# Время шло мне навстречу, и я шел навстречу времени

Геннадий Александрович Разумов

Ушел из жизни талантливый писатель, известный литературовед, автор десятков замечательных книг, статей, эссе Бенедикт САРНОВ. Мне посчастливилось быть с ним знакомым, встречаться во время моих приездов в Москву, обсуждать разные житейские, общественные, литературные и окололитературные вопросы, спорить и соглашаться с ним. Несколько лет назад я записал одну из наших бесед и ему показал. ·Все правильно, - сказал он, - но я бы не спешил с публикацией, может быть, после выхода моей новой книги еще кое-что добавим▌. Но вот добавить ничего не получилось, Бориса Михайловича не стало.

У разных писателей разные творческие судьбы. У одних основные достижения относятся к началу жизненного пути, у других пик творчества отодвигается к склону лет. Например, М.Горький лучшие свои вещи написал в первой части своей жизни, на остальную пришелся "Булычев", "Достигаев" и прочая, на мой взгляд, тягомотина. Так же нет уверенности, что и Пушкин с Лермонтовым, прожив дольше своего обидно короткого срока, продолжали бы выдавать шедевры такого же гениального уровня, как в молодости. А вот писателю И.Гончарову успех с "Обломовым" и "Обрывом" пришелся, наоборот, на вторую половину жизни.

Б.М. Сарнов долгие советские десятилетия был известен в основном как литературный критик, и только в последние годы одна за другой стали появляться в печати его замечательные работы, привлекшие широкое внимание в России и за рубежом. Уже в ХХI веке были изданы его главные капитальные труды. Среди них увлекательно написанная мемуарная книга "Скуки не было", глубокое литературоведческое исследование "Случай Эренбурга", второе издание замечательных остроумных зарисовок из литературной жизни "Перестаньте удивляться". Особое место в творчестве Б.Сарнова занимало создание уникальной серии из четырех томов "Сталин и писатели", которую, по его словам, он собирался еще продолжать и продолжать. Увы, не получилось.

Почти все выпущенные Б.Сарновым книги сразу же стали разбираться на журнальные и газетные публикации и очень быстро превратились в библиографическую редкость, в том числе и за пределами России. Например, за книгой "Скуки не было" мне пришлось стоять в очереди в головном отделении библиотеки графства Лос Анджелес несколько месяцев, а когда я ее наконец дождался, то по ее изношенности понял, что она побывала далеко не в одной паре рук.

Мое знакомство с Бенедиктом Михайловичем Сарновым долгое время было заочным. Кроме запойного чтения его книг меня связывал с ним в Лос Анджелесе и наш общий друг известный литературный деятель, ветеран твардовского "Нового мира" Лев Левицкий, к сожалению, тоже уже ушедший из жизни. И вот, наконец, в июле 2010 года мы встретились с Б.Сарновым в его московской квартире у метро "Аэропорт". Долго разговаривали, на прощание подарили друг другу свои последние недавно изданные книги.

В другой раз после долгой интересной беседы мне подумалось, что хорошо было бы и других познакомить с этим незаурядным много знавшим, помнившим и понимавшим человеком. И я не удержался от искушения попросить Бенедикта Михайловича разрешение записать наш разговор в виде некого интервью. Вот пришло время его опубликовать.


Правильно ли мне представляется, Бенедикт Михайлович, что наиболее важные для Вас творческие достижения пришлись на последние 10-15 лет, хотя они, повидимому, и являются итогом предыдущей огромной многолетней работы. Действительно ли в прошлом Вы только вынашивали замысел своих нынешних произведений и собирали для них материалы или уже тогда писали, как говорят, "в стол"?


Конечно, затхлая обстановка официозной литературы советских времен не давала большого простора для творчества. Заниматься лишь одной литературной критикой мне было не очень-то интересно, и я чувствовал, что в той рутине, которой была тогда заполнена моя жизнь, я потеряю всякую квалификацию. Поэтому примерно с 60-х годов прошлого века я начал исподволь собирать материалы и писать то, что мне хотелось. У меня не было надежды на то, что мне удастся тогда это опубликовать и, тем более, издать отдельными книгами. Не было больших иллюзий и на испытание моих произведений временем. Все изменила горбачевская перестройка, окончательно вышли из многолетнего забвения и умолчания книги М. Булгакова, О.Мандельштама, М.Зощенко, А.Платонова. Время шло мне навстречу, а я шел навстречу времени.

Отсутствие цензуры и запрета на разные острые темы открыло новые возможности публикации ранее неизвестных архивных материалов. Издание книг стало более доступным, а в техническом отношении здорово помогло появление компьютера и интернета, который позволил достаточно быстро делать то, на что раньше приходилось тратить много сил и времени. Представилось возможным оперативно и просто общаться по электронной почте с издателями и редакторами. Поэтому, как только пришла новая пора, я сразу же принялся за публикацию своих прежних трудов. Сначала я выпустил такие книги, как "Случай Мандельштама" и "Случай Зощенко", затем наступила очередь и для других.


