# Один день между Роной и Соной

Татьяна Сергеевна Сергеева

Один день между Роной и Соной.

Лениво моросящий летний дождь, вот уже несколько дней гуляющий по переулкам и улицам Женевы, подтолкнул меня и моих друзей к решению отправиться назавтра во французский город Лион, где по прогнозам еще выглядывало из-за облаков разморенное летом солнце.

Рано утром, удивив в очередной раз своим сложносочиненным бутербродом французов, млеющих над маленькой чашечкой кофе, я уютно устроилась на заднем сиденье "Форда", чтобы вспомнить все, что я знаю о Лионе. Воспоминаний хватило ровно до следующего поворота, потому что о Лионе я не знала ничего кроме восстания лионских ткачей и шелковых платков фирмы "Hermes". И поэтому встреча с городом получилась случайной, ничуть не искаженной предварительным впечатлением, сформированным путеводителями и рекламными статьями турагентств. И только по прошествии нескольких недель, совместив сведения об истории города со своими впечатлениями и фотографиями, я поняла, в каком замечательном городе мне удалось побывать.

Лион, второй по величине город Франции после Парижа, был основан вездесущими римлянами две тысячи лет назад. Его географическими составными являются две реки: Сона и Рона, каким-то образом различаемые горожанами по половому признаку и два холма, отличающиеся друг от друга образом жизни. Холм Фурвьер " молится", а холм Круа-Рус " работает". Удобное расположение на пересечении торговых путей дало повод заняться производством тканей. Сначала жители города ткали из хлопка, а когда ткачей и тканей стало больше, чем покупателей, завезли из Китая тутового шелкопряда. Посадили его на выращенные заранее тутовые деревья и стали снабжать всю средневековую Европу шелком, спасая вельмож и рыцарей от вшей, которые в шелковом белье не заводились. Еще Лион - город детства Антуана де Сент-Экзюпери и город особенной лионской кухни, одним из главных блюд которой является требуха, начиненная виноградом.

Оставив машину на узкой улице, протянувшейся вдоль реки Соны, обдуваемые со всех сторон ее прохладным дыханием, мы перешли по широкому мосту на противоположную сторону и оказались на набережной Ромен-Роллан в исторической части Лиона, бдительно охраняемой ЮНЕСКО.

В окружении основательных, словно крепости, ренессансных зданий и много повидавших на своем веку платанов, переходя улицы и перекрестки, мы вышли на площадь Белькур, откуда начинаются все туристические маршруты по древнему Лиону.

Самая большая площадь Европы неожиданно открылась видом на холм Фурвьер с белоснежной базиликой Нотр-Дам, удивительно напоминающей церковь Сакре-Кер на холме Монмартр и металлической башней, уменьшенной копией Эйфелевой в Париже.

Базилика христиан и металлическая конструкция безбожных коммунистов, сразу отвлекли внимание от конной статуи Людовика XIV, гордо возвышающегося посреди площади и от присевшего чуть в стороне на постаменте Антуана де Сент-Экзюпери, из-за спины которого выглядывает Маленький принц.

Следуя подробным наставлениям, полученным в турагентстве площади Белькур, мы поднялись на фуникулере на холм Фурвьер и оказались прямо перед входом уже известной нам базилики Нотр-Дам. По количеству мрамора, скульптур, мозаики и картин, собранных в одном месте, стало понятно, как велика была благодарность Богородице богатых буржуа, собравших деньги на ее строительство. Напуганные сначала чумой в 1643 году, а потом еще большей бедой, чем чума - революцией лионских коммунистов, они быстренько скооперировались и создали прекрасный храм в надежде на защиту небесных сил от подобных несчастий.

