# О вопросах и ответах

Евгений Владимирович Попов

Как там было сказано неким известным, помните: 'Один дурак может назадавать столько вопросов, что не ответят и сотни мудрецов'. Человеку свойственно задавать вопросы, однако, любой вопрос предполагает наличие хотя бы одного ответа, при этом конечно, ответ должен в той или иной мере связно и членораздельно отражать поставленный вопрос и являться утверждением, раскрывающим существо вопроса. Бывают, правда, вопросы, на которые ответ дать либо очень трудно, либо просто невозможно, и это само по себе вызывает вопросы, но это отдельный разговор... В отношение связки 'вопрос-ответ' заслуживает всяческого внимания старинная мудрость: 'В правильно и грамотно сформулированном вопросе - уже 90% ответа'. В этом смысле любой философ скажет, что связка 'вопрос-ответ' представляет собой классическую и вполне логичную диалектическую пару.

Интересен здесь, правда, совсем другой аспект, что в этой связке первично, а что вторично. Другими словами, что чему предшествует - 'вопрос' или 'ответ'. На первый взгляд все вроде бы предельно ясно. Однако, более внимательные размышления подскажут, что любое природное или иное 'явление' или событие генерирует массу 'вопросов', требущих своих 'ответов'. То есть, 'явление' здесь выступает в роли 'ответа' на некий 'вопрос', 'несформулированность' которого однако не выводит его из разряда 'вопросов'... Ясно, что проблема первичности-вторичности в связке 'вопрос-ответ' в некотором смысле подобна задаче о 'курице и яйце'... Но не будем мудрствовать чрезмерно. Выяснять что первично, а что вторично в связке 'вопрос-ответ' бессмысленно. Эта связка только потому и возникает, что есть проблема 'выбора'. Человек начинает задавать 'вопросы' и получать 'ответы' (а очень часто и наоборот) только перед лицом необходимости осуществить тот или иной 'выбор'. 'Выбор' без этой связки невозможен, равно как и 'вопрос - ответ' не возникают без необходимости 'выбора'. В данном ракурсе здесь просматривается вовсе не 'диалектическая пара', а вполне оформленная 'триада'.

Представляет также интерес взаимосвязь этой 'триады' с так называемым 'основным вопросом философии', который, как известно, сводится к выяснению, что первично, а что вторично - 'Дух' или 'материя'... Это сразу напомнило незабвенные годы, когда нас пичкали 'марксизмом-ленинизмом' с его дубовым материализмом. Для тех, кто пичкал, этот основной вопрос решался однозначно. Те же, кто материалистом никогда не был, этим вопросом в такой постановке даже не задавался. Для них, как тогда, так и сейчас, этот вопрос не звучит так: 'А кто (или что) и зачем?'. Это нашей 'логике' не поддается, поэтому должно быть принято как данность. А вот вопросы типа: 'А как, и что из этого следует?' - уже лучше и более понятно... На вопрос 'А кто (или что) и зачем?' найти ответ путем умозаключений невозможно. Это следует, в частности, из теоремы Гёделя (об этом чуть ниже). А вот вопрос типа 'А как, и что из этого следует?' и его различные вариации уже другое дело. На это уже можно искать ответы наблюдая, анализируя, обобщая и т.п. Представляется, что на это и должно быть направлено внимание философии и вообще всей науки. И вообще, отделять философию от остальных наук неразумно, или, по-крайней мере, такое 'отделение' на теперешнем этапе уже себя не оправдывает, поскольку философы и прочее научное сообщество друг друга уже совсем не понимают. А так быть не должно. Материализм как учение у марксистов был некоей 'теоретической базой' для борьбы, в частности, с религией. Причины этой борьбы были весьма банальны - это алчность, зависть и злоба, ну и борьба за власть, безусловно, как инструмент удовлетворения этих трех чувств. Что же касается самого 'основного вопроса философии', то он не только имеет право на существование, но и обязательно должен быть сформулирован, без этого философия может умереть. Но только состоять он должен не в выяснении, что первично, а что вторично (этот вопрос, как уже отмечалось, не имеет никакого смысла), не в том, 'что основной вопрос философии - это сама философия' (некоторые философы пришли к этой парадоксальной мысли), а в том, что лежит в основе законов существования мироздания, как оно развивается (а оно развивается, хоть это и противоречит известным законам физики, в частности), развитие методов выяснения этих проблем, и, главное, каким образом должно человечество поступать, чтобы его не разрушить. Здесь вновь приходим к постулату о равновесии. Этот постулат гласит, что стремление мироздания к равновесию является фундаментальным законом. Очевидно, что на этот спектр 'вопросов' 'ответы' человечеству найти по силам. То есть, необходимо заранее определиться с областью 'вопросов', на какие человек способен 'ответить', а на какие нет. Одно из следствий теоремы Гёделя гласит, что в любой системе существует по-крайней мере одно утверждение, которое невозможно доказать силами и средствами самой системы. Это все-равно, что тащить себя за волосы из болота. Человечество, как система, обладает своими средствами и своими представлениями. Конечно, они постоянно меняются, и совершенно не факт, что это изменение идет по пути так называемого 'прогресса'. Во всяком случае анализ теории информации, которая связана с процессом познания непосредственно, показывает, что как прогресс, так и регресс в познании - вещи равновероятные. Но, естественно, что всегда будут существовать при этом вещи, которые человеку объяснить и постигнуть не по силам, и слава Богу. Любые попытки сделать это могут привести только к нарушению равновесия системы, что человечество зачастую и испытывает в виде потрясений, войн и пр. Это очень важная мысль. Однако при этом остается бесконечное множество других вещей, которые человек уже способен осмыслить и постигнуть. Вот это как раз и должно привлекать интерес.

Подводя итог сказанному можно заключить, что 'основной вопрос философии' должен состоять в выяснении, что такое 'вопрос и ответ', какие 'вопросы-ответы' являются корректными (то есть, на какие 'вопросы' 'ответы' могут быть получены без серьезных последствий), и как эта связка соотносится с процессом 'выбора'. А вот тут-то, кажется, что наука и может найти общий язык с религией.