# Наши за границей

Александр Рубинсон

Наши за границей


Мы делали последние покупки в "дьюти-фри" в пражском аэропорту, когда в магазин буквально ворвался мужчина, выглядевший вполне достойно, прямо-таки джентльмен - дорогой костюм, хорошо подобранный модный галстук и кожаный новенький "дипломат" производили впечатление, что перед вами преуспевающий бизнесмен или солидный чиновник. На ходу схватив с прилавка блок сигарет, он подбежал к кассе. "Где тут у них "бехеровка"? - быстро и нервно спросил он по-русски тоном крайне спешащего человека, явно уверенный, что его обязаны понимать. И его правда поняли - во-первых, другой пассажир, уже плативший в кассе, а во-вторых, мы, как раз подошедшие к ней со своими покупками. "Бехеровку", популярную то ли водку, то ли настойку, производимую только в Карловых Варах, мы действительно встречали где-то на прилавках магазина, и моя жена, всегда чутко относящаяся в людям, оказавшимся в затруднительном положении, тут же начала шевелить губами, пытаясь припомнить, где же это было, чтобы помочь опаздывающему на самолет несчастному пассажиру не улететь на родину без желанного напитка. Я посмотрел на мужчину повнимательнее. Было в нем что-то хищное, неприятное. " Помолчи", - сказал я жене на иврите, - " молчи и не разговаривай ни с кем". Её шепота, к счастью, спешащий мужчина не услышал, поскольку говорил о "Бехеровке" с другим покупателем, с тем, что расплачивался в кассе. Жена замолчала, а тем временем сидевшая за кассой молодая и симпатичная девушка попросила у нервного джентльмена, как это принято во всех подобных магазинах, "бординг карт" - посадочный талон. Он достал из кармана кучу бумаг и кинул ей. " Итс нот бординг кард", - сказала девушка, осмотрев бумаги. Мужчина моментально рассвирепел. " Что ты хочешь, сука ?" - закричал он и в гневе швырнул на прилавок блок сигарет, - " мать твою так и этак, я тут, на х.., вообще не буду покупать!" И вспомнив еще разок мать кассирши, выбежал из магазина.

Мы расплатились и вышли. Я взглянул на жену. Вид у нее был растерянный. "Боже мой", - сказала она, - "никогда, никогда я не поеду в Россию..."

Ерунда, скажете вы. Ну, подумаешь, кто-то выругался матом. Ну, кто-то вел себя по-хамски. Не надо делать обобщений.

Согласен, не надо. Поэтому в этих заметках не будет обобщений и выводов. Я только постараюсь рассказать о нескольких забавных и примечательных встречах, случившихся со мной во время поездок в Европу. А выводы, если захотите, делайте сами.

Путешествие в Италию было полно недоразумений. Началось с того, что в день вылета нам позвонили и сообщили, что наш чартерный рейс вылетит раньше, чем запланировано и приземлится вместо Рима в Неаполе. Оттуда израильская турфирма должна была обеспечить транспорт до гостиницы в столице Италии. Выйдя из здания аэропорта, мы обнаружили автобус, который был предназначен для перевозки туристов в Рим, но в списке у представителя фирмы наших имен не оказалось. Я принялся показывать ему квитанции о заказе гостиницы, и после некоторых колебаний, он вынужден был признать, что я прав и милостиво разрешил нам ехать вместе с остальными. После ночного перелета все чувствовали себя уставшими и, прогулявшись по городу, мы решили отдохнуть в гостинице, тем более что вечером нам предстоял ужин в доме у израильского консула в Риме. Только я вздремнул, как в номере зазвонил телефон. Тихонечко, стараясь не разбудить сына, я ответил. "Здравствуйте", - сказал на чистом русском языке женский голос. Я тоже поздоровался. "Александр?" - спросила она. "Да". "Скажите, вы прилетели из Санкт-Петербурга?" Все смешалось у меня в голове. Из Санкт-Петербурга, точнее из Ленинграда, я уехал девять лет назад, и не в Италию, а в Израиль. Но внутренняя связь моя с городом никогда не прерывалась, я продолжал считать себя ленинградцем. "Да" уже вертелось у меня на языке, но, рассудив трезво, я понял, что на самом деле я прилетел не из Санкт-Петербурга, а из Иерусалима. Ничего не оставалось, как ответить "нет". Кто была эта женщина, кого она искала, как попала в мой номер в гостинице - навсегда останется загадкой. Извинившись, она повесила трубку. Может быть, она разыскивала Александра из Санкт-Петербурга по всем римским гостиницам? Но как в отеле "Ницца" решили, что я подхожу под такое описание? Или это был некий таинственный звонок из какого-то забытого мною прошлого? Или из будущего? Никогда мне этого не узнать.

