# Romanya. Моя первая заграница.

Андрей Шестаков

Моя первая заграница. Румыния, август 1990 г. Какой увидел ее тогда, будучи студентом вуза

Летом 90-го, я с университетским строй отрядом оказался в тихом румынском городке Петрошани, что в самом сердце Румынии. Сама многострадальная Румыния, только что сбросившая иго коммунистического тирана Чаушеску, еще помнила веерные отключения электроэнергии в домах, продуктовые талоны, и самое главное, - трагедию декабрьского расстрела. Но мне, простому, тогда еще советскому, студенту обычного вуза беднейшая страна и "обочина" Европы показалась цветущим раем в сравнении с моей родиной времен Ельцина-Горбачева. Все было там другое - и люди радостные и открытые, и земля, ухоженная и цветущая, и сам воздух, атмосфера жизни показалось мне другой - если б сами молекулы воздуха были другими, более легкими, прозрачными, чистыми. Это главное ощущение от Европы я уловил сверх четко, но сформулировать его до понятия смог лишь повзрослев, спустя лет этак 18...

Так вот, это главное ощущение - возможность материализации, то есть реализации задуманного. Это ощущение было разлито в самом воздухе. Вот с этого понятия для меня и началась Европа.


Как мы с Наташкой ели арбуз или первое путешествие к морю


Ездили мы в Румынию большой компанией, человек тридцать, настоящий студенческий стройотряд. Правда, построить нам ничего там не удалось. Так как в шахтерском городе Петрошани, на встрече с местными горняками, шахтеры на нас взглянули и пожалели: как вы, такие щуплые и маленькие русские, будете таскать вагонетки с углем?! Пожалели и отпустили с Богом. И после долгого психологического штурма, мы таки заставили румын вместо работы на шахтах, увезти нас к морю. И хотя в программе нашего культурного пребывания таковой поездки не было, румынам таки пришлось нам уступить. Сначала румыны, конечно, сопротивлялись: денег на поездку у принимающей стороны не было, и они категорически отказывались везти нас. К тому же в Бухаресте продолжались народные волнения, и было не спокойно. Но мы согласились жить в автобусе и питаться бутербродами, лишь бы добраться до моря, и посему, румынам пришлось таки уступить. Они снарядили в дорогу коробки с помидорами, оливками и хлебом с сыром, чтобы нам было чем перекусить и на старом автобусе времен строительства коммунизма отправились в путь. Автобус - отдельная песня! Ему точно было лет пятьдесят, если не больше. И, кажется, он был дизельным, испускал газы и чадил по дороге крепче паровоза. Это был автобус из серии BBZ - "метр едешь, два вези". Мы проехали на нем всю Румынию и к концу путешествия это был не просто старый колымага, а член коллектива, лицо одушевленное и всеми уважаемое. Так как от его настроения зависела вся наша дорога, а настроение у этой чудо-машины менялось каждые десять километров. И тогда мы дружно выбегали и толкали его руками в гору.

Мне было 20 лет и я ни разу не был на море, а так хотелось, вот тут оно, совсем рядом, так как же к нему не съездить? Подумаешь, всего то - пятьсот (!) румынских километров! Что-то для румын - полстраны переехать, то для русского студента - полет шмеля! Надо сказать, мое первое путешествие к морю запомнилось на всю жизнь! Что-то, поистине, случается первый раз в жизни и больше уже не повторяется никогда. Море, оно ведь, как первая Любовь, разница только в глубине и степени солености!

