# Любовь Семы Меерзона

Боря Ройтблат

√ Сто, √ коротко сказал Сема. √ То есть, бесплатно?

Боря Ройтблат

Любовь Семы Меерзона

рассказ

1.

Сема - это был тупой мальчик.

Так его называли в детстве: тупой. Вероятно, это было у него с рождения. То ли папа что-то недоработал, то ли мама упала с чердака, когда у нее шел девятый месяц. Иначе Сема пошел бы в родителей. Его мама продавала пиво из бочки. А папа работал снабженцем в смешторге. Короче говоря, его родители - это были не тупые люди. Особенно Семин папа. Мой папа 40 лет работал на заводе "Прогресс" и один раз украл там конструкторский карандаш за 3 копейки. А Семин папа воровал по 40 раз в день - мешками.

Но Сема был - тупой мальчик. Хотя что-то наследственное у него было. Когда он был розовым дошкольником, он подкрадывался к двери родительской комнаты. Дверь была слегка приоткрыта. Сема с наслаждением слушал, как шелестят ассигнации. Это родители пересчитывали деньги - свежий навар.

Сема понял, где прячутся деньги. Это место было в шкафу. Там, у стенки, лежал мешочек со старыми колготками. Деньги были - внутри колготок. Денег было так много, что Сему покрыл холодный пот. Он еще не умел считать, но понял, что к чему. Он взял себе красную 10-рублевку: на мороженое.

Это никто не заметил. Родители считали только свежий навар.

С тех пор Сема то и дело брал из шкафа по 2-3 червонца. Это было - не воровство. Он понимал, что для родителей эта мелочь - пустой звук. Он складывал эти деньги в единственную книжечку, которая имелась в доме. Это был "Капитал" Карла Маркса. Папа эту книгу никогда не читал, но уважал за название. Папа читал только накладные. Но и в накладных подписывался с ошибками - Мэирзон. А в паспорте у него было - Меерзон. А мама однажды подписалась - Меерзониха. Как слышала, так и написала.

Папа учил Сему так:

- Деточка! Ты наш наследник. Ты кровь Израиля, где нам троим делать нечего.

- А почему? - спрашивал Сема.

- Потому что мы там откроем свое дело, и через 5 минут нас посадят на 25 лет.

- А тут - не посадят?

- Тут - нет. Тут никто не живет на зарплату, кроме шлэпэров.

- А Пиня Штильман - шлэпэр? - спрашивал Сема.

- Конечно! Он хочет стать инженером!

- А у Пини такие умные глаза!

- У собачки глаза еще умнее. Но это не значит, что она хорошо зарабатывает. Через 20 лет Пиня будет иметь 200 рублей зарплаты. Ему будет изменять жена. А дети будут ему говорить: "Шлэпэр, купи нам хотя бы старый велосипед, а том мы тебя зарежем в день получки!"

- А почему жена будет ему изменять? За деньги?

- Нет, за любовь! Дамочки любят мужчин, у которых всегда есть тысяча на карманные расходы.

- Все женщины - это проститутки? - удивился Сема.

- Не все, деточка. Только те, кто пока живут на этом свете. А те, кто уже на том свете - это уже не проститутки. На том свете денег нет. Я не знаю, что я там буду делать. У меня там будет инфаркт!

- Значит, и мама - проститутка?!

- Вэйзмир! - сердился папа. - Да, она пока на этом свете. Но ей плачу я, а не полковник милиции.

- А по сколько ты ей платишь?

- Это зависит от качества ее работы, - уклончиво отвечал папа. - А почему ты хочешь это знать?

- Я хочу знать, сколько стоит Катя.

- Эта Пилипчук? Дочка майора из второго подъезда? А сколько ей лет?

- Уже одиннадцать.

- Но тебе только десять! Зачем тебе так рано? Я начал это только в 12 лет.

- Нет, я хочу только посмотреть. Сколько это стоит, чтобы я не дал ей лишнее?

- За посмотреть? Ну, 10 копеек.

- Папа, а почему наша учительница называет меня тупым?

