# Парижское впечатление

Петер Шлемиль

Занятный случай произошел с нами этим летом в Париже. Выходим мы из Дома Инвалидов на площадь Вобан, стоим у кромки тротуара, прикидывая, куда бы сейчас двинуться. И тут останавливается перед нами машина, и человек, возраста 50+, сидящий рядом с водителем, заговаривает с нами, вроде бы по-итальянски. Мы на своем ломаном английском что-то ему отвечаем. Он слышит русский акцент и тут же переходит на вполне сносный русский: "Вы русские, как я люблю русских, у меня жена русская, а вы были в Риме, как это вы до сих пор не были в Риме, вы должны поехать в Рим, у моего брата лучший ресторан в Риме, вот вам его визитная карточка, непременно зайдите, когда будете в Риме". И дает нам визитную карточку. Тут же выясняется, что мы израильтяне и следует новая тирада. "Это прекрасно, я очень люблю израильтян, мой папа из Беер-Шевы, а вы любите итальянцев, вы хорошо относитесь к Италии, вы должны побывать в Риме, я не люблю французов, но, что делать, работа есть работа, я тут устраивал показ итальянской одежды, у меня остались образцы, это совершенно новые модели, у меня что-то найдется для мадам, только умоляю не продавать это, таких вещей еще нет в магазинах, я не люблю французов, я никогда не дал бы это французам, не продавайте это французам, сейчас мы найдем что-то для мадам". Тут он оборачивается, достает с заднего сидения довольно большой пакет и через открытое окно передает его мне. Пакет прямоугольный, мягкий, полупрозрачный, из него выступает вешалка, а внутри видно что-то шоколадного цвета. "Это кожаный костюм для мадам, но для месье мы тоже сейчас что-то найдем, месье не будет обижен, только умоляю не продавайте это, новые образцы, вы ведь любите Италию, а вот что-то для месье". С этими словами он передает мне второй пакет, очень похожий на первый, но содержимое в нем черного цвета. Мы стоим в некотором остолбенении, я с пакетами в руках, а он говорит непрерывно, двигаясь как бы по кругу от ресторана брата в Риме через его нелюбовь к французам к своей русской жене и израильскому папе. И вот прорезывается новый мотив: "мне сейчас ехать 2 тысячи километров до Рима, а денег совершенно не осталось, ах, как я не люблю французов, мне нужно только до границы, в Италии я куплю бензин, но нужно доехать до границы, не могли бы вы дать мне немножко". Я интересуюсь, сколько ему нужно, чтобы добраться до границы, и выясняется, что "немножко" это 120 - 140 евро. Только тут до меня в полной мере доходит, что мы уже почти одурачены. Я резко сунул ему в окно оба пакета, схватил Аню за руку и потащил против хода его машины в маленькую улочку, на въезде в которую висел "кирпич". Он что-то укоризненное кричал нам вслед, но мы быстро ушли под "кирпич". А через минутку мы выглянули из устья этой улочки и увидели, как его машина сделала полный круг по площади, опять остановилась против Дома Инвалидов, но на тротуаре никого не было, и через минуту они исчезли. У нас осталось удивительное ощущение после этой встречи. Очевидно, что это был жулик, который хотел нас облапошить, но жулик удивительно симпатичный, и общаться с ним было, несомненно, приятно. Он просто излучал некий спектр положительных эмоций , в которых преобладали доверие, уверенность, непосредственность и доброжелательность.

А дома мы взглянули на визитную карточку, которую он нам дал. Она оказалась сложенной вдвое рекламкой косметики. Ах, не бывать нам в лучшем ресторане Рима.