Стояла августовская жара +40 С, мы загорели как черти на румынском солнце и сам Граф Дракула испугался бы нашего вида, повстречай он нас где-нибудь на пути! Я никогда не забуду своих первых впечатлений от встречи с морем: это и магический аромат свежести вечернего прибоя, который еще не видишь, но уже слышишь и ловишь всеми мурашками тела. Это и двухэтажные немецкие мерсы с богатыми немцами, которых я увидел тогда впервые. Это и огромные белоснежные отели по побережью залива Мамая, это бесконечные белоснежные дюны вдоль всего побережья Констанцы... Это роскошные (как мне тогда показалось) фасады со статуями на крышах, обвитые плющом и цветами. Это средиземноморское буйство зелени и цветущих садов, колыхающихся пальм... Все это я увидел впервые в жизни. Но сейчас, по прошествии времени, мне почему то вспоминается как мы ели арбуз с Наташкой!

Так вот, рассказываю. Жаркий августовский мамайский полдень, температура зашкаливает, солнце палит, на небе ни облачка. Мы, естественно, дорвались до моря, с утра и до вечера прыгаем на пляже. Конечно, пить хочется по-страшному, на еду денег особо не было. Не помню, что мы пили тогда, воду из-под крана в соседнем отеле или Кока колу из чудо-пластиковых бутылок (у нас таких в Союзе еще тогда не было). И как только кто-то покупал арбуз или дыню, или еще какие фрукты, естественно, делился со всеми и корки разлетались за пять секунд). И так уж нам хотелось с Наташкой пить, жажда мучила. И вот, мы с Наташкой сговорились купить арбуз на двоих. Так и сделали, купили арбуз красный, спелый, килограмм на шесть, средних размеров, насколько было не жалко румынских лей, никому не сказали. Оттащили арбуз в сторонку, на пляж к нашим не пошли, (!) предательски спрятались в тенёк и зарубали его весь вдвоем без остатка, даже шкурки обрезали. Ни с кем не поделившись. Ели арбуз и хохотали от счастья! Жажда была утолена. На пару часов))).


Констанца


В Констанце мне запомнился памятник древнеримскому поэту Овидию. Будучи тогда под большим впечатлением от курса античной поэзии, я повстречал внезапно памятник тому, чьими стихами наслаждался накануне. Сам по себе тогда мне это показалось чудесным происшествием и чуть ли не тайным знамением, мол, молодец, на верном пути, двигайся дальше). Тогда у меня был с собой черно-белый фотоаппарат Фэд, благодаря которому запечатлелись многие из нашей группы, в том числе и мраморный Овидий, одиноко стоящий на одной из улиц Констанцы. Каким диким и чужым краем казался, возможно, этот город ссыльному скитальцу Овидию, и каким красивым показался этот город мне, самый западный из всех моих городов!


Незабываемые праздники у румын


Наш автобус ехал по какой-то вечерней деревне, жители которой отмечали праздник. Манифестация человек двести, в нарядных костюмах, несут огромные зажженные свечи, иконы, еще какие-то разные ручные мастерства, ларцы, венки, всего не рассмотреть из окна автобуса. Все ликуют, поют песни, пританцовывают, окружают наш автобус, машут руками, приветствуют! Столько радости, все открытые, счастливые. Я не видел такого никогда. Когда наш автобус остановился в деревне у одной из усадеб, чтобы заправиться водой, нас, чуть не весь автобус, пригласили пройти в дом. Оказалось, там отмечали свадьбу. Хозяева лично пригласили каждого из нас присоединиться к их торжеству, а когда убедились, что мы торопимся, вынесли нам целый поднос разных угощений.


