# Неделя в Лондоне

Владимир Самойлович Шиф

Неделя в Лондоне

Владимир Шиф

Когда мы возвращались из Лондона домой, наша попутчица, сидевшая в самолёте рядом с нами, спросила меня, почему для первой зарубежной экскурсии мы выбрали именно Лондон, а не Париж? Почему? Да потому, что я держу в памяти не менее тысячи английских слов и выражений, которые надо же когда-нибудь хоть попытаться использовать. Кстати, а французских я знаю раз, два и обчёлся.


Конечно, не хотелось чувствовать себя в чужой стране беспомощно немым, но не только это. Наверное, желание побывать в Лондоне навеяли книги и газеты,, прочтённые в разные годы, кинофильмы. Короче, мне захотелось побывать в Лондоне а первую очередь ( правда, я не знаю, когда будет вторая), и жена меня, спасибо ей, поддержала в этом намерении.


Неделю назад мы летели рейсовым самолётом Аль-Аль в противоположную сторону. Сервис в самолёте был на самом высоком уровне. Мог ли я когда-нибудь даже в самом сладком сне предположить, что мы будем лететь в таком самолёте и куда? В столицу Англии? Нет, никогда! А вот надо же! И это как-то изнутри заводило меня в течение всего перелёта.


Но это была не первая моя зарубежная экскурсия. В 1973 году я прочел на доске объявлений месткома, что сотрудникам нашего мореходного училища предлагаются туристические путёвки в Болгарию и Румынию. После некоторых колебаний, связанных с немалой стоимостью поездки, я решился подать заявление.


Разрешение на выезд заграницу, даже в насквозь тогда просоветскую социалистическую Болгарию, рассматривался, как акт большого доверия власти ко мне, которое, я, беспартийный, якобы заслужил своей честной, добросовестной работой, преданностью идеалам коммунистической партии, примерным поведением и моральной устойчивостью в быту. Так, по крайней мере, писалось в характеристике-рекомендации, подписанной так называемым "треугольником" - начальником училища, секретарём партийной организации и председателем профсоюзного комитета.


Но, не смотря на то, что я закончил это училище и к этому времени уже много лет проработал преподавателем, а другие сотрудники, подавшие заявления одновременно, намного меньше, но только мне сообщили, что я зачислен в резерв, и при наличии освободившихся вакансий, возможно, буду переведен в основной состав. В душе было несколько горьковато, хотя умом я понимал, что это, в конце концов, мелочи. Такие путёвки были мало престижны, другое дело Югославия, ГДР, Венгрия.


А как утомительно унизительным был выезд из бывшего Союза в, так называемую, братскую страну! Сначала дотошный таможенный шмонд вплоть до выдавливания зубной пасты из тюбы, в которую ты якобы мог что-то спрятать запрещённое к вывозу. Потом, когда "прошёл границу", умопомрачительное многочасовое ожидание поезда, стоя на ногах в небольшом таможенном помещении вокзала. Выйти наружу уже нельзя, ты, как говорят таможенники, уже "прошёл границу". Сидячие места мы, мужчины, по джентльменски предложили женщинам.


А сейчас : мы подошли к одной из девушек перед окнами сдачи багажа, она с минуту побеседовала с нами и таможенный досмотр пройден без всякого досмотра. Вещи сданы и через несколько минут мы без малейшей задержки прошли пограничный контроль. Почему в бывшем Союзе, было так всё строго и так напряжённо даже в Болгарию, где русских искренне любили?


Вот мы уже в чреве огромного "Боинга", устремившегося вверх в полдень по местному времени, чтобы через пять часов лёту доставить нас в один из аэропортов Лондона-Хитроу. Мы летим к нулевому меридиану земного шарика, параллельно движению Солнца с Востока на Запад, и поэтому по Лондонскому времени прибываем не в 17, а в 15 по Гринвичу, т.е. на 2 часа раньше.


Коридор аэровокзала в Хитроу на входе выглядят несколько мрачновато из-за нависающих над головой металлоконструкций. Мрачноват и высокий плотный полисмен с чёрным автоматом на груди. Пока он придерживает только что приземлившийся людской поток, я с интересом рассматриваю чёрно-белую шахматную обечайку на его фуражке. Эта деталь форменной фуражки, кажется имеет название в русском языке "околыш".


Продолжаем уже упорядочное движение в хорошо освещённый зал к стойкам пограничной охраны . Не успели в длинной очереди осмотреться по сторонам, как чиновница ставит штамп в паспорте и желает успеха. Надо поторапливаться, потому, что в следующем зале наши дорожные сумки уже кружат по замкнутому эллипсу багажного конвейера.


С сумками выходим на прилегающую к зданию улицу. Моросит тёплый мелкий дождик. Это после почти сорока градусов жары. Ура! Мы будто по мановению волшебной палочки, оказались на севере, на ухоженной земле когда-то великой Англии -Великобритании, на территории бывшей империи, где Солнце никогда не заходило.