Спускаясь с холма вниз пешком, мы не преминули зайти в археологический музей под открытым небом - раскопанные остатки римского амфитеатра, где две тысячи лет назад развлекались римские императоры в лице Тиберия, Нерона и Калигулы. Рядом с амфитеатром возмущали глаз контрастом разбитые грядки с укропом и луком. Похоже, сегодня престижно жить внутри истории, смотреть на мир из узких окон старинных домов, и каждый день спешить на работу по неудобным булыжным мостовым.

Побродив по развалинам и посидев на теплых камнях древности, мы продолжили спуск вниз, и вышли на площадь Сен-Жан (Saint-Jean). Здесь шумела костюмированная ярмарка, перемешивая цвета средневековых кафтанов и рыцарских одежд с футболками туристов. От разноцветных пряников, пузатых кувшинов с вином, ломтей хлеба, густо намазанных солнечным джемом, ломились столы. На все это бесстрастно взирал собор Св.Иоанна Крестителя (cathedrale Saint-Jean),своим романским стилем и готикой напоминающий собор Парижской Богоматери.

Внутри, среди тишины и прохлады, отсчитывали точное время астрономические часы XIV века, а сквозь витражи удивительной красоты заглядывало солнце, устраивая фантастический праздник теней и полусвета.

От площади Сен-Жан по самой старой мощеной улочке с одноименным названием, возрастом в полторы тысячи лет, мы продолжили путь, периодически попадая то одной ногой, то другой в канаву, выложенную посредине, предназначавшуюся для сбора выливаемых из окон средневековых помоев. Правила для пешеходов того времени носили характер вопиющей несправедливости, позволяя богатым передвигаться вдоль стен, выталкивая бедняков к середине, где вероятность попасть под помойный дождь была наибольшей.

Спотыкаясь на этой исторически важной канаве, я почему-то с маниакальным упорством фотографировала какие-то обшарпанные двери. Как потом оказалось, это и были входы в известные всему миру лионские трабули - длинные крытые переходы между улицами. Они придуманы были 400 лет назад лионскими ткачами, чтобы переносить по ним свертки шелковых тканей, не подвергая их милостям погоды. Попасть в трабули легко, но выбраться сложно и это обстоятельство спасло многих участников французского Сопротивления в годы Второй мировой войны.

С лионской, довольно известной, кухней мы познакомились в ресторане "Старый Лион" на этой же улочке с канавой. В противовес удовольствию, с каким мои спутники поглощали рубцы, хвосты и еще какую-то требуху, моя заказанная под всеобщее одобрение лионская колбаска "andouillette" так и осталась мною нетронутой под своим изящным соусом из-за своего специфического запаха. По видимому, я просто не смогла оценить по достоинству изысканность вкуса свиного желудка, из которого была приготовлена моя "andouillette".

. Надо сказать, что корни лионской кухни, весьма популярной среди французов и туристов, имеют пролетарское происхождение. Из-за отсутствия денег у ткачей на мясо, к их столу выбирались части подешевле - свиные ножки, головизна и прочая требуха в разных видах. В продолжение нескольких столетий жители Лиона настолько преуспели в своих манипуляциях с подобным сырьем, что постепенно превратили свой город в гастрономическую столицу Франции.

На площади де Терро, на которую мы вышли по очередной узкой улице с канавой, вальяжно разместилась городская ратуша с огромным фонтаном перед входом. Фонтан с рвущимися в разные стороны лошадьми, созданный Бартольди - автором американской статуи Свободы, по рассказам был украден или перекуплен предприимчивыми лионцами у французского города Бордо.

Тут же за площадью догнавший нас женевский дождь заставил забежать в футуристическое здание, как оказалось Оперы Лиона, где под прикрытием классического оперного искусства крутились на голове подростки в экстазе брейк - данса.

День уже скатился в сумерки, когда мы отправились на набережную Ромен- Роллан, откуда начали свой путь. В потемневшей глади задумчивой Соны отражались фонари, а на столиках ночных кафе трепетали свечи. На город шелка, трабулей и римских развалин тихо опускалась летняя ночь.