# Какой язык нужен нашим детям?

Геннадий Александрович Разумов

- Конечно, русский, - скажут бабушки и дедушки, - без него, как общаться с внуками? - Это вам не Калуга и не Житомир, здесь русский нужен, ╚как лыжи в бане╩ или как финский с уйгурским, - ответят им молодые папы и мамы. Правы и те, и другие. Но как отнестись к еще одной сентенции, произнесенной некой владелицей певучего южно-украинского говорка: - Ой, не говорите мне за русский язык. Наш Сема даже еврейского знать не хочет. А ведь кто он такой, понимает и даже к бар-мицве готовится.

Геннадий РАЗУМОВ

Лос Анджелес


КАКОЙ ЯЗЫК НУЖЕН НАШИМ ДЕТЯМ ?


- Конечно, русский, - скажут бабушки и дедушки, - без него, как общаться с внуками?

- Это вам не Калуга и не Житомир, здесь русский нужен, "как лыжи в бане" или как финский с уйгурским, - ответят им молодые папы и мамы.

Правы и те, и другие. Но как отнестись к еще одной сентенции, произнесенной некой владелицей певучего южно-украинского говорка:

- Ой, не говорите мне за русский язык. Наш Сема даже еврейского знать не хочет. А ведь кто он такой, понимает и даже к бар-мицве готовится.

Может быть, на самом деле, и эта бабушка права? Почему, видите ли, английский и русский язык детям нужен, а свой национальный, еврейский, они знать не хотят? Хотя причастность к иудейству вместе с родителями признают и не забывают показать ее соседям и знакомым - в Америке принято считаться примыкнутым к той или иной религии.

Впрочем, о каком языке идет речь? О ладино, вывезенном из средневековой Испании, или о фарси бухарских евреев? Нет, конечно, о нашем ашкеназийском -идише.

Заваренный на баварском немецком диалекте и густо насыщенный польскими, украинскими, русскими словами, этот язык многими десятилетиями крепко спал, настаиваясь терпкой чесночной местечковостью. Но на рубеже Х1Х и ХХ веков случилось нечто фантастическое.

Маленький почти никому неизвестный идиш вдруг очнулся, поднялся, расправил плечи и вспыхнул целым фейерверком ярких самобытных талантов. Многие из них сравнимы со знаменитыми классиками больших европейских народов. Может ли мировая культура ныне обойтись без Шолом Алейхема с его тонкой юморной прозой? А без Бялика, давшего миру прекрасную лирико-романтическую поэзию? И разве не чудо, что в кровавом советско-сталинском ненастье на небосклоне идишской литературы горели такие яркие звезды, как Перец-Маркиш, Бергельсон, Квитко, Вергелис и многие другие.

Однако, ничто не вечно под луной. Пришло время, извержение вулкана литературы на идиш начало ослабевать, а вскоре и вообще практически иссякло. Мне довелось когда-то быть знакомым с одним из последних магикан идишской прозы Григорием Добиным. В начале 90-х годов он уехал в Израиль, надеясь встретить там возрождение, новый расцвет литературного идиша, но застал его закат. И уже даже не самого языка, а лишь споров о целесообразности его выживания.

На самом деле, основная масса евреев, живших в центральных и восточных областях СССР фактически никогда и не считала идиш своим родным языком. Хотя и существовала некоторая часть пожилых евреев, приобщенных с детства к этому языку (на Украине вплоть до 1938 года действовали еврейские школы и хедеры). Но их от него тоже довольно быстро отлучили, а молодых к нему не приучили.

Советская власть быстро расправилась с ненужным ей языком, выбросив его на свалку истории. И даже на научном уровне им интересовались очень немногие. Для большинства

советских евреев писателей и ученых, в том числе и языковедов, заниматься еврейским языком и еврейской культурой было даже небезопасно. Они с энтузиазмом сочиняли "русские народные" песни и безвестных восточных "акынов" превращали в Джамбулов Джабаевых и Сулейманов Стальских. Лесные дали на полотнах Исаака Левитана были не менее русскими, чем на картинах Николая Поленова и Ивана Шишкина. А радио голос Юрия Левитана звучал по русски не менее чисто, чем речь Дмитрия Журавлева или Владимира Балашова.

Есть ли будущее у языка идиш? Как хотелось бы сказать: ДА! Ведь была же надежда. Когда мы, бывшие жители Великороссья, приехали в Америку, то не без удовольствия услышали на улицах Западного Голливуда и Бруклина знакомые с детства идиомы: "зай гизинт", "азохен вей", "бекицер" и тем более "колтер тохес". Неужели, здесь оказался живым язык наших бабушек и дедушек, неужели, ему дано было возродиться?

Но, приглядевшись внимательней, мы увидели тех, кто произносил еврейские слова. Это были женщины, потерявшие талии в середине прошлого века, и мужчины, потерявшие к ним интерес со времен хрущевской "оттепели". О каком возрождении могла идти речь?

Увы, в качестве средства общения и носителя письменности идиш почти исчез, ушел в прошлое. И чем меньше остается на земле тех бабушек из Жмеринки, тем ближе идиш к трагическому названию - мертвый.