- Это от зависти. Сколько ты сделал ошибок в диктанте?

- Восемнадцать.

- У меня было больше, - сказал папа. - Но я пока - живой! Ничего, мама подарит учительнице французское белье, и у тебя станет меньше ошибок. Кончишь 8 классов, и я устрою тебя в смешторг. Потом и в армию устрою - тут, под боком. Ты будешь спать с дочкой учительницы, и они будут на тебя смотреть - как на генерала!

Это были душевные разговоры. После таких бесед Сема уже не чувствовал себя тупым. В книге "Капитал" у него лежало 700 рублей. Те, что он понемногу брал из шкафа. Он решил проверить себя на девочке Кате.


2.

Был смачный сентябрь, как это всегда бывает в Бердичеве. Таких сентябрей больше нигде нет. Но и такого Бердичева - нигде нет!

Смачные облака тихо плыли от крепости на базар. Пацаны на реке ловили верховоду и окуней. На лужайке за крепостью Сема увидел Катю. Она красиво купала в реке свои загорелые ноги.

- Катя, - сказал Сема, - тебе деньги нужны?

- А за что?

- За посмотреть.

- А за сколько? - спросила Катя.

- Десять копеек, - почему-то с неловкостью сказал Сема.

- Ид-ди отсюда! - сказала Катя. - Мандовошка! Я за 10 копеек даже зубы не покажу!

- А это - за сколько покажешь?

- Это? - Катя задумалась. - За три рубля. Но только на три секунды! Что увидишь - то твое.

- А Русаков говорил, что ты ему за рубль показывала 30 минут и даже разрешила потрогать.

- Русаков! - смутилась Катя. - Русаков - красивый мальчик. Он занимается боксом. А у тебя нос длинный, губы толстые, а жопа - как у лошади! А к тому же ты - маланец!

- А Пиня Штильман?

- Маланец, - согласилась Катя. - Но он за меня контрольную решил и написал три домашних изложения - на "пятерку". Как было не показать! А что с тебя взять? Самый тупой в школе. Даже Русаков не верит, что ты маланец. Все маланцы в Бердичеве - при голове, а у тебя вместо головы - баняк! А вистикэр абызойен! Ты хоть по-малански понимаешь? Ну, переведи, что я сказала? Это про тебя так соседи говорят.

- Ты, гойка! - сказал Сема. - Даю 5 рублей. Но чтоб я мог спокойно посмотреть и потрогать!

Катя задумалась.

- Нет, - сказала она. - Но за червонец... может, соглашусь.

- Червонец?! Я за червонец могу у нашей директрисы посмотреть!

- Иди к директрисе, - ответила Катя. - Может, сторгуетесь. А я девочка дорогая. А моя последняя цена - 25 рублей. Меерзончик, у тебя есть так много денег?

- Я... принесу, - вдруг выдавил из себя Сема.

- Принесешь? - не поверила Катя. - Я тебя подожду немного в лодке на том берегу. А не принесешь - всем буду рассказывать, как ты мне 10 копеек предлагал за парижское кино! Беги, а то я долго ждать не привыкла!

Сема побежал. Это было недалеко. Вы, конечно, знаете улицу Мира в Бердичеве? Я сам с этой улицы! Это рядом с крепостью. Шаг вперед и два назад, и ты уже и там, и тут.

Но была и проблема! В книге "Капитал" были только червонцы, а родительский шкаф - был закрыт! И тут, конечно, сказалась Семина тупость. Ему надо было забежать в "Гастроном" и разменять один червонец на две пятерки. Но Сема - не догадался! А Пиня Штильман - догадался бы, потому что уже имел второй разряд по шахматам. А Сема - так спешил! Он боялся, что Катя уйдет.

Тупой мальчик!

Очень тупой!


3.

Он прибежал к реке. Катя кокетливо сидела в лодке.

- Меерзончик! - сказала она. - Принес? Ну, ладно, давай.

- Здесь не 25, а 30 рублей, - сказал Сема. - У тебя есть пятерка сдачи?

- Нет.

- А ты мне потом вернешь пятерку?

- Нет.

