# Мои встречи с В. Путиным

Юрий Эдуардович Шимановский

После долгого колебания я решил рассказать о своих встречах с Владимиром Путиным.

Мои встречи с Владимиром Путиным.


Меня часто просят рассказать о встречах с Путиным. Я долго не

решался. Ведь это очень непросто, воспроизвести ту гнетущую атмосферу

страха, в которую попадаете вы, переступив порог московского Кремля.

Не знаю, насколько точно мне удалось передать смятение и хаос, возникающие

в душе от общения с российским диктатором. Судить - читателю этих строк.

Я оставил свой приход в Коннектикуте ради этой встречи и временно передал

паству священнику из соседней церкви. Храни его Бог за помощь и поддержку.

Москва встретила меня сильнейшим морозом, несмотря на то что была

только середина октября. Здесь, в Сибири, это считается нормой, но для

жизни европейцев местные условия вряд ли приемлемы. Вообразите себе

шок цивилизованного человека, попавшего сюда из яркого мира чипсов,

Макдональдсов и Кока-колы.

К счастью машина американского посольства домчала меня до путинской

резиденции буквально в считанные минуты. Лишь мельком удалось разглядеть

марширующих в ногу людей на Красной Площади, обилие ушанок, матрешек и

мрачное здание с надписью "ЛЕНИН".

Водитель высадил меня у ворот в Спасскую Башню, и пожелав мне успеха,

поспешил обратно. Иностранцам вообще не рекомендуют находиться вблизи

мавзолея, поскольку он является русской святыней. Каким-то чудом, а может

с помощью специальной автоматики ворота сами собой бесшумно распахнулись,

но лишь только я вошел, тут же захлопнулись за моей спиной с ужасным

грохотом. Волосы мои встали дыбом от этого звука. Подобно тому как

грешник впадает в отчаянье, переступив порог ада, так и я чувствовал себя

в этот момент.

Однако времени глядеть по сторонам не было, поскольку мое одиночество тут

же прервал русский солдат. Он был одет в ватник, из кармана которого чуть

выглядывала откупоренная бутылка водки. На голову была одета привычная

ушанка с огромной красной звездой. На рукаве - нашивка надписью "КГБ".

- Следуйте впереди меня к вон той двери. Шаг влево, шаг вправо будут

расценены как попытка к бегству, - сказал он дыша водочным запахом и показал

на массивную железную дверь в кирпичной кладке стены. С грустью я понял,

что этот бедняга почти не говорит по-английски.

Действительность удручала меня все больше и больше. За дверью я

попал в маленькое помещение, где сотрудники КГБ в ушанках долго с

ненавистью изучали мой американский паспорт. Затем мне завязали глаза и

повели по каким-то гулким сырым коридорам. По началу я инстинктивно пытался

запоминать повороты и ступеньки, однако скоро запутался и оставил эту

бесполезную затею. Скажу только что мы постоянно спускались куда-то вниз.

Когда повязку, наконец, сняли я увидел президента России Владимира

Путина. Это был человек огромного роста с налитыми кровью глазами.

Вся его внешность, напоминающая медведя, внушала угрозу и приводила в

состояние какого-то первобытного ужаса.

- Товарищ - поляк из Америки? - спросил он громоподобным басом?

- Да.

- Ну что ж, добро пожаловать в подвалы Лубянки, - и он зловеще засмеялся.

Смех Путина - это жутковатое явление. Он смеется не улыбаясь, пристально

глядя вам прямо в глаза.

- И что же вас интересует, - спросил Владимир Владимирович, наливая

себе полный стакан водки.

- Мне хотелось бы узнать, каким образом осуществляется откат от демократии

в современной путинской России.

- Ну что ж, вы обратились по адресу. Именно здесь, в подвалах кремлевского

КГБ и находится центр по удушению демократии, - он снял ушанку и положил ее

в сейф. - Вы все увидите и даже потрогаете. Здесь есть на что посмотреть.

Вам, цивилизованному человеку, будет весьма любопытно. Ну, начнем, пожалуй с

награбленного.

- Что?

- С награбленного. Как известно, мы грабим бывшие советские республики,

стремящиеся к независимости. И все это оседает в Кремле. Вот, поглядите...

Он толкнул неприметную дверь в углу кабинета и жестом пригласил меня

идти за ним. В тусклом мерцании светильника "лампочка Ильича" моему взору

предстали несметные сокровища. Огромное помещение, размером с баскетбольный

зал было уставлено почти до потолка ящиками с золотом и драгоценными

камнями. Кое где ящики разрушились под собственным весом, высыпав прямо на

пол груды золотых украшений, монет, посуды и прочих драгоценностей.