В многовековой истории человечества многие государства пережили своё величие, но больше оно к ним не возвращалось. Не касаясь древних времён, это были Испания, Франция, Австро-Венгрия, Англия, Советский Союз. К моей Родине величие в будущем может быть и возвратится, но это будет уже Россия, а не Советский Союз.


Сорок минут езды на полупустом комфортабельном автобусе сначала по специфическому лондонскому пригороду мимо стоящих в связке двухэтажных коттеджей с темно-коричневыми стенами и необычными для нашего глаза белыми переплётами оконных рам и фрамуг, ярко зелёных насаждений и каких-то больших технических конструкций. Да разве уследишь за всем быстро мелькающим в автобусном окне.


Наконец, пригород сменился городскими улицами и я, когда автобус застрял в очередной пробке, читаю название - Мерилебон. На этой улице находится планетарий и музей восковых фигур мадам Тюссо. Ещё немного терпения и мы въезжаем в днище огромного каменного квадратного колодца- двор "Rojal National Hotel"- Королевского национального отеля. В чём он Королевский я не заметил. Ну разве для бывшего советского человека это так важно?


Недолгое оформление и ключи от комнаты 4012 на четвёртом этаже у нас в руках. Номер довольно просторный, две кровати с прикроватными тумбочками, между кроватями стол с электрическим чайником, традиционный графин со стаканами Стеной шкаф, низкий столик для чемоданов, телевизор без пульта управления, пульт, наверное, утащили. Просторная ванная, раковина, унитаз. Попробовал воду из-под водопроводного крана. Лондонская вода мне понравилась, прохладная, вкусная и на свет будто хрустальная. В комнате большое окно, через него видны боковые и противоположную стены здания с многочисленными окнами и внутренний двор. Окей! Всё нормально!


Экскурсии делятся на бесплатные и платные, т.е. одни входят в стоимость туристической путёвки, а другие можно приобрести уже в Лондоне через руководителя группы. Вот и руководитель нашей группы по имени Эфи долго выяснял, кто и на какие платные экскурсии согласен. Время идёт. Уже стемнело, когда он повёл нас пешком под то возникающим, то исчезающим моросящим дождиком по скромно освещённым улицам города: Расел-сквер- Саузхэмптэн стрит-Блюмсбари- Нью Оксфорд стрит к- Пикадилли сёркл с эротическим фонтаном. По пути мы не надолго заглянули в пресловутый Сохо, живущий ночью своей потайной жизнью и в разноцветно весело светящийся город китайцев- Чайнтаун с воротами у входа.


Лондонсие улицы не широки и не прямые, а площади сравнительно не велики. По пути разбросаны пивные пабы. Всё впервые и всё как-будто знакомо. Я жадно разглядываю всё по сторонам, временами то открывая, то закрывая зонтик над головой, потому что морось то возникает, то исчезает..


Известно, что во время Второй мировой войны, начиная с 1940 года методично с десяти вечера и до семи утра в течение двух месяцев 300-500 гитлеровских самолётов бомбили британскую столицу. Было уничтожено и основательно повреждено более миллиона домов и коттеджей. Последний массированный удар гитлеровцы нанесли Лондону в мае 1941 года. В последующие месяцы свыше пятьсот ракет 'ФАУ-1' взорвались непосредственнов в городе. Немецкие ракеты крушили, сжигали целые кварталы. Но город сохранил свою архитектуру потому, что все более или менее значительные здания в послевоенные годы были восстановлены. Между старыми разно-этажными домами теперь возвышаются параллепипеды высотных административных строений, Это закономерно, хотя англичане очень и очень консервативны. Милый их сердцу консерватизм проявляется, например, в хотя бы в том, что по городу снуют совершенно современные автобусы и такси, но внешний вид и раскраска, как и телефонных будок, полностью соответствует тем, что были в конце 20-ых годов прошлого столетия.


Эфи по дороге всё рассказывает и рассказывает, но разве можно за один раз впитать в себя такое обилие разнообразной информации: о улицах, домах, театрах, пабах, магазинах Сохо, Чайнтауне, эротическом фонтане на Пикадилли сёркл в интимной темноте.


В гостиницу, которая расположена неподалёку от Британского музея, мы возвращаемся на метро, здесь он называется андерграунд -- под землёй, подземка. Станции этой подземки более, чем скромны по сравнению с московскими, ленинградскими, киевскими, минскими, ереванскими, но они и на 75 лет старшее московских. Подумать только,: в России ещё крепостное право, а в Лондоне уже строили метро.


Станция Пикадилли Серкл, с которой мы начали наше возвращение, турникеты не только для входящих, но и выходящих пассажиров. При входе и выходе надо предъявлять разовые, ежедневные или недельные проездные билеты, вставляя в приёмную щель контролирующего устройства. Такие турникеты я ранее не видел. Одноразовые билеты не возвращаются (значит, и мусора на выходе из метро меньше), а однодневные и недельные возвращаются владельцам при открытии шторок турникета.