- Как не вернешь?! - вскипел Сема. - Мы же за 25 договаривались!

- А за ожидание? Таксисты всегда берут за ожидание.

- Ты, таксистка! - возмутился Сема. - Антисемитка! Ты меня без ножа зарезала!

- Ну, вот, - вздохнула Катя. - Теперь я еще и антисоветчица! Ну, что? Тридцатка - или мне уходить?

- На! - прошипел Сема. - Бери!

Они зашли в кусты. Где-то рядом квакали лягушки. Катя вздохнула и высоко приподняла юбку. Сема увидел белые трусики. Катя опустила юбку.

- Кино окончено, - сказала она.

- Как?! - потрясенно произнес Сема. Это - все?!

- Все. Кто не понял, тот уже не поймет.

- Но это я мог и на пляже увидеть!

- А кто тебе мешал? - удивилась Катя. - Все лето был пляж. Там бы и посмотрел.

- За 30 рублей?!

- Меерзончик! - сказала Катя. - Таким, как ты, нельзя показывать больше.

- Почему?!

- Я не хотела, чтобы ты умер от счастья - на моих глазах.

- Но я сейчас умру - от горя! - закричал Сема.

- Умирай, - согласилась Катя. - Но я уже пошла.

- Подожди! - крикнул Сема. - Верни мне деньги!

- После кино касса денег не возвращает! Ты хотел посмотреть? Хотел. А ты сказал мне, что ты хотел посмотреть? Не сказал. Значит, все было правильно. Ох, Меерзончик, почему ты такой некрасивый? Как мне тебя жаль! Ты хоть целоваться умеешь?

- Нет, - сказал Сема.

- Бедный маланец! Ладно, я тебя сейчас научу. За пять минут.

Они целовались в кустах два часа. Семе это понравилось. Наконец, Катя сказала:

- А ты... ничего. Молодец. Получше Русакова.

- А Пини Штильмана? - спросил Сема.

- Пиня? В школе - умный, а в этом деле - дурак. Ты лучше их обоих. Проводи меня домой, а то мне завтра проводить политинформацию, надо хоть что-то переписать из газеты.

- Ты такая... красивая! - сказал Сема.

Вечером он рассказал папе, как было дело.

- За 30 рублей?! - сказал папа. - За 30 рублей три генерала устроили бы себе пасху!

- Да, но я получил удовольствия - как на 50 рублей!

Папа подобрел. Погладил Сему по голове.

- Бывает, - сказал папа. - Скажи спасибо, что эта фармазонка не сняла с тебя в два раза больше. Но она тебе скоро надоест.

- Скоро? Когда?

- Через три раза.

- Не надоест! - сказал Сема.

Он ушел в свою комнату. Лег на тахту, и долго вспоминал, как это было красиво - эти поцелуи. В его ушах стояли слова Кати: "Ты лучше их обоих".


4.

Сема учился в школе тихо. На второй год никогда не оставался. За это папа платил и директору, и завучу. Сема, как и Русаков, занялся боксом и стал мускулистым. В седьмом классе он покупал себе десятиклассницу: не только за показ и поцелуи. Это были взрослые девочки, которым иногда нужно было то 20, то 25 рублей.

Папа охотно давал Семе деньги и говорил:

- Это полезно для здоровья. Это самый лучший рецепт от онанизма.

Когда Сема стал восьмиклассником, он надел костюм и галстук, и пошел покупать Катю. Он уже знал, как с ней торговаться. Тем более, что ЭТОГО у нее еще не было.

- Сто, - коротко сказал Сема.

- То есть, бесплатно? - удивилась Катя.

Но за 250 она все-таки согласилась. Это было у нее в квартире, когда родители ушли на работу. Сема сказал об этом папе.

- Двести пятьдесят?! - сказал папа. - Что это за фармазонка?! За такие деньги я могу в Бердичеве гарем купить!

- Но я получил удовольствия на 5 тысяч, - возразил Сема. - Как ни с кем!

- Ты в нее... влюбился? - с ужасом спросил папа. - В эту гойку?

- Да, - сказал Сема. - Я в нее с детского сада был влюблен.