Особый оттенок путешествиям придает двуязычие. Мы говорим дома по-русски, но иногда переходим на иврит - если есть необходимость выразить нечто невыразимое на русском языке. И в поездках наш разговорный язык - русский, хотя в случае необходимости для нас не составляет никакой проблемы общаться между собой на иврите. Не раз случалось, что наше двуязычие создавало забавные ситуации.

В Париже шел дождь. Мы встали в хвост очереди в музей Орсей. Стоявшие перед нами говорили на иврите. Видимо, ждать в очереди было для них непонятным наказанием, и спустя несколько минут один из мужчин решил пошутить на тему очередей. В России, сказал он, если человек нагибается, чтобы завязать шнурок, то, выпрямившись, он уже видит, что за ним выстроилась очередь. Тут я не выдержал и решил вмешаться. Смотри, сказал я, это, конечно, только шутка, но в ней есть и доля истины. Что тут началось! Они извинялись, что пошутили на "русскую" тему, уверяли нас, что не имели в виду ничего предосудительного и не хотели обидеть израильских "русских". Можно подумать, что в этой невинной шутке было что-то обидное для нас.

Тогда, в Париже произошла еще одна необычная встреча. На мосту Александра Третьего молодая пара обратилась к нам с просьбой сфотографировать их. Наташа, моя жена, сказала мне по-русски, что, может быть, и мы попросим, чтобы нас сняли вдвоем. Ой, вы, оказывается, говорите по-русски, обрадовались те. А откуда вы из России? А мы не из России, мы из Израиля, ответили мы. А вы откуда из России? И мы не из России, услышали мы в ответ. Они, как выяснилось, приехали в Париж на машине из Германии. Женщина, красивая блондинка, была немкой по происхождению, из тех российских немцев, что веками жили в России, а теперь получили возможность репатриироваться в Германию. Судя по нескольким немецким словам, которые она вставила в разговор, у нее было безупречное немецкое произношение. Мы обменялись впечатлениями о заграничной жизни и о Париже и расстались.

Еще в Иерусалиме нам порекомендовали магазин косметики и парфюмерии в центре Парижа, хозяйкой которого была израильтянка. Туда мы и направились, чтобы купить что-нибудь настоящее парижское. Хозяйка как раз беседовала с какими-то израильтянами, рассказывала им о своих семейных обстоятельствах, о том, что хотела увезти дочку из Израиля, чтобы она не служила в армии. На нас она не обратила особого внимания, и только, когда израильтяне, купив то, что хотели, ушли, Наташа обратилась к ней на иврите. Бедная женщина! Она смутилась, видимо, из-за того, что рассказанное ею не предназначалось для посторонних ушей. Впрочем, она, естественно, обслужила нас, как положено, и даже сняла со стоимости покупки налог на дополнительную стоимость, что, как правило, не любят делать в магазинах.