Недельный билет, который мы купили, укладывается в жёлтый футляр с надписью: "Find your London in yellow pages". В этом же футляре сам недельный билет с намертво приклеенной фотографией владельца. Снаружи футляра карман для хранения схемы линий андерграунда. С таким билетом можно также ездить без оплаты на автобусе и пригородных линиях электрички. Всё это за 13 фунтов-паундов и, хотя мы ездили не очень много, но из любопытства подсчитали: если бы не недельные билеты намотали фунтов стерлингов вдвое больше.


Мы приехали на станцию Рассел-сквер, ближайшую к нашей гостинице станции лондонского метрополитена. Пассажиров вместо привычного эскалатора на этой станции подымают на поверхность три многоместные кабины лифтов.  На тех станциях, где мне пришлось побывать подобных лифтов я не видел.

Мне кажется, что первая ночная прогулка удалась, первый голод естественного любопытства удалён. Добравшись до мягких постелей мы мгновенно засыпаем от усталости. Утро следующего дня наступает быстро, но мы бодры и готовы уже позавтракать и продолжить знакомство с британской столицей.


Второй день. 3 сентября , четверг.

Рано утром в номере раздался неожиданный телефонный звонок. Позвонили наши дети, они интересовались нашим самочувствием после перелёта. Они и потом почти каждый день звонили, беспокоясь за нас и интересуясь, как мы проводим время. Наши сердца им всегда благодарны за внимание и заботу.


Я по длинному коридору с переходами отправляюсь за завтраком. В нашей гостинице он называется континентальным, ( не знаю, откуда пошло это название), но мне он показался чересчур континентальным (кофе, крошечная булочка и, если так можно выразится, щепотка фруктового джема). Можно было подумать, что Англия продолжает испытывать трудности от установленной для неё при Наполеоне морской блокады. Но я слышал, что континентальный завтрак в парижской гостинице наглядно демонстрирует, что Франция подобного в своей истории не переживала, там он обильнее.


С утра была предусмотрена автобусная экскурсия по городу с русскоговорящим мужчиной -экскурсоводом. Мы ехали по ещё незнакомым нам улицам в Кенсингтон-парк, где находится дворец, в котором жила покойная принцесса Диана. Ухоженный, как и все увиденные нами в Лондоне парки, он не был огорожен со стороны улицы, и мы нестройною колонной под прикрытием разноцветных зонтиков направились к входу во дворец.


Недавно исполнился год со дня безвременной смерти принцессы. Ворота дворца были закрыты, доступ к ограде преграждало огромное количество букетов цветов, плотно уложенных на земле у ограды в несколько линий. На решётках висят любительские портреты Дианы. Мне не понятен такой огромный взрыв идолопоклонства, впрочем что-то подобное наблюдалось в Москве, когда умер Сталин.


Автобус, обогнув Гайд-парк со стороны Угла спикеров, снова лавирует по нешироким, по-видимому, второстепенным улицам города, и, наконец, выезжает по Кросс роуд к Трафальгарской площади. Он огибает колонну, воздвигнутую в честь адмирала Нельсона, слева. В Англии, как известно, левостороннее движение и с учётом, что в Лондоне много туристов, перед уличными переходами на мостовой написано сначала: "look right", а потом "look left".


Автобус проплывает мимо Уайт-Холла, резиденции правительства с министерством иностранных дел и казначейством, резиденции премьер-министра на Даунинг стрит 10 , мимо огромного по занимаемой площади здания английского парламента. По Вестминтерскому мосту через неширокую Темзу устремляется на южный берег реки, в южную часть столицы.


Нам дают возможность размять ноги и прогуляться по набережной реки. Для лучшего обзора грязной серо-коричневой поверхности воды скамьи для отдыхающих установлены на бетонных возвышениях. Таким образом, сидя на скамье, видишь не каменную стену ограды вдоль реки, а выше её. Темза подвержена значительным отливам и приливам, но эти интересные явления повидать нам не пришлось. На набережной на память о Лондоне мы покупаем набор красочных открыток, буклет и гравюры с неповторимыми видами города.


Далее мы возвращаемся по тому же Вестминстерскому мосту на северную сторону столицы, снова проезжаем мимо парламента и Биг Бена к Вестминтерскому аббатству. Зрелище грандиозное, мне трудно представить, как в далёкие от нас года создавались подобные ажурные архитектурные элементы здания. В этом аббатстве в торжественной обстановке совершаются коронования на английский престол и похороны великих или знатных людей Англии.


Вдоволь насмотревшись на Вестминстер, и воспользовавшись общественным туалетом напротив его, мы занимаем места в автобусе и направляемся к Букингемскому дворцу с мемориалом в честь королевы Виктории у дворцовых ворот. Во дворец за определённую, немалую по нашим пенсионерским меркам, плату можно войти любому и таких желающих, судя по величине очереди, много. У дворца нас больше всего привлек караул в непривычной, естественно, для наших глаз, форме королевских гвардейцев. У королевы, не один дворец, но в числе их я боюсь ошибиться.


