# Эпизод

Боря Ройтблат

его безжалостная ладонь залезла под платье обеспокоенной Маруси √ и стремительно поползла вверх

Боря РОЙТБЛАТ

ЭПИЗОД

рассказ

1.

Это было летом 1991 года.

СССР еще не помер, но уже отдавал концы. Горбачев уехал отдыхать на Черное море. Он тогда еще был президентом.

А я - президентом не был, и мне путч ГКЧП не грозил. Я жил в Таллинне и аккуратно думал: где бы заработать? В Эстонии раньше всех отпустили свободные цены. Рубли уже ничего не значили. У меня тогда купили рукопись детской книжки и уплатили 10 тысяч рублей. Раньше на эти деньги я купил бы автомобиль "Волга". Теперь - времена были другие. Я заманчиво мечтал, как растянуть эти 10 тысяч хотя бы на 4 месяца. В соседнем Ленинграде или Пскове это еще были деньги. А в Эстонии - нет. Цены в магазинах росли раз в неделю. Чем дальше - тем хуже. Пенсионеры в Таллинне растерянно смотрели на прилавки, неожиданно заполненные сыром, колбасой, мясом. Пенсионеры говорили продавцам:

- Нам, пожалуйста, 50 граммов сыра. Хотя... нет, лучше 50 граммов колбасы, тонкими ломтиками. Хотя... нет, лучше мы теперь будем есть хлеб с маргарином.

Я видел это. Слушал это. И решил на этом срочно заработать.

Написал юмористический очерк о ценах и деньгах эпохи перестройки. За круглую сумму мне сделали хороший английский перевод. И я послал этот очерк своему пэн-френду Стиву - газетному репортеру в штате Флорида.

Этот американец Стив уже доканывал меня своей романтикой. Он писал мне так: "Борис, как я завидую тебе! Ты живешь в прекрасное время революции в СССР. Все новое, все революционное, все удивительное! Не то, что у нас тут: одно и то же!"

Мое терпение кончилось. И я ответил ему прямо в тексте очерка: "Дорогой Стив, не поменяться ли нам странами? Ты - сюда, а я - в Америку. Здесь ты каждый день будешь видеть революцию в продуктовых магазинах. Ты будешь тут получать гонорары, которые мгновенно превращаются в пустые бумажки. Тебе тут будет легко, революционно и прекрасно, и твоя душа будет петь. А я, так и быть, буду мучиться в Америке на твою репортерскую зарплату. Стив, я готов сделать это ради тебя!"

Этот очерк был уже в Америке, но я пока не знал результата. Напечатают или нет? Поэтому я пока размышлял, где найти твердый кусок хлеба.

И счастье упало в мои ладони!


2.

Это было счастье в лице молодого человека с озорной улыбкой.

Он был издателем. Назову его Андрей.

Частных издателей тогда было уже много. Где они брали на это деньги - ну, это их дело. Не люблю смотреть в чужие карманы.

Андрей - это был фонтанчик с красивым сиропом. Он был скромен, потому что в литературе ничего не понимал. Абсолютно ничего. Но у него был нюх бизнесмена. Он издавал - все подряд, и это окупалось. У него были колоссальные связи в России, где он по дешевке печатал книги. Где-то в провинциальных типографиях. Там это стоило в 4-5 раз дешевле, чем в революционной Эстонии. Там, на просторах СССР, эти книги и продавались. В Эстонию приходила самая малая часть тиражей.

У него не было тогда не то что "Вольво" или "Мерседеса", но даже подержанного "Москвича". Всю прибыль он разумно вкладывал в бизнес. Не шиковал.

Андрей назначил мне деловую встречу в сквере за гостиницей "Виру". Было тепло. Я был в старых джинсах и майке. Он - в отличном костюме с галстуком.

- Привет, - сказал он. - Рад, что ты мне позвонил. Ищу новых авторов. Что у тебя?

- Рукопись детской книжки, - ответил я - Сейчас мало детской литературы, но дети - тоже люди. Можно это сделать с цветными иллюстрациями. Хорошо получится и будут покупать.

- Можно, - согласился он. - Сколько тут? Двадцать страниц? Для малышей от 4 лет? Хорошо, мне подходит.

- Но ты еще не читал это!

- Сейчас прочитаю, - кивнул он.

Через 10 минут он прочел все 20 страниц. И сказал мне:

- Беру.

- А контракт? - ошеломленно спросил я.

- Дай мне 5-6 дней, чтобы выяснить конъюктуру. Ровно через неделю мы встречаемся тут опять. На этой же скамейке.

- Почему тут, а не в твоей конторе? - спросил я.

- Борис, - поморщился он, - там нам не дадут поговорить. Телефоны звонят - беспрерывно. Меня раздирают на части. Я оттуда удираю, чтобы почувствовать себя человеком.

Он пожал мне руку и ушел.

