# Мой любимый Буратино

Валерий Семенович Романовский

Жизнь прекрасна! Пусть лишь в этот короткий миг!

"Мой любимый Буратино"


Боль во всем теле. Она не проходит. Словно раскрывает там, внутри, свои когтистые крыль Танатос.

Болит даже то, чего уж и болеть не должно. Врачи называют это: фантомные боли. Игорь привык к фантомам: они приходят вместе с ночными кошмарами.

С физической болью за эти долгие месяцы одиночества свыкся. Сжился. Лишь во сне он безащитен. Там терзают его видения. Велая снежная пустыня. Разрывающий каждую клетку тела нестерпимый холод...

Однажды он уже побывал на том свете. Тогда, перед дембелем в далеком поселке Краснознаменское. Там стояла их военная часть. ...еще и Советский Союз был. Мощь нерушимая... Игорь чудом не остался навеки в вечной мерзлоте...


Он повесил еще один стеклянный шарик на елку.

Отошел. Включил электрогирлянды. Весело зажглись лампочки освещая елочные украшения.

- А вот и Света!

Игорь слышит звонок в дверь. Идет открывать. Старается не хромать.

С этой девушкой он познакомился по интернету. Виделись только дважды. Почти ничего друг о друге не знают.

От нее пахнуло свежестью праздника, лучезарной улыбкой надежды... На дужках ее очков еще миг лежит нерастаявший снег...

- Входите, - Игорь берет у нее в прихожей букет цветов и кулек. Там какие-то подарки. Помогает снять шубку. От меха пахнет морозом, санками, беззаботным детством...

Его сердце учащенно забилось. Еще бы! Впервые к нему пришла такая красивая и скромная девушка. По всем параметрам "его девушка". Застенчивая, милая, слабая и такая очаровательная в своей непорочности и наивности...

Бывали за эти долгие годы реабилитации у него совсем другие. Скорее самки, девушками их назвать трудно... Нахрапистые, алчные, ненасытные, или смотревшие на него как на нечто ничтожное. Едва узнав о том, что с ним произошло в армии, такие особы теряли всякий интерес к его личности и исчезали куда-то навсегда... Кто сразу, кто еще пару раз потом мелькал на его горизонте и тоже растворялся в недосягаемой дали.

- Наверное, и Света меня оставит?.. Стоит ли ей сразу говорить правду?

Они молча сидят за праздничным столом. Даже молчать с ней так приятно...

А вот и первый "звонок".

- У вас такие тонкие белые перчатки. Как у официанта в дорогом отеле, - замечает Света.

- Или как у кидалы-картежника, - отшучивается Игорь.

- Ну зачем вы так о себе!? Такие перчатки бывают и у добрых волшебников...

- Снять? Я угадал?

- Как хотите... Если привыкли, то носите... я вам не указ

- Просьба любимой девушки для джентельмена - закон! - Игорь медленно снимает перчатки, оголяя протезы рук. Хорошие, немецкие, надежные имитаторы конечностей. Бежевый цвет под лаком взамен кожи. Пальцы с нарисоваными ногтями.

Игорь ждет выражение ужаса, жалости, брезгливости на ее лице. Он уже не раз наблюдал подобную реакцию слабого пола на такой его "стриптиз".

Света касается его искусственной "руки".

С любопытством гладит. Брезгливости нет.

- Ничего страшного, - она успокаивает и его, и себя. -Люди и не с таким живут!

- А это, а это видела!! -Игорь приподнимает брючины.

Там вместо воласатых мужских ног - две тонкие стальные трубки протезов.


Полумрак комнаты освещает лишь елка и экран телевизора. Игорь говорит тихо. Его голос как жуткое напоминание неизбежности. Как тихо журчащий из бездны ручей...


- Это случилось в армии. - говорит Игорь - Мне оставалось служить в Сибири меньше недели. В автовзводе у меня был салажонок, молодой солдатик- ученик.

Был я чуть выпивши, поэтому посадил его за руль КАМАЗа и поехали в поселок купить пару бутылок спирта или на худой конец водки. На мосту самосвал потерял управление (наледь), нас понесло, я ничего не успел сделать.

Паренек испугался. Теряя сознание я видел, как по пояс утопая в снегу пошел он искать какую-то помощь, населенный пункт...


Я пролежал, говорят, без сознания более 3 суток в разбитой машине с переломаными ногами. Руки и ноги отморозил. Их потом ампутировали. А мужское достоинство... Бог мне его оставил... Вот и вся история...


К протезам я привык, они классные, импортные, подчиняются моим командам. Там, где трение - у меня костяные мозоли на культях наросли... боли почти не чувствую... привык...


Света не смотрит на радостных артистов, мельтешащих в телевизоре. Перед ее мысленным взором лишь огромное холодное пространство и умирающий человечек среди Белого Безмолвия... Как в рассказах любимого Джека Лондона...

Игорь ждет, что она скажет: "Я пойду!" или что-то в этом роде.

Время для него словно остановилось, сжалось пружиной...

- Если она уйдет - мне не жить, - твердо решает Игорь.

В этой фатальной мысли нет истерики или отчаяния, мальчишеской бравады или спеси, это выверенное решение человека, пережившего себя и свою боль.

Света вдруг улыбается.

По его щекам текут слезы.

- Я неплохой программист, и на автомобиле могу, - невпопад бормочет Игорь

- Глупенький, это все так не важно, - слышит он райскую музыку ее слов.

И с чисто женским любопытством Света вдруг спрашивает: "А где сейчас тот молодой неопытный солдат?"

Игорь пожимает плечами, повторяя вслед за ней: "Это все так неважно!"


- Жаль, что я не ощущаю ее тепла!

Света кладет ладони на протезы его рук.

- У тебя пальцы как деревянные! Буратино ты мой! Бедненький!

Игорь ощущает тепло ее рук своими несуществующими рецепторами напрочь отсутствующих рук.

- Оказывается, не только боли бывают фантомными, но и приятности...

- Давай выпьем за Новый год! - слышит Игорь.

- Лучше за тебя, нет за нас, - его голос срывается.

Игорь вдруг вспоминает фразу своего взводного:

"Нет ничего более печального, чем плачущий безногий мужик...

- А хер вам! - мысленно кричит в пустоту Игорь.

Он сноровисто открывает бутылку шампанского.


Жизнь прекрасна! Пусть лишь в этот короткий миг!