# Доктор смерть Оружие ночи

Ник Картер

Новый перевод из серии Ник Картер

Ник Картер

Доктор Смерть


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава


Такси резко остановилось у въезда на улицу Малуш. Водитель повернул ко мне бритую голову и моргнул налитыми кровью глазами. Он слишком много курил кифа.


«Плохая улица», - угрюмо прорычал он. «Я не войду. Ты хочешь войти, ты идешь».


Я усмехнулся. Даже закаленные арабские жители Танжера избегали улицы Малуш, узкой извилистой, плохо освещенной и дурно пахнущей аллеи посреди Медины, танжерской версии Касбы. Но я видел и хуже. И у меня там были дела. Я заплатил водителю, дал ему чаевые в пять дирхамов и вышел. Он резко включил передачу и был в сотне ярдов от меня, прежде чем я успел закурить.


«Вы американец? Хотите хорошо провести время?»


Дети появились из ниоткуда и следовали за мной, пока я шел. Им было не больше восьми или девяти лет, они были одеты в грязные оборванные джеллабы и выглядели как все остальные тощие дети, которые появляются из ниоткуда в Танжере, Касабланке, Дамаске и десятке других арабских городов.


«Что тебе нравится? Тебе нравятся мальчики? Девочки? Две девочки одновременно? Тебе нравится смотреть шоу? Девушка и осел? Тебе нравятся очень маленькие мальчики. Что тебе нравится?»


«Что мне нравится, - сказал я твердо, - это оставить в покое. А теперь проваливайте ».


«Хочешь киф? Хочешь гашиш? Что ты хочешь?» - настойчиво кричали они. Они все еще висели у меня по пятам, когда я остановился перед дверью из плит без опознавательных знаков и постучал четыре раза. Панель в двери открылась, из нее выглянуло усатое лицо, и дети бросились прочь.


"Старый?" сказал лицо без выражения.


«Картер», - кратко сказал я. «Ник Картер. Я ожидаю».


Панель мгновенно отодвинулась, раздался щелчок замков, и дверь открылась. Я вошел в большую комнату с низким потолком, которая сначала показалась даже темнее, чем улица. Резкий запах горящего гашиша ударил мне в ноздри. Резкие вопли арабской музыки пронзили мои уши. По сторонам комнаты, скрестив ноги на коврах или откинувшись на подушки, стояло несколько десятков темных фигур. Одни потягивали мятный чай, другие курили гашиш из кальяна. Их внимание было приковано к центру комнаты, и я мог понять почему. На танцполе в центре, освещенном тусклым пурпурным светом прожекторов, танцевала девушка. На ней был только короткий бюстгальтер, полупрозрачные шаровары и вуаль. У нее было пышное тело, полная грудь и гладкие бедра. Ее движения были медленными, шелковистыми и эротичными. От нее пахло чистым сексом.


"Вы будете сидеть, месье?" - спросил усатый. Его голос по-прежнему был невыразительным, а глаза, казалось, не двигались, когда он говорил. Я неохотно отвел взгляд от девушки и указал на место у стены, напротив двери. Стандартная рабочая процедура.


«Вот, - сказал я. «И принеси мне мятного чая. Кипящего».


Он растворился в полумраке. Я сел на подушку у стены, подождал, пока мои глаза полностью приспособятся к темноте, и внимательно осмотрел место. Я решил, что человек, которого я должен был встретить, выбрал неплохо. В комнате было достаточно темно, а музыка достаточно громкая, чтобы мы могли уединиться. Если бы я знал этого человека так хорошо, как я думал, он нам бы понадобился. А еще нам может понадобиться один из нескольких выходов, которые я сразу заметил. Я знал, что есть и другие, и мог даже предположить, где именно. Ни один клуб Танжера не просуществует долго без нескольких незаметных выходов на случай визита полиции или даже менее желательных посетителей.


Что касается развлечений - ну, на этот счет у меня тоже не было претензий. Я прислонился к грубой глиняной стене и смотрел на девушку. Ее волосы были черными как смоль и доходили до талии. Медленно, медленно она раскачивалась в темном свете, под настойчивый, бьющий в животе уд. Ее голова откинулась назад, затем вперед, как будто она не могла контролировать, что ее тело хотело, в чем нуждалось, что делать. Угольно-черные волосы коснулись одной груди, затем другой. Они покрыли, а затем открыли мышцы живота, влажно блестящие от пота. Они танцевали вдоль ее спелых бедер, как руки мужчины, медленно погружающие ее в эротическую лихорадку. Ее руки поднялись, проталкивая вперед великолепные груди, как будто она предлагала их, предлагая их всей мужской комнате.


«Ник. Ник Картер».


Я взглянул вверх. Сначала я не узнал темнокожую фигуру в джинсах, которая стояла надо мной. Затем я увидел глубоко посаженные глаза и острый, как бритва, край челюсти. Вместе они были безошибочными. Реми Сен-Пьер, один из пяти высокопоставленных сотрудников бюро Deuxieme, французского эквивалента нашего ЦРУ. И друг. На мгновение наши глаза встретились, затем мы оба улыбнулись. Он сел на подушку рядом


«У меня только один вопрос», - сказал я низким голосом. «Кто твой портной? Скажи мне, чтобы я мог его избежать».


Еще одна вспышка улыбки промелькнула на напряженном лице.


«Всегда остроумие, mon ami, - ответил он так же тихо. - Столько лет с тех пор, как я видел тебя в последний раз, но ты сразу же понимаешь остроту, когда мы наконец встретимся снова».


Это правда. Это было давно. Фактически, я не видел Реми с тех пор, как Дэвид Хок, мой босс и начальник отдела операций AX, поручил мне помогать бюро Deuxieme предотвратить убийство президента де Голля. Я не плохо справился с этим, если я так говорю. Два потенциальных убийцы были уничтожены, президент де Голль умер естественной и мирной смертью в своей собственной постели несколько лет спустя, и мы с Реми расстались во взаимном уважении.


"Как еще я могу развлечься, Реми?" - сказал я, вытаскивая сигареты и предлагая ему одну.


Сильная челюсть мрачно сжалась.


«Я думаю, mon ami, что у меня есть кое-что, чтобы развлечь даже тебя, самого эффективного и смертоносного шпиона, которого я когда-либо знал. К сожалению, меня это совсем не забавляет».


Он взял сигарету, взглянул на ее золотой кончик, прежде чем положить ее в рот, и слегка покачал головой.


«Все еще сигареты с монограммой, сделанные на заказ, я вижу. Ваше единственное настоящее удовольствие».


Я зажег его сигарету, затем свою, бросив взгляд на танцовщицу.


"О, я наткнулся на еще несколько человек. Конечно, строго при исполнении служебных обязанностей. Но вы не отправили этот срочный вызов высшего приоритета через Хоука - и, я могу добавить, прервать приятный небольшой отпуск - чтобы поговорить о моих сигаретах, mon ami. Я подозреваю, что вы даже не пригласили меня сюда, чтобы посмотреть, как эта девушка пытается заниматься любовью со всеми мужчинами в комнате одновременно. Не то чтобы я возражал ".


Француз кивнул.


«Сожалею, что повод для нашей встречи не более приятный, но…»


Подошел официант с двумя дымящимися стаканами мятного чая, и Реми прикрыл лицо капюшоном своей джеллабы. Его черты почти исчезли в тени. На танцполе немного увеличился темп жесткой музыки. Движения девушки становились тяжелее, настойчивее. Я подождал, пока официант дематериализуется, как это делают марокканские официанты, затем тихо заговорил.


«Хорошо, Реми», - сказал я. "Давайте это".


Реми затянулся сигаретой.


«Как вы видите, - медленно начал он, - я покрасил свою кожу и ношу марокканскую одежду. Это не глупый маскарад, который может показаться. Даже в этом месте, которое я считаю безопасным, наши враги могут быть вокруг нас. . И мы не знаем, мы не уверены, кто они. Это самый пугающий аспект этой ситуации. Мы не знаем, кто они, и мы не знаем их мотивов. Мы можем только догадываться ».


Он сделал паузу. Я вытащил из пиджака серебряную фляжку и незаметно налил немного барбадосского рома крепости 151 в оба наших стакана. Мусульмане не пьют - или не должны - и я не думал переходить в их веру. Реми с благодарностью кивнул, сделал глоток чая и продолжил.


«Я перейду непосредственно к делу», - сказал он. «Кто-то исчез. Кто-то, представляющий жизненно важный интерес для безопасности не только Франции, но и всей Европы, Великобритании и США. Короче говоря, кто-то, представляющий интерес для западного мира».


"Ученый." Это было заявление, а не вопрос. Неожиданное исчезновение одного ученого вызвало больше паники, чем дезертирство десятка бюрократов, в какой бы стране это не было.


Реми кивнул.


"Вы когда-нибудь слышали о Фернане Дюроше?"


Я задумчиво затянулся сигаретой и мысленно просмотрел био-файлы AX о французских научных лидерах. В пятнадцати футах от меня танцовщица изо всех сил старалась меня отвлечь. Музыка неуклонно набирала обороты. Я чувствовал зуд в животе. Девушка дрожала, мышцы живота сокращались в такт музыке, бедра пульсировали.


"Доктор Фернан Дюрош, доктор философии член Почетного легиона. Родился в Эльзасе в 1914 году. Первым в классе окончил Политехническую школу в Париже, 1934 год. Исследования в области подводных силовых установок для французского военно-морского флота до немецкого вторжения. Французы под руководством де Голля до освобождения. Послевоенная работа: основные достижения в области компьютеризации для разработки атомных подводных лодок во французском флоте. С 1969 года - директор RENARD, секретный проект французского флота. Во время войны был известен под кодовым названием «Доктор Смерть» за опыт работы со взрывчатыми веществами Имя до сих пор используется как шутка ввиду кроткого характера Дюроша ».


Реми снова кивнул. Теперь его глаза тоже были прикованы к девушке. Ее дрожащие груди влажно блестели в дымном свете. Ее глаза были прикрыты, когда она танцевала.


"Вы сделали свое


домашнее задание. AX хорошо собирает информацию. Возможно, слишком хорошо для меня, как директора по безопасности RENARD. Тем не менее, это человек, о котором мы говорим ".


«И ключевое слово в его досье, конечно же,« ядерный », - сказал я.


«Возможно».


Я приподнял бровь.


"Возможно?"


«Есть и другие ключевые слова. Например,« компьютеризация »и« подводные двигательные установки. Какое из них правильное, мы не знаем ».


"Может быть, все они?" Я спросил.


«Снова, возможно». Реми слегка пошевелился. Я тоже. В комнату вторгалось легкое беспокойство, нарастающее и почти ощутимое напряжение. Это было чистое сексуальное напряжение, исходящее от девушки в центре. Ее вуаль теперь была спущена. Только тонкая прозрачная ткань шароваров и бюстгальтера закрывала пышную грудь с сочными сосками и сочными бедрами. Через этот материал каждый мужчина в комнате мог видеть черный треугольник ее пола. Она гипнотически двигала им, жестикулируя руками, приглашая, умоляя о внимании.


Реми прочистил горло и сделал еще один глоток чая с ромом.


«Позвольте мне начать с самого начала, - сказал он. «Примерно три месяца назад доктор Дюрош покинул штаб-квартиру RENARD в Кассисе уйдя в свой ежегодный трехнедельный отпуск. По словам его коллег, он был в приподнятом настроении. Проект быстро приближался к успешному завершению и, фактически, Осталось уточнить лишь некоторые детали. Дюрош направлялся на озеро Люцерн в Швейцарии, где он намеревался провести отпуск на лодке со старым другом, жившим в Политехническом университете. Он собрал свои чемоданы и утром Двадцатого ноября поцеловал дочь на прощание в… »


"Его дочь?"


«Дюрош вдовец. Его двадцатитрехлетняя дочь Мишель живет с ним и работает библиотекарем в RENARD. Но я вернусь к ней позже. Как я уже сказал, Дюрош поцеловал свою дочь на прощание в аэропорту Марселя. , сел на самолет в Милан, который летит в Люцерн. К сожалению… "


«Он так и не появился», - закончил я за него.


Реми кивнул. Он слегка повернулся, чтобы танцовщица не попал в поле его зрения. Я мог понять почему. Она не способствовала концентрации. Она покинула центр зала и теперь извивалась среди зрителей, сладострастно касаясь грудью и бедрами одного нетерпеливого мужчины, затем другого.


«Он сел в самолет, - продолжил Реми. «Мы знаем это. Его дочь видела это. Но он не проходил таможню и иммиграционный контроль в Люцерне. На самом деле, он не числится на борту самолета из Милана в Люцерн».


«Итак, похищение, если это похищение, имело место в Милане. Или на борту самолета из Марселя», - задумчиво сказал я.


«Казалось бы, так», - сказал Реми. В любом случае его дочь получила от него письмо через два дня. И мадемуазель Дюрош, и наши лучшие эксперты по почерку согласны с тем, что оно действительно было написано самим Дюрошом. внезапная потребность в одиночестве, и он принял спонтанное решение изолироваться где-нибудь, чтобы «все обдумать».


"Штемпель?" - спросила я, заставляя себя не смотреть на танцовщицу. Она приближалась. Теперь из ее горла вырывались низкие стоны; ее движения торса становились безумными.


«Штемпель на письме был Рим. Но это, конечно, ничего не значит».


«Меньше, чем ничего. Тот, кто его похитил, мог заставить его написать письмо, а затем отправить его по почте откуда угодно». Я допил ром и чай одним легким глотком. «Если, то есть, его похитили».


«Совершенно верно. Конечно, несмотря на его блестящий опыт патриотизма, мы должны признать возможность дезертирства Дюроша. Если мы примем слова и тон его писем за чистую монету, это наиболее вероятно».


"Было больше одной буквы?"


«Через три недели после его исчезновения Мишель Дюрош получила еще одно письмо. В нем, опять же написанным от руки, Дюроше заявил, что его все больше беспокоит характер работы, выполняемой им в RENARD, и он решил провести еще шесть месяцев в одиночестве, чтобы «подумать», хочет ли он ее продолжить. Только тогда его дочь по-настоящему встревожилась - он не указал в письме, где он находится, и не указал, когда он снова будет с ней общаться - и решила, что это ее долг как сотрудника RENARD, а также его дочери, связаться с властями. Меня сразу же привлекли к делу, но с тех пор наши расследования практически ничего ценного не обнаружили ».


"Русские? Китайцы?" Девушка была нам близка. Я чувствовал запах духов и мускус ее сияющего тела. Я видел капли пота между ее пышной грудью. Мужчины тянулись, чтобы коснуться ее, схватиться за нее.


«Все наши агенты отрицательно относятся к этому», - сказал Реми. «Итак, вы видите, mon ami, мы действительно стоим перед глухой стеной. Мы не знаем, с кем он, независимо от того, находится ли он с ними по собственной воле или нет, и, самое главное, мы не знаем, где он. мы действительно знаем, что с информацией, находящейся в голове Фернана Дюроша, проект RENARD может быть продублирован кем угодно в любой точке мира всего за несколько миллионов долларов ».


"Насколько это смертельно?"


«Смертельно», - мрачно сказал Реми. «Не водородная бомба или бактериологическая война, но смертельная опасность в чужих руках».


Теперь девушка была так близко, что я чувствовал ее горячее дыхание на своем лице. Ее стоны становились гортанными, требовательными, ее таз двигался вперед и назад в неистовстве, руки тянулись вверх, как будто к невидимому любовнику, производившему экстатическую агонию в ее плоти; затем ее бедра раздвинулись, чтобы принять его. Другие мужчины потянулись к ней, их глаза горели голодом. Она ускользала от них, никогда не теряя концентрации на собственных внутренних конвульсиях.


«А дочь? Неужели она думает, что Дюрош действительно ушел сам, чтобы« все обдумать »?»


«Вы сами поговорите с дочерью, - сказал Реми. "Она скрывается, и я приведу вас к ней. Это одна из причин, mon ami, я попросил вас приехать сюда, в Танжер. Другая причина, и причина, по которой я вовлек вас и AX, - это мои подозрения. . Назовите это, как вы говорите, догадкой. Но кто лучше всего мог проникнуть в проект RENARD, узнать, что это такое и как его можно использовать, а затем похитить доктора Дюроша или побудить его уйти? Кто ...


Я наклонился ближе, пытаясь услышать слова Реми. Музыка резко кричала, когда девушка перед нами, открыв рот в беззвучном крике экстаза, начала выгибать тело в сторону последнего спазма. Краем глаза я мог видеть двух мужчин, целенаправленно движущихся через комнату. Вышибалы? Чтобы держать зевак под контролем и не допустить, чтобы сцена превратилась в сцену массового изнасилования? Я смотрел на них осторожно.


«… Снова старые друзья - отчет агента - вулкан…» Мне слышались обрывки разговоров Реми. Наблюдая за тем, как двое мужчин подходят ближе, я протянул руку и взял его за руку. В нескольких дюймах от нее тело девушки задрожало, а затем, наконец, содрогнулось.


«Реми, - сказал я, - следи за…»


Он начал поворачиваться. В этот момент оба мужчины отбросили свои джеллабы.


"Реми!" Я закричал. "Вниз!"


Было слишком поздно. В комнате с низким потолком оглушительный грохот выстрелов автоматов Стен. Тело Реми с грохотом ударилось вперед, как будто его разбили по позвоночнику гигантским молотком. Вдоль его спины появилась линия кровавых дыр, как будто они были там вытатуированы. Его голова взорвалась. Череп раскололся извержением из красной крови, серых мозгов и белых осколков костей. Мое лицо было пропитано его кровью, руки и рубашка забрызганы.


Теперь я ничего не мог сделать для Реми. И у меня не было времени оплакивать его. Через долю секунды после попадания первых пуль я упал и начал катиться. Вильгельмина - мой 9-мм люгер и постоянный спутник - уже была у меня в руке. Лежа на животе, я залез за кирпичный столб и открыл ответный огонь. Моя первая пуля попала в цель. Я видел, как один из двух мужчин уронил пистолет-пулемет и выгнул голову назад, хватаясь за шею и крича. Кровь хлынула из сонной артерии, как из шланга высокого давления. Он упал, все еще цепляясь за себя. Он был мертвецом, смотрящим, как умирает. Но другой мужчина был еще жив. Даже когда моя вторая пуля ранила его лицо, он упал на пол и выдвинул тело своего еще живого друга перед собой. Используя его как щит, он продолжал стрелять. Пули поднимали пыль и осколки глиняного пола в нескольких дюймах от моего лица. Я не тратил время и боеприпасы, пытаясь поразить несколько дюймов черепа стрелка, которые я мог видеть. Я повернул Вильгельмину кверху и взглянул на три тусклые лампочки, которые были единственным источником света в комнате. Я промазал первый раз, выругался, потом разбил лампочки. Комната погрузилась в густую тьму.


«Помогите! Пожалуйста! Помогите мне!»


Из оглушительного хаоса криков, криков и выстрелов рядом со мной раздался женский голос. Я повернул голову. Это была танцовщица. Она была в нескольких футах от меня, отчаянно цепляясь за пол в поисках убежища, которого там не было, ее лицо искажалось от ужаса. В суматохе ее бюстгальтер был сорван, а обнаженная грудь залита яркими брызгами крови. Крови Реми Сен-Пьера. Я протянул руку, грубо схватил ее за длинные густые черные волосы и потащил за столб.


«Не спускайся», - прорычал я. «Не двигайся».


Она "прижалась ко мне. Я чувствовал мягкие изгибы ее тела напротив моей руки с пистолетом. Я держал огонь в течение минуты, сосредоточившись на вспышках оружия стрелка. Теперь он обстреливал всю комнату, прокладывая линию огня, который должен был бы охватить меня - если бы у меня не было укрытия.


Комната превратилась в ад, в кошмарную яму смерти, усыпанную трупами, в которой еще живые с криком топтали извивающиеся тела умирающих, скользили в лужах крови, спотыкались о разбитую и изуродованную плоть, падая как пули. зверски ударили их по спине или лицу. В нескольких футах от них один мужчина непрерывно кричал, прижимая руки к животу. Его живот был разорван пулями, а кишки вываливались на пол.


"Пожалуйста!" захныкала девушка рядом со мной. «Пожалуйста! Вытащите нас отсюда!»


«Скоро», - отрезал я. Если и есть возможность поймать этого бандита и взять его живым, я этого хотел. Я уперся рукой в столб, внимательно прицелился и выстрелил. Просто чтобы дать ему знать, что я все еще там. Если бы я мог заставить его отказаться от своей тактики складывания огня в надежде поймать меня наугад и заставить его искать меня в темноте - я мог бы почувствовать Хьюго, мой тонкий, как карандаш, стилет, удобно устроившийся в его замша на руке.


"Слушай!" - внезапно сказала девушка рядом со мной.


Я проигнорировал ее и сделал еще один выстрел. Стрельба приостановилась на мгновение, затем возобновилась. Бандит перезарядил. И он все еще стрелял наугад.


"Слушай!" - снова сказала девушка, более настойчиво, потянув меня за руку.


Я повернул голову. Где-то вдалеке, из-за резкого стука пистолета Стена, я услышал характерный пронзительный крик полицейской машины.


"Полиция!" сказала девушка. "Мы должны уйти сейчас! Мы должны!"


Стрелок, должно быть, тоже слышал звук. Раздался последний выстрел: кирпичи раскололись по столбу и глиняная глина поднялась с пола в неудобной близости от того места, где мы лежали, а затем наступила тишина. Если бы вы могли назвать это скопище криков, стонов и сотрясений тишиной. Я схватил девушку за руку и заставил ее и себя приподняться. Не было никакого смысла торчать в укрытии. Бандит уже давно ушел.


«Задний выход», - бросил я девушке. «Тот, который ни на какую улицу не выходит. Быстро!»


«Вон там», - сразу сказала она. «За стеной гобелен».


Я не мог видеть, на что она указывала в темноте, но поверил ей на слово. Потянув ее за руку, я ощупью пробирался вдоль стены сквозь заросли человеческих тел, мертвых и умирающих. Руки сжали мои ноги, мою талию. Я оттолкнул их в сторону, не обращая внимания на вопли вокруг меня. У меня не было времени играть Флоренс Найтингейл. У меня не было времени на допрос в марокканской полиции.


«Под гобеленом, - услышал я шепот девушки позади меня, - есть деревянный колышек. Вы должны его дернуть. Сильно».


Мои руки нашли грубую шерсть марокканского гобелена. Я оторвал ее и нащупал под ней колышек. Мои руки были мокрыми и скользкими от чего-то, что я знал, было кровью. Визг полицейской машины теперь стал ближе. Внезапно это прекратилось.


"Торопись!" умоляла девушка. "Они снаружи!"


Я нашел колышек грубой формы и потянул - как будто где-то в прохладной удаленной части своего разума я заметил тот факт, что для невиновного наблюдателя девушка, похоже, слишком беспокоилась, чтобы избежать полиции.


"Торопись!" она умоляла. "Пожалуйста!"


Я потянул сильнее. Внезапно Ти почувствовал, как кусок глиняной стены подался. Он качнулся назад, впустив порыв прохладного ночного воздуха в смертельную вонь комнаты. Я толкнул девушку в проем и последовал за ней. Сзади чья-то рука отчаянно вцепилась мне в плечо, и какое-то тело попыталось протиснуться в отверстие передо мной. Моя правая рука взмахнула вверх, а затем опустилась в полусмертельном ударе карате. Я услышал мучительное ворчание, и тело упало. Я вытолкнул его из отверстия одной ногой и прошел сквозь дыру, вернув секцию стены на место позади себя. Я сделал паузу. Где бы мы ни были, было темно как смоль.


«Сюда», - услышал я шепот девушки рядом со мной. Ее рука протянулась и нашла мою. - Справа от вас. Быть осторожен. ".


Я позволил ее руке потянуть меня вниз по лестнице через какой-то узкий туннель. Я должен был опустить голову. В ночном воздухе пахло пылью, разложением и затхлостью.


«Этот выход редко используется», - прошептала мне девушка в темноте. «Об этом знает только владелец и несколько его друзей».


"Как двое мужчин с пистолетами Стена?" Я предложил.


«Люди с пистолетами не были друзьями. Но… теперь мы должны ползти. Будьте осторожны. Отверстие невелико».


Я оказался на животе, пробираясь через проход, едва достаточно большой для моего тела. Было сыро и воняло. Мне не потребовалось много размышлений,чтобы понять, что мы подключились к старому, неиспользуемому участку канализационной системы. Но спустя пять напряженных минут приток свежего воздуха усилился.


Впереди меня девушка внезапно остановилась.


«Вот, - сказала она. «Теперь вы должны толкнуть вверх. Поднимите решетку».


Я потянулся и почувствовал ржавую железную решетку. Обхватив себя за колени, я поднялся спиной вверх. Она заскрипела, затем поднялась дюйм за дюймом. Когда отверстие стало достаточно большим, я жестом предложил девушке протиснуться. Я полез за ней. Решетка с приглушенным лязгом вернулась на место. Я огляделась: большой сарай, тускло освещенный от лунного света снаружи, тени машин.


"Где мы?"


«В нескольких кварталах от клуба», - сказала девушка. Она тяжело дышала. «Заброшенный гараж для порта. Здесь мы в безопасности. Пожалуйста, позвольте мне немного отдохнуть».


Я мог бы сам использовать передышку. Но у меня на уме были более важные дела.


«Хорошо», - сказал я. «Вы отдыхаете. А пока вы отдыхаете, предположим, вы ответите на пару вопросов. Во-первых, почему вы так уверены, что эти вооруженные люди не были друзьями хозяина? потому что прибыла полиция? "


На мгновение она продолжала изо всех сил пытаться отдышаться. Я ждал.


«Ответ на ваш первый вопрос, - сказала она наконец, ее голос все еще был сорван, - что боевики убили Реми Сен-Пьера. Сен-Пьер был другом владельцев, и поэтому боевики не могли быть друзьями владельцев ".


Я схватил ее за плечо.


"Что вы знаете о Реми Сен-Пьере?"


"Пожалуйста!" - воскликнула она, вертясь. "Ты делаешь мне больно!"


«Ответь мне! Что ты знаешь о Реми Сен-Пьере?»


«Я… мистер Картер, я думала, вы знаете».


"Знаю?" Я ослабил хватку на ее плече. "Знаю что?"


«Я… я Мишель Дюрош».


Вторая глава


Я смотрел на нее, все еще держа ее за плечо. Она пристально смотрела на меня.


- Значит, Сен-Пьер тебе не сказал?


«Сен-Пьер не успел мне сказать, - сказал я. «Ему оторвало голову как раз тогда, когда история становилась интересной».


Она вздрогнула и отвернулась.


«Я видела», - прошептала она. «Это произошло в дюймах от моего лица. Это было ужасно. Мне будут сниться кошмары на всю оставшуюся жизнь. И он был таким добрым, таким утешительным. После того, как мой отец исчез ...»


«Если бы это был твой отец», - сказал я. «Если вы Мишель Дюрош».


«О, я понимаю», - быстро сказала она. «Вам трудно представить себе дочь Фернана Дюроша, выдающегося ученого, исполняющую танец дю-вантр в марокканском гашиш-клубе. Но…»


«Нет, совсем нет», - сказал я. «На самом деле, это именно то, что устроил бы Реми Сен-Пьер. Какое лучшее место, чтобы спрятать тебя? Но это еще не доказывает мне, что ты Мишель Дюрош».


«И что мне доказывает, что вы Ник Картер, человек, которого Сен-Пьер описал мне как самого блестящего и смертоносного шпиона на четырех континентах?» - спросила она, ее голос стал резче.


Я задумчиво посмотрел на нее.


«Я мог бы это доказать», - сказал я. "Какие доказательства вам нужны?"


"Très bien", - сказала она. «Вы хотите узнать, знаю ли я о ваших способах идентификации. Очень хорошо. Покажите мне внутреннюю сторону вашего правого локтя».


Я откинул рукава пиджака и рубашки. Она наклонилась вперед, чтобы прочитать идентификацию ТОПОР, вытатуированную у меня на внутренней стороне локтя, затем подняла голову и кивнула.


«Я также знаю ваше кодовое имя: N3 и ваш титул: Killmaster», - сказала она. «Сен-Пьер также объяснил мне, мистер Картер, что этот ТОПОР, на который вы работаете, является самым секретным агентством в системе государственной разведки Соединенных Штатов, и что работа, которую он выполняет, слишком трудна и слишком грязна даже для ЦРУ ".


«Красиво», - сказал я, закатывая рукава. «Ты знаешь обо мне все. А то, что я знаю о тебе…»


«Я не только дочь Фернана Дюроша, - быстро сказала она, - но и библиотекарь проекта RENARD. У меня есть допуск безопасности класса 2, которого требует такая работа. Если вы позвоните в штаб-квартиру RENARD, они вам дадут средство твердо идентифицировать меня: три личных вопроса, на которые только я и RENARD знаю ответы ».


"Что насчет твоей мамы?" - спросил я. "Разве она не знала бы ответы на некоторые из этих вопросов?"


«Без сомнения», - холодно ответила девушка. «Если, как вы, несомненно, знаете, она не умерла шестнадцать лет назад».


Я слегка усмехнулся.


«Вы очень подозрительный человек, мистер Картер», - сказала она. «Но даже вы должны понимать, что, не считая украшения себя татуировками, что мне совершенно не нравится, у меня было мало мест, где можно было бы спрятать удостоверения личности в костюме, который я ...»


Она ахнула


внезапно и закинула обе руки на ее обнаженные груди.


«Mon Dieu! Я совсем забыла…»


Я снова усмехнулся.


«Я не знал», - сказал я. Я снял куртку и протянул ей. «Мы должны убираться отсюда, а ты и так привлечешь достаточно внимания на улице. Я бы не хотел устраивать бунт».


Даже в тусклом лунном свете, который просачивался через грязные окна, я видел, как она краснеет, когда она надевает куртку.