Очередь


В Петрошани, городе, котором мы жили, однажды попали в очередь в местном гастрономе. Зачем была очередь мы сразу не поняли, но по советской привычке и любви к очередям, сразу трижды заняли очередь. Она была огромна и тянулась тонкой струйкой от прилавка к выходу. Через какое-то время узнали: очередь стоит за шампунем. На черта мне этот шампунь? Ан нет, все стоят и нам значит надо. Не помню, купил я этот румынский шампунь или нет, но в очереди румынской постоял! Ещё одна очередь запомнилась уже по прилету в Москву и отличалась она заметно от румынской за шампунями. Август 90 г., Тверской бульвар. Открылся первый в России Макдональдс. Конечно, куда же еще мы пошли - в Макдональдс. Слава американского чудо-ресторана распространялась тогда быстрее ветра, от одного города к другому. Чтобы попасть в Макдональдс на Пушкинской мы выстояли часа три живой очереди. Очередь тогда начиналась где-то напротив памятника Пушкину и плавно огибала половину сквера. Даже к Ленину не было уже такой очереди, как в Макдональдс. Заморская еда в красивых коробочках казалась верхом блаженства, набрали мы тогда полные подносы. Ну а я, как сильно отличившийся, умудрился еще и аэрофлотом притащить в Иркутск домой два пакета с холодными гамбургерами и пирожками в красивых бумажных стаканчиках. Так хотелось, чтобы друзья попробовали!


Румынские пирамиды


Думаете только у египтян есть свои пирамиды? А вот и нет. У румын в 90-м тоже были свои роскошные пирамиды. Про румынские пирамиды мы были наслышаны еще в поезде на пути в Бухарест. Купить такие - хотела половина нашей группы. Наши девчонки модницы в первый же день набрали себе этих голубых пирамид с широкими задницами и щеголяли в них по городу, красота. Я же, сколько не ходил по их наводке, таких пирамид не обнаружил, и только к концу поездки мы таки нашли эти пирамиды на рынке, правда оказались они слегка не моего размера, завертывать гачи пришлось в три размера. Так вот я и прощеголял в румынских пирамидах года три точно, все подворачивал их колбаской на три ряда, пока не стерлись они окончательно об асфальт.


Третий тост за КПСС!


Вечерами в гостиной нашего санатория собиралась большая интернациональная компания, наши румыны приносили много вкусной еды, до сих пор не догадываюсь, где они ее брали: оливки, сыр, помидоры, и ...вино в больших бутылях тоже приносили. Мы смотрели новости из Бухареста, и устраивали политические диспуты. По новостям показывали волнения в столице, митинги и шествия на улицах. Так вот одним таким жарким румынским вечером, мы все собрались за большим круглым столом, чтобы отметить какое- то важное событие, кажется, это случилось как раз перед нашим отъездом на море. Румыны люди радушные, хлебно сольные, тосты следовали один за другим, вино лилось, как из рога изобилия. Выпили за встречу, и за дружбу между народами кажется тоже выпили, выпили за наших кураторов. И тут, народ, уже изрядно повеселев, поднимает бокалы, и слово берет один из наших парней: " хочу, говорит он, поздравить наших друзей с освобождением от коммунизма! И давайте выпьем за свободу и за то, чтобы и мы тоже стали свободными. Короче, смерть КПСС!" - на выдохе добавил он и в зале воцарилась подозрительном тишина. Руководитель нашего стройотряда по имени Андрей (появившийся невесть откуда перед самым отъездом в Румынию, душа компании, и комсомольский вожак нашего университета) скорчил зловещую гримасу и стукнул по столу. Пауза вдруг закончилась, когда Андрей с раскрасневшейся физиономией, выскочил из-за стола, подбежал к автору тоста и что-то буркнул ему в лицо. Не помню, допили ли наши румынские друзья свои бокалы, но парень, который говорил тост за КПСС, выскочил в коридор , за ним повскакивали все остальные. Вообщем, завязалась потасовка, чуть не переросшая в драку. То, что наш уважаемый Андрей, душа компании, был убеждении комсомольским вожаком и патриотом, не было никаких сомнений. Но, то, что он станет на кулаках отстаивать честь КПСС и блюсти нашу политическую благонадежность, этого не ожидал никто. Были у нас в группе два преподавателя нашего университета, но они как-то скромно вели себя и политических дебатах не участвовали, а все вечеринки просиживали у себя в номерах. Как выяснилось позже, Андрей, душа компании, ездил в Румынию с нами не просто так, а был приставлен к группе соглядатаем от известных органов. Интересно, и как ему хотелось и как моглось нести на себе такую нечистую ношу, да впрочем, о покойниках плохо не говорят. Парень погиб при нелепых обстоятельствах спустя лет семь после нашей поездки...


