# Утконос и Ехидна

Семьдесят Семь Семьсот

Фантастика... ;)

"Утконос и Ехидна"

(фантастика)


I. 1836 г., близ Сиднея, Австралия


- Ник Утконос! Я в последний раз спрашиваю: где наши опалы и где наши деньги? - Билл Диггер приподнял лопату на фут от шеи лежащего перед ним каторжника.

- Иди к дьяволу, недоносок! Поищи свои опалы у него в заднице и отправляйся в ад, ублюдок! Там найдёшь свои деньги, гов... - скрип перебитой шеи Ника Утконоса помешал присутствующим узнать окончание последнего слова. Они взвалили на плечи неподъёмные лопаты и отправились на уничтожение гороха с беконом...

Утром Утконоса закопали. В его тюфяке и карманах не было ничего, кроме сухаря и недожёванной плитки мерзкого индонезийского табака...


II. 1837 г., где-то на берегу Сиднейского Залива, Австралия


- Мадам!.. Элли Корова тоже видела голландца у Ехидны. Эта Сырная Голова оставила Ехидне двадцать долларов, а Ехидна не хочет их отдавать. Говорит, что сырноголовый - её жених, а не клиент. Хорош жених, если Ехидна видит его первый раз в жизни! Теперь ясно, откуда у неё деньги! - Мэри Ягодка трещала без умолку, но мадам Леруа легко выделяла главное:

- Хм!.. Кто мешает ей встречаться с любовниками в нерабочее время?.. Позови-ка Джекки, Ягодка! - и мадам посмотрела на Мэри так, что той самой стало страшно за подругу.

- Мадам, только не бейте её по лицу!.. Она ведь у нас лучшая!.. - Мэри даже побледнела. В самом деле, давать советы самой мадам Леруа - это, по меньшей мере, опасно!

- Ягодка, если ты продолжишь лезть не в свои дела, тебя будут звать Мэри-Джем-Пробитая-Голова-и-Измочаленная-Задница... Ты всё поняла, детка? - мадам говорила добрым голосом нянечки, но у Мэри пробежал холодок. От левой пятки до правого уха, как всегда...


В десять вечера Джекки Ехидна была найдена в своём номере с перерезанным горлом. Мэри Ягодка и мадам Леруа рыдали. Джекки Ехидна им была ближе, чем сестра.


III. 5023698 г. по абсолютному календарю, где-то высоко или параллельно...


- Так-с!.. Подровняли крылышки... Ровнее!.. Хорошо! Теперь проверили нимбики!.. Все проверили нимбики? Все помнят, что нимб должен находиться на два пальца выше макушки?.. Мишенька, не заламывай нимб набок! Ты ведь ангел, а не десантник!.. Садитесь! - Сам положил указку на стол, осмотрел класс и насладился идеальным порядком. - Дети, вы сами должны помнить, что Порядок - это от бога! А от кого исходит Хаос? Кто знает?

Взметнулся десяток детских рук.

- Павлик нам ответит! - Cам улыбнулся, представляя ответ отличника Павлика.

- Хаос - от Нечистого! Нечистый всегда хочет ввести людей в заблуждение, поэтому создаёт Хаос! - Павлик отвечал бойко, но не по учебнику.

- А кто ещё знает? - Сам оглядел класс и снова обнаружил лес рук. - Гаврюша нам расскажет!

- Хаос - это дело рук дьявола! Мне папа сказал, что Хаос необходим для изменчивости и отбора! - Гаврюша должен был ответить по учебнику...

- Гаврюша! Учение Дарвина вы будете проходить через два года! Плохо, что твой папа не проверяет, как ты учишь уроки! - Сам не скрывал раздражения. - Ладно, Я с вами, дети! Сегодня мы с вами закончим тему о переселении душ, сначала повторим теорию, а в конце урока переселим по две-три души. У всех включены мониторы? Отлично!

Сам осмотрел класс. Не ангелочки, а дети!

- Итак, все поняли, что душа - это всего-навсего контрольный файл со статистиками и параметрами?

- Все! - такому хору может позавидовать любой учитель!

- Отлично!.. А все поняли, что главное - это хранение и правильная передача файлов, а не носителей информации?

- Все! - такой же хор. Впрочем, Сам был уверен, что с второклассниками заниматься такими серьёзными вещами рановато...

- Замечательно!.. Поэтому процедура перноса души с одного носителя на другой предельно проста: вычищаем вышедший из строя носитель и переносим контрольный файл на новый! Вычищаем - и переносим! Всем понятно? - учителя всегда говорят громко и по несколько раз...