"Но куда мы можем пойти?" спросила она. «Я спала в маленькой комнате на этаже над клубом, которую Реми устроил для меня со своими друзьями, владельцами. Он боялась…»


«… Что если вашего отца похитили, и он не сотрудничал со своими похитителями, вы могли бы стать следующим в списке. Заложником сотрудничества вашего отца». Закончил я за нее.


Она кивнула. «Совершенно верно. Но мы не можем сейчас вернуться в клуб. Там будет полиция, и сбежавший стрелок может появиться снова».


Я положил руку ей на плечо и повел к двери.


«Мы не собираемся приближаться к клубу», - заверила я ее. «У меня есть друг. Его зовут Ахмед, и у него есть бар. Я оказал ему несколько услуг». Я мог бы добавить, как спас его от пожизненного заключения во французской тюрьме, но не стал. «Теперь он собирается сделать мне несколько ответных услуг».


"Значит, вы действительно верите, что я Мишель Дюрош?" спросила она. Ее голос умолял.


«Если нет», - сказал я, глядя вниз на вид между лацканами моей куртки, которая была значительно улучшена по сравнению с тем, кто ее сейчас носит, - «вы интересная замена».


Она улыбнулась, глядя на меня, когда я открыл дверь, и мы вошли.


«Я чувствую себя лучше», - сказала она. "Я боялась…"


Она снова ахнула. Это был скорее приглушенный крик.


"Твое лицо ... твое лицо ..."


Мой рот сжался. В ярком лунном свете я мог представить, как должны выглядеть мое лицо, руки и рубашка, залитые кровью Реми Сен-Пьера. Я вытащил из кармана брюк чистый носовой платок, намочил его ромом из фляжки и сделал все, что мог. Когда я закончил, я мог сказать по выражению контролируемого ужаса на ее лице, что я все еще напоминал что-то из кошмара.


«Давай, - сказал я, взяв ее за руку. «Нам обоим нужен горячий душ, но это подождет. Через несколько часов здесь будет армия полицейских».


Я увел ее подальше от порта, подальше от клуба. Мне потребовалось несколько кварталов, прежде чем я точно знал, где нахожусь. Затем я нашел улицу Жирана и повернул направо в длинный извилистый переулок, ведущий к бару Ахмеда. Пахло, как и в любом другом переулке Танжера, мочой, влажной глиной и полусгнившими овощами. Гниющие глиняные дома, торчащие по обе стороны от нас, были темными и тихими. Было поздно. Мимо нас проехали всего несколько человек, но те, кто прошел, бросили один быстрый взгляд и, отворачивая головы, тихонько убегали. У нас, должно быть, получилась тревожная картина: красивая и пышная длинноволосая девушка, одетая только в полупрозрачные шаровары и мужской пиджак, в сопровождении мрачного человека, кожа которого была залита человеческой кровью. Прохожие инстинктивно избегали нас: от нас пахло неприятностями.


Так же поступил и бар Ахмеда.


Marrakesh Lounge был самым шикарным, дорогим и гламурным баром в Медине. Он понравился богатому и искушенному марокканскому бизнесмену, а также знающему туристу, который не хотел ни гашиша, ни придуманной туристической ловушки. Ахмед долгое время копил деньги, чтобы купить его, и теперь очень осторожно распорядился ими. Он, разумеется, платил полиции деньги за защиту, точно так же, как он платил их некоторым другим влиятельным элементам по другую сторону закона. Но он также избегал проблем с законом, следя за тем, чтобы бар не стал пристанищем для торговцев наркотиками, наркоманов, контрабандистов и преступников. Часть обеспечения его положения заключалась в его настройке: бар находился в дальнем конце двора. Во дворе была высокая стена, увенчанная битым стеклом, вбитым в бетон, и тяжелая деревянная дверь. У двери был зуммер и домофон. Клиенты жужжали, называли свои имена и допускались только в том случае, если Ахмед знал их или человека, который их направил. Оказавшись во дворе, они подверглись дальнейшему изучению зорким взглядом Ахмеда. В случае нежелания они оказывались на улице в рекордно короткие сроки. Когда к утру бар закрылся, и дверь внутреннего двора, и дверь самого бара были заперты на двойной замок.


Бар был закрыт. Но дверь во двор была , на несколько дюймов приоткрытой.


Я не видел такого за те шесть лет, что Ахмед владел этим местом.


"Что случилось?" - прошептала девушка, когда увидела, что я колеблюсь перед дверью.


«Не знаю», - ответил я. «Может, ничего. Может, Ахмед с успехом ведет себя небрежно и небрежно. Но эту дверь открывать нельзя».


Я осторожно выглянул через щель в двери во двор. В баре было темно. Никаких признаков движения.


"Должны ли мы войти?" - неуверенно спросила девушка.


«Пойдем, - сказал я. «Но не через двор. Не там, где мы являемся идеальной мишенью для тех, кто может быть в баре, спрятанном в темноте, пока мы находимся в ярком лунном свете».


"Тогда как?"


Не говоря ни слова, я повел ее за плечо по улице. У Ахмеда тоже был запасной выход, даже если я не собирался использовать его как выход. По крайней мере, это не связано с рывками в неиспользуемой канализации. Мы подошли к углу, я задержал девушку на мгновение, пока убедился, что улица пуста, затем мы повернули направо и молча пошли к третьему зданию на улице. Слова «Мохаммед Франци», «Специи и благовония» были написаны арабским шрифтом на выцветшей, отслаивающейся вывеске над дверью. Сама дверь из тяжелого ржавого металла была заперта. Но у меня был ключ. Он был у меня последние шесть лет. Это был подарок Ахмеда мне на премьере: гарантия, что у меня всегда будет безопасный дом, когда я буду в Танжере. Я воспользовался ключом, толкнул дверь на хорошо смазанных, бесшумных петлях и закрыл ее за нами. Рядом со мной девушка остановилась и принюхалась.


«Этот запах», - сказала она. "Что это за странный запах?"


«Специи», - сказал я. «Арабские специи. Мирра, ладан, аллои, все, о чем вы читаете в Библии. И говоря о Библии…»


Я ощупью пробирался мимо бочек с мелко измельченными специями и мешков с ладаном, к нише в стене. Там, на искусно украшенной ткани, лежала копия Корана, священной книги ислама. Злоумышленник-мусульманин может ограбить все в этом месте, но он не коснется того, что я коснулся его. Открыл на определенную страницу, изменив баланс веса в нише. Ниже и перед ним часть пола откатилась назад.


«Что касается секретных ходов, - сказал я девушке, взяв ее за руку, - это намного лучше, чем тот, который мы только что оставили».


«Прошу прощения, - сказала девушка. «Не дай бог Нику Картеру наткнуться на секретный проход туристического класса».


Я мысленно улыбнулся. Была ли она дочерью Фернана Дюроше или нет, но у этой девушки хватило мужества. Она уже наполовину оправилась от опыта, который на месяцы отправил бы многих людей в состояние шока.


"Куда мы идем?" прошептала она позади меня.


«Проход ведет под двумя домами и аллеей», - сказал я, освещая наш путь по узкой каменной шахте карандашным фонариком. "Это подходит ..."


Мы оба резко остановились. Впереди послышался шумный звук, а затем смущение визжащих звуков.


"Что это такое?" - настойчиво прошептала девушка, снова прижимаясь ко мне своим теплым телом.


Я послушал еще мгновение, а затем подгонял ее.


«Не о чем беспокоиться», - сказал я. «Просто крысы».


"Крысы!" Она заставила меня остановиться. "Я не могу ..."


Я потянул ее вперед.


«У нас сейчас нет времени на деликатесы», - сказал я. «Во всяком случае, они боятся нас больше, чем мы их».


«В этом я сомневаюсь».


Я не ответил. Отрывок закончился. Мы поднялись по короткой крутой каменной лестнице. Впереди, в стене, был конец винной бочки пяти футов в диаметре. Я направил на него луч прожектора, провел тонким лучом против часовой стрелки вокруг ствола и нашел четвертый стержень сверху. Я толкнул его. Открытый конец распахнулся. Бочка была пуста, за исключением небольшого отсека в дальнем верхнем конце, в котором находилось несколько галлонов вина, которое можно было использовать, чтобы обмануть любого, кто заподозрил, что бочка - пустышка.


Я повернулся к девушке. Она прижалась к влажной стене, дрожа теперь в своем хлипком костюме.


«Оставайся здесь», - сказал я. «Я вернусь за тобой. Если я не вернусь, идите в американское посольство. Скажите им, что вы должны связаться с Дэвидом Хоком в AX. Скажите им это, но не более того. Не разговаривайте ни с кем, кроме Хоука. Вы понимаете ? "


«Нет», - быстро сказала она. «Я пойду с тобой. Я не хочу оставаться здесь одна».


«Забудь об этом», - кратко сказал я. «Только в фильмах тебе может сойти с рук то, что я пойду с тобой». Если есть какие-то проблемы, ты бы просто помешала. В любом случае, - я провел пальцем по ее подбородку и шее. , "ты слишком красива, чтобы ходить с оторванной головой".


Прежде чем она смогла снова возразить, я залез в конец бочки и захлопнул крышку за собой. Мгновенно стало очевидно, что бочка на самом деле использовалась для хранения вина задолго до того, как из нее сделали манекен. Остаточный запах заткнул мне рот, и у меня закружилась голова. Я выждал мгновение, успокоился, затем подполз к дальнему концу и прислушался.


Сначала я ничего не слышал. Тишина. Потом на некотором расстоянии голоса. Или, по крайней мере, звуки, которые могли быть голосами. За исключением того, что они были искажены, и почти нечеловеческое качество подсказало мне, что искажение не было вызвано просто расстоянием.


Я колебался еще мгновение, затем решил рискнуть. Медленно, осторожно я надавил на торец ствола. Он бесшумно распахнулся. Я присел с Вильгельминой в руке наготове.


Ничего. Тьма. Тишина. Но в тусклом лунном свете, проникавшем через крошечное квадратное окошко, высоко в стене, я мог различить громоздкие формы винных бочек и деревянные ярусы полок для винных бутылок. Винный погреб Ахмеда, в котором хранится лучшая коллекция марочных вин в Северной Африке, казался совершенно нормальным для этого часа ночи.


Затем я снова услышал звуки.


Они не были хорошенькими.


Я выполз из бочки, осторожно прикрыв ее за собой, и прошлепал по каменному полу к металлическим решеткам, обрамляющим вход в винный погреб. Для них у меня тоже был ключ, и я молчал. В коридоре, ведущем к лестнице к бару, было темно. Но из комнаты за коридором исходил тусклый желтый прямоугольник света.


И голоса.


Их было трое. Во-вторых, теперь я узнал человека. Я даже мог узнать язык, на котором они говорили - французский. Третий - ну его звуки были звериными. Звуки агонии животного.


Прижавшись телом к стене, я двинулся к прямоугольнику света. Голоса становились громче, звериные звуки мучительнее. Когда я был в нескольких дюймах от двери, я наклонил голову вперед и выглянул в проем между дверью и косяком.


То, что я увидел, перевернуло мой живот. А потом заставил меня стиснуть зубы от гнева.


Ахмед был обнажен, его запястья были связаны крюком для мяса, на котором он был подвешен. Его торс представлял собой почерневшие развалины обгоревшей кожи, мышц и нервов. Кровь текла из его рта и из выдолбленных кратеров глазниц. Пока я смотрел, один из двух мужчин затянул сигару, пока ее кончик не стал красным, а затем жестоко прижал ее к боку Ахмеда, к нежной мякоти под мышкой.


Ахмед закричал. Только он больше не мог издавать настоящий крик. Только эти булькающие нечеловеческие звуки боли.


Его жене повезло больше. Она лежала в нескольких футах от меня. Ее горло было перерезано так глубоко и широко, что голова была почти оторвана от шеи.


Кончик сигары снова приложили к плоти Ахмеда. Его тело судорожно дергалось. Я старался не слышать звуки, которые исходили из его рта, и не видеть бурлящую кровь, которая выходила при этом.


«Ты все еще ведешь себя глупо, Ахмед», - сказал мужчина с сигарой. «Вы думаете, что если вы все же откажетесь говорить, мы позволим вам умереть. Но я уверяю вас, что вы останетесь живы - и будете сожалеть о том, что живы - столько, сколько мы вам желаем - пока вы не скажете нам, желаю знать ".


Ахмед ничего не сказал. Я сомневаюсь, что он вообще слышал слова этого человека. Он был намного ближе к смерти, чем думали эти люди.


«Alors, Анри, - сказал другой на расторопном французском языке уроженца Марселя, - может кастрировать эту мерзость?»


Я насмотрелся. Я сделал шаг назад, сосредоточил всю свою энергию и пнул. Дверь сорвалась с петель и рванулась в комнату. Я вылетел прямо за этим. И когда двое мужчин повернулись, мой палец осторожно нажал на спусковой крючок Вильгельмины. На лбу человека с сигарой появился яркий красный круг. Он развернулся и рванул вперед. Он был трупом, прежде чем упал на пол. Я мог бы избавиться от другого человека через долю секунды с помощью другой пули, но у меня были другие планы на него. Прежде чем его рука успела дотянуться до револьвера 38-го калибра, спрятанного в кобуре под его левой рукой, Вильгельмина исчезла, и Хьюго скользнул в мою руку. В воздухе промелькнула яркая вспышка стального клинка, и острие Хьюго аккуратно рассекло сухожилия руки второго человека. Он кричал, хватаясь за руку. Но он не был трусом. Несмотря на то, что его правая рука была окровавлена и бесполезна, он бросился на меня. Я намеренно подождал, пока он не окажется всего в нескольких дюймах, прежде чем отойти в сторону. Я ударил его локтем по черепу, когда его тело, теперь полностью вышедшее из-под контроля, пролетело мимо меня. Его голова резко вскинулась, когда остальная часть его тела ударилась об пол. Едва он упал, я перевернул его лицом вверх и прижал двумя пальцами обнаженный седалищный нерв его окровавленной руки. Крик, вырвавшийся из его горла, почти оглушил меня.


"На кого ты работаешь?" Я заскрипел. "Кто вас послал?"


Он уставился на меня, его глаза расширились от боли.


"Кто вас послал?" - снова потребовал я.


Ужас в его глазах был непреодолимым, но он ничего не сказал. Я снова сдавил седалищный нерв. Он вскрикнул, и его глаза закатились.


«Говори, черт тебя побери», - проскрипел я. «То, что Ахмед чувствовал, было удовольствием по сравнению с тем, что случится с тобой, если ты не заговоришь. И просто помни, Ахмед был моим другом».


На мгновение он просто посмотрел на меня. Затем, прежде чем я понял, что он делает, его челюсти быстро и яростно задвигались. Я услышал слабый треск. Тело мужчины напряглось, а рот растянулся в улыбке. Затем тело упало, неподвижное. Слабый запах горького миндаля достиг моих ноздрей.


Капсула самоубийцы, спрятанная в его зубах. «Умри прежде, чем заговоришь», - сказали они ему - кем бы они ни были - и он так и сделал.


Я оттолкнул его тело. Слабые стоны, которые я все еще слышал от Ахмеда, вырывались у меня изнутри. Я поднял Хьюго с пола и, взяв его тело в левую руку, разорвал путы моего друга. Я положил его на пол как можно мягче. Его дыхание было поверхностным, слабым.


«Ахмед», - мягко сказал я. «Ахмед, друг мой».


Он пошевелился. Одна рука нащупала мою руку. Невероятно, но на измученном окровавленном рту появилось что-то вроде улыбки.


«Картер», - сказал он. "Мой друг."


«Ахмед, а кто они?»


«Мысль… посланная Сен-Пьером… открыла для них ворота после закрытия бара. Картер… послушай…»


Его голос становился слабее. Я склонил голову ко рту.


«Пытаюсь связаться с вами в течение двух недель… здесь что-то происходит… наши старые друзья…»


Он закашлялся. С его губ текла струйка крови.


«Ахмед», - сказал я. "Скажи мне."


«Моя жена», - прошептал он. "Она в порядке?"


Говорить ему было бессмысленно.


«Она в порядке», - сказал я. «Просто потеряла сознание».


«Хорошая… женщина», - прошептал он. «Сражалась как в аду. Картер… послушай…»


Я наклонился ближе.


«… Пытался… связаться с вами, затем Сен-Пьер. Наши старые друзья… ублюдки… слышали, что они кого-то похитили…»


"Кого похитили?"


«Не знаю… но… сначала привел его сюда, Танжер, потом…»


Я с трудом разобрал слова.


"Тогда где, Ахмед?" - срочно спросил я. "Куда они забрали его после Танжера?"


Его тело охватила судорога. Его рука скользнула по моей руке. Изуродованный рот сделал последнюю отчаянную попытку заговорить.


«… Леопарды… - казалось, говорил он. -… леопарды… жемчуг…»


Затем: «Вулкан, Картер… вулкан…»


Его голова упала набок, и его тело расслабилось.


Ахмед Джулиби, мой друг, умер.


Он отплатил за мои услуги. А потом еще немного.


И он оставил мне наследство. Загадочный набор слов.


Леопарды.


Жемчуг.


И то же самое слово, которое Реми Сен-Пьер в последний раз произнес на этой земле:


Вулкан.


Третья глава.


Когда я провел девушку через пустую бочку с вином в подвал, она дрожала. Я мог сказать по ее глазам, что это было не столько от холода, сколько от страха.


"Что случилось?" - умоляла она, потянув меня за руку. «Я слышал выстрелы. Кто-нибудь ранен?»


«Четверо», - сказал я. «Все мертвы. Двое были моими друзьями. Остальные были подонками. Подонками определенного вида».


"Особый вид?"


Я провел ее по коридору в комнату, где Ахмед и его жена лежали мертвыми рядом со своими мучителями, своими убийцами. Я хотел, чтобы она увидела, с какими людьми мы имеем дело - на случай, если она не получила достаточного образования после резни в клубе.


«Смотри», - мрачно сказал я.


Она заглянула внутрь. Ее рот открылся, и она побледнела. Мгновение спустя она была на полпути по коридору, наклонилась и задыхалась.


Я сказал. "Видите, что я имел в виду?"


«Кто… кто они? Почему…»


«Двое марокканцев - мои друзья, Ахмед и его жена. Двое других - люди, которые пытали и убили их».


"Но почему?" - спросила она, ее лицо все еще было белым от шока. «Кто они? Чего они хотели?»


«Незадолго до своей смерти Ахмед сказал мне, что пытался связаться со мной в течение нескольких недель. Он узнал, что что-то происходит здесь, в Танжере. Кого-то похитили и привезли сюда. Звоните в любые колокола. ? "


Ее глаза расширились.


«Похищен? Ты имеешь в виду - это может быть мой отец?»


«Реми Сен-Пьер, должно быть, так думал. Потому что, когда Ахмед не смог связаться со мной, он связался с Сен-Пьером. Несомненно, именно поэтому Реми привел нас с вами сюда».


"Чтобы поговорить с Ахмедом?"


Я кивнул.


«Но прежде, чем Ахмед смог поговорить с кем-либо, эти двое мужчин добрались до него. Они представились посланцами Сен-Пьера, что означает, что они знали, что Ахмед пытался связаться с Реми. Они хотели узнать, что Ахмед знал и что - вообще он передал »


.


"Но кто они были?"


Я взял ее за руку и повел по коридору. Мы начали подниматься по лестнице, ведущей к бару.


«Ахмед называл их« нашими старыми друзьями », - сказал я. «Но он не имел в виду дружелюбных друзей. Незадолго до своего убийства Реми Сен-Пьер использовал те же слова, чтобы обозначить людей, которые могли стоять за исчезновением вашего отца. Он также кое-что сказал о том, что эти люди находятся в положении проникнуть в РЕНАРД и узнать достаточно о своем отце, чтобы похитить его в нужный момент ».


Девушка остановилась. «Они также смогли найти Сен-Пьера и убить его», - медленно сказала она. «Убить его в то время, когда они могли бы убить и нас двоих».


Я кивнул. «Внутренняя информация из множества источников во французском правительстве. Что и кто это предлагает?»


Наши взгляды встретились.


«ОАС», - просто сказала она.


"Верно. Тайная армейская организация, которая возглавила восстание против президента де Голля и несколько раз пыталась убить его. Реми и я работали против них вместе. У Ахмеда был сын, работавший телохранителем де Голля, сын, который был убит одним о покушениях. Мы предотвратили эти попытки, но не уничтожили ОАС. Мы всегда это знали. Она очень живучая… "


«И до сих пор имеет высокопоставленных сторонников», - закончила она форму.


"Верно снова".


"Но что им нужно от моего отца?"


«Это, - сказал я, - одна из вещей, которые мы собираемся выяснить».


Я поднялся по остальной лестнице, прошел через бар и открыл дверь в жилое помещение Ахмеда в задней части дома.


"Но как?" сказала девушка позади меня. «Какая информация у нас есть? Ваш друг говорил вам что-нибудь перед смертью?»


Я остановился перед спальней.


«Он сказал мне несколько вещей. Я не собираюсь рассказывать вам ничего из них. Во всяком случае, пока».


"Что? Но почему?" Она возмутилась. «Это мой отец был похищен, не так ли? Я определенно должна подумать…»


«Я не видел никаких реальных доказательств того, что вы дочь Дюроша». Я распахнул дверь в спальню. «Я уверена, что тебе нужно принять душ и переодеться так же, как и мне. У Ахмеда есть дочь, которая ходит в школу в Париже. Тебе стоит найти ее одежду в шкафу. Она может даже подойти. Мне не нравится то, что вы сейчас носите ".


Она покраснела.


«Вода должна быть горячей», - сказал я. «У Ахмеда единственная современная сантехника в Медине. Так что веселитесь. Я вернусь через несколько минут».


Она вошла внутрь и, не говоря ни слова, закрыла дверь. Я ударил ее там, где она жила - ее женское тщеславие. Я вернулся в бар и снял трубку. Через пять минут я сделал три звонка: один во Францию, один в авиакомпанию и один Хоку. Когда я вернулся в спальню, дверь в ванную была все еще закрыта, и я слышал шум душа. Я схватил одну из мантий Ахмеда и, сбросив туфли и носки, направился по коридору в другую ванную. Горячий душ почти заставил меня снова почувствовать себя человеком. Когда на этот раз я вернулся в спальню, дверь ванной была открыта. Девушка нашла одну из мантий дочери Ахмеда и надела ее. Надеть было нечего, и то, что было, просто подчеркивало то, что не было прикрыто. То, что не было покрыто, было хорошо.


«Ник, - сказала она, - что нам теперь делать? Разве мы не должны уйти отсюда, пока кто-нибудь не придет и не найдет те тела?»


Она сидела на кровати и расчесывала свои длинные густые черные волосы. Я сел рядом с ней.


«Еще нет», - сказал я. «Я чего-то жду».


"Как долго нам придется ждать?"


"Недолго."


Она искоса взглянула на меня. «Ненавижу ждать», - сказала она. «Возможно, мы сможем найти способ ускорить время», - сказала она. В ее голосе был особый тон, хриплый, томный тон. Тон чистой чувственности. Я чувствовал свежесть ее белой мягкой плоти.


"Как бы вы хотели провести время?" Я спросил.


Она подняла руки над головой, раздвигая пышные очертания груди.


Она ничего не сказала, но посмотрела на меня из-под опущенных век. Затем одним плавным движением она откинула мантию и медленно провела ладонью по бархатистой коже внутренней части бедра до колена. Она опустила глаза и проследила за рукой, повторяя движение. «Ник Картер», - мягко сказала она. «Конечно, такой человек, как ты, позволяет себе некоторые радости жизни».


"Такие как?" Я спросил. Я провел пальцем по ее затылку. Она вздрогнула.


«Например…» - ее голос был теперь хриплым, ее глаза закрылись, когда она тяжело прислонилась ко мне, повернувшись лицом ко мне. "Такой, как этот ..."


Медленно, с мучительной чувственностью, ее острые ногти слегка царапали вверх по коже моих ног. Ее рот метнулся вперед, и ее белые зубы прикусили мои губы. Затем ее язык свернулся к моему. Ее дыхание было горячим, частым. Я прижал ее к кровати, и тяжелые, полные изгибы ее тела слились с моим, когда она корчилась подо мной. Она нетерпеливо сбросила халат, когда я соскользнул со своего, и наши тела соединились.


"О, Ник!" она ахнула. "Боже мой! Ник!"


Мне открылись тайные женские уголки ее тела. Я попробовал ее плоть, проехался на ее гребне. Она была вся влажной. Ее рот был таким же горячим, как и ее плоть. Она горела повсюду - сливаясь со мной. Мы сошлись вместе, как вихрь, ее тело выгибалось и металось в ритме моего. Если ее танцы были жаркими, ее занятий любовью было достаточно, чтобы сжечь дотла большую часть Танжера. Я не возражал против такого ожога. И через несколько минут после того, как огонь утих, он снова вспыхнул. И снова. Она была совершенной женщиной и совершенно брошенной. Кричать от желания, а затем от удовлетворения.


Учитывая все обстоятельства, это был чертовски хороший способ дождаться телефонного звонка.

* * *


Звонок пришел с рассветом. Я освободился от нетерпеливых, все еще требовательных конечностей и пошел по холодному каменному полу в бар. Разговор длился меньше двух минут. Затем я вернулся в спальню. Она смотрела на меня сонными, но все еще голодными глазами. Она протянула мне руки, ее сочное тело приглашало меня продолжить пир.


" Я сказал нет. «Игра закончилась. У меня есть три вопроса, на которые ты должен ответить. Ответь на них правильно, и я буду знать, что ты Мишель Дюрош».


Она моргнула, затем села прямо.


«Спроси», - сказала она, ее тон внезапно стал деловым.


«Первый: Какого цвета было ваше первое домашнее животное в детстве?»


"Коричневый". - сразу сказала она. «Это был хомяк».


«Два: Какой подарок преподнес тебе отец на пятнадцатый день рождения?»


«Нет. Он забыл. На следующий день он привез мне мотоцикл, чтобы наверстать упущенное».


Я кивнул.


«Пока верно. Еще одно. Как звали вашего лучшего друга в интернате, когда вам было двенадцать?»


«Ти», - сразу сказала она. «Потому что она была англичанкой и всегда хотела чаю после обеда».


Я сел на край кровати.


"Хорошо?" она сказала. "Вы верите мне сейчас?"


«Согласно RENARD, это без всяких разумных сомнений делает вас Мишель Дюрош. И то, что достаточно хорошо для RENARD, достаточно хорошо для меня».


Она улыбнулась, затем зевнула и подняла руки над головой.


«Пора одеваться», - сказал я. «Мы с тобой собираемся прокатиться на самолете. Человек по имени Дэвид Хок хочет поговорить с тобой. И со мной».


Ее глаза снова стали деловыми. Она молча кивнула и выскользнула из постели. Она начала просматривать одежду в шкафу. Я тяжело сглотнул, глядя на ее роскошное обнаженное тело. Бывают случаи, когда быть деловым секретным агентом непросто.


«Еще один вопрос», - сказал я.


Она превратилась. Я снова сглотнул.


«Как, - спросил я, - дочь Фернана Дюроif научилась исполнять самый эротический танец живота, который я когда-либо видел в своей жизни? Уроки?»


Она улыбнулась. Ее голос упал на четыре октавы.


«О нет, - сказала она. «Просто талант. Природный талант».


Пришлось согласиться.


Четвертая глава


У Air Maroc есть быстрый, комфортный и удобный утренний рейс из Танжера, который прибывает в Мадрид как раз к неторопливому обеду, а затем пересекает столь же быстрый, удобный и удобный послеобеденный рейс в Нью-Йорк через Iberia.


Дорого для туристов. Замечательно для бизнесменов. Превосходно для дипломатов.


Плохо для секретных агентов.


Мы сели на медленный, старый и шаткий рейс в Малагу, где просидели около жаркого аэропорта в течение трех часов, прежде чем сесть на другой медленный, старинный и определенно шаткий самолет на Севилью, где был пыльный, пропитанный потом вечер, прежде чем мы смогли сесть на борт потрясающего полета в Ниццу. Там еда улучшилась, и самолет, на который мы сели в Париж, был Air France DC-8. В Париже еда была даже лучше, если бы мы оба не слишком устали, чтобы по-настоящему насладиться ею; и самолет 747 компании Air France до Нью-Йорка, на который мы сели в семь утра, был удобен и пунктуален. Тем не менее, к тому времени, когда мы приземлились в аэропорту Джона Кеннеди, моя очаровательная горячая танцовщица живота превратилась в измученную и раздражительную маленькую девочку, которая не могла думать - или говорить - ни о чем, кроме чистой постели и сна, о том, что не было не двигаюсь.


«Ты спал», - обвиняюще пробормотала она, когда мы спускались по трапу от самолета к терминалу.


"Каждый раз, когда самолет взлетел, ты засыпал, как будто выключал выключатель, и спал как младенец, пока мы не приземлялись. Это слишком эффективно. Ты не человек, а машина".


«Приобретенный талант», - сказал я. «Необходим для выживания. Если бы я зависел от удобных кроватей для отдыха, я бы давно потерял сознание».


«Что ж, я сейчас потеряю сознание навсегда, - сказала она, - если я не смогу лечь в кровать. Разве мы не можем…»


«Нет», - твердо сказал я. «Мы не можем. Во-первых, мы должны позаботиться о багаже».


«А, - пробормотала она, - забери наш багаж. Конечно».


«Не бери трубку, - сказал я. «Избавьтесь от лишнего багажа. Человеческого багажа. Нежелательных друзей, которые слишком трогательно привязаны к нам».


Она озадаченно посмотрела на меня, но у меня не было времени объяснять, да и толпе, собирающейся сейчас, чтобы пройти иммиграционный контроль, все равно было некуда. Мы стали частью этой толпы, нам поставили штампы в наших реалистично выглядящих, но фальшивых паспортах, а затем мы пошли через таможню, чтобы записать наш багаж. Несколько минут спустя я был в телефонной будке и сделал кодированный звонок в штаб-квартиру AX на Дюпон-Серкл, Вашингтон, округ Колумбия. Пока я ждал звонка на скремблере, я взглянул через стеклянные стены будки.