От Букингемского королевского дворца автобус следует к другому грандиозному сооружению-собору святого Павла. Мы посидели -отдохнули в небольшом скверике у собора, полюбовались собором и красивыми цветами на клумбах. Цветы в Лондоне везде, даже снаружи на окнах домов. Они освежают стены их сочетаниями и обилием красок .


Мы едем в Лондонское Сити, особый город в столичном городе. Экскурсовод лодробно рассказывает об истории этого финансового цетра страны, который, будучи деловым центром, на выходные становится совершенно пустым. Ведь люди там не живут, только работают. Рассказали нам и о грандиозном пожаре, охватившем Сити, о зданиях и улицах. Запомнить все это трудно, а теперь, при существовании вездесущего интернета, просто бессмысленно.


Следующий объект нашего знакомства в этот день с Лондоном-древнейшая крепость Тауэр на берегу Темзы. Выглянуло солнышко и все краски в этом благословенном городе посветлели. Около Тауэра, как и везде в Лондоне, где мы успели побывать, полно туристов. Нам сказали, что за год Англию посещают до 20-ти миллионов туристов. В Лондоне их легко распознать по картам города, которые они время от времени внимательно рассматривают и сверяют с окружающей обстановкой.


Мы проходим во внутренний двор бывшей крепости через проверочный турникет, потом в одной из башен долго карабкаемся по винтовой лестнице вверх. В нишах лестничной клетки, повидимому, реконструированы средневековые тюремные камеры, в которых находятся муляжи - заключённые. Зрелище не для слабонервных.


Добравшись до верха башни мы по крепостной стене переходим в другую бащню. В ней выставлены королевские короны. Я почему-то думал, что монаршая корона одна и она, как и другие символы королевской власти, передаются от одного монарха к другому. Оказывается, что это моё заблуждение.


Потом в крепости мы посетили ещё одно здание, в котором представлены различные драгоценности британских монархов. Около этого хранилища находился пост с солдатом королевской охраны в вполне опереточной форме, учитывая время года. Медвежья шапка, глубоко надвинутая на лоб, не позволяла разглядеть его лицо. Он вышагивал с современным оружием от сторожевой будки до ворот, разворачивался и при этом как-то несерьёзно топал ногой, потом от ворот снова таким же шагом возвращался к будке и снова топал той же ногой. По-видимому этот строевой артикул в израильскую армию пришёл из Англии.


Народа в Тауре полным полно То здесь, то там мелькнёт старинный костюм бифитора, он присматривает за посетителями. Нам рассказывали, что поступить на эту должность непросто, должна быть приличная родословная и надо пройти соответствующую подготовку. И кажется скоро занимать должность бифитора смогут женщины.


Одной из достопримечательностей Таура являются крепостные вороны. Ударение следует делать на первый слог, потому, что это не самцы обычных ворон, а другой отряд или подотряд или вид, или подвид пернатых, я в биологической классификации не силён. Первый чёрный ворон появился в Тауре в середине 16 века. В 17 веке королевским указом Чарльза Второго был предписан порядок содержания в Тауре шести чёрных воронов, который в основном сохраняется и по сей день. Сегодня их восемь, два - запасные. Каждая особь имеет своё собственное имя. За ними следят и ухаживают иомен-хранитель с четырьмя помощниками. Как гласит древнее предание, пока традиционные вороны живут в Тауре, Англии ничего плохого не грозит. Поэтому они состоят на королевском довольствии, которое вместе с обслуживанием стоит недёшево. Чтобы вороны самовольно не покинули крепость, у птиц немного подрезаны крылья.


По окончании осмотра Тауэра мы совершили очень приятную прогулку по Темзе на катере. Мы прошли мимо стоявшего на бочках знаменитого, как наш крейсер "Аврора", крейсера "Белфаст" Героический крейсер почему-то выгля дел неухоженным. Катер прошёл, под Лондонским, Железнодорожным, Саузвэк, Блэкфриэрс мостами, под мостом Ватерлоо, который по утверждению нашего гида строили во время войны одни женщины. А как же известный фильм "Мост Ватерлоо", по фильму он уже был до войны. Снова прошли под железнодорожным мостом. А между мостами просматривались величественные здания на левом и правом берегах реки. Мы высадились на берег всё у того же Вестминстерского моста.


Как только катер отшвартовался от причала в рулевой рубке включили магнитофон и начался непрерывный рассказ по-английски до тех пор, пока катер не причалил к месту нашего назначения. Перед швартовкой по катеру прошёл моряк и собрал пожертвования.


На метро мы уже совершенно самостоятельно доехали до Оксфорд сёркл и пошли по Оксфорд стрит, богатой магазинами улице в наивной надежде приобрести какие-нибудь небольшие подарки для наших родных. Затея из-за неприемлемых для нас цен оказалась фантастической и неосуществимой. От длительного хождения по магазинам, мелькания витрин и товаров мы сильно притомились и, воспользовавшись метро, возвратились в гостиницу. Немного отдохнув и подкрепившись из привезенного с собой продовольствия, мы вышли из гостиницы, чтобы ознакомиться улицами и скверами в окрестностях нашего жилья. Мы обнаружили, что телефонные будки изнутри были сплошь заклеены фотографиями симпатичных девиц в привлекающих позах, предлагающих сексуальные услуги и сообщавших номера своих телефонов.