Неожиданно Путин начал хватать монеты пригоршнями и подбрасывать кверху,

как бы купаясь в золотом дожде. При этом он зловеще хохотал.

- Это только часть всего награбленного, - пояснил он, чуть

успокоившись, - то, что вывезено из Грузии в последние полгода. Сейчас эта

страна влачит жалкое существование. А представьте, как она могла процветать,

если б не имперские амбиции Москвы... Нефтедоллары будете смотреть?

- С удовольствием.

Он провел меня в другое похожее помещение, где стройными рядами в несколько

этажей стояли большие грубо сколоченные деревянные контейнеры..

- Вот, - произнес он с пафосом, - вот цена, которую платит запад на свою

энергетическую независимость. Временную, учтите.

Он подцепил ножом доску на одном из ближайших ящиков и на пол посыпались

пачки новеньких долларов, завернутые в хрустящую бумагу.

- А теперь я покажу, где находятся рычаги экономического давления на

Европу, - сказал мой гид, - прошу вас.

Мы шли по сырому полутемному коридору, стены которого местами покрылись

паутиной и плесенью. Порой до моих ушей доносились крики невинных жертв,

подвергающихся пыткам. Внезапно коридор расширился и превратился в нечто

вроде картинной галереи.

- Галерея зачистки, - бросил Путин на ходу, - пойдемте, пойдемте, самое

интересное впереди.

Я, тем не менее, хорошо разглядел это место. Волосы мои встали дыбом от

увиденного. Здесь вдоль стены висели портреты известных правозащитников -

Новодворской, Касьянова, Басаева, Каспарова, Масхадова, Березовского и

многих-многих других. И о ужас! Рядом с портретом порой находилось

жуткое доказательство расправы. Отрезанные головы Гонгадзе и Басаева

лежали тут же у портретов. А вот пропавшие журналисты из Белоруссии.

Рядом - фото свежей могильной насыпи и около нее - Путин с лопатой в руках.

- Ну вот и пришли, - сказал Владимир Владимирович, останавливаясь у

бронированной двери.

Два вооруженных до зубов охранника с надписью "Газпром" на погонах

встали по стойке смирно. Они с подобострастием отдали честь своему

господину, а меня удостоили презрительным взглядом.

- Вот она, святая святых, - сказал Путин, когда мы вошли, - смотрите.

Он подошел к одной из стен и чуть отдернул закрывающую ее штору.

Я увидел карту Европы по которой змеились контуры газопроводов. Каждый

газопровод имел красную кнопку с символическим изображением вентиля.

- Глядите как удобно, - сказал он и нажал одну из кнопок.

Раздался мелодичный сигнал и рядом зажглась надпись "Газ перекрыт".

- Что вы делаете? - воскликнул я не удержавшись, - вы перекрыли газ

женщинам, детям и старикам!

- Только временно, друг мой, пока только временно - ответил Путин, еще

раз нажимая кнопку, и прошептал чуть слышно, - но он настанет, час

наслаждения.

Надпись потухла, я с облегчением перевел дух.

- Это всего лишь цветочки, а вот и ягодки - воскликнул он и отдернул

штору полностью.

Скажу честно, от этого зрелища меня прошиб холодный пот. Я увидел

Северную Америку, со всех сторон опутанную щупальцами подводных газопроводов.

Трубы, впрочем, не достигали материка, а оканчивались вблизи берега.

- Еще не достроено, - пояснил диктатор, - но придет момент и... -

он разразился дьявольским хохотом, положив скрюченные пальцы на кнопки.

В этот миг он был похож на сумасшедшего пианиста или компьютерного хакера.

Перестав смеяться, он вдруг сделался серьезным и поманил меня в угол

комнаты. Там я увидел небольшой письменный стол с табуреткой. Рядом

на стене висел репродуктор-колокол, а на самом столе был установлен

микрофон.

- Как вам, должно быть, известно, все российские СМИ контролируются из

Кремля, - начал он.

- О да, на Западе об этом знают даже дети.

- Так вот, тотальный контроль прессы производится с этого самого места.

- Невероятно!

- Показываю, - гордо сказал Владимир Владимирович и постучал по микрофону.

- Четырнадцатый! - рявкнул в ответ репродуктор.

- Товарищ, - сказал Путин, обращаясь к микрофону, - не появилось ли

прессе критических статей?