Они все еще были с нами.


Китайская девушка, выглядевшая очень экзотично и очаровательно в вьетнамском дао, очевидно, была поглощена покупкой французского журнала мод в переполненном газетном киоске. Француз, очень учтивый в сшитом на заказ костюме, с ярко выраженными серебряными прядями в волосах, томно смотрел вдаль, словно ждал машину с шофером.


Конечно, это был не тот француз, который отправился с нами в путешествие. Тот, кто встретил нас в аэропорту Танжера, был лысеющим, помятым человечком в плохо подобранной спортивной рубашке и брюках, прятавшимся за экземпляром Paris Match. В Малаге его заменил головорез, лицо которого свидетельствовало о крайне неудачной карьере на ринге или о некоторых грубых барах. Он оставался с нами через Севилью, прямо в Ниццу, где его заменил дипломатичный персонаж, за которым я сейчас наблюдал.


Китайская девушка подобрала нас в аэропорту Танжера и оставалась с нами на каждом этапе пути, не пытаясь скрыть тот факт, что она следила за нами. Она даже очень намеренно столкнулась со мной во время полета из Парижа и попыталась завязать разговор. По-английски. Это она не могла понять. И, честно говоря, она меня беспокоила.


Но смехотворно окольный маршрут, который я проложил от Танжера до Нью-Йорка, дал мне то, что я хотел: шанс узнать, идет ли за нами след и кто. Я передал эту информацию Хоуку, когда он подошел к телеграфу. Когда я закончил, наступила пауза.


"Сэр?" - наконец сказал я.


"Hak hak harurrmunmrnph!" Хоук откашлялся, размышляя. Я почти чувствовал ужасный запах одной из его дешевых сигар. Я полностью уважал Хоука, но мое восхищение не распространялось на его выбор сигар.


«Китайский. Ты слышал региональный диалект?» - наконец спросил он.


«Кантонский. Чистый и классический. На английском…»


Я сделал паузу.


"Хорошо?" - потребовал ответа Хоук. "У нее был определенный акцент, когда она говорила по-английски?"


«Мотт-стрит», - сухо сказал я. «Может быть, Пелл».


«Хак хак хак», - послышались звуки. Хоук думал. «Харумп. Значит, она родилась здесь. Нью-Йорк, Чайнатаун».


«Определенно, - сказал я. Больше тишины. Но теперь я был уверен, что мы думаем на одной волне. Быть агентом китайских коммунистов было почти неслыханным делом для этнических китайцев американского происхождения. Так на кого она работала? - спросил я Хоука.


«Мы не можем сказать однозначно», - медленно сказал он. «Есть ряд интересных возможностей. Но сейчас у нас нет времени проверять ее. Просто встряхни ее. И встряхни француза. Я хочу, чтобы ты был в Вашингтоне к полуночи. С девушкой. И, Ник…»


«Вот, сэр», - с трудом сказал я. Снаружи будки Мишель, прислонившаяся к ней, закрыла глаза и начала мирно скользить по стеклянной поверхности, как падающая капля дождя. Встревоженный, я протянул одну руку и поднял ее. Ее глаза открылись, и она вовсе не выглядела благодарной.


«Ник, потряси француза, но не делай ему больно».


«Не…» Я устал. Я стал раздражаться. «Сэр, он должен быть ОАС».


Теперь Хоук звучал раздраженно.


«Конечно, он ОАС. Наш человек из иммиграционной службы в JFK подтвердил это несколько минут назад. Он также является французским дипломатическим чиновником. Второй класс. Газеты. Публичность - это не совсем то, на чем процветает AX, не так ли, Ник? Так что просто стряхните его и девушку в подходящей ненасильственной и неприглядной манере и отправляйтесь сюда, в Вашингтон.


«Ясно, сэр», - сказал я как можно бодрее.


Раздался щелчок, и линия оборвалась. Хоук не любил прощаний. Я сделал еще один звонок - в агентство, которое специализировалось на аренде иномарок для людей с несколько необычными потребностями - затем вышел из будки и обнаружил, что Мишель обнаружила, что можно спать спокойно стоя. Я потряс ее.


«Вы, - сказал я, - проснитесь».


«Нет», - сказала она твердо, но сонно. «Невозможно».


«О да, - сказал я. «Это возможно. Просто ты недостаточно стараешься».


И я дал ей пощечину. Ее глаза раскрылись, лицо исказилось от ярости, и она потянулась, чтобы схватить меня за глаза. Я держал ее за руки. У меня не было времени тратить время на долгие объяснения, поэтому я прямо сказал ей.


«Вы видели, что случилось с Ахмедом и его женой? Хотите, чтобы это случилось с нами? Можно с уверенностью сказать, что так и будет, если мы не сможем стряхнуть этих двух персонажей, которые преследуют нас. И мы не можем поколебать если мне придется тратить часть своего времени на то, чтобы таскать спящую красавицу из одного места в другое.


Часть гнева умерла в ее глазах. Негодование осталось, но его удалось контролировать.


«А теперь, - сказал я, - кофе».


Мы зашли в ближайшую кофейню аэропорта и выпили кофе. И еще кофе. И еще кофе. Черный, с большим количеством сахара для быстрой энергии. К тому времени, когда мое имя - то есть имя в моем паспорте - было названо через пейджинговую систему, у каждого из нас было по пять чашек. Несмотря на это, я приказал дать с собой еще четыре, когда мы уедем.


На стоянке нас ждал BMW. Это довольно маленькая машина, и у нее нет броского спортивного вида Jag или Ferrari. Но его скорость разгона равна скорости Porsche, и он держит дорогу, как седан Mercedes. Кроме того, при правильной работе он может разгоняться до 135 миль в час сразу. Над этим должным образом работали. Я знал. Я ездил на нем раньше. Я бросил наши сумки в багажник и дал рыжеволосому парню, который доставил машину, пять долларов, чтобы компенсировать его разочарование тем, что он приехал сюда в таком загруженном транспортном потоке, что он никогда не разгонял машину выше 70 миль в час.


Когда мы выезжали со стоянки аэропорта, я ясно увидел француза. Он был в коричнево-белом «Линкольн Континенталь» 74-го года, за рулем которого ехал мерзкий на вид маленький персонаж с черными волосами, зачесанными назад со лба. Они подъехали к нам сзади, через несколько машин позади.


Я этого ожидал. Что меня озадачило, так это китаянка. Когда мы проезжали мимо, она садилась в красный «порше» на парковке и вела себя так, как будто у нее было все время на свете. Она даже не взглянула, когда мы проходили. Неужели она сдала нас другму хвосту?


Сейчас самое подходящее время, чтобы узнать.


"Ремень безопасности пристегнут?" - спросил я Мишель.


Она кивнула.


«Тогда, пожалуйста, следите за знаком запрета курения, пока полет не достигнет крейсерской высоты».


Мишель озадаченно посмотрела на меня, но я больше ничего не сказал, сосредоточившись на том, чтобы освежить в памяти ощущения от машины и ее органов управления. К тому времени, когда мы были у въезда на скоростную автомагистраль Ван Вик, я чувствовал себя так, будто ехал на ней последние восемь часов. Я притормозил, затем остановился, ожидая достаточно большого перерыва в движении по скоростной автомагистрали. Примерно через минуту несколько машин позади нас объехали нас и выехали на скоростную дорогу. Не француз и его крысиный приятель, которые теперь были вынуждены идти прямо за нами.


"Что мы ждем?" - спросила Мишель.


«Мы ждем, - сказал я, - этого!»


Я ударил ногой по педали акселератора и вылетел на скоростную автомагистраль. Через несколько секунд одометр показал 70. Француз шел прямо за нами, тоже ускоряясь. Он должен был быть. Перерыв в движении был достаточно большим для двух машин. Если бы он ждал, он бы потерял нас.


"Mon Dieu!" ахнула Мишель. "Кем ты работаешь…"


«Просто держись и наслаждайся», - сказал я. Сейчас у нас было больше 70, француз прямо нам на хвосте. А еще через несколько секунд мы будем взбираться на крышу машины перед нами. Но я не собирался ждать эти секунды. Мои глаза внимательно изучили встречный транспорт и я нашел то, что мне нужно. Моя нога нажала на тормоз, затем отпустила его, пока я крутил колесо, и машина с визгом развернулась на двухколесном развороте через разделительную перегородку и оказалась на встречной полосе. В пространство, достаточное для размещения только одной машины.


"Mon Dieu!" Мишель снова ахнула. Краем глаза я увидел, что ее лицо было белым. "Ты убьешь нас!"


Француз пролетел мимо, все еще направляясь к Нью-Йорку. Ему потребуется еще минута или около того, чтобы найти место для разворота, особенно в машине, которая сделана для комфорта


и удобства управления на дальних поездках, а не для маневрировании.


«Просто делаю все возможное, чтобы не дать тебе заснуть», - сказал я Мишель, затем снова крутанул руль, не потрудившись на этот раз притормаживать или понижать передачу, отправив машину на Южный Государственный бульвар.


«Клянусь тебе, - сказала Мишель, - я больше никогда не усну. Просто притормози».


«Скоро», - сказал я. Потом взглянул в зеркало заднего вида и тихо выругался. Француз был там. Двадцать машин позади, но сзади нас. Его маленький крысиный приятель был лучшим водителем, чем я полагал.


«Подожди», - сказал я Мишель. «Пора стать серьезным».


Я резко дернул за руль, проехал по крайней левой полосе, в нескольких дюймах от тракторного прицепа, а затем продолжил еще больше разозлить его водителя, снизив скорость до 30 миль в час. Он прошел направо, с возмущенным звуком рожка. Остальные машины сделали то же самое. Теперь француз отставал всего на две машины, тоже в крайней левой полосе. Я внимательно изучал схему движения, поочередно увеличивая скорость и замедляя движение, когда мы приближались к светофору, ведущему к повороту на парк Бейсли Понд. Я занял левую полосу, снизившись до 20 миль в час, когда появился свет и я увидел, что он красный.


200 ярдов дороги прямо передо мной были чистыми в моем переулке. Загорелся зеленый свет, и я нажал ногой на газ. К тому времени, когда мы выехали на перекресток, BMW ехала 60. Линкольн шел сразу за нами, почти с той же скоростью. Я позволил BMW проехать две трети пути через перекресток, не сбавляя скорости, затем резко дернул влево за руль, переключаясь на понижающую передачу без торможения. BMW крутится как волчок практически на одном месте. Меня и Мишель сильно швырнуло, но прижало ремнями безопасности. Менее чем через полсекунды моя нога снова оказалась на педали акселератора, отправив BMW по пути Линкольна, менее чем в дюймах от его радиатора, на перекресток. Я встал на тормоз, почувствовал, как BMW резко остановился как раз вовремя, чтобы пропустить одну встречную машину, затем нажал на педаль газа и помчался через перекресток как раз вовремя, чтобы пропустить другую на дальней полосе. Он мог врезаться другую машину или вызвать неконтролируемое вращение и срыв, но BMW снова ускорился плавно, когда я направил его на дорогу по периметру парка.


"Ты в порядке?" - спросил я Мишель.


Она открыла рот, но не могла говорить. Я чувствовал ее дрожь.


«Расслабься», - сказал я, сняв одну руку с руля и похлопав ее по бедру. «Теперь становится легче».


А потом я снова увидел Линкольн. Это было почти четверть мили назад по пустой прямой дороге, но даже в сгущающихся сумерках я мог различить ее характерный низкий силуэт.


На этот раз я даже не стал ругаться. Крысиный человечек явно был прирожденным водителем. Он мог сравниться со мной смелыми трюками с смельчаком на довольно долгое время - на самом деле, достаточно долго, чтобы полиция неизбежно остановила нас. Что я не мог себе позволить, даже если бы он, с дипломатическими номерами, вероятно, мог.


«Пора, - сказал я себе, как и Мишель, - сменить темп».


Я позволил BMW замедлиться до комфортных, легальных, 40 миль в час. Подошел «Линкольн». В зеркало заднего вида я мог видеть, что одно переднее крыло сильно разбито, фара выключена, а боковое стекло разбито. Француз выглядел шокированным. У его водителя было ошеломленное выражение с безумными глазами.


Они отъехали на несколько машин позади и выдержали дистанцию. С той же скоростью я выехал на бульвар Нью-Йорк. Они остались. Сзади подъехали другие машины, пять, десять, пятнадцать. Француз не попытался пройти.


Возможно, они просто пытаются следовать за нами к месту назначения. С другой стороны, они могут сдерживаться, ожидая, пока мы не попадем в тихое темное место.


Время шло. Ценное время.


Я решил дать им по рукам.


Я проехал еще две мили и повернул направо на бульвар Линден, направляясь к военно-морскому госпиталю. На полпути склад мебели, неиспользуемый по ночам, занимал почти квартал. Я остановился перед ним и стал ждать. Это было идеальное место для засады.


«Линкольн» приблизился на пятьдесят футов.


Я ждал.


Никто не вышел.


Я подождал еще мгновение и, когда француз и его водитель все еще не двинулись с места, я дал Мишель инструкции. К ее чести, даже если она все еще дрожала, она просто кивнула, ее глаза сузились от готовности.


Затем я вышел из «БМВ» и пошел обратно к «линкольну». Когда я подошел достаточно близко, чтобы заглянуть в оставшуюся фару и попасть в машину, я наблюдал, как шок на лице француза постепенно превращается в выражение настороженной настороженности, когда я приближался. Его водитель, уставший от трюков, просто выглядел удивленным и глупым.


Я перегнулся через капот «линкольна» и постучал по лобовому стеклу прямо перед лицом француза.


«Добрый вечер», - вежливо сказал я.


Водитель с тревогой взглянул на француза. Француз продолжал смотреть прямо перед собой, тревожно, настороженно, ничего не говоря.


Мишель должна была теперь сесть на водительское сиденье, так как моя голова и тело закрывали обзор из Линкольна.


«У вас есть очаровательная антенна для двусторонней радиосвязи», - сказал я, снова вежливо улыбаясь.


Теперь Мишель должна включить передачу на все еще работающем BMW, ожидая моего следующего шага.


«Но местами она немного ржавая», - продолжил я. «Тебе действительно нужно его заменить».


И через долю секунды Вильгельмина оказалась у меня в руке и стреляла. Первая пуля оторвала радиоантенну от машины и заставила ее вращаться в воздухе, вторая выстрелила оставшуюся фару, и, когда Мишель повернула BMW к резкому развороту, включив дальний свет, когда она продолжала Линкольн, чтобы ослепить и француза, и водителя, мои третья и четвертая пули пробили две шины с правой стороны большого седана.


Это был следующий маневр, о котором я беспокоился, но Мишель прекрасно с ним справилась. В нескольких ярдах от «линкольна» она затормозила ровно настолько, чтобы мой прыжок в полете позволил мне ухватиться за открытое окно сбоку и держаться за дверь. Затем она снова набирала скорость, теперь свет погас, вираж вокруг Линкольна и над тротуаром, у которого он был припаркован, пряча мое согнувшееся тело у дальней стороны BMW, пока на тротуаре мы не достигли конца улицы. . Затем снова визжащий поворот направо, мое тело полностью закрыто из виду, и мы мчались по бульвару Нью-Йорка, мои руки цеплялись за дверцу, как две пиявки.


Через четверть мили она остановилась. Одним плавным движением я оказался на водительском сиденье, она на пассажирском сиденье, ни один из нас не сказал ни слова.


Прошла еще миля, прежде чем она заговорила.


«Это было… слишком рискованно», - сказала она. «Они могли убить вас, когда вы подходили к их машине. Не считая опасности вашего акробатического прыжка на эту машину».


«Это был рассчитанный риск», - сказал я. «Если бы они хотели напасть на нас, они бы не сидели так просто, когда мы подъехали к обочине. Что касается того, что вы называете моей акробатикой - если бы я не был готов так рисковать, я был бы готов к пенсия. Я пока не такой ".


Мишель просто покачала головой. Она все еще выглядела потрясенной. Я бесшумно повернул колесоа и направился в сторону Манхэттена, двигаясь по местным улочкам, где можно было бы легко заметить еще один хвост. Но я был почти уверен, что мы потеряли француза и его друзей. Избавление от антенны для их двусторонней радиосвязи означало, что они не могли послать кого-то другого, чтобы тот занял их место. Что касается китаянки, я был уверен, что тряхнул любым другим хвостом, который она могла нам надеть.


Стряхнул в самом начале. Без труда.


Слишком легко.


Почему они должны были так быстро сдаться?


Это меня беспокоило. Но теперь я ничего не мог с этим поделать. Я просто хранил свое беспокойство в каком-то отсеке своего разума, готовый излить его в любой момент.


В Манхэттене я припарковался в оживленном переулке и позвонил по телефону. Пятнадцать минут спустя прибыл человек из автомобильного агентства на совершенно ничем не примечательном и очень анонимном Ford Galaxy. Совершенно ничем не примечательный, если не считать нескольких изменений под капотом, которые позволяют без труда делать до 110. Он взял BMW, не выразив никакого интереса или удивления по поводу моей внезапной смены машины, и уехал, пожелав нам удачной поездки.


Когда ты за рулем, и ты не спал более сорока восьми часов, это было так хорошо, как может быть в любой поездке. Мишель повезло. Она дремала, положив голову мне на плечо. Я держал «Форд» на скорости ровно пять миль в час сверх установленной скорости и пил черный кофе из контейнеров, пока не захотелось заткнуть рот.


За нами не следили.


Без десяти минут до полуночи я припарковал машину в нескольких футах от штаб-квартиры Amalgamated Press and Wire Services, довольно ветхого ветхого здания на Дюпон-Серкл, которое маскировало штаб-квартиру AX.


Хоук ждал в своем офисе.


Пятая глава.


«Вот и все, сэр», - через час я закрыл свой аккаунт. «У ОАС почти наверняка есть Дюрош. С ними он добровольно или нет - это совсем другое дело».


«А где он с ОАС - это еще одна история», - мрачно добавил Хоук.


Я кивнул. Я уже сказал ему о своих подсказках, трех словах: Леопарды, Жемчуг, Вулкан. У меня были еще мысли о значении этих слов, но Хоук явно не был в настроении их слышать. Он мрачно затянулся своей отвратительной сигарой, глядя куда-то через мое левое плечо. Его острое лицо с закаленной старой кожей и удивительно мягкими голубыми глазами имело то выражение, которое было у него, когда он напряженно думал - и был обеспокоен. Если он волновался, я тоже.


Внезапно, как будто он что-то решил, Хоук наклонился вперед и загасил сигару в треснувшую пепельницу за двадцать пять центов.


«Пять дней», - сказал он.


"Сэр?" Я сказал.


«У вас есть ровно пять дней, - сказал он холодно и ясно, - чтобы найти Фернана Дюроша и увезти его из ОАС».


Я смотрел. Он смотрел в ответ, проникая в меня своими голубыми глазами, теперь ставшими твердыми, как закаленная сталь.


"Пять дней!" Я сказал. «Сэр, я агент, а не фокусник. Судя по тому, с чем мне приходится работать, это может занять у меня пять недель, а то только…»


«Пять дней», - сказал он снова. Тон его голоса означал «без обсуждения». Он резко толкнул свое вращающееся кресло и развернулся так, что отвернулся от меня, глядя в грязное окно. Потом он сказал мне.


«За несколько часов до вашего приезда в Нью-Йорк мы получили сообщение. От полковника Рамбо. Я думаю, вы его помните».


Я помнил. Он ускользнул из наших рук после покушения на де Голля и ушел в изгнание. В Испании его подозревали. Но он по-прежнему высокопоставленный человек в ОАс.


«Рамбо сообщил нам, что теперь ОАс может превратить энергетический кризис в США в нечто большее, чем кризис. Катастрофу. И если он говорит нам правду, катастрофа будет мягким способом выразить это».


Тон Хоука был сухим и холодным. Так было всегда, когда проблемы были серьезными.


"И что именно это за сила, сэр?" Я спросил.


«Согласно Рамбо, - сказал Хоук, более сухим и холодным, чем когда-либо, - теперь ОАС может полностью уничтожить все нефтеперерабатывающие заводы и буровые установки в западном полушарии».


У меня отвисла челюсть, невольно.


«Это кажется невозможным», - сказал я.


Хоук снова повернулся ко мне лицом.


«Нет ничего невозможного», - мрачно сказал он.


Несколько мгновений мы смотрели друг на друга через его стол в тишине, каждый чувствовал себя неловко, осознавая, что именно могла означать эта угроза, если она была реальной. Было бы достаточно плохо, если бы нефтяные буровые установки были уничтожены; это отключило бы значительное количество нефти прямо здесь. Но разрушение нефтеперерабатывающих заводов, которые перерабатывали нефть не только из западного полушария, но и из арабских стран, могло сократить поставки нефти в США на целых восемьдесят процентов.


Масло для основных отраслей промышленности, для бензина, для отопления, для преобразования в другие формы энергии, например, в электричество.


Соединенные Штаты, какими мы их знали, остановятся. Наша страна будет практически парализована.


"Может быть, это блеф?" Я спросил. «Есть ли у них доказательства, что они могут это осуществить?»


Хоук медленно кивнул.


«Они заявляют, что представят доказательства в течение пяти дней. Доказательства того, что они не только могут это сделать, но даже с предварительным предупреждением мы не можем их остановить».


"А доказательство?"


«Через пять дней ОАС взорвет и полностью разрушит нефтеперерабатывающий завод Shell у побережья Кюрасао. Если, конечно, мы не сможем остановить их. И вывести их из дела».


«А если мы этого не сделаем? Какова их цена за то, чтобы они не взорвали все остальное?»


Хоук медленно вытащил еще одну сигару из нагрудного кармана своего помятого коричневого костюма.


«Они не сообщили нам об этом. Тем не менее. Они заявляют, что дальнейшее общение будет продолжено после того, как они докажут, что они могут делать».


Ему не пришлось идти дальше. Если бы ОАС действительно доказала, что может выполнить свою угрозу, требования, которые они могли бы предъявить США, были бы ошеломляющими в финансовом, политическом и во всех других отношениях.


Это был шантаж, вымогательство, в невероятных масштабах.


Мы с Хоуком посмотрели друг на друга через его стол. Я заговорил первым. Одно слово.


«Дюрош», - сказал я.


Хоук кивнул.


«Связь слишком сильна для совпадения. У ОАС есть Дюрош. Дюрош - специалист - гений - в подводных двигательных установках, компьютеризации этих устройств и их использовании с ядерными боеголовками. Против береговых нефтяных вышек и нефтеперерабатывающих заводов в этом полушарии. Поэтому… "


«Таким образом, Дюрош дал им эту способность», - закончил за него я.


Хоук зажал сигару зубами и зажег ее короткими яростными затяжками, прежде чем снова заговорить.


«Верно», - сказал он. "И поэтому…"


«Следовательно, у меня есть пять дней, чтобы увезти Дюроша из ОАС», - снова закончил я.


"У тебя есть пять дней, чтобы


увезти Дюроша прочь от ОАС и уничтожить все устройства, которые он для них разработал. И чертежи от них ".


Так вот оно что. Пять дней.


«И Картер, - голос Хоука по-прежнему был сухим и холодным, - это соло. ОАС предупредила, что если мы заручимся поддержкой какой-либо иностранной полиции или официальных лиц, они немедленно уничтожат все оффшорные нефтяные вышки и нефтеперерабатывающие заводы. от Каракаса до Майами ".


Я кивнул. Это прикинул.


«Тебе придется взять девушку с собой», - продолжал он, машинально затягивая сигару. «Она может дать вам точную идентификацию своего отца. Мы не можем допустить, чтобы вы вытащили не того человека. Я не люблю вовлекать ее, но…»


"Что, если Дюрош не пойдет добровольно?"


Глаза Хоука сузились. Я уже знал ответ.


"Выведите Дюроша!" - отрезал он. «Вольно или невольно. И если ты не сможешь его вывести…»


Ему не нужно было заканчивать. Я знал, что, если я не смогу вывести Дюроша по какой-либо причине, мне придется убить его.


Я надеялся, что Мишель этого не понимала.


Я встал, потом кое-что вспомнил.


«Китайская девушка», - сказал я. "Компьютер что-нибудь про нее обнаружил?"


Брови Хоука приподнялись.


«Интересно», - сказал он. «Это интересно, потому что в ней нет ничего особенно интересного. Нет записей Интерпола. Нет сообщений о причастности к какой-либо форме шпионажа. Ее зовут Ли Чин. Двадцать два года. Очень рано окончила Вассар, лучшая в своем классе. Дипломная работа в Массачусетском технологическом институте. Затем она уехала в Гонконг и проработала год там, работая в семейном бизнесе Import-Export. Только вернулась в Нью-Йорк несколько месяцев назад. Трудно представить, как она вписывается в картину на данный момент ».


Это было интересно. Вот что меня беспокоило. Но теперь я ничего не мог с этим поделать. Я вернул Ли Чин в ее особое маленькое отделение в своей голове.


"Есть идеи, с чего начать?" - спросил Хоук.


Я сказал ему. Он кивнул. Сигарный пепел упал на его пиджак, удобно присоединившись к ряду других мазков и пятен. Блеск Хоука не распространялся на гардероб или уход за ним.


«Я свяжусь для вас с Гонсалесом, если вы сможете его использовать. Он не лучший, но он хорошо осведомлен о местности».


Я поблагодарил его и направился к двери. Когда я собирался закрыть его за собой, я услышал, как Хоук сказал:


«И, Картер…» - повернулась я. Он улыбнулся, и его голос смягчился. «Если ты не можешь быть осторожным, будь хорошим».


Я усмехнулся. Это была личная шутка между нами. Только осторожный агент имел шанс выжить. Выживал только хороший агент. В свое время Хоук был более чем хорош. Он был лучшим. Он не сразу сказал это, потому что это был не его стиль, но он знал, что передо мной. И он заботился.


«Хорошо, сэр», - просто сказал я и закрыл дверь.


Я обнаружил, что Мишель сидит - точнее, сутулится - на стуле возле унылой маленькой комнаты, в которой Маклафлин, N5, проводил с ней время для подведения итогов. Он уже записал все, что она говорила, на пленку, и теперь эта пленка будет тщательно просматриваться несколькими другими агентами, а затем загружаться в компьютер для получения любой информации, которую я мог пропустить. Но у меня не было времени ждать результатов. Я наклонился и подул ей в ухо. Она проснулась как от толчка.


«Снова время путешествия», - сказал я. «Время для хорошей поездки на самолете».


«О нет, - простонала она. "Должны ли мы?"


«Мы должны», - сказал я., помогая ей подняться.


«Куда мы теперь летим? На Северный полюс».


"Нет я сказала. «Сначала мы поднимемся наверх в Special Effects, чтобы получить наши новые прикрытия, включая паспорта и удостоверения личности. Затем мы отправимся в Пуэрто-Рико».


«Пуэрто-Рико? По крайней мере, там тепло и солнечно».


Я кивнул, ведя ее по коридору к лифту.


"Но почему?"


«Потому что, - сказал я, нажав кнопку лифта и доставая новую пачку сигарет из кармана, - я понял значение этих последних слов Ахмеда».


Она вопросительно посмотрела на меня. Я сунул сигарету в рот.


«Я думал, Ахмед сказал« леопард ». Он не сказал. То, что он сказал, было« прокаженным. Как в случае проказы ».


Она вздрогнула. "Но как вы можете быть уверены?"


«Из-за следующего слова. Я подумал, что он сказал« жемчужина ». Но на самом деле это была« Ла Перла »».


Я зажег спичку и поднес ее к сигарете.


«Я не понимаю», - сказала Мишель.


«Эти два слова идут вместе, - сказал я. «Ла Перла - это район трущоб в Старом Сан-Хуане, Пуэрто-Рико. В Ла Перла есть колония прокаженных. Должно быть, вашего отца забрали из Танжера и спрятали в колонии прокаженных».


Глаза Мишель расширились от ужаса.


«Мой отец - в колонии для прокаженных?»


Я затянулся сигаретой. Она погасла. Я зажег еще одну спичку и поднес ее к кончику.


«Я бы сказал, идеальное место, чтобы спрятать его».


Мишель была белой.


"И мы идем в эту колонию прокаженных?"


Я кивнул, затем раздраженно нахмурился. Сигарета просто не зажигалась. Я лениво посмотрел на наконечник.


«Если нам повезет, а он все еще здесь, мы можем…»


Я остановился на полуслове. Меня охватила холодная дрожь. Большим и указательным пальцами я откусил кончик сигареты и стряхнул бумагу и табак.


"Что это такое?" - спросила Мишель.


«Это то», - категорично сказал я, протягивая ладонь. В нем был небольшой металлический предмет. Он имел форму стержня, длиной не более полдюйма и меньше в диаметре, чем сигарета, в которую он был спрятан.


Мишель наклонилась, чтобы рассмотреть его.


«Ошибка, если использовать популярную терминологию», - сказал я, и в моем голосе должно быть отразилось отвращение к самому себе из-за моей небрежности. «Устройство наблюдения. И это одно из самых современных. Приемопередатчик Corbon-Dodds 438-U. Он не только улавливает и передает наши голоса на расстоянии более мили, но и излучает электронный сигнал. которую любой, у кого есть соответствующее приемное оборудование, может использовать для определения нашего местоположения с точностью до нескольких футов ".


«Ты имеешь в виду, - Мишель выпрямилась с удивленным видом, - тот, кто это подбросил, не только знает, где мы находимся, но и слышал все, что мы говорили?»


"Совершенно верно", - ответил я. И я знал, что именно поэтому китаянка не удосужилась выслеживать нас. Во всяком случае, не в пределах видимости. Она могла делать это на досуге, за полмили или около того, все время прислушиваясь к нашему разговору.


