# Глава 1. Давид

Алексей Викторович Попов

Приключения эмигрантов-наркоманов в Лондоне в 90-ых годах.

Наркоманы в огороде


'Як побачиш наркомана,

Бий його - як таракана'

Братья Гадюкины.


## Глава 1. Давид


Утро. Тихо как в гробу: не слышно ни гула машин, ни пения птиц. Тишина и покой вокруг. 'Где я? - подумал я и открыл глаза. Передо мной грязная и затёртая локтями стенка. - Не в Совке ли я? - оторвался я от подушки и с испугом взглянул в окно. А там как в телевизоре застыло жёлто-зелёное лето. - Нет, не дома я, а в Лондоне, - успокоился я и лёг на подушку. - Ну и ладушки тогда. Отдохну. Но почему так тихо на улице?.. Ах да, сегодня же воскресенье'. В выходные дни всегда тихо на Масвелл Хилле. Люди здесь живут порядочные и добросовестные и жизнь у них течёт по правилам и расписанию. Всю неделю англичане работают и сильно не гуляют, однако, в пятницу у многих начинается загул. Все пабы и рестораны в центре города переполнены и на улицах много мясистых девок и краснощёких парней.


Все индустриальные нации страдают алкоголизмом, а Великобритания стоит на первом месте. В воскресенье в Англии алкоголь начинают продавать с одиннадцати утра. И все увеселительные заведения закрываются на обеденный перерыв с трёх до шести вечера. Это ограничение было сделано специально для рабочих, чтобы они не спивались и в понедельник работали, а не похмелялись. Англичане народ законопослушный и порядок этот соблюдают, однако эмигрантам на этот закон наплевать. Индусские лавочки работают без перерывов, а некоторые круглосуточно и спиртное там можно купить в любое время суток. Но в этих угловых магазинах воняет - как на складе специй и благовоний, а у владельцев акцент смешной и непонятный.


В пятницу ночью даже в нашем спальном районе на Бродвее визжат пьяные девки и вопят горластые пацаны. Однако к утру всё стихает: движение замедляется, свет гаснет и на город ложиться сизая дымка. В эти тихие часы лучше всего 'коцать' мак в английском огороде: хозяева спят крепко и на улице мало прохожих. В это же время на охоту выходят рыжие лисы - они заняли в Лондоне нишу бродячих собак, которых здесь держат в приёмниках. Днём лисы спят на кладбищах и в лесопарках, а ночью выходят поохотиться на помойку. Питаются они отбросами и живут неплохо. Возле каждого дома стоят чёрные мешки, в которых всегда есть чем поживиться лисам. Людей они не боятся, но близко не подходят.


В выходные дни до полудня на улице тихо и хорошо, а потом город начинает оживать, ухать, охать и стонать. На улицах появляются люди, робко бредущие в паб после бурной ночи. Там англичане смотрят футбол, пьют пиво, обсуждают новости и иногда дерутся, но не так часто - как у нас в пивнушках. Вообще британцы тактичный и вежливый народ, конечно, и среди них есть хамы и хулиганы, однако это здесь не в почёте. Нашему многострадальному народу этого понять. Для понимания сего нам потребуются десятилетия нормальной жизни и новое поколение, не выращенное на лжи и двойных стандартах. Почему они всегда улыбаются, извиняются и уступают дорогу? Эти вопросы мучили меня, и я не мог на них ответить. Посему меня бесили их улыбки и извинения, и я считал их глупыми и неестественными.


Еле уловимый дурман жареного 'зеркала' и дешёвого одеколона 'Инигма' защекотал мне пёрышком в носу и у меня потекли слюнки как у собаки Павлова. Этот чудный аромат вызывает у меня тошноту и рвоту, переходящую в жидкий понос, но сегодня меня не кумарит. Вчера я принял свою дозу, и весь день проспал на чердаке. Номер у нас маленький и узкий: бывший чердак, переделанный в шикарные апартаменты для беженцев. Однако для нас это бесплатное жильё и ежедневный завтрак, от которого меня уже воротит. Полный английский завтрак включает в себя; апельсиновый сок из концентратов, кукурузные хлопья с молоком, два яйца с беконом или сосисками, консервированные бобы и поджаренный помидор, а к чаю или кофе две гренки с маслом и джемом. Если это всё с утра съесть - то до вечера есть не захочется. После месяца таких плотных завтраков я перенасытился и стал реже появляться в столовой. Но Давид ходил на завтраки регулярно и приносил мне гренки иногда.


В кухне у нас работали две полячки - они же были горничными в отеле. С ними мы быстро подружились и нашли общий язык. Кристина и Галина жили в соседнем номере и работали в отеле по-чёрному. Они приехали в Англию навестить своих родственников и остались в Лондоне поработать. В Великобритании живёт много людей с польскими корнями. В тридцать девятом году в Англию эвакуировались остатки правительства Польши и небольшой армейский контингент. Польские лётчики даже отличились в битве за небо Британии. У них был небольшой опыт с Люфтваффе, и это дало им шанс выжить и победить. После войны многие из них эмигрировали в Соединённые Штаты, однако большинство осело на Британских островах и ассимилировало с местными жителями.


'Так, но надо вставать', - отвернулся я от стенки и сел на кровать. Передо мной предстала знакомая картина: наркоман воткнул на умывальнике. Давид заснул на стуле, но его голова и рука покоятся на раковине, а в другой руке зажат шприц. Это его любимое место в номере. Здесь он ест, пьёт, курит и принимает наркотики. А ночью Давид бродит с бритвой по району и вычисляет безопасные подходы к маковым 'плантарям', которые он днём обнаружил и пометил на мини-карте топографическими значками-цветочками. Как правило, все его ночные прогулки заканчивались варкой свежего бинта на кухне. И сегодня он проснулся в три часа ночи и бесшумно ушёл на подрезку. Две свежие 'портянки' висят над умывальником пришпиленные иголками к обоям. Я встал с кровати и звучно потянулся, но Давид даже глазом не повёл. 'Может помер уже, и пора выносить? - прислушался я. - Та нет, сопит одной дыркой, засранец. Сейчас бы его сфотографировать и маме фотку отослать. Пускай порадуется за сыночка.'


- Слышь, Дэйв, проснись, - подошёл я к умывальнику. - Нас обокрали.

- Что-что? - поднял он голову и открыл один глаз.

- Отодвинься от рукомойника. Я умыться хочу, забрызгаю.

- Окей, Лёха, окей, - отодвинулся Давид в угол и обнаружил в руке шприц. - О-у, тут тебе кубышка осталась.

- А почему кубышка? - удивился я.

- Ну, ты же много не хочешь.

- А ты шо Нострадамус?..

- Не-е, но я знаю твой дозняк, - передал Давид шприц. - Если не хватит сварим ещё.

- Да ладно, мне куба хватит, - положил я шприц на полку и взглянул на бинты. - Портянки почти уже высохли.

- Хорошо-о.

- А ты свежий бинт сварил?..

- М-г, - кивнул он головой и начал клониться к полу.

- Ой, вей! Не падай, братка!

- Ну-у, перестань так орать, Лёха, - откинулся Давид на спинку стула и почесал нос. - Не нарушай тишину.

- Ты как Брежнев заговорил. Говорят, шо его эфедрином кололи. Наверное, поэтому он так с Хонеккером лобызался. Тьфу, старый маразматик!..

- О да-а, Лёня это дело любил, - попытался он расплющить второй глаз, но не смог. - Хорошо прёт ханка, но приход был колючий... кодеина многовато.

- Это видно по твоему глазу, Циклоп! - усмехнулся я. - Он у тебя работает как наркометр.