Третий день. 4 сентября, пятница.

Следующее утро было солнечным. Мы коллективно под предводительством Эфи отправились в гости к экспонатам музея восковых фигур мадам Тюссо. Впечатление ошеломляющее: когда ты смотришь в глаза, например, Де-Голлю, то кажется, что перед тобой живой генерал. Мы сделали много фотографий, а Мери запечатлелась вместе с восковой фигурой Мерилин Монро.


Кстати, когда я называл в метро или на улице жену по имени, то люди часто оборачивались посмотреть то ли на зовущего, то ли на Мери. Мне была непонятна такая любознательность прохожих


Посетители музея Тюссо начинают осмотр с верхнего этажа и постепенно опускаются вниз. В внизу здания мы садимся на одну из многочисленных двухместных тележек, закреплённых на бесконечной ленте. При посадке штанга прижимает нас к сидениям, а тележка вместе с лентой перемещается вдоль стен при слабом освещении. Мимо проплывают различные сцены из жизни Англии, а тележка каждый раз разворачивается так, чтобы можно было лучше рассмотреть исторические сцены. Однако при относительно большой скорости движения и постоянного лязгания тележек на разворотах мне оказалось непросто сосредоточиться и осмыслить окружающую обстановку.


После посещения музея мы пошли на Бакер стрит посмотреть снаружи на дом Шерлока Холмса и окна его квартиры. Эфи заверил страждущих посетить квартиру великого сыщика, что там ничего стоящего нашего внимания нет, и повёл нас в Риджент парк.


Риджент парк сравнительно небольшой и красивый парк с озером с лебедями на воде и утками на берегу. Вокруг зелено и спокойно. Если углубиться, то можно осмотреть розарий, где на небольших участках растут розы различных видов и цвета, а в землю воткнуты таблички с названием вида.


В парке мы передохнули, наблюдая эту красоту и одновременно подкрепляя свои силы заранее припасёнными лёгкими бутербродами, запивая их водой. Дальше наш путь лежал снова на станцию Бакер-стрит и на метро до Трафальгарской площади. Около неё находится Национальная галерею и собор, в в котором несколько раз в течение дня проводятся бесплатные симфонические концерты. Трафальгарской площадь, и как я уже упоминал, с Нельсонской колонной в центре,. заполнена бесчисленным количеством постоянно взлетающих и садящихся голубей. В воздухе парят пушинки и перья птиц. Зрелище, на мой взгляд, не очень эстетическое.


Вход в картинную галерею бесплатный, но у входа стоит стеклянный ящик куда просят бросать пожертвования, чтобы и в дальнейшем вход был бесплатным. Но, как я перевёл обращение к посетителям, бросать надо не менее двух фунтов стерлингов.Точно такое обращение мы видели и в Британском музее.


Галерея была создана в 1824 году, позже, чем мадридское Прадо, французский Лувр или Дрезденская галерея. Началом ей положило частное собрание всего из 38 картин. Сейчас их во много раз больше, галерея располагает картинами многих известных миру художников, перечислять которых, естественно, нет возможности.


Галерея требовала к себе серьёзного отношения, но время поджимало, и мы, довольно бегло ознакомившись с мировыми шедеврами и творениями замечательных художников, имена которых неизвестны нам, снова помчались на станцию метро Бакер стрит. Мери очень хотела побывать в Планетарии, который, оказывается, как бы являлся продолжением музея восковых фигур. Там мы увидели фигуры Эйнштейна, Черчилля с бутылкой то ли коньяка, то ли виски.


Мы успели на сеанс 4.40, который продолжался всего 40 минут. Впечатление от лекции грандиозное, благодаря размерам помещения и применению новейших средств демонстрации. Они создавали и эффект присутствия, и ничтожности человека во Вселенной.


Вторую половину дня мы бродили по городу. В репертуаре замечательной Лаймы Вайкуле была песня "Я вышла на Пиккадилли..." Вот и мы вышли на Пиккадилли стрит, попробовали лондонского мороженого, которое продавалось в будочке на колёсах. Оно оказалось не английским, а итальянским. Потом зашли на какой-то уже закрывающийся базарчик в садике одного из дворов. Гуляя по Пиккадилли и рассматривая архитектуру домов на этой улице, Мери обнаружила выставку картин Марка Шагала в Королевской академии искусств из собраний Санкт-Петербургского музея.