Включая мое подробное заявление Мишель о том, куда мы идем и почему.


Мишель посмотрела на меня.


«ОАС», - прошептала она.


"Нет." Я покачал головой. «Я так не думаю. Всю дорогу от Танжера до Нью-Йорка за нами следила очень симпатичная китаянка. Она столкнулась со мной в самолете из Парижа. У меня в рубашке была полупустая пачка сигарет. карман и неоткрытая в кармане моей куртки. Ей удалось заменить мою полную пачку сигарет своей ».


И, учитывая, что я курю только свои собственные сигареты, сделанные на заказ, с ярлыком NC, напечатанным на фильтре, она приложила много усилий, чтобы сделать это. И пользовалась довольно обширными возможностями.


"Что же нам теперь делать?" - спросила Мишель.


Я внимательно изучил прослушку. Передняя половина растаяла от жара моей спички. Сложные микросхемы были разрушены, и жучок, очевидно, перестал передавать. Вопрос был в том, с какой машины велась прослушка, с первый или второй? Если бы это была первая, то была большая вероятность, что китаянка не получила достаточно информации, чтобы знать, куда мы идем. Если бы это был вторая ...


Я скривился, затем вздохнул и прижал жучок к полу каблуком. Это доставило мне определенное эмоциональное удовлетворение, но больше ничего не дало.


«Что мы делаем сейчас, - сообщил я Мишель, когда дверь лифта открылась и мы вошли внутрь, - это полетим в Пуэрто-Рико. Быстро».


Больше я ничего не мог сделать. Я снова вернул китаянку в ее собственное купе в моем сознании. В очередной раз.


Купе получалось довольно большим.


Я хотел, чтобы она осталась в нем.


Шестая глава


Г-н Томас С. Доббс из Dobbs Plumbing Supplies, Inc., Гранд-Рапидс, штат Мичиган, и его жена франко-канадского происхождения, Мари, вышли из дома. главный терминал аэропорта Сан-Хуан; они были нагружены фотоаппаратами, снаряжением для снорклинга, всем остальным оборудованием, необходимым для их каникул на Карибах, включая соломенную шляпу с плетением Пуэрто-Рико, которую мистер Доббс купил в терминале сразу по прибытии. У них должно было быть, как г-н Доббс сказал любому, кто будет их слушать, «время ревущего». Они собирались «покрасить этот маленький старый остров в красный цвет». Они собирались «вывернуть наизнанку старый Сан-Хуан, в том числе и казино».


Как можно было догадаться, это была пара типичных, в меру неприятных американских туристов.


"Такси! Такси!" - проревел мистер Доббс, безумно размахивая руками.


Миссис Доббс была тише. Она выглядела немного уставшей. Но она явно наслаждалась солнцем и теплом.


«Мммм», - сказала она мужу, поворачивая свое красивое лицо кверху. «Разве это не прекрасное солнце? И ты чувствуешь запах стольких цветов. О, Ник…»


Я схватил ее за руку, словно собираясь затащить в такси, которое остановилось перед нами.


«Том», - пробормотал я, не шевеля губами. «Не Ник. Том».


«Том», - покорно повторила она. «Разве это не красиво? Я просто хочу надеть купальный костюм, полежать на пляже где-нибудь на солнце и послушать океан». Затем она поморщилась. «Кроме того, я полагаю, у вас есть другие дела, и вам нужно, чтобы я пошла с вами».".


«Черт возьми, милая, - проревел я. «Это именно то, что мы собираемся сделать. Шлепнуться на тот пляж и получить чертовски красивый загар. Мы платим за это достаточно».


Носильщик закончил загружать наши сумки в багажник кабины. Я возмутительно недооценил его, восполнив это жестоким сердечным шлепком по спине и криком: «Не кидай все в одном месте, приятель!» и запрыгнул в кабину рядом с Мишель, хлопнув дверью с такой силой, что кабина машины затрещала. Водитель с раздражением посмотрел на меня.


«Отель« Сан Джеронимо », приятель. Туда мы и собирались. Только самое лучшее для Томаса К. Доббса и его маленькой жены», - сказал я. Потом резко и подозрительно: «Это же самое лучшее, правда? Иногда эти турагенты…»


«Да, сеньор, - беззвучно сказал водитель, - это лучшее. Вам там понравится».


Я был уверен, что если бы я направил его в общественный туалет, он бы сказал, что это тоже лучший вариант.


«Хорошо, приятель. Ты доставишь нас туда быстро, и в этом есть для тебя хорошие чаевые», - широко сказал я.


«Си», - ответил водитель. «Я доставлю тебя туда быстро».


Я откинулся на подушки сиденья и достал из кармана пиджака сигару, которая была лишь немного менее неприятной, чем те, которые любил Хоук. Я мог видеть, как водитель слегка морщился, когда я ее зажигал.


Я, конечно, переусердствовал. Слишком много притворства. Убедившись, что меня запомнят.


И в этом был смысл. Хороший агент не должен перебарщивать, разыгрывать слишком много вещей, чтобы его запомнили. Что делало меня либо очень плохим агентом, либо очень умным хорошим агентом, о котором вообще не думали бы как об агенте.


«Том, - тихо сказала Мишель, - ты действительно имел в виду то, что сказал о поездке на пляж?»


«Конечно, милыая, - сказал я умеренным тоном. "Сначала мы отправляемся на старый пляж. Затем мы одеваемся, нам приносят несколько этих Peeny Colazza или что-то еще, затем мы вонзаем зубы в самый большой чертов стейк, который только можно найти на этом острове, затем мы идем в те казино и развлекаемся. Как это звучит для первого дня и ночи, а? "


"В самом деле?" - сказала Мишель тем же низким голосом. "Но я думала, ты ..."


«Ты думала, что твой старый муженек не умеет хорошо проводить время. Думала, что он не может думать ни о чем, кроме сантехнических принадлежностей. Ну, держись за шляпу, милая. Пляж и выпивка, ужин и кости, вот и мы ! "


И вот мы, к радостному удивлению Мишель, поехали. Во-первых, это то, что сделали бы мистер Томас С. Доббс и его жена. И, во-вторых, было бы самоубийством заниматься моим серьезным делом в Сан-Хуане до поздней ночи. Лежать на пляже с белым песком, под палящим солнцем на моем теле и грохотом карибского прибоя, успокаивающим мои уши, было довольно хорошим способом скоротать время ожидания.


"Том."


Я перевернулся на бок и взглянул на Мишель. И решил, что это не просто хорошо, это было ... ну, назовите вашу превосходную степень. Подойдет все или все: пышная грудь Мишель больше, чем заполняла крошечный, почти прозрачный бюстгальтер от бикини, который она носила, шелковая кожа ее живота сужалась к низу бикини, который представлял собой немногим больше, чем два маленьких треугольника и кусок шнурка, длинные стройные ноги, сладострастно шевелящиеся на песке.


«Том, - промурлыкала она, закрыв глаза и подняв лицо к солнцу, - пожалуйста, налей мне немного масла для загара».


"С удовольствием."


Я распределил теплое масло по ее шее, по гладким плечам, по животу и по бедрам. Ее плоть нежно шевелилась под моими руками. Ее кожа стала теплее, мягче. Она перекатилась на живот, и я снова распределил масло по плечам, расстегнул ее бюстгальтер и распределил его по ее спине, мои руки скользнули по ее бокам, касаясь ее груди. Она вздохнула, и звук был больше похож на стон, чем на вздох. Когда я закончил, мы легли рядом, соприкасаясь друг с другом. У нас обоих были закрытые глаза, и аура секса между нами была густой, горячей и нарастающей. Яркое солнце, казалось, неумолимо сближало нас, как магнит и железо.


«Том», - наконец прошептала она, - «Я больше не могу этого выносить. Давай вернемся в нашу комнату».


Ее голос был мягким, но настойчивым. Я почувствовал ту же необходимость. Не говоря ни слова, я снова зацепил ее бюстгальтер, поднял на ноги и повел обратно в отель. Когда мы вошли в комнату, она немного отодвинулась от меня.


«Медленно, Ник», - сказала она низким, хриплым голосом, ее темные глаза смотрели в мои. «На этот раз я хочу, чтобы это длилось медленно. Пусть это будет длиться вечно».


Моя рука протянулась к ней. Она поймала его и прижала чашкой к ее самому полному изгибу.


«Сделай это навсегда, дорогой. Я хочу все, сейчас, всего».


Под моей рукой ее раскаленная на солнце плоть напряглась. Я чувствовал пульс крови. Пульс участился. Я притянул ее к себе, и мой открытый рот накрыл ее, мой язык исследовал, твердо и требовательно. Она эротично корчилась, но медленно, словно под неслышный барабанный бой, темп которого увеличивался с невыносимо контролируемой скоростью.


"Может ли вода потушить этот огонь?" - резко прошептала я.


«Только усиливай пламя, дорогой», - сказала она, сразу поняв, что я имел в виду.


Одним быстрым движением я снял с нее бюстгальтер, а затем и плавки от бикини. Чувственная улыбка скривила ее губы. Ее рука оттолкнула мои руки, и ее глаза устремились на меня с гордостью и восхищением.


Я почувствовал, как мои собственные инстинкты полностью взяли верх, когда я поднял ее и понес в ванную. Мгновение спустя мы стояли под обжигающей водой душа, наши мокрые, дымящиеся тела прижались друг к другу и яростно кормились друг с другом. Это было все еще медленно, но с кроваво-жарким темпом чистого чувственного экстаза, переходящего в невыносимое, абсолютное и абсолютное владение мужчиной женщиной и женщиной мужчиной.


Когда это наконец случилось, мы оба закричали, бессловесно, как чистые инстинкты, которыми на короткое время стали.


"Удовлетворительно?" - пробормотала она, когда мы оба немного поправились.


«Совершенно верно», - сказал я, все еще пытаясь сфокусировать взгляд и отдышаться.

* * *


Остаток вечера был также полным и удовлетворительным - по крайней мере, был бы, если бы Я действительно был Томасом К. Доббсом. Мы пили пина-коладу на открытой террасе, где стояла армия суетливых официантов, пока карибский закат придавал красочность, словно по требованию. Когда мы вошли внутрь поесть, армия официантов превратилась в полк, меню было трех футов длиной, и от всего заведения пахло потраченными деньгами, как водой. Все, что можно было купить за деньги, было доступно и покупалось в большом количестве.


К сожалению, смеси для тропических напитков - это моя идея о том, как лучше всего испортить хороший ром, и я полностью согласен с Альбертом Эйнштейном в том, что стейк на двадцать четыре унции - идеальная еда для львов, и только львов. В более обычных обстоятельствах - которые мне иногда трудно представить - я бы наслаждался только что пойманным «конком» или морскими ежами, обжаренными с чесноком и карибскими специями. Но Томас С. Доббс позеленел бы при мысли о любом из них, а на данный момент я был Доббсом. Поэтому я упорно изображал его вечер, тешился видом Мишель в прозрачном платье, которое дало бы каждому мужчине много наслаждений на моем месте.


Позже, когда мы взяли такси до казино Caribe Hilton, я утешился потерей пары сотен долларов из денег AXE на колесе рулетки, что, несомненно, сделал бы Томас С. Доббс. Ник Картер сделал бы это, играя за столом в блэкджек и выиграл. Не гигантская сумма, но, по системе Картера, несколько тысяч не азарт.


Что и сделала Мишель.


"Сколько?" - потребовал я, возвращаясь в отель на такси.


«Четырнадцать сотен. На самом деле было пятнадцать, но я дал дилеру стодолларовую фишку в качестве чаевых».


"Но я дал тебе только пятьдесят долларов поиграть!"


«Конечно, - весело ответила она, - но это все, что мне нужно. Видите ли, у меня есть эта система…»


«Хорошо, хорошо, - мрачно сказал я. Были времена, когда у Томаса К. Доббса была отчетливая боль в задней части.


Но были и времена, когда я размышлял о нашем номере в Сан-Джеронимо, когда я наблюдал, как Мишель выходит обнаженной из ванной, когда возвращение к Нику Картеру тоже имело свои недостатки.


Пришло время вернуться к Нику Картеру.


Я включил телевизор, чтобы заглушить наши голоса, если в комнате прослушивают прослушку, и притянул к себе Мишель.


«Пришло время для работы», - сказал я, изо всех сил стараясь не сводить глаз с ее шеи. «Я должен вернуться через четыре или пять часов, по крайней мере, до утра. А пока оставайся в комнате с запертой дверью и никого не впускай ни по какой причине. Вы знаете, что делать, если я этого не сделаю». Я вернусь к утру ".


Она кивнула. Мы все это обсуждали перед отъездом из Вашингтона. Мы также обсуждали вопрос, нужно ли ей иметь пистолет. Она никогда не стреляла из любого вида оружия. Поэтому пистолета ей не досталось. В любом случае это не принесло бы ей пользы, и я не верю в то, чтобы давать оружие людям, которые не знают, как - и когда - использовать его. Что она действительно получила, так это кольцо с имитацией бриллианта. Алмаз был безвредным. В оправе было четыре зубца, которые при нажатии на ремешок выходили за пределы алмаза. Если кто-то из этих зубцов пробивал кожу врага, в результате он мгновенно терял сознание. Проблема была в том, что враг должен был подойти достаточно близко, чтобы Мишель могла использовать кольцо. Я надеялся, что ей не придется этим пользоваться.


Я надеялся, что ей не придется этим пользоваться.


Я сказал ей об этом, затем устоял перед искушением подчеркнуть мои слова долгим поцелуем и ушел.


Я вышел из гостиницы, как говорят в фильмах, «задней дорогой». За исключением того, что выйти из любого отеля «обратной дорогой» не так уж и просто. Во-первых, вам нужно найти обратный путь. В данном случае он оказался спереди и представлял собой узкий пролет пожарной лестницы. Поскольку наш номер находился на четырнадцатом этаже, и никто в здравом уме не прошел бы по четырнадцати пролетам, а я прошел четырнадцать пролетов. Затем, благодарный за занятия в тренажерном зале с Уолтом Хорнсби, инструктором по фитнесу AX, я спустился еще двумя пролетами к подвалу. Там мне пришлось прятаться за лестницей, пока двое одетых в комбинезоны служащих отеля, рассказывая грязные анекдоты по-испански, не вынесли несколько десятков мусорных баков. Когда они исчезли наверху, я вышел на улицу. Это был переулок, чуть больше, чем переулок от полосы Кондадо. А Гонсалес, сидевший за рулем скромной невзрачной красной Тойоты, был припаркован не более чем в пятидесяти футах от него. Когда я забрался на пассажирское сиденье рядом с ним, в поле зрения никого не было.


«Добро пожаловать в лучшую службу такси на острове Пуэрто-Рико», - весело сказал он. "Мы предлагаем…"


«Предложите быструю поездку в Ла Перла», - сказал я, сунув Вильгельмину себе в руку и проверяя боеприпасы. «А пока вы ведете машину, скажите мне, как добраться до колонии прокаженных в Ла Перла».


Бодрость Гонсалеса тут же испарилась. Он включил передачу и тронулся, но не выглядел счастливым. Его усы начали нервно подергиваться.


«Это», - медленно произнес он после нескольких минут молчания, - «безумие. Ехать в Ла-Перла в такое ночное время - безумие. Идти в колонию прокаженных в любое время неразумно, но идти в это время ночи не только безумие, но и возможно самоубийство ".


«Возможно», - согласился я, переставляя Вильгельмину в обивку и проверяя, уютно ли Хьюго сидит в замшевых ножнах.


«Вы в курсе, что большая часть больницы лепрозорной колонии находится в заразном крыле?»


«Я в курсе», - сказал я.


«Вы в курсе, что даже прокаженные из незаразного крыла опасны, поскольку они отчаянно бедны и не имеют законных способов добыть деньги?»


«Я тоже это знаю, - сказал я, прижимая Пьера к моему бедру.


Гонсалес повернул руль, направляя «Тойоту» от Кондадо к Старому Сан-Хуану.


«И срок моего Голубого Креста истек», - мрачно сказал он.


«Ты просто проводник», - сказал я ему. «Я иду один».


"Но это еще хуже!" - сказал он с тревогой. «Я не могу позволить тебе войти одному. У одного человека не было бы шанса, даже у Ника Картера. Я настаиваю…»


«Забудь об этом», - кратко сказал я.


"Но…"


«Гонсалес, ваш ранг N7. Вы знаете, какой у меня. Я отдаю вам приказ».


Он утих, и мы провели остаток поездки в молчании. Гонсалес жевал усы. Я поглядел в зеркало заднего вида на возможные хвосты. Их не было. Десять минут извилистых поворотов по маленьким узким улочкам привели нас мимо особняка старого губернатора по склону холма к окраинам приморских трущоб Ла Перла. Пока мы проезжали по нему, карибский бриз трясло жестяными крышами. Вы могли слышать прибой, разбивающийся о морскую стену, и запах разлагающейся рыбы, мусора и маленьких загроможденных комнат без водопровода. Гонсалес обогнул небольшой квадрат, провел «Тойоту» по переулку, который давал ей около дюйма свободного пространства с каждой стороны, и припарковался за углом. Темная улица была безлюдной. Латинская музыка слабо доносилась из окна над нами.


"Вы полны решимости сделать эту глупость?" - спросил Гонсалес голосом, полным тревоги.


«Другого выхода нет», - категорично ответил я.


Гонсалес вздохнул.


"Прокаженная колония находится в конце улицы. На самом деле это лепрозарий, сочетающий в себе больницу и общежитие для прокаженных. Он занимает площадь, эквивалентную площади городского квартала, и имеет форму крепости, состоящей из одного большого здания с центральный двор. Есть только один вход и выход. Он ведет в кабинеты лепрозария. За ним есть одна запертая дверь. Она ведет во двор. С двора есть три крыла: восточное крыло, которое является больница, западное крыло, которое представляет собой общежитие для прокаженных, состояние которых стабилизировалось, и южное крыло ".


Гонсалес повернулся и пристально посмотрел на меня.


«В южном крыле, - сказал он, - находятся те прокаженные, которые заразны и которым не разрешается выходить из лепрозария».


Я кивнул. Я сделал домашнее задание на уродливую тему проказы. Это хроническое инфекционное заболевание, которое


атакует кожу, ткани тела и нервы. На ранних стадиях оно производит белые пятна на коже, затем белые чешуйчатые струпья, гнилостные язвы и узелки. Наконец, части тела буквально истощаются и отваливаются, вызывая кошмарные деформации. Благодаря антибиотикам, разработанным после Второй мировой войны, теперь возможно остановить болезнь в определенный момент. Но на ранних стадиях он все еще очень заразен.


"У вас есть то, что я просил принести?"


Без слов Гонсалес полез на заднее сиденье и протянул мне докторскую сумку и два комплекта удостоверений личности. карты. Одино принадлежало доктору медицины Джонатану Миллеру.Другое - инспектору Миллеру из таможенного управления Сан-Хуана.


«Шприцы полны», - сказал Гонсалес. «Один из них должен за секунды нокаутировать взрослого мужчину и держать его без сознания как минимум восемь часов. Картер…»


Он сделал паузу. Я посмотрел на него.


"Прокаженные, чьи язвы были залечены, столь же опасны, как и заразные. Они спят и едят здесь бесплатно, и им дают лекарства. Но у них нет денег на другие вещи - сигареты, ром, азартные игры - и немногие из них могут ходить на работу. Итак, хорошо известно, что они замешаны во многих теневых вещах. Они ... "


Я открыл дверь машины и вышел.


«Это, - сказал я, - вот на что я рассчитываю. Я также буду рассчитывать, что вы будете ждать меня на той маленькой площади, мимо которой мы прошли, до утра. Если я не выйду к тому времени, уходите. . Вы знаете, что делать."


Гонсалес кивнул. Я повернулся и пошел прочь, прежде чем он даже включил передачу.


«Buena suerte», - услышал я его тихий голос позади меня.


Удачи.


Мне это нужно.


Глава седьмая


Лепрозарий представлял собой приземистое, тяжелое, уродливое здание из осыпающейся штукатурки, которую кто-то выкрасил в ярко-красный цвет, что сделало его еще более уродливым. Он был двухэтажным, и окна на каждом этаже были закрыты тяжелыми деревянными ставнями, плотно закрытыми даже в условиях карибской жары. Я нашел звонок сбоку от деревянной двери и сильно дернул. Я услышал внутри громкий металлический лязг, затем тишину. Я снова потянул. Снова лязг. Потом шаги. Дверь приоткрылась, и из нее выглянуло тонкое сонное женское лицо.


"Что ты хочешь?" - раздраженно спросила она по-испански.


«Я доктор Джонатан Миллер», - ответил я решительно на моем несколько ржавом, но достаточно беглом испанском. «Я здесь, чтобы увидеть пациента Диаса».


В лепрозарии должен был находиться пациент по имени Диас. Это было одно из самых распространенных имен в Пуэрто-Рико.


"В этот час вы пришли навестить пациента?" - сказала женщина еще более раздраженно.


«Я из Нью-Йорка», - сказал я. «Я здесь всего несколько дней. Я делаю одолжение семье Диаса. У меня нет другого времени. Пожалуйста, впустите меня, сеньора. Я должен вернуться в свою клинику к завтрашнему дню».


Женщина заколебалась.


«Сеньора, - сказал я, придавая голосу резкую нотку нетерпения, - вы зря тратите мое время. Если вы не впустите меня, позовите кого-нибудь из авторитетов».


«Ночью здесь больше никого нет», - сказала она с ноткой неуверенности в голосе. Она взглянула на мою докторскую сумку. «В больнице дежурят всего две медсестры. У нас очень мало кадров».


«Дверь, сеньора», - резко сказал я.


Медленно, неохотно она открыла дверь и отошла в сторону, чтобы впустить меня, затем закрыла и заперла ее за мной.


«Какой именно Диас тебе нужен? Фелипе или Эстебан?»


«Фелипе», - сказал я, оглядывая большую комнату, уставленную древними картотечными шкафами и обставленную двумя шаткими металлическими столами и несколькими стульями. Сильный запах дезинфицирующего средства и слабый, но отчетливый запах разлагающейся человеческой плоти.


«Фелипе Диас находится в западном крыле со стабилизированными ящиками. Но я не могу отвезти вас туда. Я должна оставаться у двери», - сказала женщина. Она подошла к столу, открыла ящик и достала связку ключей. «Если ты хочешь пойти, ты должен идти один».


«Буэно, - сказал я, - я пойду сам.


Я протянул руку за ключами. Женщина протянула их. Я посмотрел на ее руку и подавил вздох. От ладони отходили только большой и дюйм указательного пальцев.


Женщина поймала мой взгляд и улыбнулась.


«Ничего подобного, сеньор», - сказала она. «Мой случай стабилизировался, и я не заразна. Я одна из счастливчиков. Я потеряла всего несколько пальцев. С другими, такими как Фелипе…»


Я заставил себя взять ключи из этой руки и двинулся к двери в дальней стене.


«Диас в постели двенадцать, прямо напротив двери», - сказала женщина позади меня, когда я открыл дверь. «И, сеньор, будьте осторожны, не заходите в южное крыло. Там очень заразны случаи».


Я кивнул и вышел во двор, закрыв за собой дверь. Тусклая электрическая лампочка едва освещала голый грязный двор с несколькими тощими пальмами и несколькими рядами скамеек.


Окна с этой стороны были открыты, темны, и я слышал храп, вздохи, кашель и несколько стонов. Я быстро пересек двор в сторону западного крыла, затем отпер дверь большим железным ключом.


Запах ударил меня как молоток. Он был густым и тяжелым, пахло гниющей человеческой плотью, пахло разлагающимся трупом в жару. Никакое дезинфицирующее средство в мире не могло скрыть этот запах, и мне пришлось бороться с захлестнувшей меня волной тошноты. Убедившись, что не заболею, я вытащил из кармана фонарик-карандаш и провел лучом по затемненной комнате. Ряды тел, лежащих на койках, скрючились в неудобных положениях сна. Тут и там открывался глаз и осторожно смотрел на меня. Я направил луч на кровать прямо напротив двери и тихо прошел через комнату. Фигура на койке натянула простыню на голову. Откуда-то из-под простыни доносился полосканный храп. Я протянул руку и пожал одно плечо.


"Диаз!" - резко прошептала я. "Проснись! Диас!"


Фигура зашевелилась. Медленно появилась одна рука и стянула простыню. Голова повернулась, и стало видно лицо.


Я тяжело сглотнул. Это было лицо из кошмара. Носа не было, а одно ухо превратилось в гнилой комок плоти. Черные десны смотрели на меня там, где истощился верхний хп. Левая рука представляла собой культю, сморщенную ниже локтя.


"Комо?" - хрипло спросила Диас, сонно глядя на меня. "Qué quiere?"


Я залез в пиджак и щелкнул удостоверением личности.


«Инспектор Миллер, таможенное управление Сан-Хуана, - сказал я. «Тебя разыскивают для допроса».


Изуродованное лицо непонимающе посмотрело на меня.


«Одевайся и выходи», - резко сказал я. «Здесь не нужно будить всех».


Он все еще выглядел непонимающим, но медленно скинул простыню и встал. Ему не нужно было надевать одежду. Он спал в ней. Он последовал за мной по полу и вышел через дверь во двор, где стоял и моргал, глядя на меня в полумраке.


«Я не буду тратить время зря, Диас», - сказал я. «Мы получили информацию о том, что через лепрозарий действует сеть контрабандистов. С одной стороны, здесь хранятся контрабандные товары. Наркотики. И, по нашей информации, вы во всем по уши».


"Комо?" - сказал Диас, испуганный взгляд сменился сонным. «Контрабанда? Я не понимаю, о чем вы говорите».


«Нет смысла притворяться тупицей», - отрезал я. «Мы знаем, что происходит, и мы знаем, что вы причастны к этому. Теперь вы собираетесь сотрудничать или нет?»


«Но говорю вам, я ничего не знаю», - возразил Диас. «Я ничего не знаю о наркотиках или контрабанде здесь или где-либо еще».


Я впился в него глазами. Мне не нравилось делать то, что я должен был делать дальше, но я сделал это.


«Диас, - медленно сказал я, - у тебя есть выбор. Ты можешь либо сотрудничать с нами и выйти на свободу, либо я могу арестовать тебя прямо здесь и сейчас. Это означает, что я отправлю тебя в тюрьму. Конечно, в одиночную камеру, поскольку среди других заключенных не может быть прокаженного. И, вероятно, в течение длительного времени, так как нам может потребоваться много времени, чтобы раскрыть это дело без вас. И в течение этого времени, вероятно, мы не сможем предоставить лекарства вам нужно остановить вашу болезнь ".


В глазах Диаса мелькнул ужас.


"Нет!" он ахнул: «Ты не можешь этого сделать! Я умру! Ужасно! Клянусь тебе на могиле моей матери, я ничего не знаю о…»


«Это твой выбор, Диас», - мрачно сказал я. «И тебе лучше сделать это сейчас».


Изувеченное лицо Диаса покрылось потом. Он задрожал.


"Но я ничего не знаю!" - умолял он. "Чем я могу вам помочь, если я ..."


Он сделал паузу. Мои нервы напряглись. Это могло быть то, что я ловил.


«Подожди», - медленно сказал он. «Подожди. Возможно…»


Я ждал.


«Несколько месяцев назад, - сказал он, - это случилось несколько месяцев назад. Здесь были незнакомцы. Не прокаженные. Не врачи. Но они что-то скрывали или, может быть, кого-то».


"Скрывая это, или его, где?" - потребовал я.


«Куда никто бы не посмотрел. В инфекционном отделении».


«Давай, - сказал я.


«Они ушли примерно через месяц. Забрав с собой все, что они прятали. Это все, что я знаю, клянусь вам честью моей матери».


«Мне нужно больше информации, Диас», - твердо сказал я. «Где они взяли то, что прятали?»


«Я не знаю, клянусь, Если бы я знал, я бы сказал тебе. Но…»


Он сделал паузу. В его глазах появилось беспокойство.


«Продолжай», - потребовал я.


"Хорхе. Хорхе должен знать. Он прокаженный, арестованный.


, который работает медбратом в заразном крыле. Он бы все видел, возможно, подслушивал что-нибудь ценное для вас. Но…"


"Но что?"


«Чтобы поговорить с ним, нам пришлось бы перейти в заразное крыло. Для меня это пустяк. Но для тебя…»


Ему не нужно было заканчивать предложение. Я знал опасность. Но я также знал, что мне нужно делать.


"Вы можете принести мне стерильный халат, перчатки, кепку, весь наряд?"


Диас кивнул.


«Сделай это», - сказал я кратко. «И быстро».


Он исчез в здании и через несколько минут появился снова, неся то, что я просил. Когда я надел халат, кепку, маску хирурга и перчатки, он подтолкнул ко мне пару туфель.


«Вы должны оставить свою обувь за дверью. Все эти вещи будут стерилизованы, когда вы снова их снимете».


Я сделал, как он сказал, затем двинулся через двор, держа в руке свои ботинки.


"Вы можете получить ключ от южного крыла?" Я спросил.


Диас слегка улыбнулся, его отсутствующая верхняя губа превратилась в ужасную гримасу.


«Он заперт только снаружи, сеньор», - сказал он. «Чтобы удержать прокаженных. Нетрудно удержать других».


Диас открутил засов на другой тяжелой деревянной двери и отступил в сторону, позволяя мне пройти первой. Я резко жестом пригласил его идти вперед. Опять темная комната, но на этот раз с освещением в одном конце, где за столом сидел человек в белом, подперев голову руками, и спал. Опять ряды детских кроваток, неловкие фигуры. Но здесь некоторые скручивались от боли. Оттуда и там доносились отрывистые стоны. Запах был даже хуже, чем в западном крыле. Диас прошел по проходу к мужчине в белом, внимательно посмотрел на него, затем поднял голову за волосы.


«Хорхе», - грубо сказал он. «Хорхе. Проснись. Сеньор хочет поговорить с тобой».