- Прекращай меня так называть, Лёха, я же тебя по имени зову.

- Ты можешь меня звать и по отчеству - я не возражаю. А в твоей кличке я ничего плохого не вижу.

- У меня есть имя, - скривился Давид. - Зачем мне кличка?..

- Шоб була, - открыл я кран и начал умываться.


До армии Давид Кравцов был нормальный парень и дурных привычек, и кличек не имел. В английской школе это не приветствовалось - там учились 'сливки города'. Однако после армии, когда он влился в ряды запорожских наркоманов, его прозвали Циклопом из-за вечно закрытого глаза под кайфом. Давиду эта кличка не нравилась, но наркоманам на это было наплевать. Познакомился я с Давидом в юношестве в одном из самых популярных кафе города Запорожья.


'Маленький Париж' так называлась эта кофейня, однако Францией там не пахло, но атмосфера была богемная, и кофе готовили хороший. Назвали и популяризировали это кафе интеллектуалы города, а затем туда начали заходить менты, жулики, бандиты и неформалы всех мастей. В этой забегаловке как у водопоя собирались все и как-то ладили между собой. Разборки и драки в 'Париже' случались не часто. Каждый постоянный посетитель знал своё место и не переступал невидимый барьер. Криминальные элементы тасовались в кафе в одном углу, а интеллектуалы - в другом, а посередине лавировали залётные посетители.


Я частенько забегал в эту кофейню выпить двойной эспрессо и съесть заварное пирожное. Однажды я познакомился там с группой парней из английской спецшколы. Все они были хорошо одеты и выделялись из серой толпы. Их родители были состоятельные люди и могли позволить купить детям фирменные вещи. Однако у Давида ситуация была немного иная: его мама развелась со вторым мужем и потеряла все привилегии. После восьмого класса его выгнали из спецшколы. Ссылаясь на то, что он не местный и дисциплина у него хромает. Поэтому Давиду пришлось пойти в локальную школу и заканчивать десять классов с 'уродами'. Но зато там он получил лучше аттестат и хулиганом не считался.


После окончания школы Давид без проблем поступил в институт, но через год его призвали в армию, где он плотно присел на все виды наркотиков. Служил он в Одесском военном округе и с марафетом у них было налажено. Однако за полгода до дембеля Давид решил завязать с опиатами: не хотел он своим внешним видом родичей пугать. Он отрастил 'дедовские' усики, набрал вес, подкачался и вернулся домой свеженький как огурчик. Мама с бабушкой не могли им тогда нарадоваться. Как ни странно, но по отношению к ним Давид не потерял совесть. Из квартиры он ничего не выносил и не приползал домой на передозе. Несколько лет ему удавалось скрывать от родных свою зависимость. Но шила в мешке не утаить, если глаз часто не открывается.


Первое время его мама старалась этого не замечать, однако, когда это учащалась она закатывала истерику. А Давид сразу 'спрыгивал' и пытался её переубедить. Его способность вовремя соскочить с иглы неоднократно спасала ему жизнь, но и его чистоплотность сыграла в этом немаловажную роль. 'Баян' он свой никому не давал и чужим не двигался. Уколы он делал как бывалый фельдшер: всегда брал контроль и редко пробивал вену. Давид был из наркоманов-чистюль, которые чтобы не втыкать - начинают убирать в доме. Наш умывальник первым под раздачу попал и заблестел как новенький. Сперва Давид отскоблил его перочинным ножиком, а потом несколько раз вымыл жёсткой губкой с моющим средством. В номере мы ходили в домашних тапочках и курили в окно. Я был из той же породы наркоманов и любил поддерживать чистоту. Самое главное не сорить и не 'палить' вены. Однако 'дороги' у нас уже появились конкретные: в безрукавке не походишь.


Через две недели после того, как мы 'сдались' и поселились в отеле, Давид сообщил мне, что видел у нас на районе маковую 'капусту'. Я ему не поверил и посмеялся, но он взял меня на прогулку и показал десяток кустов масленичного мака. Перепутать его ботву с декоративным маком было невозможно. Британцы очень любят этот цветок. Красный мак у них ассоциируется с Первой Мировой Войной, в которой они понесли огромные потери: в два раза больше, чем во Второй Мировой. Осенью англичане цепляют на лацканы пальто и пиджаков искусственные маки и поминают погибших в этой окопной бойне, которую устроили их правители кузены-сюзерены. А английские садоводы считают, что в масленичном маке опиума мало и его невозможно вытянуть в домашних условиях. Однако их теория не подтверждена практикой. На самом деле опиума в нём предостаточно, но для того, чтобы его извлечь из мака - надо знать химический процесс, который англичане не знают.


Одним тёплым майским утром я проснулся от противного запаха 'ханки'. Сначала я подумал, что это страшный сон с голимыми кумарами. Но потом я открыл глаза и увидел Давида, повисшего на рукомойнике. Ночью у него началась сильная ломка, и он не выдержал искушения, растущего на придорожной клумбе в ста метрах от нашего отеля. Несколько кустов мака были расчленены им на корню. Сидя на корточках в клумбе, Давид тщательно обработал ботву бинтом и прибежал в отель. 'Портянку' он высушил над конфоркой и сразу же сварил. Мне досталось полтора куба смывок, и жизнь моя вернулась на круги своя, хотя я не торчал на системе.


- Вот англики лохи! - усмехнулся Давид.

- Шо это тебя осенило? - включил я электрический чайник. - А ты гренки принёс?

- На тумбочке.

- Ага, дуже дякую, дядька, - взял я тарелку и сел на кровать. - И всё-таки почему они лохи?..

- У них в огородах хороший мак растёт, а они герой травятся.

- Так по идее героин должен быть чистым - порошок.

- В том-то и дело, что порошок, - потеребил Давид нос. - Туда можно что угодно подсыпать.

- Ах, вот ты о чём. Безусловно, барыги везде одинаковые, жадные. Торгуют искушением.

- Селим мне сказал, что героин здесь лучше на улице не покупать. Могут кинуть или втюхать аспирин с цитрамоном.

- Его лучше вообще не покупать, Дэйв, - покачал я головой. - Мы сюда не за этим приехали.


Пакистанец Селим, которого я прозвал 'Сим-симом', работал в нашем отеле ночным портье и мог достать всё за небольшой бакшиш. Увидев наши наркоманские рожи, он сразу нас вычислил и предложил гашиш. Мы взяли у него три с половиной грамма на десять фунтов и были разочарованы качеством гашиша. Наш 'ручник' из приднепровской балки был намного круче и вкусней. Их гашиш производится химическим способом - посему он воняет кирзой и в простонародье называется 'резин'. Однако хороший гашиш в Англии тоже имеется, но он стоит в два-три раза дороже. В девяностых годах в Лондоне в основном торговали марокканским гашишем и таиландской марихуаной. Эра гидропоника ещё на наступила, и метрическая система была имперская. Траву и гашиш меряли унциями. Затем делили на половину, четверть и одну восьмую - то есть три с половиной грамма.


- Значит, Сим-сим может геру достать, - прищурился я.

- Он всё может, - улыбнулся Давид. - Только денюжки нужны.

- А у него не опасно покупать?..

- Ну-у, не опасней чем на улице. Селим гарантирует качество. Не будет же он нам фуфло продавать.

- Барыги все сначала так говорят, а потом дураков из себя корчат. Я бы их через одного вешал. На толстой струне от рояля.

- Жестокий ты, Лёха, - передёрнулся Давид. - А почему на струне?..

- Штобы дольше мучались и дрыгали ножками. Так были казнены некоторые заговорщики, которые покушались на Гитлера. По несколько минут болтались в петле.