Это был новый тип деловых людей. Четкий, быстрый, корректный. В рублях - он был тогда уже миллионером. Но смотрел на это с иронией. Он признавал только одни миллионы: в долларах.

Я пошел домой. По дороге решил, что и мне пора подумать о долларах. И о своих родителях в Бердичеве, куда свободные цены вот-вот придут.

Поэтому дома я отстучал на машинке еще один юмористический очерк для американца Стива. Авось напечатают! Прикинул, во что мне обойдется английский перевод. Тяжело вздохнул - и лег спать.


3.

Ровно через неделю я пришел в сквер. И Андрей пришел секунда в секунду. Было страшно жарко, и он был без пиджака, но при галстуке и в свежей накрахмаленной рубашке.

- Как это... конъюктура? - спросил я.

- Нормально, - ответил он. - С художником уже обговорено. Через 2 месяца выпустим твою книжку тиражом 200 тысяч экземпляров. В России. Борис, напиши в моем блокноте доверенность.

- О чем доверенность? - не понял я.

- Что ты доверяешь моему издательству напечатать эту детскую книжку тиражом 200 тысяч экземпляров.

- А контракт?! - спросил я.

- Борис, а зачем тебе контракт? - улыбнулся он. Твой труд будет напечатан, это главное. На хорошей бумаге! Сейчас ни у кого нет бумаги, а у меня - есть. Издатели тут бегают и прыгают чтобы хоть пару тонн серой, паршивой бумаги раздобыть. Вероятно, Борис, у тебя целый список издателей, которые мечтают печатать твои книги?

Он доброжелательно рассмеялся.

- А гонорар? - тихо спросил я.

- А зачем тебе гонорар? Ты что, с голоду помираешь? Цени, что я тебя так шикарно согласен печатать. С моей подачи ты можешь стать знаменитым.

- Андрюша, спасибо тебе, - сказал я. - Ты - радость моей жизни. Но, во-первых, мне нужны деньги, а не тиражи. Во-вторых знаменитым в нынешней кутерьме и неразберихе я - не стану. Никто не обратит внимания на мою книжку. Ее купят между прочим и между прочим забудут. Поэтому верни мне рукопись - и мы в расчете.

Он оценивающе посмотрел на меня. Достал из дипломата рукопись и протянул ее мне.

- Ты делаешь глупость, - сказал он сочувственно. - Мне говорили, что ты талантлив. Поэтому я так охотно трачу на тебя драгоценное время. Так, чтобы мы могли спокойно поговорить. Но ты, Борис, делаешь одну глупость за другой.

- Да? Почему?

- Во-первых, ты отказываешься от публикации хорошо иллюстрированной детской книжки. Что у тебя сейчас есть? Рукопись. Кому она тут нужна, кроме одного меня? Никому. Так?

- Так, - ответил я.

- Во-вторых, Борис, опубликованную книгу с отличными иллюстрациями ты сможешь предлагать иностранным издателям. Хотя бы соседним финнам. Они купят у тебя эту книжку дешево, так, за жалкие 10-15 тысяч финских марок. Это для них - пустяк, они мошенничают и хорошо знают цены в Союзе, особенно в Эстонии. Но на эти 10-15 тысяч финских бумажек ты тут сможешь прокормиться год. Так?

- Так, - ответил я. - Но где гарантия, что финны купят мою книжку? До сих пор это у меня не получалось. Правда, они печатали мой юмор в какой-то газете, но гонорара я так и не увидел.

- Это твоя третья глупость, - сказал он. - Ты упорно путаешь рукопись и хорошо оформленную книгу. Но это - большая разница. Рукописи, еще раз повторяю, никому не нужны. А детские книги на Западе покупают у автора не за русский текст, а за иллюстрации. Зачем ты со своим юмором полез на финский рынок без элементарного знания правил?

- Каких правил? - не понял я. - Один эстонец - репортер сказал, что печатается там, имеет у финнов рубрику и готов напечатать меня на финском. Вот и все.

- Он тебя обманул, - сказал Андрей. - За свою рубрику он получает гонорары от финнов. А тебя он сунул в свою рубрику - как одно из мнений. Потому что ему срочно надо было что-то послать, и ты подвернулся под руку. Он тебя осчастливил публикацией, но гонорар получил сам. Ты хоть видел эту финскую газету с твоим юмором?

- Нет. Он сказал, что ему не присылают газет.

- И ты поверил? - засмеялся Андрей. - Ты даже адреса этой газеты не знаешь. А название - знаешь?

- Нет... забыл.

- Теперь ты можешь обижаться только на себя. Этому эстонцу ты больше не нужен. Ты ему теперь больше ничего не докажешь. Теперь я могу тебе сказать о твоей четвертой глупости.

- Как, и четвертая тоже?!