Глаза Хорхе приоткрылись, он посмотрел на меня не в фокусе, затем его голова упала на руки. Часть его левой щеки исчезла, обнажая белую кость.


«Айи», - пробормотал он. «Такой красивый. И такой храбрый, чтобы работать с прокаженными. Такой красивый».


Диас посмотрел на меня и поморщился.


«Пьяный», - сказал он. «Он использует свою зарплату, чтобы напиваться каждую ночь».


Он снова поднял голову Хорхе и грубо хлопнул его по гнилой щеке. Хорхе задохнулся от боли. Его глаза распахнулись и сосредоточились.


«Вы должны поговорить с сеньором, Хорхе, - сказал Диас. «Он из полиции, таможенной полиции».


Хорхе уставился на меня, подняв голову с очевидным усилием.


"Полисия? Зачем?"


Я вышел за пределы Диаса и перевернул свое удостоверение личности. у Хорхе.


«Для информации», - сказал я. «Информация о том, кто здесь прятался, кем и куда они уходили, когда уходили отсюда».


Несмотря на то, что он был пьян, в глазах Хорхе появилось лукавое выражение.


«Здесь никто не прячется. Здесь только прокаженные. Заразна. Очень опасна. Тебя здесь не должно быть».


Я решил вести себя с Хорхе немного иначе, чем с Диасом.


«За информацию есть награда», - сказал я медленно и четко, доставая бумажник. Я увидел, как глаза Хорхе слегка расширились, когда я извлек пять двадцатидолларовых купюр. «Сто долларов. Выплачено немедленно».


«Айи», - сказал Хорхе. «Я бы хотел столько денег, но…»


«Нечего бояться. Никто никогда не узнает, что ты мне сказал, кроме Диаса. И Диас знает лучше, чем говорить».


Взгляд Хорхе был прикован к деньгам в моей руке. Я сдвинул его через стол. Хорхе облизнулся, затем внезапно схватил деньги.


«Я не знаю, кто они такие, - быстро сказал он, - но они не были латиноамериканцами. Их было трое. Они пришли за одну ночь и заперлись в пустой комнате в задней части крыла. Больше двух. недели они не появлялись. Прокаженный с арестованным пациентом приносил им еду дважды в день. Именно этот прокаженный стерилизовал комнату за ночь до их прибытия. Затем однажды ночью они ушли так же внезапно, как и пришли. Прокаженный тоже исчез, но позже мы узнали, что его тело было найдено в нескольких кварталах отсюда. Его задушили ».


"Вы хоть представляли, куда они пошли отсюда?" - потребовал я.


Хорхе заколебался.


«Я не уверен, но я думаю - дважды, когда прокаженный вошел в комнату с едой, мне кажется, я слышал, как один из мужчин говорил что-то о Мартинике».


Что-то щелкнуло в моем мозгу.


Мартиника. Вулкан.


Внезапно за Хорхе в стене открылась дверь. Через него прошла фигура, одетая, как и я, в стерильный халат, маску, кепку и все остальное. Хорхе полуобернулся, посмотрел, затем усмехнулся.


«Буэнос ночес, сеньорита», - сказал он. Затем, как мне кажется, в его голосе вернулась часть опьянения. «Такая красивая, такая симпатичная маленькая чинита, и она приходит помочь прокаженным. Только что прибыла».


Чинита. Китаянка.


Поверх хирургической маски восточные глаза с двумя веками смотрели прямо на меня.


Слишком знакомые восточные глаза с двумя веками.


«Добро пожаловать на вечеринку, Картер», - сказала она.


Я мрачно посмотрел на нее.


«Для тебя, Ли Чин, - сказал я, - вечеринка окончена».


Я двинулся к ней. Она подняла руку.


«Не совершайте ошибок, о которых вы пожалеете», - сказала она. "У нас есть…"


Ее голос замер на полуслове, и я увидел, как ее глаза внезапно расширились от страха.


"Картер!" крикнула она. "За тобой!"


Я развернулся. Бутылка Хорхе на несколько дюймов промазала по моему черепу, разбившись о стол в его руке. Спустя долю секунды мой карате ударил его по основанию шеи и не промахнулся. Он упал на пол, как срубленное бревно. Даже когда он падал, я снова услышал голос Ли Чина. На этот раз он был ровным, твердым и смертельно спокойным.


«Дверь», - сказала она. "И слева от вас".


У дверей их было трое. В тусклом теневом свете я мог видеть гротескные, уродливые конечности, лица с изъеденными чертами, пустые глазницы, обрубки рук. Я также мог видеть блеск двух ножей и смертоносный кусок свинцовой трубы, когда они медленно двигались ко мне.


Но именно от фигур слева у меня по спине пробежал холодок. Их было пять, шесть, может, больше, и все они поднялись с кроватей, чтобы осторожно скользить в мою сторону.


Это были прокаженные с заразными больными. И их полуобнаженные тела приближались все ближе, покрытые белыми язвенными опухолями, ужасно торчащими из больной плоти.


Ли Чин перешла на мою сторону.


«Один из ваших западных философов однажды заметил, - сказала она спокойно, почти в разговоре, - что враг моего врага - мой друг. Вы согласны?»


«На данный момент, - сказал я, - абсолютно точно».


«Тогда давайте защищаться», - сказала она, и ее тело слегка согнулось, руки выскользнули вперед в том, что я сразу же узнал как классическую позу готовности кунг-фу.


То, что произошло потом, произошло так быстро, что я едва мог проследить за этим. В группе прокаженных у двери внезапно произошло движение, и яркая вспышка лезвия ножа промелькнула в воздухе. Я повернулся в сторону. Ли Чин не двинулся с места. Одна из ее рук метнулась вверх, повернулась, образовала быструю параболу, и нож снова двинулся в движение - к человеку, бросившему его. Он издал крик, который закончился вздохом, когда лезвие пронзило его шею.


В следующее мгновение комната взорвалась хаотичным движением. Прокаженные двинулись вперед группой и бросились на нас. Моя правая нога вылетела и нашла след в животе одного нападающего, когда я жесткими пальцами проткнул вперед солнечное сплетение другого. Свинцовая трубка просвистела у меня за плечом. Хьюго был в моей руке, и человек со свинцовой трубой уронил ее, когда смертоносное лезвие вонзилось ему в шею. Кровь хлынула из сонной артерии фонтаном. Рядом со мной тело Ли Чин двигалось плавным извилистым движением, ее руки скручивались и опускались, а тело гротескно покачивалось по воздуху и падало скомканным с головой под невозможным углом.


«Это бесполезно, Картер», - я услышал хриплое карканье голоса Диаса откуда-то из полумрака. «Дверь заперта снаружи. Ты никогда не выберешься сейчас. Ты станешь прокаженным, как и мы».


Я рассек Хьюго в воздухе перед собой, оттеснив двух полуобнаженных прокаженных руками.


«Твоя одежда», - бросил я Ли Чин. «Не позволяйте им порвать вашу одежду и прикасаться к вам. Они пытаются заразить нас».


«Ты собираешься сгнить, как и мы, Картер», - снова послышалось хриплое карканье. «Ты и маленькая чинита. Твоя плоть упадет с…»


Крик закончился ахом, когда Ли Чин присела, развернулся, упал назад, хватая движения, и отправила тело Диаса к стене с силой катапульты. Его глаза побелели, а затем закрылись, когда он упал. В тот же момент я почувствовал, как чья-то рука схватил меня за спину, и услышал звук рвоты. Я развернулся, взяв прокаженного за спину одной рукой в перчатке, когда Хьюго врезался под углом вверх к его солнечному сплетению. Он смялся, изо рта текла кровь. Кусок моего стерильного халата все еще сжимал в его руке. Обернувшись, я заметил, как Ли Чин вылезает из очередного кошачьего приседа, а тело прокаженного падает к стене. Ее платье тоже было разорвано. На долю секунды наши взгляды встретились, и эта же мысль, должно быть, пришла нам в голову одновременно.


«Дверь», - сказал я.


Она слегка кивнула, и ее тело снова стало кошачьим. Я видел, как она запрыгнула на стол, который использовал Хорхе.


затем совершила невозможный полет над головами трех нападающих и приземлитесь возле двери. Я шел прямо за ней, используя Хьюго, чтобы расчистить путь. Когда мы вместе стояли у двери, у нас оставалось всего несколько секунд до того, как прокаженные снова напали на нас.


"Все вместе!" - рявкнул я. Сейчас!"


Наши ноги выстрелили одновременно, как два тарана. Раздался треск, но петли держались. Очередной раз. Треск был громче. Очередной раз. Дверь выскочила из петель, и мы бросились по ней во двор, изуродованные руки тянулись к нам, хватали нашу одежду, запах умирающей плоти проникал в наши ноздри.


"Дверь в офис!" Я услышал крик Ли Чин. "Открыта!"


Я слышал топот бегущих ног по иссушенной земле во дворе, когда прокаженные преследовали нас группой. Нам мешали халаты хирургов, и они быстро приближались к нам. Я вложил все последние запасы энергии в последний рывок скорости, увидел, как Ли Чин сделала то же самое позади меня, и бросилась через открытую дверь в офис. Фигура Ли Чин за моей спиной превратилась в пятно скорости, когда я захлопнул дверь, жестоко надавив на вес приближающихся тел. На мгновение я почувствовал, что дверь снова взломали. Потом внезапно она закрылась, и я выстрелил в замок. По ту сторону двери раздался шум голосов, затем тишина.


Ли Чин стояла рядом со мной.


«Смотри», - сказала она, указывая на один из углов комнаты.


Женщина, которая меня впустила, лежала грудой, неподвижно. Было легко понять почему. Ее горло было перерезано от уха до уха. Рядом с ней лежал телефонный аппарат, проволока его была вырвана из стены.


«Прокаженным, которые напали на нас, должно быть, заплатила ОАС», - сказал я. «Этой женщине явно не заплатили. Она, возможно, ничего об этом не знала. Когда она услышала рукопашный бой в заразном крыле, она, должно быть, пыталась позвонить в полицию и…»


«И сделала ошибку, оставив дверь во двор открытой, когда она это сделала», - закончила за меня Ли Чин.


Я кивнул.


«Но нет никакой гарантии, что кто-то из прокаженных не воспользовался телефоном для вызова подкрепления ОАС. И я не собираюсь быть здесь, когда они прибудут. Мы собираемся уйти отсюда сейчас. И вместе. Вы должны нужно кое-что объяснить ".


«Конечно», - спокойно сказал Ли Чин. "Но как насчет нашей одежды?"


Халаты обоих наших хирургов были разорваны. Нижняя одежда была загрязнена. Было совершенно очевидно, что нужно было делать.


«Стриптиз», - приказал я, подстраивая свои действия под свои слова.


"Все?" - спросил Ли Чин с подозрением.


«Все», - сказал я. «Если только вы не захотите однажды проснуться и обнаружить, что у вас отваливаются пальцы».


«Но куда мы пойдем? Без одежды…»


«Кто-то ждет меня в машине. Всего в нескольких кварталах отсюда», - заверил я ее.


Ли Чин подняла глаза от расстегивания бюстгальтера.


"Несколько кварталов!" она сказала. «Вы не имеете в виду, что мы собираемся…»


Я кивнул, вылез из шорт и двинулся к входной двери.


"Готов?"


Ли Чин, отбросив клочок трусиков, выглядела сомнительно, но кивнула. Я схватил ее за руку и распахнул входную дверь.


"Бежим!"


Мне нравится думать, что мы были первыми игроками «Сан-Хуана».


Восьмая глава


Гонсалес дремал. Когда он проснулся от моего постукивания по окну, он обнаружил обнаженного Ника Картера, стоящего рука об руку с красивой и чрезвычайно обнаженной китаянкой, его челюсть упала на туфли. Некоторое время он ничего не делал, кроме как смотрел. И не на меня. Я не мог его винить. Ли Чин была маленькой, почти крошечной, но каждый дюйм ее тела имел идеальные пропорции. Черные как смоль волосы ниспадали на ее маленькую твердую грудь с большим венчиком и торчащими сосками. Ее бедра и ноги были гладкими, живот поджатым и изогнутым. Ее лицо акцентировал идеальный носик куклы, и когда она отвела в сторону четко очерченные губы, ее зубы ослепили. Трудно было поверить, что эта девушка была мастером кунг-фу - или, лучше сказать, любовницей, - которая могла сразиться с любым количеством мужчин в рукопашном бою. Не то чтобы я собирался это забыть.


Я снова постучал в окно, выбив Гонсалеса из его трансового взгляда.


«Гонсалес, - сказал я, - если ты не против прервать свое изучение физической культуры, я был бы признателен, если бы ты открыл дверь. И я думаю, что дама оценила бы вашу куртку».


Гонсалес бросился к дверной ручке.


«Дверь», - сказал он. «Да. Конечно. Дверь. Пиджак. Конечно. Я был бы очень счастлив отдать даме мою дверь. Я имею в виду мою куртку».


Потребовалось несколько секунд замешательства, но, наконец, дверь открылась, и Ли Чин была прикрыта от плеч до колен курткой Гонсалеса. я получил


плащ, который, учитывая невысокий рост Гонсалеса, с трудом дотянулся до моих бедер.


«Хорошо», - сказал я, усаживаясь на заднее сиденье с Ли Чин, временно усаживая Вильгельмину и Хьюго по карманам плаща Гонсалеса и игнорируя его невысказанное, но явно отчаянное желание узнать, что произошло. «Давай убираемся отсюда к черту. Но пока не возвращаемся в отель. Просто покатайся немного. У этой маленькой леди есть что сказать мне».


«Конечно», - спокойно сказала Ли Чин. Она порылась в карманах куртки Гонсалеса, пока не нашла пачку сигарет, предложила одну мне, а когда я отказался, закурила одну для себя и глубоко затянулась. "С чего мне начать?"


«В начале. С основ. Например, что именно вы пытаетесь делать и почему?»


«Хорошо. Но разве ты не думаешь, что человеку, который за рулем, следует смотреть перед собой чаще, чем он смотрит в зеркало заднего вида?»


«Гонсалес», - сказал я предостерегающе.


Гонсалес виновато оглянулся на дорогу и продолжил ехать со скоростью около двадцати миль в час.


"Вы что-нибудь знаете о Чайнатауне?" - спросила Ли Чин.


«Кто-нибудь знает что-нибудь о Чайнатауне, если они не этнические китайцы?»


«Хороший аргумент», - улыбнулся Ли Чин. «В любом случае, я дочь Лунг Чина. Я также его единственный ребенок. Лунг Чин - глава семьи Чин или клана Чин, если хотите. Это большой клан, и я не против вы, что он очень богатый. У него много разных деловых интересов, не только в китайском квартале Нью-Йорка, Гонконге и Сингапуре, но и по всему миру. Поскольку у моего отца не было других детей, в частности, никаких сыновья, я был воспитана и образована, чтобы заботиться об интересах клана Чин, где бы они ни находились и какими бы они ни были. В любом случае, я могла бы это сделать ».


«Включая разумное использование мастерства в боевых искусствах?»


«Да», - кивнул Ли Чин. «И изучение гуманитарных наук в Вассаре. И изучение технологий в целом в Массачусетском технологическом институте».


«Широко образованная молодая леди», - заметил я.


"Я должен быть такой. Моя работа на данный момент, ну, вы можете назвать это средством устранения неполадок для клана. Когда что-то идет не так, как надо, или есть угроза интересам клана, где бы и что бы ни было, моя задача - вмешаться и исправить положение ".


«А что на данный момент не работает гладко или находится под угрозой?» - спросил я, уже уверенный в ответе.


«Да ладно тебе, Картер», - сказала она. "Вы, должно быть, уже догадались об этом. Клан имеет серьезные интересы в венесуэльской нефти. И нефть в нескольких других точках в Южной Америке тоже. И ОАС угрожает уничтожить оффшорные нефтяные вышки и нефтеперерабатывающие заводы вдоль и поперек. побережье. Верно? "


«Очень хорошо», - мрачно сказал я. «Очень хорошо проинформирована. Не думаю, что ты хочешь рассказать мне, почему ты так хорошо информирована?»


«Конечно, нет», - весело ответила она. "Больше, чем я могу рассказать вам, как я узнал, что вы встретились с Мишель Дюрош в Танжере, и научились этому вовремя, чтобы следить за вами оттуда. Давайте просто скажем, что клан Чин большой, и у него много ушей во многих местах ".


«Включая электронные уши, вставленные в сигареты», - напомнил я ей.


«Да», - сухо ответила она. «Вы были моим единственным ключом к разгадке местонахождения Дюроша. Я не могла рисковать потерять вас. И мы оба чертовски хорошо знаем, что Фернан Дюрош является ключом ко всей угрозе ОАС. В любом случае, теперь, когда мы оба знаем, где находится наш дорогой доктор. Смерть похитили после того, как его спрятали в лепрозарии ... "


«Подожди», - резко вмешался я. "Как вы думаете, куда именно он был доставлен?"


«Да ладно тебе, Картер. Ты снова играешь со мной в игры», - нетерпеливо сказала она. «Я слышал, что сказал Хорхе, так же хорошо, как и вы. Как вы думаете, почему я прилетела сюда и явилась в качестве медсестры, как только мой жук подхватил ваш разговор с дочерью Дюроша - прямо перед тем, как вы выкурили его из строя. , как это было на вкус? "


«Фол», - сказал я. «Но вы не ответили на мой вопрос».


Хорхе сказал: «Мартиника. Последнее слово вашего друга Ахмеда было« Вулкан ». Могу я процитировать вам путеводитель?» Французский карибский остров Мартиника является домом для спящего, вероятно потухшего вулкана, Мон-Пеле. Заключение: Дюрош и штаб-квартира OAS находится в кратере Мон-Пеле на Мартинике или рядом с ним ».


Я молча выругался. Эта девушка была хороша.


«Хорошо, - сказал я. «Ваша детективная работа тщательна. И вы неплохо справляетесь с суровыми проблемами. Но теперь, маленький кузнечик, пришло время вам отказаться от общей картины. Вы можете представлять интересы общества. Клан Чин, но я представляю интересы Соединенных Штатов, не говоря уже о любой другой нефтедобывающей стране в этом полушарии. Это вопрос о приоритете.


Понятно? "


«Но это все», - сказала Ли Чин, выбросив окурок в окно. «Интересы, которым я служу, и интересы, которым вы служите, не противоречат друг другу. Мы оба хотим одного и того же - вывести схему ОАС из строя. И мы оба знаем, что должны действовать одинаково, стремясь освободить Дюроша. Заключение: пришло время объединиться ».


«Забудь об этом», - сказал я. «Вы бы просто все усложнили».


"Как я сделала в лепрозарии?" - спросила Ли Чин, лукаво глядя на меня. «Послушай, Картер, я могу помочь в этом деле, и ты это знаешь. В любом случае ты не сможешь удержать меня от этого. Я больше, чем ровня для любого, с кем ты можешь попытаться удержать меня в плену, и если бы вы арестовали меня, это бы просто затруднило вас ".


С минуту я смотрел в окно и думал. То, что она сказала, было правдой. Вероятно, я не мог удержать ее от этого. Вероятно, она сейчас сидела там, придумывая какой-нибудь непонятный способ повредить мне ногти на ногах, если я решу попробовать. С другой стороны, возможно, она работала на оппозицию, несмотря на ее довольно правдоподобную историю, и пришла мне на помощь в лепрозории, чтобы снискать мою благосклонность. Но даже в этом случае, было бы лучше иметь ее там, где я мог бы следить за ней, чем разрешить ползать где-нибудь вне поля зрения.


«Давай, Картер, - сказала она. «Перестань сидеть и пытаться выглядеть непостижимо. Это сделка?»


«Хорошо, - сказал я. «Считайте, что вы временно наняты AX. Но только до тех пор, пока вы тянете свой собственный вес».


Ли Чин хлопнула ресницами и искоса посмотрела на меня.


«Взгляните на старую китайскую пословицу», - сказала она с самым хриплым акцентом, который я слышал со времен Чарли Чана.


"Что это такое?" - сказал я.


«Вы не можете сдерживать хорошего человека, потому что, когда дела идут тяжело, а когда они начинают действовать, и я только начинаю бороться».


«Хммм», - сказал я. "Конфуций?"


"Нет. Chinatown High, 67 класс".


Я одобрительно кивнул.


«В любом случае, очень глубоко. Но теперь, когда у нас есть наша культура на день, я хотел бы обсудить, как мы собираемся отправиться на Мартинику».


Все ее выражение лица изменилось. Она была полностью деловой.


«Если вы хорошо прочитаете свой путеводитель, - сказал я ей, - вы знаете, что Мартиника - это заморский департамент Франции, как Гавайи - штат в Соединенных Штатах. Это означает, что законы и администрация французские…»


«Это означает, - закончила за меня Ли Чин, - что в них могут проникнуть члены ОАС».


Я кивнул.


«Это означает, что мы должны въехать на Мартинику без их ведома о нашем прибытии. Это поднимает проблему транспортировки. Мы с Мишель путешествуем под прикрытием, но мы не можем рисковать, что его не будет, особенно после того случая в лепрозарии ".


Ли Чин задумчиво погладила одну сторону ее лица.


«Значит, не по воздуху», - сказала она.


«Нет», - согласился я. «Это гористый остров. Единственное место, где можно приземлиться - это аэропорт, и нам придется пройти таможенный и иммиграционный контроль. С другой стороны, хотя есть только одно место для посадки самолета, есть сотни мест относительно небольшого размера. лодка могла бросить якорь и оставаться незамеченной в течение нескольких дней ».


«За исключением того, что аренда лодки была бы хорошим способом сообщить огромному количеству людей на этом острове, что мы планируем поездку», - рассеянно сказал Ли Чин, закуривая еще одну сигарету Гонсалеса.


«Согласен», - сказал я. «Таким образом, мы думаем о том, чтобы взять лодку напрокат, а не арендовать ее».


«Конечно, без ведома хозяина».


«Нет, пока мы не вернем его с оплатой за его использование».


Ли Чин выбросил сигаретный пепел в окно и выглядел деловым.


«Нам придется обсудить этот вопрос с оплатой, Картер», - сказала она. «В последнее время я немного переборщила с расходами».


«Я поговорю с бухгалтером», - пообещал я ей. «Между тем нам обоим нужно немного поспать. Сегодня вечером. Вы не знаете, где находится причал для яхты?»


Она кивнула.


«На восточной оконечности есть кафе под названием« Пуэрто-Реаль ». Я встречусь с вами там завтра в полночь. У вас есть, где остановиться до тех пор?»


«Конечно», - сказала она. «Клан Чин…»


«Я знаю, я знаю. Клан Чин - очень большой клан. Хорошо, Гонсалес может высадить меня возле моего отеля, затем купить тебе одежду и отвезти тебя туда, куда ты хочешь».


«Хорошо», - сказала она, выкидывая окурок в окно. «Но. Картер, насчет этой одежды…»


«Она пойдут на мой счет», - заверил я ее.


Она улыбнулась.


Ну что за хрень. Стоит купить одну одежду, чтобы увидеть, как она снимает другие.


Когда я снова вошел в апартаменты «Сан-Джеронимо», был рассвет, а Мишель все еще крепко спала. Она тоже не была слишком одета даже для сна. Фактически, все, что на ней было одето, был угол простыни, скромно прикрывавший около четырех дюймов ее бедра. Я принял душ тихо, но тщательно, используя немного карболового мыла, которое я взял с собой специально для этой цели, и лег в кровать рядом с ней. Я был уставшим. Я был сонный. Все, чего я хотел, это закрыть глаза и от души храпеть. По крайней мере, так я думал, пока Мишель не пошевелилась, не открыла один глаз, не увидела меня и не повернулась, чтобы прижать свою пышную грудь - такую непохожую на маленькие, твердые, приподнятые груди Ли Чин - к моей обнаженной груди.


"Как прошло?" - пробормотала она, одна рука начала гладить меня по спине, к основанию шеи.


«Помимо сражения с полком заразных прокаженных, вооруженных ножами и дубинками, в этом не было ничего», - ответил я, собственными руками приступив к исследованию какой-то интересной местности.


«Вы должны рассказать мне об этом», - хрипло сказала Мишель, все ее тело теперь прижималось ко мне, прижимаясь ко мне.


«Я сделаю это», - сказал я. А потом какое-то время больше ничего не говорил, мои губы были заняты другим способом.


"Когда ты скажешь мне?" - пробормотала Мишель через минуту.


«Позже», - сказал я. "Гораздо позже."


И это было намного позже. Фактически, в тот день, когда мы снова лежали на белом песчаном пляже, впитывая еще немного горячего карибского солнца.


"Но действительно ли вы доверяете этой китайской девушке?" - спросила Мишель, нанося теплое масло для загара на мою спину, разминая мышцы моих плеч.


«Конечно, нет», - сказал я. «Это одна из причин, по которой я предпочитаю иметь ее, чтобы я мог за ней присматривать».


«Мне это не нравится», - сказала Мишель. «Она кажется опасной».


"Она и есть такая", - сказал я.


Мишель какое-то время молчала.


"И вы говорите, что она разделась догола перед вами?" - спросила она внезапно.


«Строго при исполнении служебных обязанностей», - заверил я ее.


"Угу!" она фыркнула. «Мне кажется, что она эксперт в нескольких вещах, кроме кунг-фу».


Я усмехнулся. «Было бы интересно узнать».


"Нет, пока я рядом, ты не будешь!" - рявкнула Мишель. «Мне не нравится идея, что она будет с нами».


«Вы мне это уже сказали», - сказал я.


«Что ж, я говорю тебе снова», - угрюмо ответила она.


И она мне снова сказала. Когда мы ели еще этих проклятых Пинья Колад перед обедом. И когда мы во время обеда притворялись львами. И когда мы в такси после обеда, ехали в казино.


«Смотри», - наконец сказал я. «Она идет с нами, и все. Я не хочу слышать об этом снова».


Мишель погрузилась в угрюмую тишину, которая стала еще более угрюмой, когда мы вышли из казино и сели в арендованный автомобиль, который я доставил. Я проигнорировал ее, сосредоточив все свои возможности на вождении, проезде и окрестностях Сан-Хуана, пока не убедился, что потерял любого, кто мог бы преследовать нас. Была почти полночь, когда я припарковал машину в нескольких кварталах от причала с яхтой, и мы переоделись в комбинезоны и свитера, которые я принес с собой в портфеле.


«Где мы встретим этого твоего чемпиона по кунг-фу?» - спросила Мишель, когда я взял ее за руку и повел по темным тихим улицам к бассейну с яхтой.


«В грязном, темном, совершенно сомнительной трущобе», - весело сказал я ей. "Тебе это понравится."


Пуэрто-Реаль был настоящей трущобой. И это было грязно, темно и совершенно дурно. Это было также место, где люди занимались своими делами и старались не слишком пристально смотреть на незнакомцев. Другими словами, это было лучшее место для встреч, которое я мог придумать. Я отодвинул занавески из бисера, которые висели над входом, и посмотрел в темный, дымный интерьер. Длинная перекладина из потрескавшейся плитки тянулась через всю комнату, и полдюжины убогих персонажей пили за ней, некоторые играли в домино с барменом, некоторые просто смотрели в пространство. Напротив бара, поставленного у осыпающейся штукатурной стены, за несколькими шаткими столиками была шумная игра в кости, несколько одиноких пьющих и один пьяный, который буквально плакал в своем пиве. Все пахло несвежим пивом, несвежим сигаретным дымом и ромом. Мишель с отвращением скривилась, когда я подвел ее к столу.


«Это хуже, чем Танжер», - пробормотала она мне. "Как долго мы должны ждать эту девушку?"


«Пока она не появится», - сказал я. Я как раз собирался пойти в бар, чтобы выпить, когда один из одиноких пьющих встал из-за стола в другом конце комнаты и пошатнулся к нам, неся бутылку и несколько стаканов. Очевидно, он был пьяным, и ему не повезло из-за невероятно грязного, заляпанного краской комбинезона, рваного шерстяного свитера и шерстяной шапки, наполовину закрывающей лицо.


.


«Эй, amigos», - сказал пьяный, перегнувшись через наш столик, - «леши выпить вместе. Ненавижу пить в одиночестве».


«Отстань, приятель. Мы…»


Я остановился на полуслове. Под кепкой мне подмигивал знакомый восточный глаз. Я вытащил стул.


«Ли Чин, - сказал я, - познакомься с Мишель Дюрош».


«Привет», - сказала Ли Чин, ухмыляясь, когда она скользнула в кресло.


«Добрый вечер», - сказала Мишель. А затем сладким голосом: «Какой у вас прекрасный наряд».


«Я рада, что тебе понравилось», - ответила Ли Чин. «Но вы бы видели ту, что у меня вчера вечером. Картер может вам сказать».


Глаза Мишель опасно сверкнули. «Я удивлена, что он вообще заметил», - резко крикнула она.


Ли Чин только улыбнулась.


«Конфуций сказал, - сказала она, снова сделав хоккейный акцент, - хорошие вещи приходят в маленьких упаковках».


«Хорошо, дамы, - вмешался я. - Сохраните дружеский разговор на какое-нибудь другое время. У нас есть работа, и мы должны делать это вместе».


Ли Чин немедленно кивнула. Мишель подавила взгляд. Я взял бутылку, которую принесла Ли Чин, и разлил все по рюмкам. Ли Чин выпила свой напиток одним легким глотком, затем села, глядя на меня, ожидая. Я сделал глоток и чуть не взорвался.


"Боже!" Я ахнул. "Что это за материал?"


«Новый ром», - небрежно сказал Ли Чин. "Немного крепок, не так ли?"


"Крепок!" Я сказал. «Все ... хорошо, смотрите. Приступим к работе. Нам нужна лодка, достаточно большая для нас четверых, с достаточной мощностью, чтобы быстро добраться до Мартиники, но недостаточно большой, чтобы привлечь внимание и потребовать глубокого погружения в -водной гавани ".


«День леди», - сказал Ли Чин.