- Так точно, товарищ, одна есть. Газета "Кызыл Кутак", республика

Татарстан, публикует статью о том, что в местном зоопарке тигру не

докладывают мяса. По мнению автора, это свидетельствует о том, что

в России процветает ксенофобия и пренебрежение западными ценностями.

- Ах так? - Путин затопал ногами, - ах так? Автора накормить, тигра

расстрелять... то есть, тьфу... наоборот.

- Есть, товарищ.

- Да, чуть не забыл, газету закрыть, редактора посадить. Чтоб завтра же

был мне редактор в полосочку, как тот тигр.

- Есть, - четко ответил репродуктор и отключился.

- Вот так и живем, - вздохнул Путин, устало потирая переносицу, - а

вы говорите, нам тут на Лубянке легко...

Мне хотелось бежать из этого проклятого места, ибо более циничного

надругательства над правами человека я еще не не видел. Но Путин был в ударе.

- Пойдемте, - воскликнул он, хватая меня за руку, - я вам сейчас все

покажу! Лаборатория физики, лаборатория химии!

Он опять увлек меня в лабиринт мрачных коридоров.

- О боже, зачем вам лаборатории? - спросил я на ходу, подозревая нечто

ужасное.

- Как зачем? Для борьбы со свободой слова! Зачем же еще? Ага, вот химическая.

Он постучал в дверь с изображением черепа и надписью, "Яды". Дверь открыл

человек в противогазе.

- Знакомьтесь, это Глеб Павловский, - возбужденно продолжал Путин, -

он изготовил диоксин для Ющенко.

- Угу, - глухо раздалось из под маски с хоботом, - лично в глотку

заливал.

- Ну, иди работай, дружок. А вот физическая, - Путин постучал в другую

дверь, на которой был знак радиационной опасности, - здесь лучшие

специалисты КГБ работают с иранскими товарищами над созданием термоядерной

бомбы.

Дверь открыл Усама Бин Ладен. Я оторопел. Уже который год разведчики

ЦРУ ищут его по всему миру, а он вот, оказывается, где.

- Салам алейкум, - поздоровался Владимир Владимирович на чистом арабском

языке.

- Алейкум салам, - смиренно ответил Усама.

- Аллах акбар? - поинтересовался Путин.

- Акбар Аллах, - с удовлетворением кивнул Усама.

- Грядет теракт, - ужаснулся я вполголоса.

- Теракт грядет, - подтвердил Усама.

- Якши! - воскликнул Путин и хлопнул Бин Ладена по плечу, - ну иди

работай, борода.

Дверь закрылась.

- Достаточно, - прошептал я в ужасе, когда мы отправились дальше, -

позвольте мне уйти.

- Но вы же главного не видели! Я покажу вам Ходорковского, он в камере

пыток. Я его никому не доверяю, пытаю лично сам! Пойдемте, уверяю вас, не

пожалеете.

Внезапно мой взгляд упал на еще одну дверь с надписью "Преемник".

- Вы позволите? - спросил я, чуть замедлив шаг.

- О нет, это только для служебного пользования. Не могу. И не просите.

Пройдет год-другой и все узнаете на вашем поганом CNN. Это большая проблема,

кстати, - Путин остановился и пристально поглядел на меня, - хорошо

вам в Америке или в Польше. Не надо решать подобные вопросы. У вас

много Бушей, много Качинских. Передаешь себе власть внутри семьи

и всех делов. Нда... у меня не все столь гладко. Но мы отвлеклись, пойдемте.

Тут ступеньки, осторожнее.

Коридор перешел в узкую винтовую лестницу ведущую нас куда-то еще

глубже в подземелье. Чем дальше мы спускались, тем ужаснее становилось

вокруг. В тусклом свете лампочек Ильича многочисленные крысы с визгом

разбегались из под наших ног. Вода струилась по старинной кладке стен,

а откуда-то снизу поднималось могильное зловоние.

Наконец лестница закончилась, у одной единственной двери, ведущей в

камеру пыток. "Кремлевский узник Ходорковский М.Б" - гласила замызганная

табличка. Рядом находилось нечто вроде шкафа для переодевания.

- Возьмите это, - сказал мне Владимир Владимирович, порывшись в шкафу, -

положено по технике безопасности.

Он протянул мне грязный ком. Когда я развернул его, то чуть не упал без

чувств. Это был брезентовый фартук, местами заляпанный кровью. Сам Путин

тоже снял пиджак и, закатав рукава, облачился в подобный фартук.

- Ну, что, - подбодрил он меня, - выше нос, друг мой. Вперед к новым

приключениям!