н Потом на автобусе мы возвратились на Пиккадилли сёркл и пошли вниз по Риджент стрит. Пересекли улицу Полл Молл и вышли на площадь Ватерлоо с высокой мемориальной колонной, посвящённой дюку Йорку. Посидели в Санкт-Жерменском парке, посмотрели на мемориал гвардии, прошли мимо памятника капитану Куку, о котором я много знал, благодаря очень познавательной книге "В поисках южного материка". Будучи в 4-ом классе, я эту книгу об экспедиции Кука, автора я, к сожалению, не помню, многократно с увлечением перечитывал. Потом мне попалась подобная книга о великом французском путешественнике -капитане Лаперузе, но она была не такой увлекательной.


Напряженный туристский день начала осени сменился тёплым вечером. В светлых лучах заходящего солнца наша непреднамеренная спокойная прогулка по незнакомым нам улицам без настойчивых подсказок "Посмотрите налево" или "Посмотрите направо" была сплошным удовольствием. Уже было темно, когда мы возвратились на Расел-сквер. Интересно, в честь какого Рассела назван сквер, в честь Бетрана Рассела, известного философа, нашего современника ? Эфи не знает.


Четвёргый день. 5 сентября, суббота

Перед поездкой в Лондон мы приобрели новейший разговорник, из которого узнали, что на Фонтебелло роуд находится рынок антиквариата, но там можно купить всё. Работает этот рынок только по субботам. Вот мы и отправились туда самостоятельно с утра на метро после уже ставшего для нас традиционным континентального завтрака.


Фонтобелло роуд - довольно узкая улица с безликими двухэтажными домами, на первом этаже магазинчики с различными антикварными изделиями, на проезжей части установлены столы с современными товарами, Далее- продуктовые магазины и в конце торговой части улицы (Фонтобелло роуд продолжается и дальше) настоящая барахолка, продают всякий хлам. Было интересно рассматривать древние вазы, уличные фонари, предметы домашнего обихода, оружие, представлять себе как ими пользовались люди, жившие задолго до нас. Были и современные изделия человеческих умельцев, например, разных размеров деревянная "птица счастья" с хорошим вкусом инкрустированная латунью.


После обеда и небольшого отдыха, в Лондоне темнеет поздно, мы отправились на поиски Лондонского университета. Мы уже знали, что он находится где-то в районе нашей гостиницы, но его надо было найти. В центре площади одной из улиц, параллельной Нью Оксфорд стрит, мы обнаружили небольшой закрытый сквер, который оказался частным владением. Это было очень непривычно. Спрашивая прохожих, мы нашли высотное здание Лондонского университета на Малет стрит, но рабочий день, к нашему сожалению, уже закончился


Потом, чтобы дать отдых натруженным ногам, покатались на втором этаже городского автобуса. Снова погуляли по улице Тоттенхем, где размещаются магазины по продаже компьютеров и электроники, по другим улицам пока не стемнело, и всё, улицы, дома, витрины, огромные рекламы озарилось мириадами разноцветных огней.


Мне кажется, что такое "бродяжничество" по улицам, связывая их в памяти, содействует лучшему знакомству с незнакомым городом. У меня это случалось не раз. И в этот раз к концу недели я неплохо ориентировался в центре Лондона, но, к сожалению, уже надо было с ним расставаться.


Пятый день. 6 сентября, воскресенье.

Нам везёт с погодой в Лондоне. С утра снова ясный солнечный день, и мы вместе русскоязычным гидом на автобусе отправляемся на южную сторону Темзы в старую королевскую обсерваторию в Гринвич. Наш гид-миловидная женщина из Минска, повторно вышла замуж за англичанина, двое сыновей. Она поделилась теми трудностями, с которыми она встретилась из-за различий в советской и английской ментальностях.


Мы проезжаем по более бедной, но всё равно чистой части Лондона

Название Гринвич возникло от двух слов: "грин" и "вилдж", т.е. зелёная деревня С того высокого места, где расположена обсерватория, открывается панорамный вид на Темзу и британскую столицу.. Светило солнце, и вид огромного города у наших ног был впечатляющим. Особенно выделялись самое высокое здание Лондона и строящееся круглое сооружение, посвящённое началу третьего тысячелетия.


Старая обсерватория была построена королём Карлом Вторым для точного определения местонахождения кораблей в море по проекту сэра Кристофера Рена. Рен был не только астрономом, но и архитектором, автором проекта величественного собора св. Павла, у стен которого мы уже были и целого ряда архитектурных шедевров столицы.


В дальнейшем условия наблюдения небесных светил из-за лондонского смога сильно ухудшились и обсерватория, в конце концов, переехала в Кембридж, а старое здание стало частью Национального морского музея Во дворе обсерватории проходит Линия нулевого меридиана. Если поставить одну ногу с одной стороны линии, а вторую с другой, то одновременно окажешься и в западном , и в восточном полушариях Земли. Этот замечательный момент можно зафиксировать машиной времени: которая всего за один фунт выдаёт соответствующий сертификат.


Бегло осмотрев экспозиции музея мы спустились с Гринвического холма в морской музей. В нём представлены модели, картины, документы, связанные с большой историей английского флота Англии, бывшей владычицы морей. Я морской инженер, но, как при осмотре старой гринвической обсерватории так и при осмотре музея задержаться у экспоната не позволяло то, что мы были в составе группы. Группа продвигалась довольно быстро, до 12 часов необходимо было осмотреть также расположенный поблизости Королевский дом, построенный с видом на Темзу в 1635 году.