- Это у тебя пройдет, - сказал папа.


5.

Тут началась перестройка.

Папа ушел в работу. Он имел дело с людьми Киева и Житомира. Таких людей в те годы называли - мафия. Потом их стали называть - бизнесменами. Слова разные, а суть - одна. Папа ездил и открывал магазины, рестораны, фирмы. Сема стал работать с папой. Мама - не работала. Она считала деньги.

На досуге Сема изменял Кате. Она узнала про это и сказала:

- С тобой - никогда.

Она с ним больше не здоровалась. Сема переживал. Ему не хватало Кати. Но дел было так много, что Сема позабыл про нее.

Началась инфляция. Начались доллары. Пиня Штильман окончил институт и уехал в Израиль. Русакова посадили в Киеве - за рэкет. В тюрьме его кто-то убил. У папы тоже пошли неприятности: разборки. В Киеве убили двух его компаньонов. Папа решил, что третьим станет он. Папа съездил в Днепропетровск и договорился: он выходит из дела, продает за недорого то, что имеет, а потом - исчезает.

Летом родители и Сема улетели в Германию. Как беженцы.

- Мы-таки беженцы, - сказал папа в самолете. - Мы в самом деле - удираем!

В Германии папа открыл фирму и стал работать с теми самыми людьми, из-за которых погорел. Пошла прибыль. Папа опять полюбил жизнь.

Сема часто ездил по делам в СНГ. То самолетом, то за рулем подержанного "Опеля". Туда лучше ездить на подержанных иномарках: больше шансов, что вернешься назад. Однажды он ехал в Киев. Но неожиданно свернул в Бердичев. Он поднялся на третий этаж и позвонил в дверь, обитую дермантином. Дверь открыла Катя. Она была в сарафане.

- Чего тебе? - спросила она.

- Так, заехал.

- Это твоя иномарка во дворе стоит?

- Моя.

- Езжай дальше.

- Как у тебя с деньгами? - спросил Сема.

- Плохо. Отец в отставке, пенсия маленькая. Я работаю на фабрике.

- Возьми, - сказал Сема и протянул ей конверт. - Здесь пять тысяч марок.

- Не возьму, - ответила Катя. - Ты мне уже заплатил однажды. Уходи. Я тебя все равно не прощу. С голоду подохну - но не прощу.

Она закрыла дверь.

В Германии Сема рассказал про это отцу.

- Паршивка, - сказал папа. - Зачем она тебе? Она старше тебя на год. Тебе не с кем переспать? Сколько у тебя после нее было?

- Не считал.

- Работай, - сказал папа. - Это забудется.


6.

Прошло два года. Однажды вечером Сема сказал папе:

- Я еду в Бердичев.

- К этой гойке? - понял папа.

- Да. Прямо сейчас. Я не могу без нее.

- Ты такой тупой, Сема, - сказал папа.

Но Сема уже укладывал вещи в саквояж. Он гнал по автобану всю ночь. В Польше позавтракал, и опять сел за руль.

В Бердичев он приехал под вечер. Ему открыл дверь Катин отец.

- Заходи, - сказал он.

Катя сидела на тахте и держала на коленях маленькую девочку. Той было, наверное, год.

- Кто счастливый папа? - спросил Сема.

- Исчез после пятого месяца беременности, - ответила Катя.

- Зато я - не исчез, - сказал Сема. - Оформим документы и уедем. Заберу вас обеих.

- Не поеду, - сказала Катя.

- А кто тебя спрашивает? - удивился Сема. - Ша! Не выступай! Это не политинформация. Как я сказал - так и будет.

...Он-таки увез ее в Германию. Вместе с девочкой, которую удочерил. Они тут уже несколько лет. Есть второй ребенок - от Семы.

Нормально живут.

А почему его в школе называли тупым? Если человек плохо пишет диктанты, это еще не значит, что он - дерьмо.

А насчет Пини Штильмана папа был неправ. Пиня зарабатывает не 200 рублей, а раз в 50 больше. Не рублями, а долларами.

И жена ему - не изменяет...