Я вопросительно посмотрел на нее.


«Он стоит на якоре примерно в четверти мили от гавани», - сказала она. «Принадлежит американскому миллионеру по имени Хантер. Он не был рядом с ним около трех месяцев. Только один человек на борту, чтобы позаботиться об этом, и он напивается в городе ».


«Вы были заняты», - одобрительно сказал я.


«Мне скучно сидеть без дела, - сказал Ли Чин. «В любом случае, я сплю всего четыре часа в сутки, так что мне нужно было чем-то заняться, и мне все равно нравятся лодки. Эта красавица, Картер, особенно для того, что мы задумали. Это восьмидесятифутовая бригантина. с усиленным корпусом и такелажем, тремя мачтами, низко построенными для прочности на открытой воде и при сильном ветре. Похоже, в нем могут спать не менее четырех, а может и больше. входить и выходить из гавани, на скорости на открытой воде, даже под парусом. Это красота, настоящая мечта ».


Я кивнул.


"Звучит хорошо".


«Есть только одна проблема», - добавил Ли Чин. «Смотритель. Когда он вернется и обнаружит, что лодка пропала, он непременно обратится в полицию».


«Он не найдет лодку пропавшей», - сказал я. «Мы будем любезны подожидать его. Когда он прибудет, мы предложим ему небольшое путешествие. Разумеется, запертым в каюте».


«Добавление еще одного человека, которому мы не можем доверять», - раздраженно сказала Мишель. Ее глаза скользнули по Ли Чин.


«Ничего не поделаешь, - сказал я. «А мы сидим здесь зря зря. Давайте посмотрим на День леди».


Я встал. Мишель отодвинула стул, встала и вышла из бара, не глядя на Ли Чина. Мы пошли за ним. После отвратительной атмосферы бара теплый карибский ночной воздух пах необычайно хорошо. По бассейну яхты плыли лодки, мигая огнями. Это была мирная, приятная сцена. Я надеялся, что так и будет, пока мы «одолжим» Lady Day.


«Смотри», - сказала Ли Чин, вытаскивая из-под свитера небольшой бинокль. "Там."


Я взял бинокль и направил его в указанном направлении. После некоторой нечеткости и некоторой адаптации в поле зрения выскочила «День леди». Я тихо присвистнул от восхищения. Как и сказал Ли Чин, это было так красиво. Его длинные, гладкие линии безошибочно походили на океанские лодки, а высокая мачта на миделе означала большую мощность под парусом. Судя по тому, как она шла, я мог сказать, что она легко может взять якорь на мелководье. Я изучил его немного больше, чем оторвал бинокль от глаз.


«Мне в этом не нравится только одно», - сказал я.


"Что это такое?" - спросил озадаченный Ли Чин. Я мог сказать, что она влюбилась в лодку с первого взгляда. «К корме привязана шлюпка, - сказал я.


"Какая?" - сказал Ли Чин и схватила бинокль. Она очень хорошо знала, к чему я клоню: если шлюпка была у лодки, сторож, должно быть, уже вернулся. Ли Чин на мгновение изучала «День леди», затем опустила бинокль и покачала головой.


«Моя двоюродный брат Хон Фат потеряет пару палочек для еды из-за этого», - сказала она. «Он должен был присматривать за этим сторожем и сообщать мне, когда он вернется. Он никогда меня раньше не подводил».


«Это может быть не сторож», - напомнил я ей. «Это может быть другой член экипажа, прибывший, чтобы подготовить ее к путешествию. Или даже кто-то, имеющий в виду небольшое воровство. Кто-то, кто изучил привычки сторожа так же, как и вы. В любом случае, День леди тоже хорошо для наших целей сдаться. Нам просто нужно подготовиться к новому гостю в поездке ".


Ли Чин согласно кивнула. Наши взгляды встретились. Мы, должно быть, оба думали об одном и том же - если бы в День леди был кто-то, мы не могли позволить ему увидеть, как мы приближаемся на лодке, - потому что следующее, что она сказала, было просто:


"Акваланг?"


«Верно», - сказал я и повернулся к Мишель. "Вы когда-нибудь занимались подводным плаванием с аквалангом?"


Мишель взглянула на Ли Чина.


"Как насчет тебя?" она сказала.


«Я в порядке», - ответил Ли Чин.


«Ну, я и сама не так уж плоха, - сказала Мишель.


Я сомневался. Если бы Ли Чин сказал, что она опытный альпинист, я подозреваю, что Мишель утверждала бы, что покорила Эверест. Но я согласился с этим.


«Хорошо, - сказал я Ли Чин. «Акваланги на троих. И водонепроницаемая сумка для оружия».


«Конечно», - сказала она. "Двадцать минут."


И она ушла, растворяясь в темноте, как движущаяся тень.


«У нее есть двоюродный брат, который может присматривать за сторожем. Она может получить акваланг по запросу», - раздраженно сказала Мишель. "Где она все это находит?"


«Клан Чин, - сказал я с серьезным лицом, - очень большой клан».


И наша конкретная ветвь клана Чин вернулась менее чем через двадцать минут. Ее сопровождал довольно толстый китаец лет девятнадцати, который тяжело дышал, ставя снаряжение.


«Баллоны полны», - сказала Ли Чин. «Я смога достать только один глубиномер, но мы все можем проследовать за тем, кто его носит. Это мой двоюродный брат Хонг Фат».


«Зовите меня Джим», - сказал Хонг Фат. «Слушай, я никогда не отходил от этого сторожа. Я сам наполовину пьян, только потому, что нюхал его дыхание с расстояния десяти футов. И он спит головой о стол, спящий, как пьяный ребенок, прямо в эту минуту».


«Нам просто нужно будет рискнуть на кого бы то ни было в День леди», - сказал я. «Пойдем. Мы оденемся там, на набережной, за этой грудой шлакоблоков».


Мы затащили снаряжение на причал, раздели и начали одеваться в гидрокостюмы. Они были новые и пахли резиной. Я надел ласты, затем проверил свою маску и кислород, как и другие. Хьюго и Вильгельмина вошли в водонепроницаемую сумку вместе со смертоносным маленьким дерринджером, который принесла Ли Чин. Пьер продолжал удобно устраиваться на внутренней стороне моего бедра под гидрокостюмом.


"Вау", - сказал Хонг Фат. «Существа из черной лагуны снова атакуют».


«Послушай, кузен, - сказал Ли Чин, - возвращайся в тот бар и не спускай глаз с этого сторожа, или я заберу твою хонду. Если он начнет возвращаться к Леди День, дай мне кайф».


Хун Фат уважительно кивнул и покатил в темноту.


"Кайф?" Я сказал.


«Моя серьга», - кратко сказал Ли Чин. «Электронный приемник. Иногда бывает удобно».


«Без сомнения», - сухо сказал я. Я проверил, готовы ли мы все трое, затем жестом пригласил Ли Чина и Мишель к краю набережной. Это была ночь яркого лунного света, но я не видел, чтобы на нас смотрели.


«Следуйте за мной», - сказал я. «V-образная формация. Оставайтесь на моей глубине».


Обе кивнули. Я надел маску на лицо, включил кислород и спустился в воду. Мгновение спустя мы трое плавно скользили на плавниках через зеленовато-черную глубину гавани к Дню Леди.


Девятая глава.


Большая часть Карибского моря кишит акулами, и район вокруг гавани Сан-Хуан не исключение, поэтому я держал наготове ружье, которое Ли Чин предоставила. Случайный взгляд через плечо успокоил меня насчет Мишель. Она двигалась по воде легко и плавно, что свидетельствовало о многолетнем знакомстве с дайвингом. Во всяком случае, она была ровней Ли Чин, и сквозь стекло ее маски я подумал, что могу уловить улыбку удовлетворения при этом. Однако я не часто оглядывался. Гавань была переполнена лодками, и нам приходилось пробираться между ними, а иногда и под ними, внимательно следя за леской, якорями и даже случайной ночной леской. И, конечно же, акулы. Вода была зеленовато-черной и мутной от ночи, но я заметил, что время от времени от нас летят стаи крошечных рыбок с остроконечными шарами черных морских ежей.


на морском дно, а однажды громоздкое, удивительно изящное и быстрое отступление кальмара. Я всплыл один раз, ненадолго, для определения направления, затем снова нырнул и двинулся вдоль дна. В следующий раз я всплыл, чтобы зацепиться за якорь «Дня леди». Секунды спустя, в нескольких дюймах от них, показалась голова Мишель, затем Ли Чин. Мы все выключили кислород и сняли маски с лиц, а затем прижались кучкой и прислушивались.


С Дня леди не было ни звука.


Я приложил палец к губам, призывая к тишине, затем изобразил, что поднимусь первым, и они должны были ждать, пока я не подам сигнал. Оба согласно кивнули. Я снял ласты, передал их Ли Чин и начал поднимать якорную веревку, держа водонепроницаемую сумку, раскачиваясь, когда лодка раскачивалась на волнах.


На палубе никого не было. Фонарь для причаливания постоянно светился на корме, но в каюте было темно. Я перелез через перила, вытащил Вильгельмину из водонепроницаемого мешка и на мгновение молча присел на палубе, прислушиваясь.


Тем не менее, ни звука.


Я перегнулся через перила и жестом пригласил Ли Чин и Мишель присоединиться ко мне. Ли Чин вышел первым, быстрый и проворный, как акробат. Мишель шла за ней медленнее, но с удивительной уверенностью и легкостью. К тому времени, как я опустил кислородный баллон и маску на палубу, две женщины стояли рядом со мной, капая, и их пальцы работали с ремнями безопасности.


«Оставайся здесь», - прошептала я Мишель. «Ли Чин и я собираемся поздороваться с тем, кто находится в каюте».


И, надеюсь, уснув, мысленно добавил я.


Мишель яростно покачала головой.


«Я иду с…»


Я схватил ее лицо обеими руками и пристально посмотрел на нее.


«Мы уже через это проходили», - прошептала я сквозь стиснутые зубы. «Я сказал, оставайся здесь».


На мгновение она вызывающе посмотрела в ответ. Потом ее глаза опустились, и она едва заметно кивнула. Я отпустил ее лицо, кивнул Ли Чин и бесшумно пополз по палубе. У двери каюты я остановился и неподвижно присел, прислушиваясь.


Ничего. Ни даже храпа. Даже тяжелого дыхания.


Ли Чин вопросительно подняла брови. Я кивнул. Она прижалась к одной стороне двери, когда я осторожно потрогал дверную ручку.


Это оказалось.


Медленно я приоткрыла дверь. В лунном свете, проникавшем через иллюминаторы, я мог видеть две койки, шкафы для хранения вещей, стол и скамью.


Койки и скамья были пусты. Койки были аккуратно застелены.


Никаких следов человеческого присутствия не было.


Я снова сделал знак Ли Чину и осторожно, бесшумно проскользнул через щель в двери, вращаясь, чтобы избежать любого, кто мог бы оказаться за ней.


Ни одного. Никто.


Ли Чин позади меня, я толкнул дверь на камбуз.


Пусто.


И в каюте или на камбузе не было места, где можно было бы спрятаться. Я постоял на мгновение, задумавшись. Шлюпка означала, что на борту кто-то есть. Если не в каюте или камбузе, то где? Один люк был плотно задран.


То же самое должно было случиться с нами обоими одновременно, потому что Ли Чин внезапно схватил меня за руку и указал на койки. Затем она подняла два пальца и вопросительно приподняла брови.


Она была права. Это была слишком большая лодка для двух человек. Я позволил своим глазам медленно скользить по каждому сантиметру стены кабины.


Они остановились у панели в дальнем конце, за камбузом.


Сделав знак Ли Чину прикрыть меня сзади, я бесшумно подошел к панели и начал ощущать ее края. Если они скрывали хитрый замок или пружину, они хорошо это скрывали. Я осторожно прижал лепной орнамент вокруг панели, осторожно продвигаясь вверх с одной стороны, сверху и вниз с другой стороны. Я только приступил к работе с нижним молдингом, когда услышал позади себя скрип. Я повернулся и мысленно выругался.


Я работал не с той панелью. Панель, над которой я должен был работать, находилась у двери, через которую мы вошли в каюту. Эта панель отодвинулась.


А за ним стоял высокий худощавый черный мужчина. На нем была пижама с цветочным рисунком. Он наставлял дробовик. На меня.


Его губы улыбались. Его глаза не были.


«О, боже», - он мягко покачал головой. «Вы, ребята, молчите. Я вообще не знал, что у меня есть посетители».


Я бросил взгляд на Ли Чина. Она стояла слишком далеко от дробовика, чтобы схватить его, прежде чем он сможет выстрелить в кого-нибудь из нас, чтобы добраться до него. А ее маленького дерринжера нигде не было видно. Она увидела, что я смотрю на нее, и пожала плечами, как бы с сожалением.


«Извини, Картер», - сказала она. "Я ... ну ... ты знаешь, черт возьми, правда в том, что я забыла взять его


из мешка ".


«Отлично», - мрачно сказал я.


"Забыли вынуть его из сумки?" - сказал черный человек с притворным удивлением. «Забыл вынуть что из сумки? Кота?» Он снова покачал головой. «Вы, ребята, меня озадачиваете.


Его левая рука - та, в которой не было ружья - опустилась к столу рядом с ним в каюте за трюковой панелью. Он сунул что-то в рот и неторопливо жевал, не сводя с нас глаз ни на секунду.


"Теперь я жду посетителей, будучи дружелюбным. И я очень ценю, что вы немного развлекли меня, поскольку я чувствовал себя немного одиноким, уволив моего сторожа за то, что он больше предан вину, чем Леди Дэй. Его левая рука снова опустилась и снова что-то сунула ему в рот. Это было подозрительно похоже на кусок шоколада. «Но, будучи в основном любопытным котом, я наверняка заинтересовался бы, зная цель вашего визита. Я имею в виду, не могли бы вы рассказать обо мне, что именно здесь происходит? "


Я взглянул на Ли Чина и слегка покачал головой. Мы оба молчали.


Мужчина снова покачал головой. Другой шоколад - это определенно было то, что - съедали сильные на вид зубы.


«Что ж, мне жаль это слышать», - сказал он. «Я искренне верю. Потому что это означает, что мне придется сделать небольшой визит на берег, ты понимаешь? Придется немного поговорить с местной полицией».


Я все еще ничего не сказал. Он медленно вошел в каюту, где мы стояли. Он жестом приказал Ли Чину отступить еще дальше.


"Второстепенные мысли?" он спросил. "Я слышу какие-нибудь другие мысли?"


Если бы он мог слышать мои мысли, он бы не разговаривал с нами. Он было пытался разобраться с Мишель - которая спускалась по ступенькам в каюту на кошачьих лапах, дерринджер Ли Чина был направлен прямо в затылок черного человека.


«Как жаль, - сказал он. "Это действительно ..."


"Не двигайся!" - резко сказала Мишель. Она сильно ударила дулом дерринджера по черепу мужчины. Он замер. "Брось дробовик!"


Он не двинулся ни на дюйм. Даже его глазные яблоки не пошевелились. Но и его руки не ослабили хватки на дробовике.


«Ну, теперь», - медленно сказал он. «Я не верю, что сделаю это. Я как бы привязан к этому ружью, можно сказать. И мой палец как бы крепко держится на спусковом крючке, можно сказать. Если бы пуля прошла мне в голову, этот палец рефлекторно сжал бы спусковой крючок, и два твоих друга оказались бы украшающими стену ".


Мы все замерли в тишине, картина из ружей, напряжения и бьющихся сердец.


Внезапно, с невероятной скоростью для человека такого высокого и долговязого, мужчина упал и развернулся. Приклад ружья попал Мишель в живот. Она смялась и ахнула. Дерринджер упал, и через полсекунды черный человек уже держал его в левой руке. Но Ли Чин уже был в движении. Ее правая нога метнулась вперед, и все ее тело скользнуло вперед. Ружье вылетело из рук чернокожего и упало на переборку. Через несколько секунд он оказался в моих руках, направлен прямо на него.


Но дерринджер, теперь находившийся в его руке, прижался к шее Мишель, направив вверх, к ее черепу. И он держал тело Мишель между собой и мной - и дробовиком и Вильгельминой.


Он усмехнулся.


«Я верю, что это мексиканское противостояние. Или как насчет афро-американского противостояния в данном случае. Или, если не пренебрегать маленькой леди, китайско-американское противостояние?»


Он был прав. Он мог держать нас в неподвижности, используя тело Мишель в качестве щита, пока мог стоять. Но он тоже был обездвижен. Чтобы использовать радио «корабль-берег», ему пришлось бы освободить Мишель, чего он не смог бы сделать, не сообщив нам о нем.


Я не собирался рисковать, что Мишель оторвёт череп.


И я не мог рискнуть вызвать полицию Сан-Хуана.


И уж точно не предполагалось, что я буду расстреливать ни в чем не повинных американских владельцев яхт.


Я принял решение.


«Давай поговорим», - мрачно сказал я.


«Отлично, чувак, - сказал он. Дерринджер не сдвинулся ни на дюйм.


«Я так понимаю, вы Хантер, владелец этой яхты», - сказал я.


«Это я», - сказал он. «Роберт Ф. Хантер. Из Robert F. Hunter Enterprises. Но мои друзья называют меня Свитс. Потому что я немного пристрастился к сладкому».


«Хорошо, Хантер», - сказал я медленно и неторопливо. «Я собираюсь согласиться с вами, потому что нам нужно ваше сотрудничество. Меня зовут Ник Картер, и я работаю в агентстве правительства Соединенных Штатов».


Зоркие глаза слегка блеснули.


"Теперь ты бы не стал меня подставлять, не так ли?" - протянул Хантер. «Потому что я не думаю, что мистер Хоук оценил бы, чтобы кто-то выдавал себя за человека номер один». "Теперь ты не будешь


На этот раз мои глаза блеснули.


«Расскажи мне о Ястребе». - потребовал я.


«Ну, понимаешь, приятель, у меня есть небольшой бизнес по импорту-экспорту. Наряду с небольшим бизнесом с недвижимостью, небольшим бизнесом по рекламе и парой других бизнесов. Они неплохо справляются. , Я думаю, вы могли бы сказать, что я вроде как миллионер, что, на мой взгляд, довольно круто. Но я не забыл, что это были старые добрые США А. со всеми его недостатками. дала мне возможность испечь свой хлеб.Поэтому, когда старый мистер Хоук связался со мной несколько лет назад и попросил меня воспользоваться услугами моего экспортно-импортного офиса в Гане, чтобы оказать ему и AX несколько услуг, я совсем не возражал. Я даже не возражал, когда мистера Ника Картера, агента Хоука, который первоначально сказал мне, что собираются приступить к работе, отозвали в связи с чрезвычайной ситуацией где-то в Юго-Восточной Азии, и туда послали человека второго уровня ".


Я вспомнил про работу. Гана была важна. Юго-Восточная Азия была важнее. Я никогда не был в Гане. Макдональд, N5, был отправлен вместо меня.


«Хорошо, - сказал я. «Вы знаете, кто я. А теперь позвольте мне сказать вам, что мне нужно».


Внезапно заговорила Мишель, которая стояла с остекленевшими глазами и парализованная ужасом, а также хваткой Хантера.


«Пожалуйста, пожалуйста… пистолет…»


Хантер взглянул на нее и слегка снял дерринджер с ее головы.


«Прежде чем ты скажешь мне, что тебе нужно, - сказал он мне, - как насчет того, чтобы дать мне взглянуть на небольшую идентификацию».


Я молча снял гидрокостюм и показал ему татуировку на внутренней стороне руки. Он внимательно посмотрел на нее. Затем расплылся в широкой улыбке. Дерринджер небрежно бросили на койку. Мишель упала на пол, и я услышал глубокий вздох облегчения.


«Киллмастер, - бурно сказал Охотник, - это настоящее удовольствие. Охотник за сладостями и День леди в твоем распоряжении».


«Спасибо», - коротко сказал я. «Познакомьтесь с моими товарищами, Ли Чином, специалистом по устранению неполадок клана Чин, имеющим всемирные интересы, и Мишель Дюрош, дочерью французского ученого Фернана Дюроша».


«Это очень приятно, дамы», - сказал Хантер, кланяясь каждому, затем залез в карман пижамы и вылез из него с маленькой коробкой, которую он с торжеством протянул. «Попробуйте шоколада. Со вкусом апельсина. Сделано по моему заказу в Перудже, Италия».


Мишель молча покачала головой. Ли Чин вытащила шоколадку из коробки и сунула в рот.


«Эй, - сказала она. "Неплохо."


«Позвольте предложить вам, ребята, немного освежиться», - сказал Хантер, идя к камбузу. «У меня здесь полный фонтанчик с содовой. Как насчет хорошего мороженого с содовой или мороженого с горячей помадкой?»


Мы с Мишель покачали головами.


«Я выпью газировку», - сказал Ли Чин. «Малина, если она у тебя есть, Хантер».


«Зовите меня Конфетой», - сказал он. «Подходит одна свежая малиновая газировка».


Свитс возился у фонтана с газировкой. Я взглянул на Мишель. Она выглядела потрясенной, но постепенно краска вернулась к ее лицу. Ли Чин, как я и ожидал, не пошевелилась.


«Привет, чувак, - сказал Свитс, - тебе не нужно давать мне больше информации, чем ты хочешь, но я, вероятно, мог бы оказать немного больше помощи, если бы был немного более осведомленным в плане данных, то есть . "


Я уже принял решение об этом. Моя интуиция - а если агент не может часто принимать поспешные решения на основе своей интуиции, он мертвый агент - подсказывала мне, что Хантер был прав.


«Считайте себя членом команды», - сказал я. «А поскольку у нас нет времени терять зря, вот история».


Я дал ему это, опустив детали, которые он не должен был знать, в то время как Ли Чин удовлетворенно потягивала газировку, а Свитс сам копался в поистине ужасно выглядевшем банановом раскладе.


«Так вот и все», - закончила я. «Нам нужна ваша лодка для быстрого путешествия на Мартинику».


"Вы получили это", быстро сказал Свитс, слизывая шоколадный сироп с одного пальца. "Когда мы уезжаем?"


«Теперь, - сказал я. «Сколько людей в команде нужно для« Дня леди »?


«Ммм, - сказал Свитс, - кто-нибудь из вас когда-либо работал в команде?»


«Я справлюсь», - сказал я.


«Я немного поигралась в яхт-клубе Гонконга», - небрежно сказала Ли Чин, вероятно, имея в виду, что она была капитаном победителя регаты.


«Я выросла, проводя лето на лодке моего отца на озере Люцерн», - сразу сказала Мишель.


«Что ж, Карибское море - это не совсем озеро Люцерн, - сказал Свитс, - но я думаю, что мы четверо справимся с этим нормально».


"Карты?" - спросила Ли Чин, допивая газировку.


«В другой каюте», - сказал Свитс. «В другой каюте», - сказал Свитс. Он полез в ящик. "Кто-нибудь после содовой мяты?


Я покачал головой.


«Ли Чин, нарисуйте курс на северную сторону острова, где-нибудь на побережье за Сен-Пьером», - сказал я. Затем к Свитсу: "Насколько тих у тебя двигатель?"


Он усмехнулся и встал.


«Остынь, чувак, - сказал он. «Даже рыба не узнает, что мы идем. Уйдем из этой гавани, прежде чем вы успеете сказать« бу ». А теперь позвольте мне принести вам несколько комбенизонов. Эти гидрокостюмы не слишком хороши для воды».


Менее чем через полчаса мы вышли из гавани Сан-Хуана и направились на юг, теперь уже под парусами и с выключенным двигателем, к Мартинике.


В сторону вулкана.


Десятая глава


От гавани Сан-Хуан до Мартиники примерно 400 морских миль. К утру мы оставили позади более сорока миль, обогнув западное побережье Пуэрто-Рико и выйдя в открытое Карибское море. По подсчетам Ли Чин, потребуется еще двадцать четыре часа, прежде чем мы бросим якорь где-нибудь к северу от Сен-Пьера. Это означало, что у нас будет всего два дня, чтобы не допустить, чтобы ОАС уничтожила нефтеперерабатывающий завод на Кюрасао. Это будет сложно. Я потратил большую часть своего времени, просматривая каждую деталь имеющейся информации в своей голове и разрабатывая подробный план.


Остальное время мы с Мишель делили в дальней каюте. Там было две койки, но нам нужна была только одна. Мы нашли этому хорошее применение. Когда дело доходит до таких вещей, я сам обладаю довольно богатым воображением, но Мишель показала то, что я должен признать, был творческим гением. К тому времени, когда истекли первые восемнадцать часов на борту, я был почти так же знаком с каждым изгибом тела Мишель и больше восхищался им, чем с работой Вильгельмины. Лишь ближе к вечеру мне удалось высвободиться из ее все еще желанных рук, принять душ и надела комбинезон, который нам одолжил Свитс.


"Куда ты идешь?" - спросила Мишель, сладострастно шевелясь в постели.


«На палубу», - сказал я. «Я хочу поговорить со Свитсом и Ли Чин. И я хочу, чтобы ты тоже был там».


«Не волнуйся. Я бы не подумала о том, чтобы выпускать тебя из поля зрения сейчас», - сказала Мишель, немедленно вылезая из постели и тянувшись за парой комбинезона и футболкой, которые при надевании заставляли ее выглядеть даже менее одетой, чем когда она была без одежды.


Я усмехнулся в ответ и начал подниматься по лестнице на палубу.


"Хай!" Я слышал. Затем стучащие звуки, кряхтение и снова «Хай!»


На корме, под гротом, Ли Чин и Свитс занимались чем-то вроде импровизированного морского додзё. Свитс был раздет до пояса, его черная кожа блестела от пота в ярком солнечном свете Карибского моря. На Ли Чин был костюм, который ее хозяин, возможно, не одобрил: бикини было настолько узким, что казалось, будто оно сделано из веревки. Но что было интересно, так это то, что мастерство Ли Чина в кунг-фу противопоставлено, очевидно, равному мастерству Свитса в карате. Каратэ угловатое, резкое, с использованием сосредоточенных всплесков силы. Кунг-фу является линейным, чтобы противник не мог узнать, откуда вы. Я с восхищением наблюдал, как Ли Чин и Свитс сражались, маневрировали и превосходили друг друга до полной остановки. Из этих двоих я дал Ли Чину небольшое преимущество. Но лишь незначительное. Я решил, что Sweets Hunter будет ценным членом команды как на суше, так и на море.


«Привет, Картер», - сказал Ли Чин после того, как она и Свитс торжественно поклонились друг другу. "Подышать воздухом?"


«Ради эфира и конференции», - сказал я. «И это включает тебя. Сладости».


«Конечно, приятель», - сказал Свитс, вытирая грудь большим полотенцем. «Просто позволь мне проверить автопилот».


Через несколько минут мы все собрались на крышке люка, склонившись над картой Мартиники, которую Ли Чин нашла в хорошо оборудованном сундуке с картами. Я указал на прибрежный городок Сен-Пьер.


«Теперь это просто сонная рыбацкая деревушка», - сказал я им троим. «Мало заселен. Ничего не происходит. Но за ним, в нескольких милях от нас, находится наш вулкан, Мон-Пеле».


«Слишком близко для комфорта, если бы он был активным», - заметил Свитс; разворачивая шоколадную карамель.


Я кивнул.


Примерно на рубеже веков он был активен. В то время Сен-Пьер был не просто сонной деревушкой. Это был самый большой город на острове. И один из самых оживленных и современных городов Карибского бассейна. Фактически, они назвали его Парижем Вест-Индии. Затем взорвался Мон-Пеле. Сен-Пьер был полностью разрушен. Было уничтожено более сорока тысяч человек - все население города, кроме одного осужденного, находящегося в подземной тюрьме. Даже сегодня можно увидеть развалины зданий, залитые лавой.


"Но теперь он затих, не так ли?" - сказала Мишель.


«Вероятно, затих, возможно, только бездействующий», - ответил я. "Спит. Может снова взорваться, учитывая обстоятельства.


С вулканами мало ли что. Дело в том, что если вы собираетесь производить и хранить взрывоопасные устройства, кратер Мон-Пеле, который огромен, был бы хорошим местом для этого. Потому что любой, кто думает напасть на вас, будет колебаться из-за страха вызвать вулкан ".


«И если бы эти взрывные устройства были загружены на лодки, маленькая сонная рыбацкая деревушка, такая как Сен-Пьер, была бы хорошим, ненавязчивым местом для этого», - заметил Ли Чин.


«Хорошо», - согласился я. "Итак, мы будем искать признаки необычной активности как внутри вулкана, так и вокруг него, а также на Сен-Пьере. После того, как мы найдем место, чтобы бросить якорь, где нас не заметят, мы разделитесь на команды по два человека. Мы с Мишель представим себя туристами и осмотрим Мон-Пеле. Ли Чин, вы и Свитс можете притвориться туземцами. Вы действительно говорите по-французски? "


«Не очень хорошо», - сказала Ли Чин. «Я довольно свободно говорю по-французски, но мой акцент - Юго-Восточная Азия. Лучше придерживаться испанского и сказать, что я эмигрант с Кубы. Там много китайцев».


«И много негров», - заметил Свитс, разворачивая еще одну карамель. «Мы могли бы приехать на Мартинику в качестве рабочих на плантациях. У меня где-то есть отличное маленькое мачете».


«Хорошо», - сказал я. «Тогда вы двое зайдите на Сен-Пьер».


«Что нам делать, если мы что-то найдем?» - спросила Мишель.


«В столице есть ресторан. Форт-де-Франс, который называется La Reine de la Caribe. Мы встретимся там и объединим силы для действий в конце дня».


Свитс выглядел немного встревоженным.


"Что за ресторан, чувак?" он спросил. «Я немного разборчив в своей еде».


«На Мартинике лучшая еда на Карибах, - сказала Мишель. "Чего еще можно ожидать от французского острова?"


"Хорошие десерты?" потребовал Конфеты.


«Лучшее», - ответила Мишель с явным оттенком шовинизма.