- Всем!!! - у детей блестели глаза...


IV. 5023698 г. по абсолютному календарю, где-то высоко или параллельно, через три часа...


- Гавриил! Прекрати реветь и скажи, что случилось? Почему ты получил "двойку"? - папа был строг, но, чаще всего, справедлив.

- Ааа... Я забыл, как переносится контрольный файл... Ааааа... - слёзы текли рекой из глаз ангелочка.

- И что? Вы запустили носитель без файла? Хм, человек без души - не ахти какая редкость! - похоже, ремня сегодня не будет.

- Неее... ееет... Я-а-а... Записал старые файлы на носители, где уже были новые... Ааа... - река была не меньше Амазонки.

- Тогда плохо... - папа погрустнел. - Тогда этим двоим придётся иметь по две души... Если Сам не вмешается, конечно.

- Аааааааа... Сам сказал, что уже ничего нельзя сделать! - две Амазонки. - Что их может спасти только чудо! Двойные контрольные файлы могут быть уничтожены только одновременно!

- Ладно, я поговорю с мужиками снизу... Смерть в один миг - это не так уж и трудно... Зато у этих двоих - по две жизни, так что они почти не пострадают, если не сказать больше... Что-нибудь придумаем! - папа почесал затылок и скрестил крылья. - Кстати, какие файлы записаны последними?

- Со ста-а-а-рых носителей...

- Хм, значит, они сначала проживут жизни своих предшественников, и только потом - свои собственные!.. Ладно, чудо - так чудо!


V. 1991 г., где-то в 250 км на восток от Москвы...


Директриса школы ?17 Мария Степановна пристально оглядела учителей, те смолкли.

- Галина Алексеевна, вы уже не школьница, а классный руководитель седьмого 'А'. А болтаете так, как будто находитесь не на педсовете, а на базаре! Не удивительно, что в вашем классе - самая плохая дисциплина!

Галина Алексеевна, учительница английского лет тридцати, покраснела:

- Мария Степановна, это всё из-за Уткина и Екидиной! Они баламутят весь класс!.. Ладно бы, просто целовались в раздевалке!.. После их вчерашнего дежурства я нашла под партой... Стыдно сказать!..

- Что вы нашли под партой, Галина Алексеевна? - взгляд Марии Степановны напоминал электродрель 'BOSCH'.

- Эээ... Презерватив, Мария Степановна! - англичанка покраснела ещё больше.

- Мы дожны радоваться, что дети умеют ими пользоваться, коллеги! - профальцетил из угла географ Юрий Александрович. Он был из доцентов, и ему единственному из учителей разрешалось носить джинсы и свитер. - Зато Уткин с Екидиной написали блестящий доклад об Австралии, который занял первое место по городу! Не думаю, что эти двое окончательно потеряны!

- Первое место - это замечательно. Но дисциплина не должна страдать! - логика директрисы была всем близка и понятна...

...Кроме географа:

- Они кажутся немного странными, конечно. В Екидину влюблены все мальчики школы. Она, видите ли, ходит не в колготках, а в чулках, и об этом знает вся школа!.. При её-то юбках...

- И вы, Юрий Александрович? - голос принадлежал учительнице домоводства без лица, имени и характера, влюблённой в географа.

- ...А потом Уткин недавно заявил, что Австралию открыл вовсе не Кук, а голландцы в начале семнадцатого века. Я ему хотел влепить 'двойку', конечно, а Уткин мне полчаса рассказывал о том, как капитан Янсзон высаживался на восточном берегу в 1606 году. Открытые земли показались ему бесперсективными, поэтому Янсзон воткнул голландский флаг и табличку, что эта земля отныне называется Новой Голландией... Впоследствии это стало поводом для конфликта голландцев с англичанами из-за обнаруженных здесь опалов, золота, свинца и цинка... Я этого не знал, а Екидина не упустила возможности съехидничать: 'Как это вы, Юрий Александрович, не знаете таких простых вещей?' Не зря её дети зовут Ехидной!

- А что у них по другим предметам? - Мария Степановна почуяла неладное.

- Тройки по всем предметам, кроме английского и физкультуры, Мария Степановна!

- А по английскому что? 'Двойка'? - Мария Степановна потемнела.

- Что вы!.. Пятёрки! Пятёрки с плюсом! Эти дети, похоже, просто бредят Австралией! Я устраивала олимпиаду для семиклассников. В одном из заданий нужно было за пять минут написать максимальное количество английских слов, и Уткин с Екидиной написали почти по триста слов!.. Правда, большинство из них являются устаревшими или сленговыми британскими выражениями. Сейчас так не говорят...