Бухарест


Столица Румынии мне тогда понравилась. После провинциального Иркутска, и даже после фешенебельной Москвы. Бухарест удивил своими огромными жилыми районами, в одном из таких мы переночевали в гостинице. Центр города кипел суетой. Запомнились красивые монументальные здания, не столь помпезные и циклопические, как на Тверской, но аккуратные, с массой статуй, лепнины и прочими украшениями. Во всем чувствуется влияние римской, античных цивилизаций. Из всей нашей прогулки по площадям и центральным улицам мне запомнился огромный Дворец, выстроенный Чаушеску и грандиозная по богатству - площадь к нему, на которой жила местная знать и прочая шушера его коммунистического режима. Было очень жарко и мы мочили руки ноги в этих роскошных фонтанах, залезали в них, чтобы охладиться. Дворец Чаушеску показался мне чем-то фантастическим и запредельным. В то лето он был обнесен высоким забором и окружен постовыми. Я несколько раз принялся считать этажи, пока мне румыны не озвучили их число, кажется, их было 11. Чем ничтожнее чувствует себя человек в какой-либо стране, тем огромнее дворцы и здания ее правительств - такой вывод я сделал тогда. Мне до сих пор не понятно, что пытался продемонстрировать себе и миру этот тиран, создавая для себя и своей свиты Дворец циклопических размеров. В то время наши румынские друзья были еще полны возмущения и эмоций от всего пережитого годом ранее и поэтому их эмоции и чувства передавались и нам.


По стране


По пути в Тимишоару, одну из восточных провинций, мы останавливались в роскошном загородном особняке, трехэтажный коттедж со всеми удобствами, вылощенные зеленые поля и лужайки вокруг него, приятно удивило богатое убранство комнат. Мы обедали там в ресторане. Позже нам рассказали, что этот особняк принадлежал семье Чаушеску. Складывалось впечатление, что все в этой стране принадлежало этой семье.


В Тимишоаре все еще напоминало о декабрьском расстреле. Мы заходили в местный храм и молились о душах убитых. О тех трагических событиях напоминал большой деревянный крест, обложенный живыми цветами и свечами, рядом с храмом. В Тимишоаре мы обедали в отличном ресторане. Тогда я впервые увидел роскошные черные Мерседесы и богатых респектабельных венгров, владельцев этих авто. Румыны ездили на своих социалистических "Дачия" (мало отличавшихся от русских запорожцев). А тут у ресторана стояли блестящие шиком и лоском - машины из области фантастики. Девчонки наши сразу же бросились фотографироваться на их фоне, изображая из себя моделей и звезд. Богатые усато-пузатые венгры, вели себя, как хозяева жизни, нещадно дымили сигарами, громко шутили, обсуждая свои дела за хорошо сервированными столами. В Тимишоаре я тогда купил заветную рубашку с крокодильчиком и короткими рукавами - Лакоста, легендарная рубашка, о которой мечтала половина нашего поколения. Половина мечтала, а другая половина - ее носила. И вот я теперь весь из себя такой модный, в красной Лакосте и серых, цвета металик, спортивных бананах, сам себе нравлюсь. Пожалуй, впервые за 20 лет своей жизни в СССР у меня - приличная модная одежда из-за бугра. Купленная на папины отпускные... Ничего нигде не весит, не топорщится, не мнется, все на тебя смотрят, как на человека, обращают внимание!