- Да, Борис. Ты дал мне свою рукопись на неделю. Я мог сделать копию. А потом - напечатать где-то далеко эту книжечку. Кстати, она хорошо написана. А потом эту книжку, не с твоей фамилией, будут продавать на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. И ты никогда не увидишь ее. Это будет сделано так, что она издана там кем-то, а не мною.

- Замечательно Андрюша! - сказал я. - Что же теперь - не показывать издателям своих рукописей? А как мне печататься?

- Нет, показывай, он пожал плечами. - Кто-то обманет, а кто-то нет. Борис, ты думаешь мне нужна твоя рукопись? Нет. Я издал уже четыре книжки русских народных сказок. Теперь издам японские сказки. За народные сказки - гонораров никто не требует. А народов на Земле много, и ты мне еще 100 лет не понадобишься как автор.

Он задумчиво помолчал.

- Но мне жаль тебя, - сказал он. - Ты какой-то не от мира сего. А я тоже не свинья. Поэтому готов помочь тебе, но бесплатно.

- Дай хоть сто рублей, - сказал я. - Тебе же известно, что сейчас в Эстонии. Такого ужаса пока больше нигде нет. Это дикая пляска инфляции. Как нигде больше в СССР.

Он достал из бумажника 300 рублей, дал мне.

- Бери, - сказал он. - Ну что, будем издавать твою книжку?

- Будем, - вздохнул я. - Давай блокнот.

Я написал ему доверенность. У меня было впечатление, что я вежливо изнасилован по собственному разрешению.


4.

Но он уходить - не спешил.

- У меня сейчас в башке идея, - сказал он. - Начинаю прокручивать. Хочешь эротику писать?

- Это как?

- Молча. По 300 машинописных страниц от автора. Мягкие книжечки карманного формата. Ну, что-то вроде романа. Писать это дерьмо можно под псевдонимом. Сколько тебе надо, чтобы отстучать 300 страниц ахинеи?

- Месяц - это максимум, - ответил я.

- Штопай, - сказал он. - Раз в месяц - книжка. За каждую книжку будешь получать 120 долларов наличными. На такие деньги сейчас можно хорошо жить.

Я прикинул. Получилось по 40 центов за машинописную страницу. Но за 40 центов, по черному курсу обмена, можно отлично пообедать в очень хорошей столовой напротив кинотеатра "Космос". Правда, я романов сроду не писал. Но ахинею можно отстукивать не глядя. На 10 страниц в день у меня будет уходить не более 4 часов. Потому что думать при этом не надо. А потом - пообедать, и вечером еще 3-4 часа поработать для себя.

- Я попробую, - сказал я.

- Пробуй, - кивнул он. - Типа такого: "его безжалостная ладонь залезла под платье обеспокоенной Маруси - и стремительно поползла вверх".

Он засмеялся.

- Нет, - поморщился я. - Это уже слишком. Марусю можно назвать Армагедонной, и действие происходит в древнем Вавилоне. На роскошной кровати, окутанной шелком.

- Твори, Боря! - он хлопнул меня по плечу. - Это хорошо пойдет на колхозных рынках нашего любимого государства! Которое, по-моему, скоро развалится.

Я был такого же мнения. Мы расходились в приподнятом настроении. Я пошел на главпочтамт и отправил Стиву английский перевод своего второго очерка - об экзотике перестройки.

Весь главпочтамт был облеплен валютчиками. Тут была их биржа. Подождите, думал я, скоро я стану вашим клиентом. У меня тоже будет валюта!


5.

Кому неизвестно, что я дурак? Всем известно.

Вот это и есть причина. Дома я начал сходу клепать эротический роман для колхозных рынков СССР. С размаху отстучал почти 20 страниц.

И вдруг - меня стошнило. Не образно, а по-настоящему. Я долго блевал в раковину. Я понял, что так работать - не могу! Я дурак. Плохо работать - не умею.

Нет, я мог написать хороший эротический роман... за год, например. Но на что бы я кормился весь год? Вот в чем проблема!

А свою детскую книжку я так и не увидел. Вскоре в Москве был путч ГКЧП. Эстония мгновенно отделилась от СССР. Андрей куда-то исчез. Вероятно, ему стало невыгодно, чисто экономически, работать в теперь уже заграничной Эстонии. Скорее всего, он перебазировался в Россию.

А я получил из Америки чек на 290 долларов - за свой первый очерк. А потом прибыл и второй чек, на 260 долларов. Я зажил припеваючи. Но вдруг - взбунтовалась переводчица. Она решила, что я миллионер. Она потребовала, чтобы я платил ей в долларах: больше, чем я способен был сам заработать.

Мой гешефт с штатом Флорида потихоньку заглох. Газета Стива не хотела сама, на месте, заказывать переводы: слишком дорого.

Невезуха!

А тот парень Андрей был, конечно, не дурак. Я уверен, что сейчас он ездит в "Мерседесе".

Большой талант!..

г. Штутгарт