- Это мат? - лицо Марии Степановны побагровело.

- В английском языке мата, как такового, нет... Практически... - Галина Алексеевна опустила глаза. - Но подбор слов, действительно, своеобразен... Мягко говоря... Например, у Уткина изобиловали такие слова, как 'тюрьма', 'охранник', 'каторга', 'побег', 'наказание', 'опал', 'золото', 'овца', 'сиськи', 'впердолить', 'кенгуру', 'трюм', а у Екидиной - 'клиент', 'шлюха', 'задница', 'чулки', 'заначка' и те же 'кенгуру'... Они очень странно бредят Австралией... Такое чувство, что они просто вместе начитались книжек о жизни каторжников и проституток!

- Хм... Даже не знаю, что с ними делать... - Мария Степановна, действительно, не знала. - Но с сексом, всё-таки, надо что-то делать. Мне не нужные беременные дети!


VI. 1996 г., в частном ночном клубе 'Золотая ночка', Москва...


- Уважаемый, а вон та цыпочка укладывается в нашу VIP-карту? - Коля по прозвищу Мак-Кряк мысленно раздевал стройненькую официантку у барной стойки.

- Нет, господин Уткин! Но сотни за четыре вы с ней легко договоритесь! - халдей услужливо прогибался, как всегда. - Прикажете позвать?

- Не надо. Я сам! - Мак-Кряк вытащил из-за стола свою тушку в дорогом пиджаке, бряцнул золотом и, по-ротвейлерски переваливаясь, направился к стойке...

- Уткин? Колька? Утконос, это ты? - огромные и до боли знакомые глазищи официантки были сказочно восхительными.

- А откуда... - начал было Мак-Кряк. - Женька?.. Екидина?.. Ехидна, ты что ли?

Следующие пять минут Ехидна провела на шее у Утконоса.

- Ты изменился... Такой большой стал... Где ты теперь?

- Ты тоже... Здесь, в охранном предприятии... Ты можешь уйти с работы?

- Через два часа смогу. Мне работать надо, Утконос! - она погрустнела и ослабила объятия.

- А если я за тебя заплачу? - он был настойчив и умел добиваться поставленной цели.

- Надо поговорить с Аллой... Это моя начальница...

- Кул... Идём вниз, я с ней сам поговорю...


VII. 1996 г., через три часа, в подвале клуба 'Золотая ночка', Москва...


Почти полную темноту сырого подвала пронизывали голоса и блики от золота, стволов и глаз. Силуэты были практически неразличимыми.

- Значит, Мак-Кряк, ты в крысы заделался... - сказал кто-то сиплым голосом.

- Нет, Копа... Я всё отдал! - голос был похож на голос Мак-Кряка в тот момент, когда Мак-Кряк болел ангиной.

- Кому Копа, а Кому и господин Лопатин! Шмяк! - сказали сиплый и что-то тяжёлое, попавшее по лицу Утконоса. - Крысятничаешь, падаль? Шмяк!.. Шмяк!..

- Не... ет.. Я... всё отдал...

- Шмяк!.. Шмяк!.. - произнесло тяжёлое, попав по хорошо накачанным мышцам, и сплюнуло.

- Решил лавэ на своих поднять, Мак-Кряк?.. Чё, совсем рамсы попутал?..

- Оставьте его, уроды! - судя по голосу, это Ехидна. - Сколько он должен? Я отдам!

- А ты закрой хлебало, дура! - сказал сиплый. - Ты своей дыркой двести сольдо и за две жизни не заработаешь. На тебе самой-то сколько висит?

- А это не твоё дело, говнюк!

- Шмяк!.. - сказало тяжёлое чему-то мягкому.

- А Алла говорит, что ты ей пять сольдо должна... Ты у нас, похоже, тоже крыска?..

- Отстаньте от неё... падлы... - неужели голос Утконоса может быть таким слабым?

- Ладно, Копа... Кончай их... И начинай уже говорить по-человечески... Надоел уже со своим 'рамсами'!.. - голос, похоже, принадлежал доценту романо-германской филологии...

- Хорошо, Пал Борисыч!..

Хлопнула дверь. Всплеск света осветил двоих на полу и холодный силуэт 'Калашникова' в руках у третьего.

- А двух-то жизней у вас и нет, сладкие!

И было шумно.