- О-о, Боже, какой кошмар! Откуда ты такие подробности знаешь?..

- В книжке читал.

- В какой? - поморщился Давид.

- Нюрнбергский процесс. Там об этом упоминалось.

- Странные у тебя интересы, Лёха.

- Не чуднее твоих. Ладно, о вкусах не спорят. А скока самая маленькая порция геры будет стоить?..

- Двадцать фунтов.

- Ого, половина недельного пособия, - подивился я. - А сколько это в граммах будет?

- Четверть грамма.

- А на двоих этого хватит?..

- По вене должно хватить, - кивнул Давид головой. - Селим сказал, что четверти на четверых хватает покурить.

- Откуда у него такие познания? - изумился я.

- Он курит гашиш с опиум иногда.

- Ух ты! А где он такую смесь находит?..

- Знакомые из Пакистана привозят. Грамм десятку стоит.

- Неплохая тяга получается, - облизнулся я. - Но мы вряд ли попробуем.

- Почему нет?.. Селим пообещал меня угостить, когда достанет. Этот гашиш в розницу не поступает. Только для своих.

- Ах, какой лукавый наркодилер, - поцокал я языком. - Сладким пирожком заманивает, курва!


Наше недельное пособие по безработице составляло тридцать восемь фунтов на каждого. В девяносто первом году на эти деньги сильно не разгуляешься, но с голоду не умрёшь. Однако о выпивке и сигаретах нам пришлось временно забыть. Мы начали курить табак, который стоил в два раза дешевле и был не так огнеопасен, как сигареты. Из-за влажности табака самокрутки гасли моментально и не оставляли на пальцах ожогов и волдырей, по которым определяли степень падения наркомана. В армии у Давида такие ожоги случались часто, но потом он научился ронять сигарету при первых позывах боли. Однажды я обнаружил под ним две кучки пепла и два истлевших до фильтра окурка. Нас спасло то, что пол возле умывальника был застелен линолеумом, а не ковровым покрытием. Я серьёзно поговорил с Давидом по этому поводу, и мы сошлись на том, что он не будет в нетрезвом виде курить сигареты в номере.


- Слышь, Дэйв, а шо ты Селиму говоришь, когда на подрезку выходишь? - налил я кипяток в чашку. - Он ведь в это время спит, наверное.

- Он редко спит, Лёха. К нему ночью тёмные личности приходят: мулат и толстый индус, который в Seven-eleven работает. По-моему, мулат торгует наркотиками, а индус - спиртным.

- А чё ты так решил?..

- Индус в магазин часто бегает, а мулат ездит на скутере туда-сюда. Что-то привозит, курьер, наверное. Ночью у них движуха конкретная происходит. А мулат ещё делает доставки в соседний отель. Я его там пару раз видел. В общем, местная мафия.

- Смотри как ты их быстро раскусил, - поразился я. - Значит можешь мыслить логически.

- Селим мне сам об этом сказал, - усмехнулся Давид.

- Как сказал?..

- Он сказал, что может достать всё. Кроме оружия.

- Понятно. Банда Селим-хана. Бригада ух, но верить им нельзя. Их гашиш и трава были отвратные. Словно кирзовый сапог с веником покурил.

- Мы взяли самый дешёвый товар, - подметил Давид. - Селим меня предупреждал.

- Плохо он тебя предупреждал, - пробубнил я. - И всё-таки што ты ему ночью говоришь?..

- Я ему сказал, что у меня режим сбился: не могу спать по ночам. Поэтому хожу гуляю, наслаждаюсь свободой. Он меня понимает.

- Мг-г, романтично. А шо ты ментам скажешь, когда они тебя в огороде возьмут?..

- Не знаю. Что-нибудь придумаю. Отмажусь как-нибудь. Для начала им надо меня поймать.

- Поймают - это их работа.

- Прикуси язык, Лёха!

- Сам прикуси! А лучше не ходи на подрезку - не придётся удила кусать. Эта поговорка здесь неуместна, братан.

- Почему? - удивился Давид.

- Ты шо, не понял? - скривился я. - Может за тебя ещё помолиться или свечку поставить, когда ты на подрезку пойдёшь?

- Нет, этого делать не надо - это богохульство.

- Вот-вот, и я об этом речь веду. И бог нам в этом деле не в помощь. Разве што шайтан.

- Перестань сгущать краски, Лёха.

- А зачем мне их сгущать?! - хмыкнул я. - За тобой уже весь Скотланд Ярд охотится. MI5 пора подключать.

- Ой, ну прекрати. Никто за мной не охотится. Кому я нужен?..

- А ты прикинь, как это выглядит для англичан.

- Что?..

- Обезглавленный мак и вытоптанный огород!..

- Я стараюсь быть аккуратным, Лёха.

- Как ты можешь быть аккуратным ночью?! - изумился я. - Ты шо сову включаешь или прибор ночного видения?..

- Нет, ну я хожу между грядок и стараюсь не наступать на цветы.

- Как ты ходишь?! Прыгаешь гуськом?..

- Ну а что делать? - развёл Давид руками. - Не бегать же во весь рост.

- Могу себе представить как там всё вытоптано. Родео, бля!

- Ой, ну при чём здесь Родео?!

- Прекрати меня раздражать, Циклоп! - затрясся я. - Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.


Процесс подрезки мака всегда занимает долгое время, и предсказать - как он будет протекать невозможно, пока не надрежешь головку. Но самое главное в этом деле не упустить момент, когда мак созрел и готов к подрезке. Посему Давид периодически навещал свои делянки и делал небольшие надрезы на головках, чтобы посмотреть - как течёт опиум. Однако даже эта мера предосторожности никогда не гарантировала полного успеха. Опиум может пересохнуть за один жаркий день.


А лондонский мак вырастает низкий и вялотекущий из-за дождливой погоды и нехватки тепла. Подрезать его можно только сидя на корточках и опиум из него еле капает, а не течёт. Из-за этого процесс сбора урожая удлиняется на неопределённое время. Но лучше всего течёт опиум в полнолуние. Тогда можно собрать двойной урожай и высушить зелёные головки. У нас уже появился запас таких головок, из которых Давид собирался сварить 'кукнар', от которого блюют на три метра вдаль. Этот чудный напиток может долго присутствовать в организме и возобновить своё действие через сутки после глотка воды.


На юге Украины с давних времён произрастают наркотические растения. Хорошая хозяйка всегда выращивает в огороде мак для пирожков, а коноплю обычно садят за забором для отпугивания сорняков. До восьмидесятых годов наши селяне жили спокойно и изредка занимались наркоторговлей, но во время 'перестройки' это дело переросло в народное ремесло. Почти в каждом селе появились наркобароны, которые занялись выращиванием конопли и мака, а основными их спонсорами и оптовиками стали цыгане. Они наладили реализацию наркотиков в городах, где это принесло им супердоходы, на которые они купили ментов и построили себе дома с колонами.


А украинские селекционеры вывели для этой цели двухметровый мак-великан, который трудно найти и подрезать. Этот мак произрастает в кукурузе и обнаружить его с земли или воздуха практически невозможно, если нет точных координат. Поэтому наркоманы часто прочёсывали подозрительные кукурузные делянки в поисках мистического мака-великана, у которого зелёные головки были похожи на яблоки Симиренко. Высаживают этот мак между двух кукурузных початков, с которыми он потом вместе тянется к солнцу. А некоторые нарко-бараны даже ставили на таких плантациях предупредительные мины-хлопушки, которые они делали из школьных пеналов. Такая мина не убьёт, однако сигнал подаст звучный и через пять минут поле будет окружено карателями с тяпками и лопатами.