«Я не знаю об этом», - сказала Ли Чин, вставая и принимая невозможные позы. «Судя по тому, что я слышала о французской кухне, вы снова проголодаетесь через полчаса после того, как закончили есть».


Мишель бросила на нее острый взгляд, начала что-то говорить, затем, очевидно осознав иронию замечания Ли Чин, сжала губы и отвернулась.


«Послушайте, - резко сказал я, - вы двое будете работать вместе в этой команде, поэтому вы будете сотрудничать и не враждебно относиться друг к другу, нравится вам это или нет. Я не собираюсь говорить это снова. А теперь давайте поедим, а потом немного поспим. Я возьму первую стражу ».


«А я, - сказала Мишель, осторожно не глядя на Ли Чина, - буду готовить. На благо всех нас».


Еда Мишель была хорошей. Лучше, чем хорошей. Даже Ли Чин согласилсь с этим. Но я не думаю, что кто-то из нас спал лучше, чем беспокойно, когда мы были вне дежурства. Когда рассвело, мы все четверо стояли у перил, глядя на скалистый, гористый, но пышно-зеленый профиль острова Мартиника, очерченный на фоне восточного неба. Около северной оконечности острова гора Мон-Пеле круто и зловеще вздымалась к широкому тупому краю своего кратера.


«Неприятный вид муравейника, не так ли, - заметил Свитс, передав колесо штурвала Ли Чин.


«Не так страшно, как то, что может быть внутри», - ответил я. "У вас есть огневая мощь, которую вы можете нести?"


Сладкий ухмыльнулся. Он вытащил из кармана рубашки обернутую фольгой вишенку в шоколаде, развернул ее и сунул в рот целиком.


"Хотите взглянуть на арсенал?" спросил он .


Через полчаса мы вышли на палубу, как раз в тот момент, когда Ли Чин бросила якорь в изолированной бухте, скрытой от моря косой и окруженной густой растительностью джунглей, которая скрывала бы День леди от наземных дорог. Из впечатляющего ящика с оружием Свитс выбрал 50-миллиметровый Walther, острый, как бритва, гравитационный нож, который он держал за поясом в пояснице, и пятнадцать мощных мини-гранат, замаскированных под бусы, которые он носил цепь на шее. С его рваными штанами, развевающейся рубашкой и потрепанной соломенной шляпой, а также с изношенным, но острым мачете, который он носил на кожаных ремешках, никто не принял бы его ни за что, кроме рабочего сахарной плантации. В повседневных, но дорогих спортивных рубашках и брюках, которые он обставил для Мишель и меня, мы были бы приняты за состоятельных туристов. Ли Чин в комбинезоне, изношенной футболке, соломенной шляпе, с корзиной для завтрака и достаточно скромным видом выглядела послушной женой, которая несла обед своего работающего мужа.


Свитс придумал и кое-что еще: двухтактный мини-байк Honda, которого едва хватило бы на двоих. В тишине, каждый из нас думал о своих мыслях, мы перебросили ее через борт в лодку. Все еще в тишине, слыша хриплый визг птиц джунглей вокруг нас и чувствуя начало утреннего солнца.


Чтобы разогреться до обжигающего удара в полдень, мы гребли к берегу. Джунгли росли перед нами, как непроходимая стена, но после того, как мы надежно привязали лодку к плантационному дереву и подняли «Хонду» на берег, Свитс обнажил свой мачете и принялся за работу. Мы медленно шли за ним, пока он расчищал нам путь. Спустя почти полчаса мы стояли на краю поляны. Через поле, в нескольких тысячах ярдов от нас, гладко вымощенная дорога вилась к Сен-Пьеру на юге, а на северо-востоке стоял Мон-Пеле.


«Смотри», - сказала Мишель. «Видите эти овраги шириной в сотни футов, идущие от кратера вулкана на юг, где ничего не растет? Это были тропы лавы, ведущие к Сен-Пьеру».


Это было потрясающее зрелище. И вид, который он вызвал в воображении, был еще более устрашающим - тысячи тонн камня унесло в небо, раскаленные реки лавы съели все на своем пути, внезапный ливень вулканического пепла превратил людей и животных в окаменелости, пока они стояли. Но мне было некогда играть туриста по-настоящему.


«Прибереги осмотр достопримечательностей на потом», - сказал я. «Здесь мы и разделились. Мы с Мишель поедем на« Хонде », чтобы осмотреть кратер вулкана и подходы к нему. Сладс, вам и Ли Чин придется прогуляться на Сен-Пьер. Но это небольшой остров , и тебе осталось не больше пары миль ".


"Отлично", - легко сказал Свитс. «Я все равно мог бы использовать это упражнение».


«Я всегда могу нести его, если он устанет, - сказал Ли Чин.


Свитс усмехнулся, поправляя свой «Вальтер» и гравитационный нож.


Я сделал знак Мишель, схватил «Хонду» за руль и начал гнать по полю.


«Свидание сегодня в семь, Рейн-де-ла-Кариб, недалеко от главной площади Фор-де-Франс», - крикнул я через плечо.


Свитс и Ли Чин кивнули, помахали и двинулись в противоположном направлении. Через несколько минут Мишель сидела позади меня на «Хонде», и мы медленно ехали на подходе к кратеру Мон-Пеле.


Одиннадцатая глава


Через семь часов мы узнали два факта. Это были семь часов езды по пыльным грунтовым дорогам под ярким солнечным светом, пот пропитывал наши тела, пыль забивала рты, солнце слепило глаза. Семь часов споров с полицией, заведомо ложные указания полевых рабочих, угрюмые отказы от информации от городских властей. Семь часов ходьбы по зарослям и вулканическим полям, а затем лежа на животе в тех же каменных полях, пытаясь увидеть, что происходит в нескольких сотнях ярдов от нас.


Все это того стоило.


Как мы узнали, кратер вулкана был закрыт для публичного доступа. Две официально обозначенные тропы от базы до кратера, рекомендованные туристам для приятного двухчасового похода, были преграждены высокими деревянными преградами. У каждого барьера были ворота, за которыми стоял охранник в униформе, который вежливо, но решительно отказывал в доступе, говоря, что пути к кратеру «закрыты на ремонтные работы».


Два других пути к кратеру тоже были закрыты для публики. И это не были тропы. Это были дороги с хорошим покрытием, явно вышедшие из строя за последние полгода или около того. Они находились на восточной стороне вулкана и были хорошо скрыты от общественных дорог вокруг основания вулкана, соединенных с этими дорогами грунтовыми дорогами, каждая из которых была закрыта тяжелыми деревянными воротами - опять же, с охраной в форме.


Если вы пройдете долгий путь пешком, ощупью пробираясь сквозь заросли джунглей вокруг основания вулкана, затем через кусты и вулканические породы, вы сможете увидеть, что двигалось по этим дорогам к кратеру.


Грузовые автомобили. По крайней мере, один раз в пятнадцать минут. Тяжелые тентованные грузовики с подъемными воротами. Пустые. Они шли с юга, с атлантической стороны острова, и приближались быстро. Они вышли из кратера, возвращаясь на юг, тяжелые, медленные, низкие.


В задней части каждого грузовика можно было увидеть двух охранников. Они были одеты в полную боевую форму, и у них было автоматическое оружие.


"Могу я объяснить это вам?" Я спросил Свитса и Ли Чина, рассказав им всю историю в тот вечер.


«Не нужно объяснять это этому чуваку», - сказал Свитс. «Буквы - ОАС, высота в милю. И в военизированной операции шириной в милю. И столь же очевидно».


«Это одна из причин, по которой они сделали Мартинику своей операционной базой», - сказал Ли Чин. «У них здесь есть друзья из французской администрации, которые готовы закрывать глаза на все это».


«К тому же, - добавила Мишель, - это, безусловно, идеальное место для атаки на нефтеперерабатывающий завод у Кюрасао».


Я согласно кивнул и сделал еще глоток своего напитка.


Мы сидели за столиком в ресторане Reine de la Caribe и пили в высоких морозных стаканах местный ромовый пунш. Это было хорошо, и я надеялся, что лангуст - карибская версия лобстера, которую мы заказали на потом, будет не хуже. И сытно. У меня было ощущение, что нам понадобится много запасов энергии в следующие двадцать четыре часа. Свитс и Ли Чин, которым удалось подобрать на рынке более респектабельную одежду, выглядели такими же утомленными, как и Мишель и я.


«Что ж, - сказал Свитс, добавляя еще две ложки сахара в свой пунш, - у тебя был напряженный день, Картер. Но я и мой друг здесь, афро-азиатский альянс, как это можно назвать, сумели откопать немного что происходит у нас самих ".


"Такие как?" - потребовал я.


«Например, Сен-Пьер мертвее Восточной Пеории в воскресенье вечером в феврале после метели», - сказал Ли Чин. «Рыба, рыба и еще рыба. И рыбаки. Рыбалка. Вот и все».


«Теперь мы не имеем ничего против рыбы», - сказал Свитс. «На самом деле, у нас был очень вкусный обед в кисло-сладком соусе. Но…»


«Он имеет в виду сладкий и сладкий», - сказалаа Ли Чин. «Впервые я ел десерт в качестве основного блюда. И еще скумбрию».


«В любом случае, - продолжал Свитс с улыбкой, - мы решили, что, как вы и сказали, это был небольшой остров, поэтому мы сели в один из этих маршрутов, эти общественные такси, и устроили нам небольшую экскурсию по острову на юг. морской берег."


«Где», - прервал его Ли Чин, заставляя их двоих сильно напоминать действие Матта и Джеффа, - «мы нашли действие. Если вы хотите действия, попробуйте Лоррена и Мариго».


«Рыбацкие деревушки на южном побережье», - сказал я.


«Там, где происходит проклятая рыбалка», - сказал Свитс, собирая сахар со дна осушенного стакана. "Никогда в своей жизни я не видел столько рыбацких лодок, больших и маленьких, которые сидят без дела и не ловят рыбу в хорошую рыбную погоду. И грузовики, приезжающие в гавань, чтобы везти им какую-то технику, когда мне это кажется у многих из них даже нет двигателей ".


"Яхты?" Я спросил.


«Яхты, катера, шлюпы, бригантины, яхты - все, от лодки до шхуны», - сказал Ли Чин.


Некоторое время мы все сидели молча. Подошел официант и поставил корзины с хлебом и булочками. Снаружи на главной площади доносились музыка и смех, крики местных голосов. Толпы. Это началось некоторое время назад и незаметно нарастало, пока мы сидели за напитками. Я увидел, как Свитс метнулся к окну.


"Что там происходит?" - лениво спросил он официанта. К моему удивлению, он говорил не по-французски или по-английски, а на беглом креольском языке, родном для французских Антильских островов.


«Карнавал, мсье», - сказал официант, широко улыбаясь. «Это Марди Гра, последний день праздника перед Великим постом. У нас есть парады, костюмы, танцы. Здесь много веселья».


«Звучит весело, - сказал Свитс. "Жаль, что мы ..."


«Нет ничего забавного для меня с моим отцом, где он находится», - резко вмешалась Мишель. Она повернулась ко мне. "Ник, что мы будем делать?"


Я сделал глоток своего напитка. Шум толпы становился все громче, ближе. Я мог слышать жидкое покачивание стального барабанного оркестра, вероятно, привезенного из Тринидада, и запоминающийся ритм местной бегинии Мартиникэ, сыгранной на валторнах.


«Базовая установка очевидна, - медленно сказал я. «У ОАС есть своего рода штаб-квартира в кратере Мон-Пеле. Было бы легко вырезать сеть туннелей и камер из вулканической породы - если бы вы не учитывали опасность повторного взрыва вулкана. И я думаю ОАС готовы воспользоваться даже таким шансом, заключив с ними сделку ".


"И вы думаете, что моего отца держат там?" - с тревогой спросила Мишель.


Я кивнул.


«Я думаю, что какие бы подводные взрывные устройства ни производила ОАС, оно производится там. Затем его перевозят грузовиками в два порта для погрузки на лодки».


"Маленькие лодки?" - сказал Свитс с легким недоверием. «Крошечные лодки? Обычные рыбацкие лодки?»


«Вот чего я еще не понимаю», - признался я. Я обнаружил, что мне нужно говорить громче, чтобы меня слышали сквозь уличные звуки карнавала. Парад, должно быть, сейчас совсем рядом с рестораном. «Как можно запустить подводное устройство с подводным двигателем с небольшой лодки? И если оно не приводится в движение, как может даже невинно выглядящая рыбацкая лодка попасть внутрь установленного в море кордона безопасности, который к настоящему времени будет установлен вокруг Кюрасао. нефтеперерабатывающий завод? Но мы знаем, что ОАС что-то загружает на эти лодки, и мы должны предположить, что это взрывные устройства. Что подводит нас к нашей проблеме ».


Прямо за окном раздался хриплый рожок. Я мельком увидел ухмыляющиеся, кричащие, поющие лица, проходящие мимо, держащие какой-то знамя.


«Проблема, - продолжил я, - в том, что если мы ударим по рыбацким лодкам и сможем вывести из строя взрывные устройства, штаб внутри вулкана будет своевременно предупрежден об эвакуации. Даже если не вся техника, по крайней мере, персонал нужно было построить его снова в другое время и в другом месте. И это включает отца Мишель, который является ключом ко всей операции ".


Шум снаружи перешел в рев. Улицы по ту сторону окна были забиты. Я увидел вспышку цвета, а затем еще одну. Огромные маски из папье-маше с птицами, рыбками, странными существами из карибских легенд, карикатуры на людей, все ярко красочно и с преувеличенными характеристиками, маршировали мимо, раскачиваясь из стороны в сторону. Некоторые из фигур были в натуральную величину, а люди внутри них были полностью скрыты от глаз. А когда они не шли маршем, они танцевали под вкрадчивый ритм бегинки.


«С другой стороны, - продолжил я, перегнувшись через стол, чтобы меня было слышно для других, - если мы сначала ударим по вулкану, штаб сможет передать лодкам приказ отплыть». гавани, эти рыбацкие лодки будут потеряны среди десятков тысяч других в Карибском бассейне. С взрывными устройствами уже на борту ".


«И я бы дал довольно хорошее предположение, - сказал Ли Чин, - что так близко к обратному отсчету атаки на Кюрасао, они, вероятно, уже вооружены».


«Мы должны предположить, что это так, - согласился я. «Так что нам остается сделать только одно. Это не большой шанс, но это наш единственный шанс».


Снаружи раздалась еще более громкая музыка. Одно из оконных стекол входной двери разбилось. Я услышал, как официант раздраженно выругался и бросился к входной двери. Он распахнул ее и начал возражать участникам парада. С улицы раздался смех и крики.


«Если я копаю тебя правильно, приятель, - медленно сказал Свитс, - нам придется атаковать лодки и вулкан одновременно».


"Невозможно!" - прошипела Мишель.


«Невероятно, - сухо сказал я, - но не невозможно. И, как я только что сказал, наш единственный шанс. Свитс и Ли Чин будут управлять лодками. Мишель, мы с тобой нанесем небольшой визит в Мон-Пеле».


У двери внезапно вспыхнул цвет. Один из парадеров, все его тело было покрыто ярко-зелено-красным костюмом рыбы, оттолкнул официанта и теперь стоял в дверях. Он махал рукой, покрытой плавником, своим друзьям на улице, подзывая их, несмотря на протесты возмущенного официанта.


«Привет, дружище, - сказал Свитс. «У меня есть еще одна небольшая идея. Почему бы ...»


"Смотрите!" - сказал Ли Чин. «Они идут! Вау! Какая безумная сцена!»


Парадеры внезапно накрыли официанта, как приливная волна, с зелеными и красными рыбами в их головах. Были гигантские попугаи, акулы с оскаленными ртами и сияющими зубами, гигантская угольно-черная гротескная фигура получеловека-полуптицы из легенды Карибского вуду, ярко-розовая свинья с огромной мордой и, казалось, десятки блестящие рыбьи головы, покрытые фольгой. Теперь они бешено танцевали по ресторану, кричали, раскачивались из стороны в сторону. Там, где раньше в комнате было тихо и спокойно, теперь царил хаос людей, движений и хриплый шум.


«Ты кое-что знаешь. Картер, - сказал мне Ли Чин, когда танцоры подошли к нашему столику, - это может быть очень весело. И, может быть, это все. Но по какой-то причине мне это не нравится. "


Я тоже. И я не мог сказать почему, как и Ли Чин. Именно это шестое чувство предупреждает любого хорошего агента об опасности там, где ничто другое не может. Я хотел немедленно вывести нас четверых из этой комнаты подальше от толпы. Но это было невозможно. Фигуры из папье-маше окружали теперь наш стол, безумно танцуя вокруг нас под музыку с улиц.


"Дансез!" они начали плакать. "Дансез!"


Внезапно руки протянулись, и Ли Чин и Мишель поднялись на ноги, когда голоса побуждали их присоединиться к танцу. Я видел, как Ли Чин начала скручивать руку и регулировать свой вес в инстинктивной реакции кунг-фу, затем, как молния, рука Свитс вылетела, чтобы удержать ее.


"Охладить их!" - скомандовал он. «Эти люди нежные, вежливые и дружелюбные по своей природе, но оскорбляет их гостеприимство - включая приглашение на танец - и могут стать уродливыми!»


Мишель, все еще сопротивляясь потянувшимся к ней рукам, потянула ее и испуганно взглянула на меня.


«Конфеты - это правильно». Я сказал. «Их намного больше, чем нас, и последнее, чего мы хотим, - это драка, в которую вовлечена полиция».


Мгновение спустя две женщины поднялись на ноги и побежали трусцой.


«Придерживайтесь Ли Чин», - бросил я Свитсу. «Не выпускайте ее из поля зрения. Я возьму Мишель».


Мы оба вскочили на ноги и втиснулись в толпу, которая быстро уносила двух женщин от стола. Я проскользнул между двумя рыбами из фольги и оттолкнул локтем черно-бело-красного петуха, дико хлопая крыльями в такт музыке, чтобы он подошел к Мишель. Розовая свинья кружила ее головокружительными кругами, ее огромная морда касалась ее лица.


"Бувез!" - вдруг закричал голос. Напиток! И крик разнесся по всей комнате. "Бувез! Бувез!"


Решительно пытаясь держаться рядом с Мишель, я увидел, как на стойку швыряют деньги и хватают бутылки. Их подбрасывали в воздухе через комнату, вытаскивали пробки и переходили из рук в руки.


"Бувез!" - крикнул мне в ухо голос, наполовину оглушив меня. "Voici! Buvez!"


Прежде чем я осознал это, мне в руку сунули бутылку и прижали ко рту. Чтобы покончить с этим, я поднесла его к губам и быстро сделала глоток. Это был чистый новый ром из тростниковых полей, жирный и сладкий, и он обжигал мне горло, как серная кислота. Подавив желание заткнуть рот, мне удалось ухмыльнуться и передать бутылку ее владельцу, серебристо-серой чайке с длинным заостренным крючком вместо клюва. Он вернул его мне в руки. Я поднес его ко рту, притворился, что делаю еще один глоток, и передал его нетерпеливым рукам ухмыляющейся зубастой акулы.


Затем я оглянулся в сторону Мишель, и она ушла.


Я яростно проталкивался в толпу, используя свои плечи и локти, прокладывая путь через кошмарное множество фигур животных, птиц и рыб.


"Мишель!" Я позвонил. «Мишель! Ответь мне!»


"Вот!" Я услышал ее слабый голос. "Здесь!"


Внезапно я увидел ее. Она стояла у двери, на этот раз в объятиях гигантского петуха. И тащил ее за дверь. Затем так же внезапно я почувствовал, что меня толкают к двери. Все направление толпы изменилось. Так же, как они ворвались в ресторан, как приливная волна, теперь они снова уносятся прочь. Я позволил себе нести себя среди толкающихся тел, чувствуя густой запах пота, мои уши заглушены хриплыми криками, криками смеха и ревом медных рогов. Впереди я мог видеть длинные черные волосы Мишель, когда ее качал из стороны в сторону ее партнер, то ли животное, то ли птица, то ли рыба.


"Бувез!" - крикнули мне в ухо голос. "Бувез!"


На этот раз я отодвинул бутылку в сторону. Теперь мы были на улице, и я не мог рисковать потерять из виду Мишель даже на мгновение. Сладости и Ли Чина нигде не было видно.


Внезапный залп взрывов разнесся по музыке. Я напрягся. Затем небо озарилось вспышками и полосами света. Красный, белый, зеленый, синий - фонтаны света, водопады цвета. Фейерверк. По большому счету. Они на мгновение ослепили меня. Затем мое зрение прояснилось, и во всем моем теле зазвенел тревожный звон.


Толпа разделилась. Большая часть шла прямо, но ответвление превратило угол в переулок. И Мишель была среди этого ответвления.


Я пробирался сквозь толпу, как бык по высокой траве. Когда я завернул за угол, я оказался на узкой улице, которая была немногим лучше переулка. Мишель была в центре группы в конце, и пока я смотрел, проклиная, я увидел, как ее уносят за другой угол. Я протискивалась локтями и плечами сквозь толпу гуляк, многие из которых пили из бутылок? разбивая бутылки о брусчатку. По мере того, как я шел, улица становилась все темнее и уже, пока, наконец, единственным источником света не стали сокрушительные взрывы света высоко в небе. Они отбрасывали жуткие тени на лепные стены зданий, на кованые решетки окон. Я дошел до угла и повернул, но оказался на еще одной темной улице, похожей на переулок.


В шоке я понял, что там пусто.


Мишель не было видно.


Затем внезапно он больше не был пустым. Был поток тел, странных масок, и я был окружен кругом рыбьих голов из фольги.


Момент абсолютной тишины внезапно закончился взрывом колеса искр в небе над головой.


В руках окружавших меня фигур я мог видеть тусклый блеск лезвий мачете, заостренных до лезвия бритвы.


«А, мсье, - сказал один из персонажей, - похоже, рыба поймала рыбака».


«Рыбу, - медленно и настойчиво сказал я, - ее можно будет съесть на обед, если она не будет стоять в стороне от рыбака».


«Рыба, - зарычала фигура, - сейчас выпотрошит рыбака».


Лезвие мачете вспыхнуло в его руке, и его рука ударила вперед. Но он был медленнее моей руки с Вильгельминой в ней. Треск пули эхом разнесся по переулку почти сразу после того, как он двинулся с места, и он упал, кровь хлынула через отверстие в его обернутой фольгой груди и сочилась изо рта.


Двое мужчин позади него двинулись по обе стороны от меня. Вторая пуля от Вильгельмины попала тому, что слева от меня, в его живот, и он закричал от боли и ужаса, когда моя правая нога ударила ногой по паху другого, заставив его мгновенно упасть в положение зародыша.


Я едва успел повернуться, чтобы увидеть в гротескном свете взрывающейся над головой римской свечи яркое мерцание лезвия мачете, шипящего в воздухе. Я повернулся и шагнул в сторону, и оно безвредно лязгнуло по брусчатке позади меня. Вильгельмина снова сплюнула, и еще одна фигура рыбы упала, его череп мгновенно превратился в извержение красной крови, серого вещества мозга и белых осколков костей.


Но мои действия выявили кое-что еще. В другом конце переулка ко мне медленно приближалась другая группа фигурок рыб. На меня нападали с обеих сторон, и все пути к бегству были заблокированы.


Кроме того, я внезапно осознал, как еще одна римская свеча взорвалась в небе и осветила переулок в одну сторону. Вверх.


Три фигуры рыб отделялись от толпы передо мной, осторожно приближаясь ко мне, расставленные настолько далеко, насколько позволяла аллея. Оглянувшись через плечо, я понял, что три фигуры позади меня делают то же самое. Они двигались медленно, в каком-то ритме, словно исполняли какой-то смертоносный ритуальный танец. Из толпы позади них раздалось гудящее пение. У него был глубокий, леденящий кровь тон убийства.


«Туэц… Туэц… Туэц… Туэц…»


Убить… Убить… Убить… Убить…


Я ждал, двигаясь вперед и немного в сторону, оценивая их продвижение. Теперь они были достаточно близко, так что я мог видеть глаза, сверкающие за рыбьими головами из фольги. Неестественно широко раскрытые глаза, закатывающиеся, возбужденные. Горячо убить. Тем не менее, я ждал.


«Туэц… Туэц… Туэц… Туэц…»


Танец убийства приближался. Я почти чувствовал на лице смертоносное дыхание. Мачете начали подниматься. Я ждал, укрывая Вильгельмину, мои мускулы напряглись в готовности.


«Туэц… Туэц… Туэц… Туэц…»


В настоящее время!


Я вскочил вверх высоко, используя все свои силы. Мои протянутые руки ухватились за кованые перила балкона над головой, в то время как мои ноги, сжатые вместе, как две дубинки, раскачивались по зловещей дуге маятника. Раздался промокший стук, когда мои туфли врезались в череп, а затем еще один, когда они откинулись назад.


Затем я перебрался через перила на балкон. Лезвие мачете лязгло о перила, брошенное чрезмерно нетерпеливыми, разочарованными руками, а затем еще одно. Через несколько секунд Хьюго был у меня в руке, я ударил меня вниз, оторвав четыре пальца от руки человека, пытающегося взобраться на балкон. Его крик разрывал уши.


Затем я снова прыгнул вверх, ухватившись за перила балкона надо мной. Пение внизу превратилось в хаос яростных криков, смешанных со стонами и воплями тех, кого я ранил. Рыбные костюмы срывали в сторону, чтобы нападавшие могли забраться на балконы, как я. Но к тому времени, как я добрался до крыши, только одному удалось попасть на самый нижний балкон. Я перепрыгнул через выступ и присел, прищурившись, в темную тьму крыш вокруг меня.


Затем я ахнул.


Все дома по обе стороны от меня соединялись крышами на одном уровне. А на крыше самого дальнего дома собралась толпа костюмированных фигур.


Посреди толпы, плотно окруженная телами, была Мишель.


А к толпе с зажженного петардами неба спускался вертолет.


Вильгельмина прыгнула мне в руку, и я бросился вперед, быстро пригнувшись. Я преодолел первый парапет, прыгнул на следующую крышу и остановился, чтобы выстрелить. Гигантский розовый поросенок с огромной мордой развернулся, прижал руки к лицу и, упав, закричал, поливая горло брызгами крови.


"Ник!" Я услышал крик Мишель, когда она увидела меня. Затем: «Назад, Ник! Назад! Они тебя убьют! У них автомат…»


Я влетел в крышу как раз вовремя. Жестокий стук пистолета Стена прорезал ночь, и пули выбили осколки кирпича из трубы прямо за моей спиной. Я поднял голову и выстрелил. Еще одна фигура упала, но стук пистолета Стена продолжался. Вертолет был прямо над крышей, медленно садясь на посадку. Я стиснул зубы и решил рискнуть. Через минуту было бы слишком поздно; Мишель возьмут на борт вертолета.


Мои мышцы напряглись, и я прыгнул вперед.


Я отчаянно бежал зигзагами, преодолевая парапеты крыши, как звезда трека. Перед собой я мог видеть смертоносные вспышки выстрела из пистолета Стена и вертолет, который садился на крышу, его дверь открывалась изнутри.


Потом мой череп взорвался, как сам Мон-Пеле, мой мозг загорелся, и я почувствовал, что бросаюсь вперед.


Чернота.


Тишина.


Ничего.


Двенадцатая глава.


Что-то где-то гнало меня идеей. Это не было ясной идеей, но я знал, что это было очень неприятно. Я старался избегать этого как можно дольше. Но он продолжал ныть. Наконец, мне пришлось признать, что я знал, что это было.


«Глаза», - сказал он. Вы должны открыть глаза.


Я сделал. Я не хотел, но хотел.


Знакомые глаза с двойными веками на знакомом восточном лице смотрели на меня сверху вниз. Они моргнули, а затем губы изогнулись в искрящейся улыбке облегчения. Еще одно лицо, на этот раз черное и такое же знакомое, появилось перед глазами. Тоже улыбается.


«Привет, Картер, - сказала восточная физиономия, - ты всегда ложишься спать так рано вечером? Я имею в виду, мы еще даже не ужинали».


Я поднял голову и застонал. Боль пронизывала мой череп, пока я не подумал, что мои глазные яблоки вот-вот вылются. Я осторожно, неуверенно дотронулся рукой до черепа. Он обнаружил большую повязку.


«Я чувствую себя», - сказал я с трудом, - «как человек, чей скальп был рассечен пулей из пистолета Стена».


«Вероятно, потому что вы мужчина, у которого только что оторвалась голова от пули из пистолета Стена», - предположил Ли Чин.


«Эй, приятель, - мягко сказал Свитс, - разве никто никогда не говорил тебе, что нападение на человека, стреляющего из автоматического оружия, может привести к выстрелу?»


«Они затащили Мишель в вертолет», - сказал я, усаживаясь. «Я должен был попытаться остановить их».


«Что ж, это была хорошая попытка», - сказала Ли Чин. «Я имею в виду, я никогда раньше не видела, чтобы хоть один человек пытался атаковать армию. Особенно армию, одетую как свиньи, петухи и рыбы. И стреляла из пистолета Стена. Когда мы со Свитсом увидели, что вертолет приземляется, и прилетели поднялся на эту крышу и мельком увидел, как ты набираешь номер Легкой Бригады, я сначала не поверила своим глазам ».


«Как только она поверила своим глазам, - сказал Свитс, - она стала довольно быстрой цыпочкой с повязкой».


«Это просто шишка, Ник, - сказал Ли Чин. «Все будет в порядке, если не считать головной боли размером с Великую Китайскую стену».


«Тем временем, - сказал я, - они схватили Мишель. И они ушли».


«Неудобно», - вздохнул Свитс. «Настоящее неудобное время для этого».


«Худшее», - согласился я. И это было хуже всего. По факту…


Где-то в глубине души начали вращаться колеса.