Тогда меня сильно удивило отношение румын к еде. Это было не просто отношение, это был культ еды, с традицией вкусного, и главное - красивого обеда. Может мне так показалось (что мы видели тогда в голодной Сибири, кроме картонной колбасы по талонам!), может нас так встречали наши румыны, но ели мы все время исключительно в ресторанах, а в Петрошани нам готовили на местной кухне на порядок лучше, чем в румынском ресторане. Из чего я сделал вывод, что рестораны - это для всех, а не как у нас - только для богатых 5 процентов населения. В родном Иркутске я никогда не видел такого количества жующих и пьющих горожан в уличных ресторанах, кафе, барах. У нас в далекой залузганной Сибири все было скромнее: и порции, и привычки, и застолья, да и ресторанов в городе - раз и обчелся. Прокисшее масло по талонам, картонная колбаса и очереди за молоком и хлебом. А здесь, в нищей послереволюционной Румынии, - огромные порции, куски мяса в полтарелки, и обязательно бутылка местного вина. Часто замечал, как вместе с родителями винцо потягивали и дети, совсем маленькие - не исключение. Ничего зазорного в этом румыны не видели, традиция такая. Так приятно, когда тебя обслуживают, подносят первое, второе, наливают вино, снуют туда сюда официанты. а ты сидишь такой важный за белой скатертью и обязательно что-нибудь да замажешь по свинской своей сибирской привычке, куда-нибудь да капнешь, а потом сидишь и думаешь: как бы скрыть свою оплошность и жалеешь труд этих официантов и поваров, уборщиков.


Мамайя

В пляжной Мамайе, в первый же вечер мы все разбрелись по клубам и ресторанам. Вообще мне не понятно - на что мы умудрялись там гулять, но в клубы ходили каждый вечер. Мне было страшно одному идти ночью в незнакомом городе и потому я кучковался в компании с парнями постарше. Такой компанией, человек десять, мы забрели в какой-то небольшой клуб. Было около полуночи, по всему побережью ревела музыка, блистали огни и рекламы, вообщем, было очень весело. После сибирской глухомани я, конечно, слегка ошалел. Вдоволь натанцевавшись, наша компания решилась выпить. Официант принес каждому по коктейлю, мы выпили, и даже, кажется что-то сумели закусить. Расплачиваться же пришлось тем, кто остался за столом. Половина нашей компании сразу же растворилась после приема коктейля. Помню эту позорную заминку, когда официант стал ругаться. Не знаю, как мы выкрутились, я отдал последние свои леи, заплатив за себя. Кажется, виноват остался в итоге сам официант, который поразмыслив, что ничего с русских студентов не вытрясет, смылся без чаевых.

Веселые мы возвращались после ночных похождений и вечерних купаний в свой "СПА-отель" на колесах. К утру все вакантные места в нем уже были заняты. В завалах сумок, вещей, трудно было что-либо разобрать и тем более свить себе уютное гнездо для ночлега. Оставалось свернуться калачиком в три погибели и заснуть впритык к чьей-нибудь ноге. Умываться и приводить себя в порядок мы тайком бегали в соседний отель, делали наглую морду тяпкой, и пока рецепция зевала и занималась постояльцами, мы проныривали в туалет на утренний моцион. Вскоре, прочухав нашу наглость, рецепция отеля перестала нас пускать, лишив прелестей цивилизованного туалета. Но все недостатки дикого отдыха компенсировало чудо из чудес - его величество - море! Мои монеты, брошенные в фонтаны и в море, где-то там далеко, ждут моего возвращения.

Монеты брошенные в море

Лежат на дне, спокойно ждут,

Когда вернешься к ним ты снова,

Мечты надежду обретут.


А море радостно встречая,

Тебе объятья подарит

И небо ясное до края,

И светом полнится зенит.


И радость будет паруса

Трепать прозрачным ветром смело

И солнце блестками сиять,

Прозрачный свод весь наполняя,

Божественным сияньем света.


Мечты, как песни, окрыляя,

Заполнят все пространство лета.

И будет нас ласкать прибой,

О дальних странах напевая,


И будут, золотом сверкая,

Лежать в песке прибрежном где-то,

И ждать тебя в зените лета,

твои мечты, твои монеты...