Опытные наркоманы никогда не подрезали мак-великан на корню. Во-первых, это нелегко сделать из-за его гигантского роста: табуретка нужна. А, во-вторых, это опасно - потому что такие плантации охранялись людьми с дробовиками и собаками. И, в-третьих, опиум из этого мака был жиденький, но тёк ручьём. Мак-великан давал много маковой соломы, поэтому сельские барыги так рьяно его охраняли - это был их основной доход.


- Когда на корточках сидишь, отпечатки от колёс остаются глубокие, - заметил я.

- Ну и что?! - хмыкнул Давид.

- Как што?! Это один след, по которому тебя могут вычислить. Разве не так?..

- Тебе лучше знать, Лёха. Ты ж у нас Пинкертон.

- Я не Пинкертон, но я знаю, как работают менты. Однако ты не ссы, они тебя по следам не возьмут.

- Почему? - смутился Давид.

- Потому што у тебя штиблеты разные! Полицаи в прострации. Буга-га!..

- Они одной модели. Просто один тапок выгорел, а другой - нет.

- Ага, понятно, - причмокнул я. - А подошва тоже выгорела?..

- Нет, почему?.. Подошвы у них одинаковые.

- А я бы так не сказал, - взглянул я на топсайдеры, стоящие на коврике возле двери. - Модель у них классическая, но сшиты они из разных материалов с разрывом в пару лет.


Мы начали подворовывать еду в супермаркетах и универсальных магазинах. Особенно это хорошо у нас получалось, когда мы работали в паре и были под кайфом: без совести, без страха и стыда. Началось это всё с маленьких колбасок и сырков, которые помещались в карман, а закончилось копчёным лососем и другой дорогостоящей продукцией, которую можно было спрятать под куртку или засунуть в рукав. Позже мы начали использовать бронированный картонный пакет из бутика, который был сделан из двух пакетов и защищён от сканеров кухонной фольгой. Предохранительные свистульки и прочие прибамбасы не работали в таком пакете.


В девяностых годах лондонские торговые заведения были плохо защищены от воров. Видео камеры кое-где висели, однако охранников было мало, и было много тёмных углов. При желании на распродаже можно было вынести маленький телевизор или магнитофон. Громоздкие вещи в коробках иногда выставляли в магазинах без свистулек. Надеясь, что их трудно утащить, но делалось это легко и просто. Для этого дела нужны два отморозка, респектабельный вид, новый большой пакет из этого магазина и предновогодняя толкучка с очередью в кассу. Брались две вещи: утюг и маленький телевизор, который потом незаметно помещался в пакет. Один человек оставался стоять в очереди с утюгом, а другой - шёл с пакетом на выход и рассматривал старый чек. Таким образом у нас появился маленький телевизор 'Sony', а затем - магнитофон 'Панасоник'.


Давид часто сам ходил по магазинам и приносил порой ненужные трофеи. Однажды он притащил один топсайдер, который он украл с уличной полки-витрины из магазина 'Кларкс'. Он рассчитывал через время утащить там недостающую пару, однако в этом магазине на витрину всегда выставляли левую пару обуви, а правую - хранили в кладовке. Это опечалило Давида, но не остановило, а подтолкнуло к действиям. Он сделал вылазку в соседний район и украл там правый топсайдер. Однако придя домой он обнаружил что туфли слегка отличались цветом и были прострочены разными нитками. Это привело Давида в бешенство, и он швырнул туфли под койку. Но поразмыслив немного он сходил в универсам и украл там пачку фломастеров, щётку и крем для обуви. Фломастером он перекрасил нитку, а кремом сделал туфли темней. Но если к ним присмотреться - то различия были заметны: подошвы не перекрасишь. Посему он решил в них бегать на подрезку.


- Да, пожалуй, придётся их выкинуть, - покосился Давид на туфли.

- А стоило рисковать?! - ухмыльнулся я. - Акелла промахнулся.

- С кем не бывает. Ладно, буду в старых кроссовках ходить.

- Куда ты в них будешь ходить?..

- На подрезку.

- Ты шо, больной?! Это ж московский Адидас! По нему тебя мусора сразу вычислят.

- Как?! - хмыкнул Давид.

- У них на подошвах made in USSR написано.

- Ничего на них не написано. Не высаживай меня на измену, угомонись...

- Надо знать какие следы оставляешь, когда по чужим делянкам лазаешь, - проворчал я. - На земле ведь всё хорошо отпечатывается. Особенно после дождя. А от советских вещей давно надо было избавиться. Выкинь их на помойку! Они же старые. Сколько им лет?..

- Восемь лет недавно стукнуло, - усмехнулся Давид.

- Ого-о! - поразился я. - У меня так коцы долго не живут.

- А я их до армии практически не носил. Можно три года списать.

- Пять лет тоже срок немалый. Я австрийский Адидас за два года убил.


Давид очень бережно относился к своим вещам - поэтому они ему долго служили и выглядели прилично. С первого взгляда он был похож на интеллигентного студента, и подумать, что он наркоман со стажем было невозможно. Процесс деградации у него протекал медленно, но всё-таки протекал. Это было заметно по его атрофированному глазу и замедленному мышлению. Однако, когда он прекращал колоться - его разум быстро регенерировался и глаз начинал открываться. Самый затяжной прыжок у него случился после армии. Давид восстановился в институт, и год кое-как отучился, но потом взял академотпуск навсегда.


В конце восьмидесятых годов становиться инженером смысла не было никакого, и Давид это понимал. Сначала он устроился на бензоколонку сторожем для отвода глаз, а потом вообще перестал интересоваться работой. Инженерскую зарплату он делал за две недели на перепродаже наркотиков мажорам. У Давида было много знакомых из богатых семей, которые не хотели контактировать с цыганами. Да и цыгане мажорам наркотики не продавали, побаивались их родителей.


- Ты же себе новые кроссовки купил, - отхлебнул я чай. - Зачем тебе старые?

- Я их оставил на подрезку ходить. А потом эти подвернулись.

- Кстати, а ты в Адике на подрезку ходил?..

- Ходил пару раз.

- Та ты шо?! - скорчился я. - Теперь нам крышка! Один запрос сделать и всё.

- Что всё, Лёха?! Какой запрос?! О чём ты?!

- О кроссовках. Тут таких точно нет.

- Ну и что?..

- Если полицаи это поняли - то найти нас будет просто.

- Как?! - ухмыльнулся Давид.

- Надо выяснить у местных властей живут ли здесь совки и всё.

- Что всё?.. А как они узнают, что мы русские?

- По твоим колёсам! У них на подошвах звёзды стоят!

- Ничего на них не стоит! - возмутился Давид. - Не высаживай меня на измену. Вмажься, прими свою дозу.

- Не хочу, я ещё не позавтракал, - откусил я гренку.


В девяносто первом году в Лондоне проживало немного выходцев из Советского Союза. Выезд в капиталистические страны был разрешён в восемьдесят девятом году. За первых два года заграницу выехало много советских граждан, однако они ехали в основном в Германию или Соединённые Штаты, где уже проживали многочисленные русские общины. А в Великобритании на тот момент существовали две небольшие общины: русская постреволюционная и украинская послевоенная. Они находились в западном Лондоне и жили обособленно друг от друга. Русские монархисты не хотели общаться с пособниками нацизма, а украинские националисты - с пособниками царизма.


Украинская община почти полностью состояла из бывших военнопленных дивизии СС 'Галичина'. Несколько тысяч украинцев до сорок седьмого года томились в концлагере в Италии. Союзники не знали, что с ними делать, а Сталин требовал их выдать ему на растерзание. Вследствие этого Британское правительство предоставило им политическое убежище. Большинство из них осело на британских островах, но некоторые эмигрировали в Канаду, где уже проживало более ста тысяч украинцев, уехавших из Украины в начале двадцатого века.