Войдя я увидел дыбу, испанские сапоги, машину для растягивания тела и

много других приспособлений, о зловещем предназначении которых я мог

только догадываться. У стены находился длинный металлический стол,

на котором в беспорядке были свалены пыточные инструменты. Там же у стола

на корточках сидел палач - громадный детина, лицо которого было закрыто

маской-колпаком с прорезями для глаз. На голову прямо поверх колпака была

одета ушанка.

В центре камеры на коленях стоял человек. Весь его вид свидетельствовал

о несгибаемой воле, решимости и приверженности правам человека. Он обратил

к нам свой измученный пытками взгляд и бросил прямо в лицо тирану:

- Не смейте запрещать выборы губернаторов!

Надо было видеть как съежился Путин от этих слов.

- Украину и Грузию - в НАТО! - продолжал отважный пленник.

- Ну нет, - прошипел Путин и крикнул, - Иван!

Палач поднялся.

- Деловые круги Соединенных Штатов глубоко обеспокоены... - начал

Михаил Борисович, возвысив голос, но палач обрушился на него всей массой

и стал валить на пол.

Путин метнулся к столу с инструментами и быстро вернулся, неся

электрические провода и ноутбук "Тошиба".

- Умоляю вас... - я пытался остановить его, но он грубо оттолкнул меня, -

умоляю... Ну хотя бы скажите, что вы будете делать.

- Сами увидите. Пытка по е-мейл.

Он поставил ноутбук прямо перед лицом Ходорковского, которого верзила прижал

к полу и подключал интернет, встав на колени.

- Как по е-мейл? - недоумевал я, тормоша Путина за плечо, но он с рычанием

сбрасывал мою руку.

Наконец он поднялся, тяжело дыша. Компьютер, уже тарахтел диском, загружая

Windows. Слезы текли по смелому лицу Ходорковского.

- По е-мейл, - кивнул диктатор. - Мы подключаем его компьютер к

электронной почте через специальный спам-фильтр. Обычная почта до него не

доходит. Он читает один спам и больше ничего!

И тогда я не сдержался

- Так будь ты проклят, Ирод! - воскликнул я в сердцах, - гореть тебе в аду

за такую жестокость!

Не дожидаясь реакции я развернулся и бросился прочь из комнаты.

- Держите правозащитника! - раздался вслед голос Путина.

Я бежал по мрачным подвалам КГБ, слыша шум приближающейся погони. Выла

сирена, мигали красным светом лампочки Ильича. Из всех переходов выскакивали

сотрудники КГБ в ушанках и с автоматами Калашникова.

- Мочить в сортире, - раздался чей-то приказ.

Мысленно я неистово молился Богу и уже прощался со своими прихожанами,

которые напрасно ждут меня в далеком Коннектикуте. И вдруг...

- Чем могу служить, сэр? - произнес чей-то уверенный голос на чистом

английском языке с калифорнийским акцентом.

Я застыл, не веря своим ушам. От замшелой стены отделилась фигура человека.

Внешне он ничем не отличался от других. Такая же ушанка с красной звездой,

автомат Калашникова и нашивка КГБ на рукаве.

- Фрэнк Карпентер, полковник ЦРУ, - быстро представился он, - однако нам

нельзя задерживаться. Эти парни шутить не будут. Бежим.

Он устремился по коридорам и лестницам, каким-то чудом ориентируясь в

этом лабиринте. Я едва успевал за ним. Наконец мы ворвались в одну из

комнат, где было окно ведущее наружу.

По коридору уже громыхали кирзовые сапоги наших преследователей.

- Я раскрыт, о дьявол! - воскликнул мой спаситель, разбивая стекло

прикладом автомата, - спасайтесь, бегите. Я задержу их.

Он подпер мощным плечом дверь, на которую уже обрушивались удары с

другой стороны.

- Слава Джорджу Даблъю Бушу, - донеслись его слова, когда я выбирался через

окно, - да здравствует Кондолиза Райс!

Это было последнее, что я услышал. Я бежал по Красной Площади, расталкивая

бабушек в ушанках с матрешками и не верил в свое избавление. Ужасно

измученный я достиг посольства и уже на следующий день вернулся на родину в

Коннектикут.

Вот такая история приключилась со мной в Москве. И когда меня просят

рассказать о встречах с Владимиром Путиным, я всегда впадаю в меланхолию,

будучи не в силах пережить этот ужас еще раз. И вот, наконец я решил записать

свои воспоминания. Удалось или нет, судить тебе, мой благословенный

читатель. Да пребудет с тобой высшая сила при чтении этих строк.