# Прощание с врагом. Дорога в аэропорт

Лев Шкловский

Прощание с врагом. Дорога в аэропорт. перевод главы из книги Руты Ванагайте "Наши люди"

Прощание с врагом. Дорога в аэропорт.


Рута: В Беларуси я была очень удивлена, что советская легенда все еще жива: евреи, убитые в Холокосте, по-прежнему остаются «мирными» или «Героями Великой Отечественной войны» и даже «освободителями». Это означает, что смерть сотен тысяч по-прежнему используется для пропаганды. В Литве мы называем это «танцами на могиле», danse macabre.


Эфраим: Вся Беларусь, особенно поездка в Малый Трасцянец, была для меня очень болезненным опытом. Огромный мемориал и ни слова об евреях. Встретить детей и слышать, что 200 000 советских партизан были расстреляны здесь, как если бы оказаться в Диснейленде, ужасном Диснейленде, Холокоста, где создана искусственная реальность. Теперь я действительно узнал, что история Холокоста искажается двумя разными способами. Националистическим в Литве и коммунистическим, я бы сказал, был Сталинским в Республике Беларусь. Ни литовцы, ни белорусы не отрицают, что сотни тысяч людей были убиты. В Литве признано, что убитыми были евреи, но личность убийц была скрыта, в в Беларуси скрыта личность убийц и жертв. Есть только жертвы и фашисты.


280


Рута: Значит, вы согласны с тем, что ситуация в Беларуси намного хуже, чем в Литве?


Эфраим: Знаете что? Это не международный конкурс, кто более или менее искажает историю.

И все же: эта книга о Литве. Тот факт, что нас интересует, это то, что литовцы ехали убивать евреев, которые не имеют к ним никакого отношения, которые жили в другой стране. Вы можете утверждать, что литовцы убивали евреев в своей собственной стране, потому что считали, что они служат Литве. Казалось бы, это понятно, хотя это будет неприятная теории. Однако миссия в Беларусь не имела никакого отношения к независимости Литвы. Единственным мотивом такой поездки мог быть тот факт, что литовцы хотели помочь нацистам выполнить свою «священную» миссию: смести евреев с поверхности Земли.


Рута: Но есть одна важная вещь, о которой говорят наши историки. Солдаты батальона А. Импулявичуса ехали в Беларусь, чтобы не убивать евреев, а помогать немцам сражаться с советскими партизанами. Это было сказано им перед отъездом. А потом, через несколько дней после их прибытия, их отвезли в Дукору, Руденск или Свилович, чтобы арестовывать евреев у себя дома и стрелять в мужчин, женщин, стариков и детей. Для многих солдат это было совершенно неожиданно для всех трех рот. Вот почему так много солдат в Свиловичях не стреляли, а в Руденске пятнадцать человек вообще отказались стрелять.


Эфраим: Я согласен с тем, что вы только что сказали, что ситуация намного сложнее. Но они «неохотно», они все же стреляли. Литовские солдаты расстреляли невинных белорусских евреев.


Рута: Я просто хотела подчеркнуть, что все было не только белым или черным.


Эфраим: Все было не белое и черное до последнего момента. Перед массовым убийством. Белое и черное - такой был конечный результат.


Рута: Вы не совсем правы. Конечный результат был черный и черный. И он все еще такой.


Эфраим: Все это путешествие «Шоамобилем» было черным в 30 или 40 районах массового убийства.


281


Рута: Путешествуя по Литве и Белоруссии, мы нашли одного общего врага - безразличие. Безразличие к произошедшей трагедии и к воспоминанию убитых людей.


Эфраим: Два общих врага. Безразличие и невежество. Книга будет в первую очередь нацелена на борьбу со вторым противником. Я мало что знал о себе, во время этой поездки я обнаружил много нового. Я понял, насколько мала ваша страна. вы

Вы просто не можете делать то, что я требую от вас с самого начала. В конце концов, Франция признала свою вину за прогитлеровское правительство Виши

Деятельность только через пятьдесят лет после войны. И Франция - очень сильное государство. Литва - небольшая, слабая и сильно травмированная страна. У нее нет большой традиции прав человека и справедливости. Это занимает много времени для этого

Традиция формируется. Я даже не говорю о Беларуси.


Рута: Вы приехали в Литву в 1991 году, надеясь, что наша страна стала сильной и демократической ночью?


Эфраим: Да, и эта надежда была необоснованной. Было наивно ожидать, что вы будете готовы оставаться в курсе своего прошлого. Но, даже признав это, я не мог требовать, чтобы в Литве судили кого-либо, некоторых из преступников, которых Америка депортировала, и вы получили их на серебряном блюде. Преступники, такие как Лилейкис, Дайлиде, Гимжаускас суд в Литве, был бы очень примерным делом. Проведя суд над одним или несколькими военными преступниками , ваша страна продвинулась бы на пути демократии как минимум на 20-30 лет вперед. Но вы не приговорили ни одного из тех пятнадцати убийц.


Рута: Слишком поздно сожалеть о том, что мы этого не сделали. Все наши военные преступники мертвы. Может быть, поэтому людей так легко забыть: убийцы мертвы, а те, кого убил Холокост, к 2015 году, умерли бы. Поэтому пусть покойные остаюся в мире. Пусть они отправятся в суд Бога. Может, Бог все таки есть?