Русских тоже нетрудно удивить. Это случилось в Барселоне. Мы гуляли на горе Монжуик, побывали на Олимпийском стадионе, где проходило в честь испанского национального праздника народное гуляние. Наше появление на дорожке стадионе удивительным образом совпало с исполнением "Калинки" на испанском языке. Потом мы пошли в Побле Эспаньол, "испанскую деревню", где воссозданы для одной из Всемирных выставок дома из различных регионов Испании, и пообедали в ресторане на главной площади "деревни". Ели тапас, вкуснейшую паэлью и запивали прекрасным вином "Риоха". Сытые и довольные, в прекрасном настроении мы спустились с горы на площадь Испании. Там, на площади вдруг подошел ко мне молодой человек и, протягивая фотоаппарат, попросил на английском сфотографировать его. Акцент показался мне подозрительным. Сделав снимок, я спросил тоже по-английски, какой у него родной язык. Парень застенчиво улыбнулся: "Но компренте! Руссо туристо!" Тут я дружелюбно стукнул его по плечу и сказал, на этот раз по-русски: " Я вижу, что русский!" Улыбка исчезла с его лица, он, не говоря более ни слова, повернулся и исчез в толпе возле туристских автобусов. И знаете, о чем я жалею? О том, что в ответ на его "руссо туристо", я не догадался сказать "облико морале" или "Михаил Светлов"!

Израильтяне, как известно, народ шумный и не очень воспитанный. Но в Европе они стараются и говорить потише, и вести себя поприличнее. В Праге, например, бросались в глаза и в уши не израильтяне, а итальянцы. Да и англичане наряду с русскими выделялись по уровню производимого на улицах шума. А вот любопытный эпизод, замеченный мною на уличном рынке в центре Праги. Там, среди прочих безделушек, продают поделки из дерева, в том числе деревянные в виде птичек свистки. Совершенно хладнокровно подошел к прилавку молодой мужчина, взял один из свистков, свистнул в него и поставил на место. Хорошо, что он не перепробовал всех птичек. Со своей спутницей он говорил на иврите. Такая очаровательная детская невинность. Впрочем, мы же договорились - без выводов...

Вы, я думаю, давно догадались, что для меня "наши" - и мои прежние соотечественники, и нынешние тоже. Так уж сложилось. В голову приходят разные случаи, связанные и с теми, и с другими. Помнится, как в Париже, у входа в метро спрашивали нас две русские девушки, сколько стоит билет в переводе на "наши" деньги - и услышали в ответ, что у нас деньги другие. В Риме Наташа вошла в магазин мехов и шуб на виа Национале. Тут же откуда-то из недр магазина появилась русская продавщица и предложила госпоже ознакомиться с новой коллекцией фирмы. На это Наташа гордо ответила, что там, где она живет, нет никакой необходимости в шубах, и так же гордо удалилась.

Есть такой израильский анекдот, как израильтянин, не знающий английского, приезжает в Америку, берет такси и пытается объясниться с водителем на псевдоанглийском, более похожим на исковерканный иврит. Выясняется, что водитель его понимает, поскольку сам он - выходец из Петах-Тиквы. Да ну, удивляется пассажир, зачем же мы тогда говорили на английском?! Нечто похожее произошло со мной в Местре, рядом с Венецией. Проплутав по улицам Местре битый час в поисках нашей гостиницы, расспрашивая о ней во всех попадавшихся по дороге магазинах и отелях и получая противоречащие друг другу сведения, мы, наконец, доехали до нее. Возле портье стоял парень и что-то с ним выяснял. Я приблизился, выложив на стойку стопку израильских паспортов. Одновременно я подсмотрел в бумажку, которую вместе разглядывали портье и молодой человек. Это был план Флоренции, а на нем был отмечен жирной точкой отель, который мы покинули несколько часов назад. "Вы ищете отель такой-то?" - спросил я по-английски. - "Мы как раз приехали оттуда". И я хотел продолжать свои объяснения, но парень, бросив взгляд на наши паспорта, спросил: "Are you from Israel?" Я ответил утвердительно, почему-то решив, что сейчас этот американец станет задавать вопросы о положении в Израиле, в тот период еще более нелегком и запутанном, чем обычно. Вместо этого парень поинтересовался: "Вэ атем медабрим иврит?" (И вы говорите на иврите?), причем сказано это было без малейшего акцента. Конечно, ответил я и добавил фразу из анекдота - так зачем же мы говорили по-английски?!

Ну, и что? - спросите вы. Где же мораль? Да какая может быть мораль, когда вы путешествуете по миру! Просто улыбнитесь, удивитесь, оглянитесь по сторонам - мир прекрасен и разнообразен, в нем так много причин для неожиданных приключений и необычных ситуаций, что не обязательно каждую историю завершать нравоучением.

До новых встреч!