В Королевском доме была выставлена экспозиция, посвящённая 300 летию почти четырёхмесячного пребывания в Англии в 1698 году 26-ти летнего Петра Великого, первого русского царя, который выехал в Западную Европу.


После ознакомления с Королевским домом а ожидании автобуса, представилась возможность посмотреть на последний сохранившийся английский чайный клиппер "Кэти Стар" . Быстроходный красавец-парусник в полном парусном вооружении навеки был поставлен у причала. Но судьба распорядилась иначе, недавно я прочитал, что он по человеческой неосторожности полностью сгорел.


После обеда жена направилась на выставку картин Марка Шагала. Я, к сожалению, не очень понимаю в чём заключается его великое искусство и поэтому поехал в Гайд-парк.


В Гайд-парке, на Углу спикеров только один день в неделю, в воскресенье, любому человеку представляется возможность выступать перед публикой на любую тему при соблюдении трёх обязательных условий:

первое-нельзя стоять на британской земле, оратор должен стоять на любом предмете, отделяющим его от земли, например, на ящике и даже на стремянке.

второе- при выступлениях нельзя пользоваться микрофоном или другими техническими средствами и

третье-в выступлениях нельзя ругать королеву.


В парк я добрался на автобусе маршрута ? 7, одна из конечных остановок которого была неподалёку от гостиницы у Рассел-сквера. На огромном зелёном поле Гайд-парка были расставлены шезлонги, и народ дышал чистым английским воздухом, а на углу спикеров, на аллее под деревьями, стоя на ящиках, стремянках, с энтузиазмом трудились выступавшие ораторы перед сгрудившимися перед ними группками слушателей. Тут же безмятежно прогуливались несколько женщин-полицейских в белоснежных рубашечках с короткими рукавами и петелькой на груди, на которой болталась авторучка.


Когда я приехал ораторов было немного, самое большое количество выступлений в 11 часов утра. Насколько я мог понять, один из них с пафосом призывал заблудших вернуться к Христу, второй оратор был араб, третий еврей с развёрнутым израильским флагом, четвёртый тоже еврей с флагом, но он тихо беседовал с несколькими хаверами, пятый был представителем социалистической партии, он стоял с плакатом, афиширующим его принадлежность к этой партии. Слушателей у него было человек 5-6.


Вдруг моё внимание привлекла тройка наездников в чёрных жокейских шапочках, кони спокойно шли по земляной дорожке вдоль забора. За первой тройкой на некоторой дистанции двигались другие.тройки и двойки. Это было красивое зрелище.


В гостиницу я возвращался частично пешком, частично на автобусах и метро потому, что мимо Гайд-парка седьмой автобус идёт только в одну сторону. Поскольку нам много пришлось пользоваться внутригородским транспортом, то сложилось мнение, что он работает чётко. Понравились мне, например, таблички у автобусных остановок с полным указанием названий других остановок всех маршрутов, которые проходят через эту остановку. Очень необычно видеть кондуктора буквально висящего на открытой задней площадке двухэтажного автобуса. В автобусах предусмотрено место для чемоданов или сумок.


Метро тоже работает чётко и в нём достаточно легко ориентируешься, так как на стенах есть соответствующие схемы. Но в нескольких случаях нам приходилось обращаться к немногочисленным работникам на станциях.. Конечно, мне было не просто разобраться в их подсказках и разъяснениях. Живой язык воспринимался на слух туго


Через некоторое время возвратилась довольная выставкой Мери. Она тоже захотела побывать в Гайд-парке, и мы поехали. Но ни ораторов, ни наездников уже не было. Много людей, в основном восточного происхождения, отдыхали в шезлонгах, гуляли. Когда мы шли к станции метро, возвращаясь в гостиницу, по улице, параллельной Гайд-парку, то было уже совсем темно и почти безлюдно.. Заканчивался наш пятый день замечательного пребывания в Лондоне.


Шестой день. 7 сентября, понедельник.

И снова с утра солнечная погода. Сначала направляемся в Университет. Нас вежливо принимает девушка-секретарь. Я говорю ей, что я дедушка, и она тут же стала меня поздравлять. Выслушав поздравления, я, тщательно подбирая известные мне слова, сказал, что пришёл попросить проспекты для желающего поступить в университет внука. Нас одарили большим количеством красочных буклетов. Таким образом, выполнив это важное задание, мы на метро едем на станцию Сауз Кенсингтон. В районе этой станции находятся музеи королевы Виктории и её супруга принца Альберта, Истории природы, Науки: Геологический музей.


В музее природы в центральном холле стоит огромным почти во всю длину зала скелет динозавра. Музей оснащен современным оборудованием и поэтому его трудно сравнить с известными нам подобными по названию музеями в бывшем Союзе.