К вновь прибывшим беженцам из советской Украины британские украинцы относились с опаской и помощь не оказывали. Возле станции метро 'Голландский Парк' у них был клуб-паб с горилкой и варениками, а через дорогу стояла бронзовая статуя князя Владимира, который Киевскую Русь огнём и мечом крестил. После развала СССР в этом районе будет находиться официальная резиденция посольства Украины, а возле 'Крестителя' будет размещён временный мемориал 'Небесной сотне'. В украинский клуб Давид отказался идти по национальной причине. Он не считал себя украинцем, хотя родился и вырос в Украине и владел украинским лучше меня. Как ни странно, но в его элитной школе преподавание велось на украинском и английском языках.


В советское время в Запорожье только в нескольких учебных заведениях вели преподавание на родном языке. В основном эти заведения находились в прилегающих к городу посёлках. Украинский язык был вытравлен из областных городов индустриализацией и занесён в разряд отсталых и вымирающих языков. На фабриках и заводах вся документация велась на русском, без знания которого устроиться на нормальную должность было невозможно. Даже в детских садах и яслях администрация и воспитатели говорили по-русски, только нянечки иногда попадались украинские.


В тридцатых годах прошлого столетья на стройку заводов и 'Днепрогэса' в Запорожье пригнали много разного сброда. Из спящего украинского городка с населением шестьдесят тысяч Запорожье превратился в трёхсоттысячный областной центр, где большинство горожан заговорило по-русски. Такая же картина наблюдалась во многих других городах восточной Украины, где проходили стройки первых пятилеток. Русский язык стал связующим и превалирующим для многоликой толпы. А после войны на восстановление разрушенной индустрии в города пригнали стариков, женщин и детей из сельской местности. Они попали в разряд неблагонадёжных из-за контактов с оккупантами. Практически каждый человек, побывавший в оккупации, попадал в этот список. А Украина была вся оккупирована, и контактировать с немцами приходилось многим людям.


В восьмидесятых годах Запорожье разросся до восьми ста тысяч и превратился в образцовый советский город с преимущественно русскоговорящим населением. Быть украинцем стало не престижно, и даже постыдно порой. Украинский язык был занесён в разряд телячьей мовы для умственно отсталых людей. Иногда русскоговорящие особи смотрели на украинцев как на вымирающее племя индейцев. Поэтому некоторые граждане изменяли фамилии и национальность: кто был Панасенко стал Панасенков, а кто был Кравец стал Кравцов. Такие паспортные изменения позволялись и приветствовались советской властью и царской Россией тоже.


- У тебя быстротекущая паранойя с манией преследования, - поставил Давид диагноз. - Ты опережаешь события, забегаешь вперёд.

- Лучше их опережать и знать, чего ожидать. Штобы потом не плакаться и не спрашивать на чём я погорел.

- Ой, Лёха, перестань, я не думаю, что полицейские на мою подошву клюнут.

- А на шо им клевать?.. Ну, скажи на што?.. Прикинь, ты мент.

- Я себя в этой роли не вижу. Откуда мне знать.

- А я знаю, - оскалился я. - Полицаи клюнут на твои следы, которых там много. Или ты за собой граблями боронишь?.. Этакий ночной ангел-садовник. Помогаешь хозяевам, да-а?..

- Ну, можно и так сказать, - посмеялся Давид.

- О-о, если тебя мусора повяжут - коси на дурку: говори, што ты лунатик-натуралист. Собираешь гербарий.

- Не повяжут, Лёха, не ссы.

- Я бы по твоему следу бобика пустил. Радиус-то небольшой.

- Какой ещё радиус? - сморщился Давид.

- Твоих прогулок. Ты же в другом районе мак не коцаешь.

- Нет, конечно, ноги не несут.

- Ну вот, значит все звонки в одну контору! - посмеялся я. - Динь-динь, начальник!.. Врубаешься?.. Доходит?

- Пускай не растят в саду искушение. Я не святой: сдержаться не могу.

- Это ты своему Исусу расскажешь, когда туда попадёшь. А здесь всё работает иначе: што посеешь - то пожнёшь. Удивляюсь я английским сыскарям. Как они тебя ещё не повязали?.. Я бы тебя без ищейки нашёл.

- Как?! - ухмыльнулся Давид.

- Я бы пошёл по твоим следам с огорода. Они бы меня привели к входу в отель, к железяке, об которую ты чистишь колёса.


Перед крыльцом нашего отеля в каменную плиту была вмонтирована металлическая рейка для чистки подошвы от грязи. Давид ей периодически пользовался и оставлял в небольшом поддоне комки разноцветной грязи. За ночь ему приходилось бывать на нескольких огородах с разными земляными покрытиями.


- Я следов за собой не оставляю, - подметил Давид.

- Если бы ты был Карлсоном я бы не переживал. Порхай себе, коцай мак, собирай опиум. Однако ты ходишь. Причём в самое воровское время. Про эти тихие часы каждый полицай знает. Тебя когда-нибудь мусора тормозили?.. Ну, шо ты молчишь?..

- Ну-у, было один раз.

- Ой, бля-я! - схватился я за голову. - А чё ты мне об этом не сказал?!

- Так всё обошлось, Лёха, не паникуй, успокойся.

- Шо обошлось?! За нами уже следят! Пятьсот собак! Полиция на крыше! Мама, где мой парабеллум?! No pasaran!

- Не кричи. Никто за нами не следит. Здесь полицейские не такие как у нас.

- Ага, вертухаи везде одинаковые. А они обосновали причину остановки?..

- Так они меня не останавливали, - заморгал Давид атрофированным глазом. - Я шёл по тротуару, а они подъехали и спросили не нуждаюсь ли я в помощи.

- Это называется подъехали на гнилой козе! - щёлкнул я двумя пальцами. - Ах, какие коварные полицаи.

- Да перестань ты, Лёха. Нормальные ребята... моложе нас.

- Нормальных ментов не бывает. А шо они у тебя ещё спрашивали?..

- Больше ничего. А-а нет, спросили откуда я родом. Они подумали, что я француз.

- Почему?..

- Ну, может по акценту или внешнему виду.

- Да-а? - удивился я. - Наверное, по твоему французскому шнобелю.

- Мг-г, наверное. Будто у тебя он греческий...

- Ладно, с профилем мы разберёмся позже. А чем они ещё интересовались?.. Не спрашивали ли они тебя, почему ты в столь ранний час гуляешь и куда путь держишь?

- Ну, спросили, - улыбнулся Давид.

- И шо ты им ответил?

- Сказал, что возвращаюсь от знакомого домой. Они даже предложили меня подвезти, но я отказался.

- Ах, какие хитрые полицаи, - поцокал я языком. - Вежливо справки наводят, и адресат узнают.

- Ох, ты параноик, Лёха, - покачал Давид головой. - Расслабься, успокойся. Здесь тебя не посадят.

- От тюрьмы и от сумы нигде не зарекайся, братка. А ты им сказал, шо ты беженец?..

- Сказал, конечно, копы были удивлены. Они русского никогда не видели.

- А ты шо русский?

- А какой?! - фыркнул Давид. - Ты же сам наполовину русский, Лёха.

- Да нет, я скорее всего советский фрукт.

- А почему у тебя фамилия русская?..

- Эта фамилия моего деда. Он был этнический булгар из Приазовья. Мой папик болгарскую речь понимал, но говорил по-украински в детстве, а в школе на русский перешёл.