Ефрем: Я думаю о своей миссии в Литве. Однажды мы провели час с вами в Национальной библиотеке Мартинаса Маживидаса. Для меня это


282


Это был очень неприятный опыт. Наконец я понял, что ни один иностранный гражданин не может убедить Литву на очную ставку с ее прошлым. Я был удивлен, сколько много исследуя Холокост в Литве сделали историки, о которых я даже не знал. Я почувствовал, как если бы я обманывался

Я не знаю, сколько Литва сделала в раскрытии истины. Я должен был убедиться, что то, что было написано в Литве, будет переведено, и я мог бы читать исследования историков и полагаться на них в своей работе. Это должно быть сделано.


Рута: Я не согласен, потому что вы сначала сражались с позицией официальной Литвы. Независимо от того, что пишет историки, независимо от того, чему вы придерживаетесь в своих исследованиях, это не приведет к радикальному изменению чего-либо. Не изменит позицию правительства, не изменит общественное мнение. Только время изменит. И если вы вмешаетесь, историки, может быть замолчаны, а белое пятно, которое мы назвали черным, сделалось бы его чернее ...


Эфраим: Да, вы сказали мне, что почти все написано в Холокосте в Литве, и почти ничего не читалось. Вот почему эта книга так важна.

Истина, открытая историками, сделает ее понятной для многих людей, потому что это будет книга для простых людей. О обычных люди. Захватывающая книга.


Рут: Потому что это было захватывающее путешествие. Поначалу моя поездка - это месяцы, потраченные на чтение дел об убийствах в архивах. Затем - поездка с врагом через Литву, в 15 городов, более 30 объектов массового убийства.

Через Беларусь и места бойни . И до этой поездки, и даже после нее, я все еще не могу поместить число жертв в моей голове: 10 000 в Укмерге?

70, 000 Паняряй? 206 000 Минск? Я помню, как один еврей, кажется, писатель, сказал, что в Холокосте не убито мистические шесть миллионов евреев. Нет.

Было шесть миллионов убийств, и каждый конкретный человек погибал каждый раз. Все, что я могу себе представить, - это один погибающий человек.

Это люди. Я вижу, как он стоит спиной к убийцам, глядя на яму, в которую скоро упадет его тело. Упадет и останется навсегда на других мертвых телах, наложенных на других. Я могу видеть, как простой молодой, может выпивший литовский этот парень пускает пулю в затылок еврея. Входное отверстие будет 0,8 см, выходное - 8 см. В десять раз больше. Пуля просто разрывает человеческий мозг изнутри. Мозг еврея, который с раннего возраста учился ,


283


изучал Тору много читал. Затем я подумал о другом человеке об еврее из Руденска, о котором сказал воин Имулевичюса Леонас Стонкус. Когда Леонас застрелил единственную жертву, еврея среднего возраста, он «клонился, клонился,клонился », а затем рядом стоящий унтер-офицер прикончил его. Для Леонаса это был первый выстрел, после которого он больше не мог стрелять. Я его понимаю. Он наш человек. Вы никогда не поймете этого моего чувства.


Эфраим:: Нет, действительно никогда не пойму.


Рута: Прежде чем мы простимся, может мы снова послушаем псалом, гимн нашего путешествия?


Эфраим: Хорошо


Мы приближаемся к аэропорту. Враг повернулся к окну. Я услышала, как он плачет, больше, чем он плакал у Шедувы в прошлый раз.


Рута: Ты в порядке?


Эфраим: ...


Рута: Не хотите говорить?


Эфраим: Да. Хотя, может быть и так. Меня внезапно охватило ужасное чувство вины, что я предаю жертв из Литвы. Думаю, как я могу оставить их в земле в ямах, которые так далеки от глаз людей, из памяти и восприятия людей ...


Рута: Ты много сделал для них. Помни это. И помни, что я остаюсь.


Эфраим: Ты права. Я их не предал. Но кто-то, кто живет в Литве, должен помнить о них. По крайней мере, кто-то ... Единственный способ для Литвы встать на очную ставку со своим прошлым - если литовцы понесут знание дальше. Понесут другим литовцам.

И знаете что? В этом случае это будет очень интересно. Убитые


284


мои люди станут вашими. Но ваши никогда не станут моими. Никогда.


Рута: Я тебя понимаю.


P. S. После окончания поездки и после начала учебного года в Литве я, наконец, получила слова псалма от учительницы школы Саулетекио

на иврите и отправила их в Иерусалим, попросив Эфраима перевести.


Зуров писал:

Одна вещь, которая меня озадачивала, когда я слушал песню, заключалась в том, что я не понял ее слов. Дети пели как на иврите, но я мог расшифровать только два слова: «Ерушалайм» (Иерусалим) и «Хашем» (Бог). Но песня все еще была очень захватывающей.

Когда вы посылаете мне слова песни, я остолбенел. Особенно я был шокирован второй строкой:

«Ерушалаим, харим сукив ла; Ve-hashhem saviv le-amo. "

(«Иерусалим окружен (защищает) горы, а Хашем (Бог) окутывает (защищает) свой народ».)


Эти слова ужасно контрастируют с тем, что произошло в Литве, и тем, что мы видели в поездке. В этих случаях я отправился в 30 мест резни, я говорил в молитве: Кадиша,.EI Malei Рахамим, иногда добавляя тексты из наших Псалмов, я спросил себя: где был Бог Израиля?

Почему эти жестокие преступления в Литве произошли во время Холокоста, а также в других частях света?

Жертвы были беспомощны, поэтому было необходимо, чтобы Хашем (Бог) был вместе. Но он не был.