Всё-таки даже самые интересные экспозиции по прошествии определённого времени утомляют, и мы почувствовали, что во избежание неприятностей пора наш осмотр многочисленных экспонатов желательно остановить. Что мы, , к нашему большому сожалению, и сделали.


После, как всегда в эти дни, скромного обеда и отдыха в гостинице мы поехали метро в южную часть города к вокзалу Ватерлоо. Вокзал оказался внутри необычно светлым, просторным. Мы побродили по залам, по перону, посмотрели на людей, на отправляющийся поезд и пошли прочь к широкой набережной. Посидели на скамье перед зданием современной архитектуры-Национальным театром, наблюдая краски города в лучах заходящего солнца и прохожих. Недалеко от театра бали расставлены лотки букиниста. Из любопытства или любознательности полистали старые книги и пошли дальше.


Дорога наша лежала мимо домов, построенных на месте бывших портовых доков, Кантри холла и Лондонского аквариума. Затем прошли по Вестминстерский мосту и побрели к английскому парламенту, который занимает огромный Вестминстер-холл. Я попросил каких-то девушек сфотографировать меня напамять у большой каменной фигуры Уинстона Черчилля, этого великого человека в мировой истории. Кстати, наш Эфи искренне был уверен, что Черчилль был в вторую мировую войну главнокомандующим всех союзных войск. Потом мы задрали свои головы и сверили свои часы с Биг Беном.


На улице, ведущей к зданию Вестминтерского аббатства мы увидели памятник английским войнам, погибшим в Крымскую войну 1853-1856 годов , которая на мемориальной доске, прикреплённой к колонне, называется Русской. Дальше мы пошли по странно эластичному асфальту под ногами к новому зданию Скотт-ярда с вращающимся на столбе у входа большим кубом. На кубе написано New Scotland Yard. Приветливый полицейский у входа в это широко известное учреждение показазал нам, где находится ближайшая станция метро.


Усталые, но очень довольные последней вечерней прогулкой по городу мы возвратились в гостиницу. Жалко было так быстро расставаться с Лондоном. Но что поделаешь! Не нами сказано было, что всё имеет своё начало и свой конец. Необходимо было собирать дорожные сумки и в половине девятого утра выставить их за дверь нашего номера


Седьмой день. 8 сентября, вторник

Утром после завтрака Эфи ( он был очень добросовестным руководителем и гидом) под лёгким накрапавающим дождиком увлекает нашу группу сначала на Подворье юристов. Эфи очень хотел показать нам британских судей в чёрных мантиях и белых париках, но они почему-то на улицах не показывались. Мы увидели только одного, парик он нёс в руках, видно здорово парит голову, ведь парик изготавливают не из человеческих волос, а из шерсти. Потом мы всей группой пошли в Британский музей с архелогическими ценностями, в основном скульптурами, вывезенными англичанами из Египта и Греции.


В половине второго дня мы погрузились в автобус и поехали через южную часть города и пригород в новый аэропорт Гэтвик. Пригород с южной стороны отличается от северного потому, что дома там построены позже и не видно ни тёмно-коричневого кирпича, ни белых фрамуг.


Мы выкатываемся из города и едем как-будто по обычной среднерусской равнине, только зелень растительности более яркая.Здесь, наверное, больше влаги. Дорога в аэропорт Гэтвик занимает без "пробок" час и сорок минут. Эфи использует это время, чтобы получить от нас оценки и отзывы о его работе. Он, кажется, по профессии инженер, работает в какой-то фирме и раз в год использует свой отпуск, чтобы провести экскурсию. В будущем году он собирается в Испанию..


Новый аэропорт большой, современный с оригинальным способом доставки пассажиров на борт лайнера. Грузим дорожные сумки на аэропортовские тележки и проходим в здание аэровокзала.


Вылет задерживался, члены нашей группы разбрелись, и мы потеряли их из виду. Когда объявили посадку, мы пошли по коридору на выход и упёрлись в закрытые широкие ворота, под тем номером, что был нам указан. Кругом никого нет. В недоумении мы возвратились назад, подошли к дежурной, но мало что поняли из её объяснения, кроме указанного нам рукой направления, куда мы должны двигаться. Мы снова оказались у ворот, не зная, что делать. И вдруг они неожиданно открылись и прямо перед нами на этом же уровне стоял автобус. Тут подошло ещё несколько пассажиров, и автобус перевёз всех в накопительный терминал. Следовательно, ворота автоматически открывались каждый раз только тогда, когда к ним подъезжала машина. Мы впервые встретились с такой схемой и, откровенно говоря, немного переволновались, что не сумеем своевременно попасть в самолёт. Но всё образовалось.


На этот раз самолёт был чартерный, а не рейсовый, меньше, чем "Боинг", грязнее и какой-то неуютный. В каждом ряду было всего по шесть кресел, разделённых одним проходом. Расстояния между рядами несколько больше и поэтому высидеть пять часов оказалось легче. А может легче было и потому, что мы летели домой и нас должны были встречать нами любимые наши дети.