и совсем даже не стараюсь.

Интересно только, сохранилась ли все же магнитофонная запись?