- Кстати, я служил рядом с Болградом. Прикольный городок. Основан бессарабскими болгарами в девятнадцатом веке.

- Когда-то Великая Болгария простиралась от Кавказа до Дуная, а пришли они с южного Урала, тюркский народ. О-о, а по маминой линии я коми-пермяк и ханты-мансиец!..

- Да ты чё, серьёзно?

- А то, считай, шо чукча! - рассмеялся я. - А моя бабушка хохлушка Галушко.

- Кто-кто? - не понял Давид.

- У моей бабули девичья фамилия была Галушко. Вот такой у меня замес: укры, финны, ханты и булгары.

- Да уж, винегрет.

- Ага, этническая окрошка, но я считаю себя украинцем. Потому што я родился и вырос в Украине и мой первый язык был украинский. Меня бабуля до трёх лет нянчила. А потом меня мама в садик сдала: не понимала, што я лопочу по-украински.

- А я паспорту русский и украинцев у нас в роду не было.


Русская община и благотворительный фонд, которые находились в Лондоне, изначально были основаны в Париже русскими эмигрантами. После большевистского переворота во Францию уехало много состоятельных людей. Для русской интеллигенции и буржуазии Париж был вторым домом, однако до Лондона добрались немногие эмигранты. В основном те, у кого на острове были родственники или бизнес. Британия неохотно принимала беженцев из России. Даже царской семье было отказано во временном убежище из-за революционной ситуации в империи. В то время на британских островах было неспокойно: пролетариату надоело воевать и убивать себе подобных, и они начали коситься на аристократию и помазанников божьих.


Французы тоже отказались принять Романовых, ссылаясь на войну и беспорядки. Союзники не ожидали, что большевики захватят власть в России и устроят кровавый террор. Временное правительство относилось к царской семье лояльно и не собиралось их ни судить, ни казнить. В Тобольск Романовых спрятали от людского гнева. Они там жили комфортно с прислугой и ни в чём не нуждались. Однако с приходом большевиков царскую семью взяли под стражу и решили публично судить, а потом втихаря расстреляли в подвале - чтобы монархисты голов своих не поднимали и не пытались восстановит старый режим. Первыми опомнились британцы и начали вывозить через Крым царских родственников и аристократические семьи. Британская разведка даже разработала план спасения царской семьи из Тобольска, но к тому времени их уже перевезли в Екатеринбург.


Великобритании географически повезло: она раскинулась на островах, и имеет водные границы, которые нелегко пересечь. У Наполеона и Гитлера Британия торчала костью в горле, которую невозможно было ни сплюнуть, ни проглотить. А во время Второй Мировой Войны, когда Франция была оккупирована немцами - Русский фонд эвакуировался в Лондон и продолжил свою работу. В Париже русская община раскололась на два лагеря: многие поддержали нацистов, видя в них освободителей России, а немногие ушли в подполье.


В течении войны Русский фонд находился в Англии и помогал этническим русским, застрявшим в немецком плену. Но советским военнопленным они не могли оказывать помощь из-за Финской войны, развязанной Советским Союзом в тридцать девятом году. Сталин и его великие полководцы не смогли пробить брешь в финской обороне. Красная армия заблудилась и замёрзла в чухонских лесах, однако ситуацию спасла доблестная авиация. Советские 'соколы' нанесли бомбовые удары по Хельсинки и склонили финнов к капитуляции. Из-за этой агрессии СССР был исключён из Лиги Нации и многие благотворительные организации прекратили помогать Советам. Поэтому советские военнопленные лазали по помойкам и побирались у других пленных, которые получали помощь от всех благотворительных организаций.


Русская община в Лондоне была немногочисленная, но с весьма известными фамилиями. Возле станции метро 'Turnham Green' у них был дом для престарелых и небольшой офис, где новоявленные эмигранты могли получить моральную поддержку и небольшую финансовую помощь. Заведовала этим благотворительным фондом госпожа Толстая, её заместителем была миссис Зиновьева, а её помощницей - молодая Марина Голицына, которая впоследствии заинтересовалась Давидом. Однако он не проявил должного внимания и не захотел продолжения 'банкета'. Марина была скромной серенькой мышкой, которая не выделялась из толпы. После расфуфыренных советских матрёшек большинство британок нам казались блеклыми восковыми куклами.


А госпожа Толстая была очень строгая женщина с тяжёлым проницательным взглядом как у её пращура. Она хорошо знала советских людей, и на приём к ней лучше было не попадать: денег не получишь. Однако её заместитель миссис Зиновьева была совершено другая леди. Она была из английской аристократии, а её муж был сыном Льва Зиновьева видного русского дворянина и статского советника. В двадцатом году ему удалось уехать с семьёй в Англию. За него похлопотали влиятельные люди, с которыми у него был совместный бизнес до революции. А во время Второй Мировой войны его сыновья служили в Британской армии и оба дослужились до звания майора.


- Это плохо, шо тебя полицаи запомнили, - прицыкнул я.

- Почему? - покосился Давид.

- Ты шо не знаешь, как в жизни бывает?..

- Как?..

- Соберутся менты после работы и давай лясы точить. Один расскажет про задержание наркодилера в притоне, а другой - про вырезанный мак в огороде, а третий - про первого русского на районе.

- Ну-у?

- Шо ну?! Палки гну! Слово за слово и найдут связь.

- Какую? - скривился Давид.

- Ну, шо мак - это наркотик. Только в сыром виде. Значит, его режет наркоман. А потом перейдут к твоим колёсам, на которых made in USSR написано.

- Да ничего на них не написано! - вскочил он со стула и подошёл к шкафу. - Как ты меня достал этими кроссовками.

- Ну-кась, покажи, шо там за клеймо стоит? - привстал я с кровати. - Небось, лопоухий мишка.

- Ой, ну при чём тут мишка?! - вытащил Давид кроссовки и взглянул на подошву.

- Их к олимпиаде выпустили. А мишку сделали добрым и наивным.

- Ничего на них стоит. Только сорок третий размер.

- И всё? - изумился я.

- На посмотри, - показал Давид подошвы.

- А здесь это какой размер?..

- Девятый, - бросил он кроссовки в шкаф и сел на стул.

- Ага, а у тебя сорок три стоит. Вот видишь, это может быть зацепкой для сыскарей. Преступник носит европейскую обувь. Следственно, он иностранец или жил в Европе.

- О, Боже, ты как следователь заговорил! Прекращай меня высаживать на измену. Кому эти цветочки нужны?..

- В этом ты ошибаешься, братка, - причмокнул я. - В нормальных странах цветочками занимаются в первую очередь, чтобы волчьих ягод не рождалось. Сегодня ты залез в чужой огород, а завтра - в хату.

- Не полезу я в квартиру, не переживай...

- А если там будет лежать миллион? - улыбнулся я.

- Это провокационный вопрос.

- Какой есть...

- Затрудняюсь ответить, - проворчал Давид.

- Та ото ж. Однако полицаев ты недооцениваешь, а это их работа. Иногда маленькая зацепка может вывести к цели или увести в тупик. У меня был один сосед-домушник, который постоянно ментам улики оставлял: то чей-то окурок подкинет, то сморчок сольёт.

- Какой сморчок?

- Плевок...

- А как его можно слить? - поморщился Давид.

- Всё можно сделать. Было бы желание. Противно, конечно, чужие сопли с асфальта собирать. Но што для мусоров не сделаешь. Буга-га!..

- А как их можно собрать?

- С помощью воды.

- Как?

- Надо сморчок водой залить. А потом подцепить его детским совочком и слить в какой-нибудь сосуд.

- А почему совочком? - недоумевал Давид.