Мы, люди ХХ века, питомцы советской эпохи, перешагнули порог тысячелетий и попали в новый мир, во многом непохожий на тот, в котором прожили основную часть жизни. Как Вы себя чувствуете в новых условиях переоценки ценностей, считаете ли, что Ваши произведения, темы которых тоже относятся к тому ушедшему времени, могут быть интересны и полезны нынешнему молодому поколению?


Переоценка ценностей началась еще в последней четверти прошлого века, когда стали выходить из подполья авторы и литературные произведения, публиковавшиеся раньше лишь в "Самиздате" и в "Тамиздате". Именно тогда появилось осознание того, что истинными ценностями являются книги Платонова и Булгакова, а не Бубенова и Чаковского. Думаю, что в этом направлении и мои труды не пропали даром, они тоже способствовали процессу всеобщего пересмотра приоритетов. Хочется надеятся, что и в будущем такие вечные ценности, как произведения героев моих книг, окажутся нужными новым поколениям людей.

Другое дело, переоценка, происшедший в начале 90-х годов, когда согласно старой флотской поговорке пришлось сделать "поворот всем вдруг" на полные 180 градусов. Далеко не весь набор появившихся тогда новых ценностей может быть ныне принят с большим восторгом. Хотя и некоторые плесневелые великодержавные идеи, ныне агрессивно продвигаемые такими авторами, как, например, А.Проханов и А.Дугин, мне тоже совсем не по душе.


В.Аксенов в свое время говорил, что писателю, пишущему на русские темы на русском языке, совсем не обязательно жить в России. Согласны ли Вы с этим, и кого из живущих ныне в эмиграции писателей и поэтов вы могли бы отметить?


Я согласен с мнением В.Аксенова. Настоящий художник, действительно, не живет лишь сиюминутными впечатлениями, он питается опытом всей своей жизни, переживаниями детства, юности, зрелости. Характерен в этом отношении наш современник замечательный писатель и мой друг Ф.Искандер. Оставаясь почти всю свою жизнь вдали от своей родины, он пишет прекрасные вещи, опирающиеся на его абхазский опыт. Также было и в прошлом. Лучшие свои произведения И.Бунин, М.Цветаева, а позже тот же В.Аксенов и многие другие написали в эмиграции. Блистательный беллетрист Фридрих Горенштейн только один единственный рассказ опубликовал в журнале "Юность", все остальное - за границей. Почти то же самое относится к С.Довлатову, Б.Хазанову и другим.

А, если говорить вообще, то где писать и о чем писать, дело сугубо индивидуальное. Вполне уважаем и выбор тех, творчество которых непосредственно связано с местом их сегодняшней жизни. Но никак нельзя согласиться со спущенным сверху порочным ортодоксальным представлением советских времен, особенно рьяно тиражировавшимся так называемыми "почвенниками", что писатель, якобы, "не должен отрываться от родной земли".

Это явная чушь, что доказывает проза Д.Рубиной, стихи и проза И.Губермана и некоторых других видных современных русско-язычных авторов, пишущих вне Российской федерации.


Один из уехавших из России и живущий в США известный поэт Н.Коржавин, Ваш бывший однокурсник по Литинституту, в ряде своих публичных высказываний показал себя приверженцем русско-православных ценностей, давно уже пропагандируемых клерикальными представителями российской культуры. Как Вы относитесь к сегодняшним апологетам особого, отличного от западного, пути развития России?


Я всегда был категорически против замшелых представлений о каком-то особом пути развития России, о некой специфической русской духовности, которой на Западе, якобы, нет. На самом деле, Родина, Народ - это своего рода мифологизмы, у которых, на мой взгляд, если и есть прошлое, то нет будущего. Давно уже не существует великой России и ее народ уже не тот. Давно пора отказаться бы от имперских традиций, перестать питаться идеями великодержавности, иллюзиями о выдающейся роли России в мире.

Мой друг и бывший единомышленник Наум Коржавин (Эма Мандель) в последние годы, к сожалению, очень изменился. Я всегда его знал, как сторонника свободы, либерализма, противника авторитаризма. А теперь мне претит его нынешняя приверженность к национальным ценностям, его рассуждения о народности и высоком предназначении России. Чем обьяснить такое его преображение? Поначалу, как мне кажется, на него в свое время оказал влияние А.Солженицын с его славянофильскими и народниченскими идеями. После отьезда в эмиграцию у Н.Коржавина, повидимому, проявился и комплекс покаяния, связанный с тем, что не удалось выдержать застойной подцензурной обстановки и бросить родину. Что сказать в связи спо поводу увлечения церковным православием его, еврея по происхождению и особенно внешности? Думаю, что это скорее увлечение иуда-христианской идеологией, к которой он странным образом приник, отказавшись от марксистко-ленинской.