VIII. 1996 г., примерно через месяц, где-то в больнице на окраине Москвы...


- Во как бывает! - Елена Фёдоровна наливала чай в гранёный стакан в витиеватом подстаканнике, держа через белый передник серый алюминиевый чайник.

- Только не крепкого, Леночка! Давление скачет... Утром было сто шестьдесят на сто пять... Травку пила - не помогает... - Анна Евдокимовна развернула карамельку. - А потом что было?

- Его держали в реанимации шесть дней, а её - четыре. Мы тут все аж плакали... Какая любовь, и смерть в один миг! А ведь не вышло, со смертью-то! И он выжил, и она, хотя даже Игнашов (вот золотые руки-то!) не верил! Бери печенье-то, Анечка! Хорошее печенье, это мне больные вчера подарили. - Елена Фёдоровна поправила белоснежную косынку и подвинула яркую коробку с заграничными буквами.

- А потом что? Поженились?.. - Анна Евдокимовна замерла с печеньем в руке.

- Нет, Анечка... Потом вся эта 'Санта-Барбара' ещё круче пошла!.. Видела я их в коридоре перед выпиской. На подоконнике сидели... Я пока 'лентяйку' полоскала, всё слышала. Она ему: 'Нет, Коля... Я не смогу... Во мне что-то сломалось...', а он ей: 'Понимаю, Женька... Всё понимаю... Надо, чтобы время прошло...' В общем, так и расстались. Когда выписывались, друг на друга боялись смотреть... А я обревелась вся: он такой мужик видный, надёжный, и она - мягкая, скромная, интеллигентная... Какая пара бы вышла! Не то, что в твоих сериалах... Ладно, допивай давай! Мне пора идти третий этаж мыть!..


IX. 2004 г., где-то в 250 км на восток от Москвы...


Мария Степановна заметно постарела за тринадцать лет, но в голосе, несколько смягчённом внуками, по-прежнему слышался металл:

- Евгения Александровна!.. Женечка! Зайди ко мне через десять минут! Будет человек из милиции... Да, я думаю, что это по поводу Львова, Артурова и Ткаченко из твоего десятого 'Б'.

Евгения Александровна вздохнула: на этот раз неразлучная троица написала красной масляной краской через всю стену дома напротив 'СПАРТАК - ЧЕМПИОН!' Дурачки, разорят родителей... Она дочитала сочинение и вывела красной пастой огромную цифру '3'. Чёрт, неужели так трудно отличить простое время от длительного?

- Женечка, у меня для вас сюрприз! Женька, ты узнаёшь этого майора? - неужели Мария Степановна умеет улыбаться?

Евгения Александровна подняла глаза:

- Уткин?.. Колька?.. Утконос? - глазищи; 'вау' - это детский лепет.

- Женька?.. Ехидна?.. Ты - училка??? - большой, толстый, в форме...

- А ты - мент? Ужас!.. - её руки почти замкнулись на его шее. - С ума сойти! - видели бы вы, как он краснела! Как она краснела!!!

- У меня тут коньячок есть! - Мария Степановна открыла сейф. - Отметим?

Чёрт возьми, неужели у директрисы в сейфе есть коньяк? Ужас! Сегодня какой-то дьявольский день!

- Мария Степановна, у меня же 'окно' кончается! - краска стала отходить от лица Ехидны. Ехидны?.. Ехидны??? Ажур её чёрных чулок почти не выделялся из-под плотной ткани классической юбки...

- Ничего. Юрка с ними географией позанимается, у него всё равно 'окно'. Ему всё равно нечего делать... Давай, Уткин... Коля... Рассказывай, где ты?.. Как ты?..


А кто ж его знает, где да как?..


X. 5023725 г. по абсолютному календарю, где-то высоко или параллельно...


- Гаврюша, это папа. Ты дома? Алло!.. Я не могу тебя застать дома уже второй день! Где ты шляешься, оболтус? В твоём возрасте уже пора бы остепениться!.. Срочно перезвони мне! Ребята снизу сообщили, что у тех двоих, с которыми ты натворил дел во втором классе, загружено не менее четырёх контрольных файлов. Нам нужно точно выяснить, какие именно файлы ты тогда трогал!.. Алло!.. Аллоу!.. Чёрт, ну где же ты, а?.. Сними трубку, если ты дома!.. Я же знаю, что ты опять с какой-нибудь бабой!.. В общем, нам пришлось поженить их и организовать двойняшек... Только бы Сам не узнал... Но что делать с ними дальше, мы без тебя не можем решить. В общем, перезвони! Целую!!!

Silver Spring