# "Опровержение"

Семьдесят Семь Семьсот

Про то, типы!..

Эту бутылку "Гжелки" новеллист Булочкин будет вспоминать ещё долго!.. Его последний рассказ "Отгадки любви" наделал столько шума, что Булочкин поклялся на словаре Даля никогда больше не использовать в своих нетленках имена знакомых и сослуживцев.


Нет, разумеется, от него требовали опровержения и раньше! Восемь лет назад, например, ему позвонила заведующая "Гастронома" Лида Сметанина и жёстко потребовала объяснить, почему он, Булочкин, опозорил в местной газете её, Лиду Сметанину, назвав Лизой Майонезовой и понизив в должности до продавца колбасного отдела. Кроме того, она потребовала письменных объяснений фразы [i]"Бесхитростные манипуляции с колбасой и "своими" покупателями в подсобном помещении"[/i] для мужа-милиционера... Булочкин понятия не имел, кто такая Лида Сметанина, и имя Лизы Майонезовой он выдумал, вылизывая банку из-под "Провансаля", но опровержение написал незамедлительно, ибо боялся милиционеров похлеще реформ.


На этот раз ему позвонили буквально все прототипы "Отгадок", повторив примерно одну и ту же фразу: "Всё написанное искажает действительность с точностью до наоборот!", после чего мужчины грязно матерились и обещали набить ему, Булочкину, морду, а женщины, как обычно, интеллигентно угрожали неприятностями и жестокой расправой.


Помилуй бог, он совсем не хотел никого обидеть! Он смешивал людей, имена, характеры, случаи из жизни и создавал при этом свой мир! Почему все думали, что Булочкин пишет [i]про них?[/i] Один только алкаш Андрюша Дворников из четвёртого подъезда нигода не возражал: волею Булочкина Андрюша побывал и Князевым, и Царёвым, и Королёвым, и прошёл нелёгкий путь от героя-пограничника до космонавта...


"Так-с, кто и чем недоволен? Хотели наоборот - получите!" - подумал Булочкин, перечитывая свой скандальный рассказ. "Марина Чивадзе... грешившая композиторством... лёгкий грузинский акцент усилился..." Он включил компьютер и быстро набрал: "Про Марину Чивадзе, никогда ничем и ни с кем не грешившую, и не сочинившую в своей жизни ни одной ноты, никто не мог ни сказать, ни подумать ничего предосудительного. Её сильный эстонский акцент в минуты волнения немного ослабевал..."


"Кто там у нас дальше?.. Ага, Лукошкин..." - пронеслось в его голове, а тонкие волосатые пальчики закликали по клавиатуре, заменяя слова ""Судя по высокому лбу и залысинам по углам, у него не всё в порядке с гормонами. Да и щетины нет..." на "Судя по низкому лбу, едва заметному по густыми кудряшками, с гормонами у него всё в полном порядке. Да и борода у него была красивая, окладистая..."


"А что с Потомацкой? Ага, она у нас компактная и миловидная создательница мини-детективов с завораживающим бюстом,

проницательными глазками и неаккуратно выбритыми красивыми ножками... Ладно, не хочет - как хочет!" - Булочкин опрокинул стопку водки и быстро отпечатал: "Потомацкая была крупной и неприятной женщиной, графомански тиражирующей огромные детективы. Её узкопосаженные белёсые глазки и аккуратно расчёсанная шерсть на кривых ногах не могли затмить главного: Александра Антоновна была плоская, как доска."


Булочкин наколол вилкой с погнутыми зубчиками крохотный корнишончик, потянулся, плюхнулся на диван, и уже через минуту спал сном праведника: опровержение было готово. Последнее, что мелькнуло перед погружением в пелену сна, было: "Ну уж теперь-то все должны быть довольны!"


[i]10 сентября 2003 г. Silver Spring [/i]