В предисловии к первой книге серии "Сталин и писатели" указано, что в Ваши планы входит рассмотрение судеб не менее 20 писателей, на которых по Вашему выражению "упало чугунное слово вождя". Уже опубликованы сюжеты, связанные с М.Горьким, В.Маяковским, Б.Пастернаком, Д.Бедным, И.Эренбургом, А.Н.Толстым, М.Зощенко, А.Ахматовой, М.Булгаковым и другими. Передполагается ли продолжение этого ряда, и не входят ли в него писатели более позднего поколения, например такие, как Б.Окуджава, И.Бродский, В.Войнович или еще кто-нибудь?


Мне удалось из 20 задуманных представить читателю 14 сюжетов. В первом томе серии "Сталин и писатели" было 6 фигур, во втором - 4. Скоро выйдет в свет уже переданный издательству третий том, где рассказывается еще о 4 писателях, имевших контакт с "вождем всех народов". Кроме этого, я планирую рассказать о сталинском влиянии на судьбы А.Фадеева, И.Бабеля, К Симонова, М.Кольцова, Н.Эрдмана.

Писатели последующих времен, в частности, упомянутые Вами Б.Окуджава и И.Бродский в отличие от своих предшественников не сталкивались со Сталиным непосредственно. Однако тяжелое наследие тиранического режима, несомненно, сильно отразилось на их жизни и на их творческом пути. Писать о них пока в мои планы не входит.

Известный крупный американский предприниматель прошлых времен Дэвид Сарнов, отец радиостанции "Свобода" и создатель телевидения (вместе с американским изобретателем русского происхождения В.Зворыкиным) - Ваш родственник или только однофамилец ?


Моя фамилия встречается не так уж часто, поэтому, может быть, все Сарновы состоят в каком-то родстве друг с другом. От своего деда я слышал, что некий наш родственник Борух Минскер (как бы, "Борис из Минска") когда-то эмигрировал в США. Возможно, выходцем из этой ветви нашего рода являлся и тот знаменитый Д.Сарнов, который, кстати, известен еще и тем, что первый услышал сигнал бедствия с тонущего "Титаника". О нашей родственной связи меня спрашивают всю мою жизнь, но точно я ответить не могу.


В нынешней России путинский путь развития, как мне представляется, все дальше уводит общество от демократии и свободы. А как Вы оцениваете этот период истории современной России? Является ли сегодняшняя авторитарность простым продолжением естественной реакции на ельцинский раздрай 90-х годов или это востребованность российского народа? И подпирается ли пресловутая вертикаль власти, выстроенная Путиным, только горизонталью нефте-газовой трубы или еще и идеологией новой российской великодержавности?


Та перекройка истории с крахом СССР и социализма был вовсе не "раздрай", как Вы говорите, а настоящая революция, передел собственности. Обрушилась гигантская империя, созданная еще Иваном Грозным, Петром I и Екатериной II. Отпали от России огромные территории - Прибалтика, Средняя Азия. На наших глазах становятся почти врагами Грузия и Украина, Белоруссия далеко не "союзническая", как ее время от времени пытаются представлять. Слава богу, что наша августовская революция 1991 года прошла бескровно, не так, как, например, в распавшейся почти одновременно Югославии. И это, несомненно, благодаря Б.Ельцину, обеспечившему спокойный процесс исчезновения "империи зла". Несмотря на все личные недостатки Бориса Николаевича, мирное развитие эпохальных событий 90-х годов - его большая заслуга. Он вовсе не развалил Союз, в чем его часто обвиняют, а только оказался орудием исторического процесса. Почему-то неправильно цитируется и его тогдашняя реплика по поводу разрешения союзным республикам СССР "брать столько суверенитета, сколько они могут проглотить". Именно так он сказал, а не "сколько они хотят", в чем его позже постоянно упрекали разные опоненты.

Появление авторитаризма В.Путина было закономерным веянием времени и ответом на запросы общества. Народ устал от перестроек, переделов и захотел стабильности. Новой власти благодаря нефтяному буму удалось поднять уровень жизни и вместе с ним свой собственный рейтинг. Правда, не без сильного телевизионно-газетного пресса. Но маятник истории качнулся в другую сторону, авторитаризм в нынешней России приобрел преступную реваншистскую форму, расцвела тотальная коррупция, воровство, бандитизм. Нынешняя власть губительна для России, ее недальновидная политика грозит стране распадом.


Как злободневны сегодня эти слова умудренного большим жизненным опытом человека с независимым взглядом на все, происходящее вокруг, зоркого наблюдателя, глубокого исследователя, блестящего беллетриста, тонкого талантливого писателя.

Мир праху его.