- Та откуда я знаю?! Я этого придурка один раз за этим делом засёк. Он совком сопли в банку собирал. У детишек в песочнице, наверное, совок намутил, клептоман вонючий. Я после этого свои сморчки всегда ногою растирал. Мало ли шо.

- В урну надо плевать, а не на асфальт, - передёрнулся Давид.

- Ага, вот этого делать не стоит. Знаешь, шо этот тип делал?

- Что?

- Ему сморчки нужны были свежие. Их хранить долго нельзя. Так он в урны газетки клал и садился на лавочку неподалёку. Некоторые интеллигенты в урны любили плевать, а с газеты сморчок снять очень просто.

- Ну и дружки у тебя, Лёха, - подивился Давид.

- Соседей не выбирают, - заметил я.

- А зачем он это делал?..

- Для Вовы это была игра и временная свобода. Он работал без подельника: брал только деньги и драгоценности. Менты его почерк знали. Он замки не ломал.

- А-а-а, профессионал.

- Ну да, рецидивист с детства. Первый срок в спецшколе отмотал, второй - на малолетке, а третий - на зоне. Родители ничего не могли с ним сделать. Клептоман.

- А родители у него нормальные были?.. Не пьяницы?

- Да нет, порядочные люди. Да и он нормальный чувак. Приколист.

- Могу себе представить, - скривился Давид.

- Вова ничем не хуже тебя. Он - клептоман, а ты - наркоман. Улавливаешь сходство?..

- Ой, Лёха, не сравнивай х*й с пальцем!.. Я деньги и золото не беру.

- А какая разница?! - ухмыльнулся я.

- Большая разница, - пробубнил он. - Я никому вреда не приношу, и никто от этого не плачет.

- Интересная у тебя философия. Но я не об этом речь веду, а о схожести болезней. Вовчик, между прочим, не пил и не курил, и обворовывал только нечестных людей, у которых левое бабло водились. Так што он в своём роде Робин Гуд.

- Скажешь тоже...

- Всё зависит с какого ракурса на его воровство посмотреть. На суде одна потерпевшая дама начала на Вову бочку катить и морали читать. А он ей посоветовал держать деньги в сбербанке, а не в коробке из-под обуви. Тётя была администратором крытого рынка.

- Красавчик! - рассмеялся Давид. - Ты был у него в суде?..

- Не-е, я в суд по своей воле не ходок. Мне его сестра об этом рассказала. Вовку я понимаю, он больной человек и этого не скрывает. Но тебя я не пойму.

- Что ты имеешь в виду?..

- Подрезку.

- А что с ней не так? - улыбнулся Давид.

- А ты думаешь, шо на нас жалобы не поступали? - покосился я. - Всё в ажуре, в абажуре, да-а?..

- Ну, я рассчитываю на лучший исход, - задрал он голову и прошептал абракадабру.

- Ты ещё перекрестись и крикни Аллах Акбар для верности! Эти заклинания не работают и батоны с неба не падают!

- Какие батоны, Лёха?! О чём ты?!

- О хлебах с небес. Если наши бабки в контору звонили, то английские - сразу позвонят и потребуют расследования. А если таких звонков будет много - то полицаи будут обязаны отреагировать. Разве не так?.. Мы же не малые дети, Дэйв.

- Да-а, не дети, конечно.

- Каждый шаг оставляет след. В библии об этом написано. Ты должен об этом знать...

- Да знаю, Лёха, знаю. Но ничего с собой поделать не могу. Искушение порой сильнее веры.

- Англичане мак для красоты растят, а не для твоего искушения. Не хочется на такой ерунде погореть и вернуться домой в наручниках. Зачем им наркоманы нужны?.. У них своих бродяг хватает.


В конце двадцатого века на улицах Лондона жило много бездомных людей. Однако стали они бомжами по своей воле и из-за своей алкогольной или наркотической зависимости, которая помогает им выживать на улице, но жизнь их коротка, и они это знают. Ряды их быстро редеют и также быстро пополняются. Эта проблема социальная и ментально-индивидуальная: не каждому поможешь, да и не каждый нуждается в помощи. Большинство британских бездомных имели социальное жильё, но лишились его за неуплату счетов и бардака в квартире, который приводит к появлению паразитов и грызунов во всём доме. Как правило, такие люди не могут ужиться с соседями и устраивают в доме притон. Посему они живут на улице без соседей и бытовых проблем.


Тусуются бездомные в центре Лондона, где температура воздуха выше из-за множества теплотрасс и обогреваемых подвалов. Лондонцы народ отзывчивый и добродушный, но хамства и беспорядка не любят. Британские бомжи это знают и ведут себя достойно: на коленях не стоят, не сорят и не юродствуют как убогие. А если вдруг такой человек захочет вернуться к нормальной жизни - то ему моментально помогут: простят все долги и дадут квартиру. Правда не в центре города, хотя всё будет зависит от личных обстоятельств. Могут дать жильё в Челси, если бездомный там ранее проживал или имеет родственников, которые будут ему помогать. Так работала британская социальная система до конца двадцатого века. Однако в новом столетии она начала давать сбои из-за наплыва экономических мигрантов из стран Балтии и восточной Европы.


В первой декаде двадцать первого века в Великобританию приехали гастарбайтеры из Восточной Европы. Они заняли все вакансии на стройках и в сфере обслуживания. Из-за перенасыщения рынка рабочей силой заработная плата местных рабочих упала до минимума. Работодатель мог нанять двух поляков вместо одного британца. Поэтому многие англичане не видели смысла искать легальную работу. По официальным данным Хоум Офиса в Великобритании осело восемьсот тысяч поляков. В некоторых городках польский язык стал вторым в общении. Такого наплыва мигрантов из одной страны британцы не ожидали увидеть. Свою лепту внесли и другие страны, однако поляки всех переплюнули.


А во второй декаде столетья в Лондон приехали многодетные бразильцы с португальскими паспортами. Португалия облегчила выдачу паспортов для южноамериканцев, которые могли доказать, что их предки были португальцами. А это мог сделать каждый второй бразилец. Экономическая ситуация и социальная система в Португалии не очень хорошая. Поэтому большинство новоявленных португальцев осело в развитых европейских странах. В Англии многодетным семьям быстро дают квартиры и платят всем детям пособие. Многие мигранты, зная об этом, приезжали на заработки всей семьёй.


Однако, когда в Лондон приехали румынские цыгане и начали попрошайничать и ночевать в Гайд-парке - у многих лондонцев открылись глаза и они взглянули с другого ракурса на Европу. Возле станции метро 'Marble Arch' ограничить вход в Гайд-парк ночью невозможно из-за проезжей части. Цыгане это пронюхали и начали проникать в парк и ночевать под низкими кронами деревьев, которым потом садовники подрезали кроны. Пока Румыния была неполноправным членом Европы цыгане попрошайничали достойно и при виде полицейских сматывали удочки. Но когда Румыния стала полноправным членом - они встали на колени возле каждой урны и начали подмываться и стирать портки в мемориальном фонтане Принцессы Дианы. Этот факт очень возмутил лондонцев и в том месте, где цыгане проникали в парк - поставили ночную сторожку.


Из-за мощного миграционного потока английская культура и вежливость начали исчезать из крупных городов. Поляки привезли с собой субботние шашлыки и пьянку на природе. Англичане тоже выпивают и делают барбекю, но в своих садиках, а не в парках. Из-за этого во многих лесопарках начали ходить патрули и предотвращать это свинство. Также поляки начали вылавливать из водоёмов американских раков-мигрантов, которые в Англии приравнены к паразитам, однако ловить их без разрешения нельзя.


