# Эстонские пришельцы - Estonian aliens

Лев Шкловский

Estonian aliens Когда мне случается смотреть фильмы, в которых проказничают представители внеземных цивилизаций,-ну,хоть из американской серии «Секретные материалы»,-мне всякий раз хочется крикнуть актерам:»Чужеродные пришельцы есть и среди нас, землян! В Эстонии их-чуть ли не треть населения!»…

Эстонские пришельцы:объективно


Лидия Тинт


Estonian aliens…

Когда мне случается смотреть фильмы, в которых проказничают представители внеземных цивилизаций,-ну,хоть из американской серии «Секретные материалы»,-мне всякий раз хочется крикнуть актерам:»Чужеродные пришельцы есть и среди нас, землян! В Эстонии их-чуть ли не треть населения!»…

Действительно, ведь инопланетяне по-английски — aliens (чужаки), и это же самое слово фигурирует в серых, как волчья шкура, паспортах, выданных нам правительством свободной Эстонии. Чужаками, или инородцами, считается у нас тот, кто не может документально подтвердить, что его семья жила в Эстонии в первый период ее независимости: с 1919 по 1940 гг.


В послевоенные годы в страну хлынули представители многих народов Союза, среди которых преобладали, естественно, русские — «первые среди равных» в «семье советских народов». Вот им-то и их потомкам и говорит закон об инородцах: «мы вас сюда не звали!»


На эстонцев по крови закон, понятно, не распространяется. Если эстонская семья, поколениями жившая за рубежом, вернется в Эстонию, ее представители легко получат здесь все гражданские права. Они — свои. Справедливо ли это? На первый взгляд — да. Маленький и не слишком удачливый народ отчаянно борется за выживание: за то, чтобы не раствориться в культуре и этносе громадного соседа с великодержавными замашками, не раз накладывавшего лапу на Эстонию. Если эстонцев не станет — никто от этого не выиграет. Человечество во всех смыслах будет беднее. Невозможно не сочувствовать эстонцам в их неравной борьбе, не болеть за них всем сердцем.


Посмотрим, однако, на дело и с другой стороны. Сегодняшние эстонские инородцы сами не были оккупантами — и на эстонцев никогда не смотрели как на покоренный народ. Далеко не все и оказались-то в Эстонии по своей воле. Из старших практически все в той или иной степени сами были жертвами советской власти, пусть даже не сознавая этого. Из младших большинство просто родилось и всегда жило в Эстонии. Таковых — уже два поколения. Никакой другой родины у них нет. А что самое важное — их положение ни в малейшей степени не является аномалией. Сегодня всюду в цивилизованном мире люди живут национальными общинами. У американца, чьим родным языком является испанский, паспорт будет в точности такой же, как у его англоговорящего соседа. Никого там не пугает даже прогноз, согласно которому испанский язык грозит в недалеком будущем стать первым языком Соединенных Штатов. Конечно, маленькая Эстония — совсем не заокеанская сверхдержава, а всё же удивительно, что правительство этой цивилизованной страны решилось ограничить права значительной части населения, исходя из языкового и этнического принципов, осуждаемых решительно повсюду.


Как же повели себя эстонцы второго сорта с клеймом чужеродных пришельцев? Небольшая часть разъехалась кто куда: в Америку, в Европу, в Израиль, в Россию. Но уехали только те, кто мог: ведь ни одна страна мира не рада иммигрантам. Не исключение и Россия. Правда, она предоставляет русским пришельцам гражданские права — но отнюдь не льготы репатриантов. Взяли российский паспорт, по данным эстонского Союза российских граждан, 130 тысяч человек, то есть 9% населения Эстонии. Но даже они навсегда покидать Эстонию не намерены: не только потому, что в Эстонии уровень жизни гораздо выше, но и потому, что слишком многое теперь связывает их с этой страной. У большинства пришельцев не осталось с Россией ничего общего, кроме языка.


Эстонец с нормальным паспортом может свободно въезжать во многие европейские страны, с которыми у Эстонии есть договор о безвизовом режиме.До недавнего времени Пришельцам всюду требовалась виза (исключение составляли только Литва и Латвия, где есть свои пришельцы). Поначалу, между прочим, в Европе вообще отказывались признавать наши серые паспорта — вероятно, потому, что там ни в каких пришельцев не верят. Зато нормальному эстонцу нужна консульская виза и страховка для поездки в Россию, а в России приходится отмечаться в ОВИРе. Пришельцам, впрочем, тоже нужна российская виза, но она — чистая формальность. Её можно поставить сразу до конца года.

Справедливость требует признать, что в повседневной жизни пришельцы не слишком ущемлены в Эстонии. Вид на жительство и разрешение на работу вклеены у них в паспорт, что является, конечно, унижением, но не закрывает перед человеком ни университета, ни рынка. Не берут пришельцев на государственную службу, в полицию и в армию, — и большинство готово с этим смириться. Но есть по крайней мере одна ситуация, когда положение пришельца становится бедственным. Если человек утратил свои документы, находясь за границей, попасть домой — в Эстонию — ему будет очень непросто. Таких бомжей нового образца и сейчас немало в приграничном российском Ивангороде. Пришелец может стать полноправным эстонцем, если сдаст очень серьезный экзамен по эстонскому языку и конституции. Но это нелегко. Пожилым людям никаких скидок не делают. За языковые курсы и за экзамен приходится платить. Правда, экзаменационная комиссия объективна и никого намеренно не заваливает. Правда и то, что некоторые прошли через это испытание и натурализовались. Однако практически весь северо-восток страны, где издавна мало кто говорит по-эстонски, так и не шевельнулся. В большинстве своем это люди без амбиций, устроенные в бытовом смысле и на большее не претендующие. А некоторые, прожив в Эстонии всю жизнь или родившись в ней, принципиально не хотят просить гражданства, которое, по их убеждению (и по принятым в цивилизованном мире нормам), полагается им автоматически