Но, к счастью, язык - это еще не вся культура. И то, что произошло в последней четверти ХХ-го века приятно греет сердца. Неожиданное чудо пришло с эстрадных площадок, театральных подмостков, концертных залов. На них ярко и красочно расцвел еврейский песенно-танцевальный фольклор, стилизованный под джаз, шансон или современные танцы. Очень скоро не стало ни одной страны мира, где бы не звучали веселые и грустные, жанровые и лирические, свадебные и колыбельные еврейские песни. Многочисленные танцевально-вокальные, песенные, клейзмерские коллективы начали собирать тысячные аудитории зрителей, причем, далеко не только и даже не столько одних евреев.

Чем обьяснить этот бурный всплеск идишских культурных традиций - просто всеобщей модой на ретро или, может быть, Божьим промыслом? Не знаю. Но так или иначе, на смену умирающему разговорному и литературному идишу пришли его песни. Воистину, "Король умер. Да здравствует Король!". Хотя это было уже другое королевство, другое государство, другие люди.

И все-таки, нашим детям еврейский язык нужен. Хотя и не этот, а другой. Какой? Ну, конечно, иврит.

Беспокойный народ эти евреи, суматошный. Никому не дает спать, вечно что-то придумывает, шебуршится, всюду сует свой нос. Ведь это же он, никого не пропустив вперед, без очереди пробрался к тайнам теории относительности, расщепил атомное ядро, изобрел капельное орошение, автомат УЗИ и много еще чего. И все это можно было бы ему простить, если бы в дополнение и противовес всему прочему он не нарушил всеобщие законы эволюции. В частности, нормальный для всех народов сложный и постепенный процесс образования языка.

Знаете, сколько времени англичане, французы или немцы, не покладая рук (вернее, языков), трудились над своими английским, французским или немецким? Пятьсот лет, семьсот? Не угадали, больше тысячи! А евреи всего за какие-нибудь 50 - 60 лет сделали некий книжный библейский язык живым разговорным языком. До этого он принадлежал только Торе, Талмуду, другим священным книгам, и знали его, за небольшим исключением, лишь бородатые евреи в синагогах и иешивах. И вдруг этот замшелый полумертвый древнееврейский овладел милионами людей, и он широко разлетелся по миру, громко зазвучав не только в Иерусалиме и Тель Авиве, но и в Нью-Иорке, Лос Анджелесе и Мельбурне. Вот удивился бы этому поистине Божьему Деянию великий корифей всех наук, знаток языкознания И.Сталин!

В сравнении с ивритом хочется вспомнить судьбу эсперанто. Очень поучительная история. Тоже полвека колупались с этим языком ученые идеалисты, пытаясь осчастливить человечество новым средством всеобщего общения. Эсперанто должен был стереть между народами языковые барьеры и разноголосый человеческий птичник превратить в единую лебединую стаю.

Этот искусственный международный язык придумал в конце Х1Х века польский еврей Людвиг Заменгоф (заниматься бы ему лучше еврейским). Для того, чтобы новый язык быстро овладел миллионами, он сконструировал его из основных европейских языков. Эсперанто был очень простым, имел всего 900 корневых слов и 16 грамматических правил. Его должны были освоить все нации планеты, которым надлежало затем слиться в единую семью народов. По всему миру возникли эсперантистские кружки, ассоциации, союзы. С 1905 года начали ежегодно проводится международные конгрессы эсперантистов. Но ничего не получилось. Не прижился этот эсперанто на Земле, не стал на нем никто разговаривать. И ныне лишь небольшие группы старых энтузиастов продолжают держаться за изжившую себя идею.

Почему же это случилось, почему заветная мечта людей говорить на одном языке, а, значит, лучше понимать друг друга, оказалась такой неживучей? Ответ простой: отцам-основателям эсперанто не удалось осуществить главный принцип освоения любого языка - не ИЗУЧАТЬ его, а УЧИТЬ. С самого раннего возраста, с детского сада, со школы. Только тогда он становится своим, родным.

Именно благодаря массовому всеобучу латиноамериканцы говорят на испанском, а не на мексиканском, уругвайском или эквадорском. Именно поэтому жители Австралии, США, Сейшельских островов и всех прочих осколков Британской империи общаются на английском. И потому же нынешним властям Эстонии, Литвы и Латвии никак не удается до конца искоренить ненавистный им русский язык, а в Киеве полностью заменить его на украинский.

По этой же причине мы, эмигранты первого поколения, не можем (и не должны) отказаться от этого нашего русского. И мы хотим, чтобы он был нужен нашим детям, внукам. Лишь бы и они этого хотели.

Но конечно, было бы здорово, если бы они выучили еще и идиш, и, тем более, иврит. Ради этого мы готовы водить их в воскресные школы, делать с ними уроки, готовить к бар-мицве и бат-мицве.

Но разве на этом стоит останавливаться? Нет, нашим ребятам, безусловно, полезен испанский, в Калифорнии, где я живу, и где латиносы уверенно жмут всех остальных, в нем нужда особенная. Однако, не только он, знание немецкого и французского тоже не повредило бы их служебной карьере. Поэтому, пусть молодые учат языки - полиглоты всегда и всюду бывают востребованы, в любом обществе, в любой области человеческой деятельности. И жить им намного интереснее.

Образно и мудро сказал однажды об этом бывший классик научного коммунизма Фридрих Энгельс: каждый человек столько раз человек, сколько языков он знает.