- Нам здесь надо лежать камбалой на дне и не залетать в ментовку, - продолжал я. - Это может негативно сказаться на нашем иммиграционном деле, которое у нас никакое. Сам знаешь.

- Знаю, Лёха, знаю. Поэтому я всегда осторожен.

- Осторожным надо быть при переходе дороги, а не в чужом огороде. Рано или поздно тебя полицаи повяжут, а я поплыву за тобой.

- А чё ты так решил? - покосился Давид.

- Слышь, Дэйв, а ты логически мыслить можешь?.. Мы же с тобой в одном номере живём. Если мусора сюда нагрянут - то им ничего доказывать не придётся. Всё видно по моим глазам, а по рукам - тем паче.

- Ну а что ты предлагаешь делать?.. Колоться в пах?

- Под язык уколись, остряк, - нахмурился я. - Надо завязывать с опиатами. Не ходи на подрезку. Спрыгивать пора.

- Уж скоро перестану ходить, - встал Давид со стула и подошёл к окну. - Мака в районе осталось немного.

- Вот и хорошо. Будем спрыгивать.

- Да-да, спрыгивать, - поставил он пепельницу на подоконник и прикурил самокрутку. - Легко сказать, но нелегко сделать.

- А што ты предлагаешь делать?! Спрыгивать надо по любому: сезон вот-вот закончится.

- Многие головки уже пересохли, - взглянул Давид на полотенце, на котором сушились головки. - Этот мак капал неплохо, но пять бошек были сухие.

- И с воровством надо тоже завязывать. Если нас на этом возьмут - то будут проблемы.

- Так мы ж по мелочи воруем. И я слышал, что в Англии это уголовно ненаказуемо.

- Ты совсем ку-ку? - покрутил я пальцем у виска. - От кого ты это слышал?..

- Не помню от кого, но слышал...

- Для местных бомжей мелкое воровство может и не нести уголовной ответственности, допускаю. Однако для нас эта колбаска может стать последней. Засунут нам её в рот и депортируют в Совок. Ты этого хочешь, Циклоп?!

- Ой, ну чё ты так орёшь, Лёха?! Вмажься, успокойся, не кричи, уши болят.

- Я боюсь туда возвращаться, Дэйв, очень боюсь. Ты же знаешь, што меня там ожидает. Мне там тюрьма или смерть, но и тебе тоже. Ты никогда там не спрыгнешь: окружение не позволит. А здесь у нас есть шанс начать новую жизнь, и я его использую.

- А двадцать семь лет жизни куда?..

- Забуду, всё забуду, надо забыть, - поник я головой. - Да и разве это была жизнь?..

- Ну, какая никакая, но жизнь.

- Устал я жить в паранойе. Хочется спать спокойно. Начну всё сначала, с нуля.

- Ну-ну, с чего начнёшь, Лёха?..

- С изучения языка, - встал я с кровати и подошёл к умывальнику.

- Слава Богу! - перекрестился Давид.

- А ты мне поможешь?

- Конечно, словари у нас есть, разберёмся. Но для начала ты должен выучить алфавит и научиться считать до ста. Мы так в школе начинали английский учить.

- Ладно, завтра начну зубрить, - взял я шприц и загнал раствор в 'носик'. - Помоги мне, перетяни руку.

- Давай, - отложил Давид самокрутку в пепельницу и взял ремень.


Всё это время Давид был моим гидом и переводчиком. Английский у меня был на уровне восьмого класса. Безусловно, кое-что я понимал, но говорить стеснялся. Этот барьер трудно переступить новичку, однако у Давида такого барьера не было. В начальных классах он ходил к лучшему репетитору города, который поставил ему произношение и помог разобраться с грамматикой. Благодаря этому мы быстро оформили все пособия и в назначенный срок отправили анкету в Хоум Офис. Конечно, наше прошение было состряпано непрофессионально, но мы смогли ответить на все вопросы и написали небольшую историю на английском языке. Это дало нам шанс остаться в Англии навсегда, однако мы об этом тогда не знали.


Из-за незнания английского языка и иммиграционных законов многие беженцы заполняют эту анкету небрежно: рассчитывая на авось и собеседование, где они всё расскажут и объяснят. Такие анкеты в Хоум Офисе сразу идут в разработку и отправляются в очередь на интервью, где у беженца спрашивают те же вопросы и не дают разглагольствовать на вольные темы. А после интервью в течении полугода просителю приходит отказ. А потом всё зависит от человека и личных обстоятельств. Один начнёт апеллировать и выиграет с третьей попытки, а другой уйдёт в подполье или вернётся домой.


Получить статус беженца в Европе очень непросто. Даже тем людям, у которых в стране идёт война или правит кровавый диктатор. Во-первых, просителю надо доказать, что его жизнь на родине была в реальной опасности из-за политических, религиозных или национальных взглядов. Во-вторых, ему необходимо доказать свою причастность к политическим, религиозным или националистическим организациям. И, в-третьих, беженец должен объяснить, как он попал в Англию и почему именно здесь решил попросить убежище. Все эти вопросы есть в анкете, но человеку непросвещённому понять их трудно, а ответить ещё трудней. Поэтому многим сомалийцам и афганцам не давали статус беженца, а давали временный вид на жительство. В надежде что война у них закончится, и они уедут домой, однако беспредел в этих странах продолжается по сей день.


В середине девяностых годов многим курдам из Турции давали статус беженцев. Они приезжали в Англию подготовленные и просили политическое убежище при пересечении границы. С ними сразу проводили интервью и в течении полугода давали ответ. Большинство курдов были членами коммунистической партии, которая считается террористической организацией в Турции. Но для полной уверенности курды просили убежище по двум причинам: политической и национальной. Турки на протяжении веков пытались сделать из курдов турок: запрещая их традиции и язык.


До девяностых годов британская иммиграционная система работала нормально: беженцев тогда было не много. Однако, когда рухнул 'железный занавес', а потом весь соцлагерь - в Европе беженцев стало намного больше. В девяносто первом году очереди в Хоум Офисе ещё не было, но в девяносто втором небольшая череда появилась на улице. С каждым годом эта очередь толстела и удлинялась - пока не превратилась в часовую 'анаконду'. За время правления консерваторов в министерстве внутренних дел скопилось до полумиллиона неразобранных дел, которые достались в наследство лейбористам. После недолгих прений в парламенте было принято решение дать этим людям вид на жительство в Великобритании. Таким образом, в конце двадцатого века мы стали британцами.


- Продолжение следует -


Як побачиш наркомана, бий його - як таракана - как увидишь наркомана, бей его - как таракана.

Втыкать - спать под героином.

Зеркало - опиумный раствор, выпаренный до зеркального состояния в эмалированной миске.

Дороги - точки от уколов.

Дуже дякую - большое спасибо.

Баян - шприц.

Ручник - тёрка конопли ладонями.

Маковая капуста - молодой зелёный куст мака без головок.

Мова - язык.

Кукнар - отвар из маковых головок.

Колёса - таблетки, туфли.

Коцы - обувь.

Коцать - надрезать маковую головку.

Кумары - ломка.

Сдаться - попросить политическое убежище.

Солома - перемолотые маковые головки.

Ханка - свежий опиум.

Жах - страх.

Английский плантарь - десяток маковых кустов.

План - прессованная пыльца конопли.

Портянки - бинты, пропитанные опиумом.

Ширка - домашний героин, приготовленный из маковой соломки химическим способом.

Унция - двадцать восемь грамм.

Muswell Hill - северный район Лондона.

Seven-eleven - круглосуточный магазин.

Home Office - Министерство Внутренних Дел Великобритании.

Челси - фешенебельный район Лондона.