«Вы все еще не думаете о попытке одновременно атаковать лодки и вулкан, не так ли?» - спросила Ли Чин. «Потому что, учитывая все обстоятельства, я бы хотела прожить еще немного. А если…»


Я жестом приказал ей замолчать. Опершись на локоть, я полез в карман рубашки за сигаретами, вытащил смятую и закурил. Некоторое время я курил молча. И подумал. И чем дольше я думал, тем больше убеждался, что ясно вижу вещи для первой мелодии.


Мне не понравилось, как они выглядели.


Но у меня было одно преимущество. Я был почти уверен, что враги не знали, что я знал.


Я собирался использовать это преимущество изо всех сил.


Я снова повернулся к Ли Чину и Свитсу, одновременно вытаскивая Вильгельмину для перезарядки.


«План, - сказал я им, - изменился. Мы все попадем в вулкан».


Они кивнули.


«Это их штаб», - сказал он. «Мне кажется, именно туда они взяли Мишель».


«Мне кажется, что они тоже так думали, - вставил Ли Чин.


"Совершенно верно", - сказал я. «И я, конечно, не хотел бы их разочаровывать. Но в качестве дополнительного бонуса мы добавим небольшой ингредиент, которого они не ожидают».


Брови Свитса и Ли Чина поднялись одновременно. Я снова накрыл Вильгельмину, пытаясь не обращать внимания на головокружительную боль, и начал говорить. Когда я закончил, они оба какое-то время молча смотрели на меня. Затем Свитс медленно усмехнулся. Он выудил из кармана шоколадную карамель, развернул ее и сунул в рот.


«Я думаю», - сказал он. «Это настоящая живая драма. И я всегда хотел быть исполнителем».


"Да, но ты всегда хотел закончить маленькими кусочками?" - спросила Ли Чин. Затем мне: «Послушай, Картер, я сторонник смелых действий и драмы, но я думаю, что могут возникнуть некоторые осложнения, Если мы в конечном итоге взорвем весь остров до небес, у нас может возникнуть несколько возражений. И есть довольно большая вероятность, что мы это сделаем. Не говоря уже о том, что мы бы взлетели до небес ».


».


«Это, конечно, игра, - сказал я. «Но у нас осталось всего несколько часов, и это наш единственный шанс».


Ли Чин молча задумалась.


«Ну что ж, - сказала она наконец, - мне всегда было интересно, каково это - играть в маджонг с TNT. И мне все равно больше нечего делать сегодня вечером. Считай меня».


«Верно, - сказал я. «Пойдем. Нельзя терять время».


Вернувшись на улицу, пробираясь сквозь буйные толпы веселых карнавалов, мы нашли общественное такси, которое ехало из Форт-де-Франс через Сен-Пьер и далее в Морн-Руж, город, ближайший к вулкану. Щедрыми чаевыми я убедил водителя ехать в Морн Руж, оставив только нас троих пассажиров. Мы ехали молча, каждый из нас был погружен в свои мысли.


В «Морн Руж» мы вышли. Мы с Ли Чин молча пожали друг другу руки Свитсу, наши глаза встретились и встретились. Затем мы двинулись по дороге к тому месту, где был спрятан День леди. Он пошел другой дорогой. В сторону Мон-Пеле.


Теперь у Ли Чина была только одна серьга.


У Свитса была одета другая.


В радиорубке «Дня леди» я связался с Гонсалесом и дал ему свои инструкции, подчеркнув их срочность. Затем мы ждали часа два. Это были самые тяжелые два часа за всю операцию. Но нам нужно было дать Свитсу время поработать. И мне нужно было получить известие от Гонсалеса. Когда я это сделал и услышал, что он сказал, адреналин хлынул по моему телу. Я выключил радио и повернулся к Ли Чин.


«Нулевой час», - сказал я. "Поехали."


Через полчаса мы уже лежали на животе, пробираясь сквозь невысокие кустарники, окаймлявшие подходы к кратеру Мон-Пеле. Помимо моей обычной семьи Вильгельмины, Хьюго и Пьера, у меня был израильский MKR Sten. Это одно из самых замечательных автоматических орудий, но сделанное из-за его высокой точности, низкой возможности поломки и, что самое замечательное, глушителя, который не снижает точность или скорострельность в сколько-нибудь заметной степени. Ли Чин несла его близнеца, оба из внушительного оружейного ящика Свитса.


«Подожди», - внезапно прошептала я, указывая на Ли Чин.


Менее чем в ста ярдах от нас на фоне ночного неба выделялся край кратера Мон-Пеле. Я поднес бинокль Свитса к глазам и просмотрел его. Я уже знал из нашей производственной поездки в тот день, что кольцо из наэлектризованной проволоки высотой семь футов проходит через весь диаметр кольца. То, что я искал сейчас, было другим. Когда я нашел его, я передал бинокль Ли Чин и жестом показал ей посмотреть.


«Прожекторы», - сказал я кратко. «Установленный вдвойне, обращены в противоположные стороны, на каждой опорной стойки забора.»


«Угу, - сказала Ли Чин, прикрыв глаза биноклем, - и если что-то касается забора, они продолжаются».


«Верно, - сказал я. «А теперь давайте узнаем немного больше».


Я нащупал кустарник и нашел тяжелую палку, затем прополз еще ярдов пятьдесят, Ли Чин позади меня. Потом бросил палку. Раздался звук стука, когда он ударился о провод, потрескивание электричества, когда ток протекал через росу по нему, и зажглись два прожектора. Только два.


«Угу», - сказал Ли Чин. «Прожекторы не только освещают, но и определяют источник помех на заборе».


«За этим последовало, - сказал я, расплющивая себя, как Ли Чин, - и появилось вооруженная охрана».


Как по команде, на фоне неба появились два охранника с винтовками. Мы смотрели, опустив головы, как они светили фонариками вниз по склону и вокруг забора, а затем, по-видимому, решив, что нарушение было создано животным, исчезли.


Я повернулся к Ли Чин.


"Как твоя акробатика сегодня вечером?"


Она вопросительно посмотрела на меня. Я точно сказал ей, что мы собираемся делать. Она кивнула, не раздумывая, и мы потратили еще пять минут, ползая вдоль забора, чтобы уйти от участка, за которым теперь могли наблюдать охранники, прежде чем мы повернулись и поползли прямо к нему. Когда мы были в нескольких футах от меня, я повернулся и кивнул ей. Мы встали быстро и одновременно.


"Hoop-la!" - резко прошептал я.


Ее правая нога была в моих сомкнутых руках, ее тело выскользнуло из них, и она кувыркнулась в воздухе и перелетала через забор, как быстрая, почти невидимая тень. Так же быстро она катилась по земле изнутри, как и я на животе с другой стороны. Все это заняло не более трех секунд. На четвертом я уже нащупывал рядом другую палку. Найдя его, я взглянул на часы и подождал оставшиеся тридцать секунд, о которых мы договорились. Потом бросил.


Включились прожектора.


Я поднял Стен себе на плечо, переключил на одинарное действие и дважды нажал на курок.


По стеклу послышались две слабые трещины, затем треск и снова темнота.


Когда появились силуэты охранников, они остановились, посветив фонариками на прожекторы, которые так необъяснимо загорелись, а затем погасли.


Я снова нажал на спусковой крючок Стена.


Левый охранник упал, от выстрела в голову. И поскольку я использовал одиночный, а не непрерывный огонь, он упал вперед, на забор. Почти - из-за отсутствия звука из моего оружия - как будто он внезапно наклонился, чтобы осмотреть его. Но охранник справа знал лучше, и его винтовка уже поднималась к его плечу, поворачиваясь, чтобы определить источник пули, когда из темноты донесся резкий шепот Ли Чина.


"Погоди!" - бросила она по-французски. «Не двигайся! Я сзади тебя, а перед тобой мужчина. У нас обоих есть автоматическое оружие. Если хочешь жить, делай, что я говорю».


Даже в тусклом свете я видел ужас на лице мужчины. Он опустил винтовку и ждал, явно дрожа.


«Позови человека в блоке управления, - сказал Ли Чин. «Скажите ему, что ваш напарник упал на забор. Скажите ему выключить ток. И звучите убедительно расстроенным!»


Мужчина немедленно подчинился.


"Арман!" - закричал он, поворачиваясь и крича в кратер. «Ради бога, отключите ток на заборе! Марсель упал!»


Его ужасный тон был убедительным даже для меня, вероятно, потому, что он был искренне напуган. Через несколько секунд слабый гул, исходивший от электрифицированного провода, прекратился. Ночь была тихой, если не считать треска насекомых, а затем далекого крика из кратера.


«Ток отключен, - сказал охранник. Он все еще дрожал.


«Ради тебя, я надеюсь, что это так», - услышал я шепот Ли Чина. «Потому что теперь ты собираешься прикоснуться к нему. Сначала нижняя прядь. Держи ее всей рукой прямо рядом с шестом».


"Нет!" - сказал мужчина. «Пожалуйста! Возможна ошибка…»


"Сделай это!" - отрезал Ли Чин.


Дрожа неконтролируемой, его дыхание было таким затрудненным, что я мог ясно слышать его, мужчина подошел к забору. Я держал свой пистолет нацеленным на него, но даже при том, что теперь он был всего в нескольких футах от меня, он почти не заметил, как медленно, его лицо искажалось в искаженной агонии страха, он протянул руку вниз к самому нижнему проводу.


"Возьми это!" - послышался угрожающий приказ Ли Чин.


Мужчина помедлил еще мгновение, затем, как пловец, ныряющий в холодную воду, схватился за проволоку.


Ничего не произошло. Лицо охранника слегка расслабилось. Я видел, как с его подбородка капает пот!


«Держи его, пока я не прикажу тебе остановиться», - приказал я ему.


Он кивнул с выражением онемения. Я прошел еще несколько футов, пока не дотянулся до проволоки, и вытащил из заднего кармана пару кусачков. Затем, на несколько дюймов дальше от руки охранника, чтобы, если бы ток снова включили, пока я работал, он заземлял бы его своим телом - и своей жизнью - я перерезал нижнюю прядь.


«А теперь обними следующую прядь», - приказал я ему.


Он повиновался. Я отрезал следующую прядь и сказал ему переместить руку к следующей. Я повторял эту процедуру до тех пор, пока все пряди не были обрезаны, затем сказал охраннику отойти и перешагнул через ограждение, используя тело охранника, чтобы защитить меня от взгляда любого, кто смотрит вверх из воронки.


«Там никого не видно», - тихо сказал Ли Чин.


Я осторожно выглянул через плечо стражника в воронку. Это была, мягко говоря, крепость. Лабиринт зданий из цементных блоков, стены которых, казалось, были толщиной не менее четырех футов, и нигде без окон. Такой же мощный, как пресловутый Furhrerbunker, в котором Адольф Гитлер провел последние дни перед своим самоубийством. В двух точках постройки встраивались в кратер самого вулкана. Было три выхода, два из них были дверьми размером с человека, ведущими к противоположным сторонам внешнего кратера, один из них был достаточно большой для грузовика. К этой двери вела большая дорога, идущая из-за края кратера.


Ли Чин был прав. Никого не было видно.


Я ткнул охранника в живот своим пистолетом.


"Где остальные охранники?" - резко потребовал я.


«Внутри», - сказал он, указывая на два крыла с выходами размером с человека. «Система видеонаблюдения сканирует весь кратер».


"Как он могут добраться до края, где мы находимся?" - потребовал я.


«Здесь, наверху, это другая трасса», - сказал он, убеждая меня, что говорит правду, ужасом в его глазах. «Сканеры - это прожекторы, и активируются, когда они включаются».


Так что на данный момент мы были вне поля зрения. Но как только мы начнем спускаться в кратер, нас уже будет очень хорошо видно. Я задумался на мгновение, затем повернулся и прошептал несколько коротких слов Ли Чин, которая лежала рядом на животе. Через несколько минут я снял с убитого стража фуражку и куртку и надел их на себя.


«Позови человека в диспетчерской», - сказал я. охраннику. «Скажите ему, что ваш партнер ранен, и вы его приведете».


Охранник повернулся и крикнул в кратер. Теперь я мог видеть, как открылась одна из выходных дверей и появилась фигура, обрамленная светом изнутри. Он махнул рукой и что-то выкрикнул в знак согласия.


«Хорошо, приятель», - сказал я охраннику. «Теперь ты собираешься отнести меня в эту диспетчерскую. И медленно. За твоей спиной с расстояния в несколько футов на протяжении всей поездки будет стоять пистолет».


Я слышал, как охранник сглотнул. Затем, вытирая пот с глаз, он уронил винтовку, наклонился и поднял меня на руки. Я повернулся так, что мой израильский молчаливый Стен был наготове, а палец все еще был на спусковом крючке. Но на этот раз я бы выстрелил автоматически.


«Хорошо, спасатель», - сказал я охраннику. «Пошли. И когда я скажу тебе бросить меня, делай это быстро».


Медленно он начал спускаться по склону внутри кратера. Я слышал, как Ли Чин ползла на животе позади нас. Внизу, через открытую дверь, я мог видеть фигуры, движущиеся в диспетчерской. Я насчитал как минимум дюжину. Еще я увидел кое-что интересное. Оказалось, что была только одна дверь, ведущая из диспетчерской во внутрь комплекса зданий.


«Картер! Смотри! Дорога!»


Я взглянул в направлении, которое указывала Ли Чин. По краю вулкана по дороге, ведущей к массивным стальным гаражным воротам, проехал тяжелый грузовик со скрипящими шестернями, когда он переключался на пониженную передачу на склоне. Он остановился у дверей. Мгновение спустя двери беззвучно распахнулись, и грузовик вошел. При этом я мельком увидел открытую дверь. Два вооруженных охранника, оба белые, оба с автоматами, и двое местных рабочих, несомненно, нанятые для переноски техники.


Нет. Один местный рабочий.


И один Охотник за сладостями, одетый, вероятно, в самую убогую одежду, которую он когда-либо носил в своей жизни. Говорил и смеялся на беглом наречии с Мартиникэ рядом с ним, глядя на весь мир, как человек, довольный тем, что только что получил хорошо оплачиваемую работу.


Планируйте действия по графику.


Следующий шаг.


Теперь мы были менее чем в ста ярдах от открытой двери диспетчерской. Охранник, несший меня, тяжело дышал и начинал спотыкаться от усталости. Хорошо.


"Готов, Ли Чин?" - спросила я, сжимая руки на Стене.


«Готово», - послышался ее краткий шепот.


«Охранник, позови своих друзей, чтобы они помогли мне нести», - сказал я ему. «Тогда будьте готовы бросить меня. И никаких трюков. Помните пистолет, направленный вам в спину».


Он незаметно кивнул и снова тяжело сглотнул.


"Привет, друзья, а как насчет небольшой помощи?" - внушительно проревел он. "Марсель был ранен!"


Три или четыре фигуры вошли в дверной проем и направились к нам. Еще несколько человек собрались за дверью, с любопытством глядя наружу. Позади меня я услышал легкий щелчок, когда Ли Чин переключила свое оружие на автоматический огонь. Мои мускулы напряглись от готовности. Я ждал. Цифры увеличились. Теперь они были всего в тридцати ярдах. 20. 10.


В настоящее время!


"Кидайте меня!" - бросил я охраннику. И через несколько мгновений я катился по земле из-за линии огня Ли Чин, приклад Стена лег мне под подбородок, его прицел нацелился на группу людей передо мной, когда они начали попадать под огонь Ли Чина. Еще один упал, вращаясь от силы пуль, когда мое собственное оружие начало извергать огонь. Это была мгновенная бойня: черепа превратились в кровавые массы из мозгов и костей, лица оторваны, конечности оторвались от туловища и упали в воздух. И из-за глушителей на стенах все происходило в жуткой тишине, как в безымянном балете увечий и смерти, жертв били слишком быстро и слишком сильно, чтобы они даже могли кричать или плакать. из.


"Дверь!" - внезапно крикнул я. "Стреляйте в дверь!"


Я навел пистолет на тела мужчин перед нами и выстрелил в дверь. Это было закрытие. Потом я выругался. Стен был пуст. Я вытащил пустую обойму и вытащил из кармана еще одну полную, вонзив ее в пистолет, а Ли Чин за моей спиной продолжала стрелять. На мгновение дверь перестала двигаться, а затем медленно начала закрываться снова, как будто кто-то за ней был ранен, но отчаянно пытался закрыть линию обороны. Я произвел еще один выстрел и вскочил на ноги.


"Прикрой меня!" Я крикнул Ли Чин, одновременно пуская ряд пуль в одного из мужчин прямо передо мной, который пытался подняться.


Затем я побежал, пригнувшись, Стен плюнул передо мной своим тихим, но смертоносным огнем. Я ударил дверь плечом на полной скорости, затем развернулся, обстреливая комнату. Раздался оглушительный взрыв разбивающегося стекла, и вся стена экранов телевизоров превратилась в ничто; затем слева от меня один выстрел из пистолета без глушителя. Я снова развернулся, Стен беззвучно взорвался. Из-за двери одна-единственная фигура рванулась вверх с силой пули, попавшей ему в грудь, а затем медленно рухнула вперед.


"Картер!" Я услышал снаружи крик Ли Чин. «Другая дверь! Больше охранников!»


Я прыгнул к двери через безжизненные тела, которые были единственными обитателями комнаты. Моя рука нашла и щелкнула выключателем, погрузив комнату в темноту. Из-за угла комплекса зданий, от двери на другой стороне кратера, вышла огромная группа охранников, их автоматическое оружие уже стучало. Телевизионные мониторы сказали им все, что им нужно было знать - нападение на вулкан!


"Внутрь!" Я крикнул Ли Чину, отвечая на огонь охранников. "Торопись!"


Пули забрызгали цементный блок рядом с дверью, подняв смертоносный след пыли за пятками Ли Чин, когда она яростно бросилась ко мне. Я почувствовал резкую боль в плече и отшатнулся на шаг, затем увидел, как Ли Чин выскочила в дверной проем, повернулась и захлопнула за собой стальную дверь, закрыв тяжелые засовы. Морщась от боли в плече, я нащупал выключатель. Мгновение спустя я нашел его, и комнату залил свет. Ли Чин встала с дымящимся пистолетом и озабоченно посмотрела на меня.


«Лучше тебе покажи мне эту рану, Картер», - сказала она.


Но я уже сам это видел. Пуля только что задела мою верхнюю часть бицепса. Было больно, но я все еще мог пользоваться рукой, и крови было мало.


«Нет времени», - отрезал я. "Давай!"


Я двинулся к двери внутрь комплекса, в то же время вытащив из Стена пустой обойму на три четверти и протаранив еще одну полную. Ствол пистолета раскалился, дымился, и я только надеялся, что оно продолжит работать.


"Куда мы пойдем?" Я слышал, как Ли Чин сказал позади меня.


«Оба крыла с выходами в кратер соединились в одно центральное крыло, где оно было встроено прямо в тело вулканической породы. Там они хранили самое ценное оружие и разместили свои мастерские».


«И именно туда они и ожидали, что мы поедем», - напомнил Ли Чин.


«Хорошо», - сказал я, повернувшись к ней и усмехнувшись. "И мы не хотим их разочаровывать, не так ли?"


«О, нет», - сказала Ли Чин, торжественно качая головой. «Небеса Бетси, нет».


Я медленно открыл внутреннюю дверь левой рукой, в правой - Стен наготове. Она вёл в длинный узкий коридор, голый, если не считать люминесцентных трубок вдоль потолка. Толстые стены из цементных блоков заглушали все звуки снаружи, но на звуки изнутри комплекса он действовал как гигантская эхо-камера. И звуки, которые я тогда услышал, были именно такими, как я ожидал. Вдалеке доносится топот ног в тяжелых боевых ботинках. Много людей, идущих с двух сторон.


Я повернулся и встретился глазами с Ли Чин. Это должно было быть самой сложной частью всей операции.


Я сказал. "Сейчас"


Мы бежали по коридору бок о бок, бегом. Стук бегущих ног был громче, ближе. Он исходил как от лестницы в конце коридора, так и от коридора, ведущего налево. Мы были менее чем в двадцати футах от лестницы, когда появились две головы, быстро поднимающиеся по лестнице.


Я закричал. "Вниз!"


Мы упали на пол одновременно, наши Стены одновременно легли нам на плечи, и из их ртов вылетела смертельная линия пуль. Два тела были отброшены назад, словно от удара гигантскими кулаками, кровь хлынула вверх, когда они исчезли вниз по лестнице. Мужчины внизу, должно быть, уловили идею. Никаких других голов не было. Но я мог слышать голоса, доносящиеся с лестницы, вне поля зрения. Много голосов.


Я также мог слышать голоса, доносящиеся из коридора слева.


«Давайте устроим небольшую рыбалку», - сказал я Ли Чину.


Она кивнула. Бок о бок мы ползли по коридору на животах, все еще держа пальцы на спусковых крючках Стенов. Когда мы достигли поворота коридора, всего в нескольких футах от лестницы впереди нас, я снял шляпу, которую снял с мертвого охранника, и вытащил ее перед собой, за поворот.


Раздались оглушительные выстрелы. Шляпа была разорвана на ленточки.


"Ну и дела", - сказал Ли Чин. «Войска слева от нас. Войска перед нами. Войска позади нас. Я начинаю чувствовать настоящую клаустрофобию».


«Это будет недолго», - сказал я. «Они знают, что поймали нас в ловушку».


И это было недолго. Когда раздался голос, он был зол, разъярен. Мы убили не менее 20 солдат ОАС. Но голос также контролировался.


"Картер!" - крикнул он, и звук эхом разнесся по коридору из цементных блоков. "Вы слышите меня?"


"Нет!" - крикнул я в ответ. «Я читаю по губам. Тебе придется выходить туда, где я тебя вижу».


Ли Чин усмехнулась рядом со мной.


"Останови глупость!" - проревел голос, отозвавшись эхом сильнее, чем когда-либо. «Мы окружили тебя! Каким бы ты ни был, мы можем разнести тебя на куски! Я призываю тебя и девушку сдаться! Сейчас же!»


«Вы имеете в виду, что если мы двинемся, вы разнесете нас на куски, но если мы сдадимся, вы только сварите нас заживо в масле?» - крикнул я в ответ.


Судя по приглушенному рычанию, которое последовало за этим, я был уверен, что это именно то, что он хотел бы сделать. И больше. Но снова оратор взял себя в руки.


«Нет», - крикнул он. «Вам и девушке гарантирована ваша безопасность. Но только если вы сдадитесь сейчас. Вы зря тратите наше время».


"Зря тратят время?" - пробормотал Ли Чин.


Я снова крикнул: «Как я могу тебе верить?»


"Даю вам слово как офицер и джентльмен!" голос вернулся. «Кроме того, позвольте мне напомнить вам, что у вас мало выбора».


«Ну, Ли Чин, - мягко сказал я, - мы поверим ему на слово как офицеру и джентльмену?»


«Что ж, Картер, - сказал Ли Чин, - у меня есть смутное подозрение, что он рядовой и подлец. Но какого черта. Мне всегда было интересно, каково это быть сварившимся заживо в масле».


«Какого черта», - согласился я. Затем с криком: «Хорошо, я верю тебе на слово. Мы выкинем наше автоматическое оружие в коридор».


Мы сделали это. Не очень хорошо, но мы справились.


«Très bien», - раздался голос. «А теперь выходи туда, где мы сможем тебя увидеть. Медленно. Сложив руки над головой».


Нам это тоже не понравилось. Но мы сделали это. Момент, когда мы двинулись, беззащитные, на виду и в пределах досягаемости, прошел как вечность, вечность, в которой мы ждали, чтобы узнать, разорвут ли нас на части пули или позволят жить еще немного.


Затем момент прошел, и мы остались живы, окруженные людьми в форме французских парашютистов. У этих мужчин, однако, были повязки на рукавах с инициалами OAS. И смертоносные автоматические БАРЫ, нацеленные на наши тела с расстояния в несколько футов. Двое из них быстро и жестоко обыскали каждого из нас, забрав дерринджер Ли Чина, Вильгельмину и Хьюго, но не благодаря его укрытию, Пьера.


«Бон», - сказал человек, который, очевидно, был их лидером и чей голос вел переговоры. «Я лейтенант Рене Дорсон, и мне совсем не приятно знакомиться с вами. Но у меня есть приказ. Вы поедете со мной».


Он показал вниз по лестнице перед нами с пистолетом 45 калибра в руке. Стволы винтовок ткнули нас сзади, и мы начали спускаться по ступеням, лейтенант шел впереди нас. Внизу был еще один голый коридор с люминесцентным освещением на потолке. Мы шли в мертвой тишине, которую нарушал только топот армейских ботинок по цементу. В конце коридора было две двери. Дорсон указал на ту, что слева.


«Войдите», - сказал он. «И помни, на тебя всегда будут нацелены автоматы ».


Мы вошли. Это была большая комната с полированными панелями из орехового дерева на стенах из цементных блоков. Пол был покрыт толстыми иранскими коврами. Мебель была подлинной Louis Quatorze. На маленьких столиках перед диванами стояли хрустальные кубки с золотыми ободами. Приглушенный свет исходил от ламп на столах и вставлялся в панели. За тщательно продуманным столом семнадцатого века сидел еще один человек в форме ОАС. Он был старше Дорсона, с белыми волосами, тонкими, как карандаш, белыми усами и худощавым аристократическим лицом. Когда мы с Ли Чин вошли в комнату, он спокойно поднял глаза и встал.


«Ах, - сказал он. «Мистер Картер. Мисс Чин. Рада познакомиться с вами».


Но я его почти не слышал и не видел. Мой взгляд был прикован к другой фигуре в комнате, сидящей на диване и потягивающей из хрустального бокала бренди.


«Разрешите представиться», - сказал человек за столом. «Я генерал Рауль Дестин, командующий западными войсками организации« Секретной армии ». Что касается моего очаровательного товарища, я думаю, вы уже знакомы».


Мой взгляд не отрывался от женщины на диване.


«Да», - медленно сказал я. «Я думаю, что да. Привет, Мишель».


Она улыбнулась и сделала глоток бренди.


«Bon soir, Ник», - мягко сказала она. «Добро пожаловать в нашу штаб-квартиру».


Тринадцатая глава.

Последовало долгое молчание. Наконец, Ли Чин сломала его.


"Видишь, Картер?" она сказала. «Мы должны были знать. Никогда не доверяйте женщине, которая слишком много знает о французской кухне».


Глаза Мишель загорелись. Она кивнула генералу.


"Я хочу избавиться от этой девушки!" - злобно сказала она. "Сейчас! И больно!"


Генерал поднял руку и издал укоризненный звук.


«А теперь, моя дорогая, - сказал он на английском с оксфордским акцентом, - это вряд ли будет гостеприимно. Нет. На самом деле, я думаю, нам очень повезло, что мисс Чин стала нашим гостем. Она, в конце концов, представитель крупного и влиятельного коммерческого концерна. Концерн, имеющий множество интересов в нефтяной сфере. Они вряд ли захотят, чтобы эти интересы были уничтожены. Так что я уверен, что она сочтет выгодным сотрудничать с нами ».


«Для человека, который только что потерял около двадцати солдат, ты довольно добродушен», - сказал я.


«Не беспокойтесь об этом», - спокойно сказал генерал. «Они были некомпетентны, поэтому они погибли. Это один из рисков солдат в любой армии».


Он повернулся к лейтенанту.


"Я так понимаю, вы убедились, что они безоружны?"


Лейтенант бойко отсалютовал.


«Уи, генерал. Их тщательно обыскали».


Генерал махнул рукой в сторону двери.


«В таком случае, оставьте нас. Нам нужно обсудить дела».


Лейтенант резко развернулся и вошел в дверной проем, забрав с собой своих людей. Дверь тихо закрылась.


«Пожалуйста, мистер Картер, мисс Чин, - сказал генерал, - присаживайтесь. Не хотите ли вы присоединиться к нам за коньяком? Это неплохо. Сорок лет в бочке. Мой личный запас».


"Приправленный синильной кислотой?" - сказала Ли Чин.


Генерал улыбнулся.


«Вы оба гораздо более ценны для меня живыми, чем мертвыми», - сказал он, наливая коньяк в два хрустальных бокала и протягивая их нам, когда мы сели на диван напротив Мишель. «Но, возможно, мне пора кое-что вам объяснить».


«Я весь в ушах», - сухо сказал я.


Генерал откинулся на спинку стула и медленно сделал глоток коньяка.


«Как вы, вероятно, уже поняли, - сказал он, - ни президенту де Голлю, ни его преемникам так и не удалось полностью уничтожить ОАС, даже после провала наших попыток убийства его и принудительного изгнания большинства наших военачальников. Действительно, это принудительное изгнание просто привело к полному изменению нашей тактики. Мы решили создать нашу организацию за пределами материковой Франции, а когда мы снова действовали, чтобы атаковать извне. Тем временем мы продолжали увеличивать число подпольных сочувствующих в правительстве, и увеличить число активных членов за пределами Франции. Эти действия достигли апогея некоторое время назад с приобретением Мон-Пеле в качестве нашей базы и с приобретением Фернана Дюроша в качестве нашего - скажем так. , технического консультанта?"


"Приобретение Фернана Дюроша?" - сухо повторил я.


Генерал взглянул на Мишель. Она пожала плечами.


«Скажи ему», - небрежно сказала она. «Теперь это не имеет значения».


«Боюсь, что м-сье Дюрош был, - сказал генерал, - похищен. Мишель долгое время тайно поддерживала наше дело. М-сье Дюрош был категорически против нас. Необходимо было реквизировать его услуги под принуждением. . "


«А письма, которые он вам писал, которые вы показывали Реми Сен-Пьеру - фальшивки», - сказал я, а не спросил.


«Да», - сказала Мишель. «Как и письма, которые мой отец получил от меня, когда был в плену. Письма, в которых я сказала, что я тоже был похищена, и буду замучена до смерти, если он не сделает так, как его просили».


«Вау, - сказал Ли Чин, - этот ребенок - любящая дочь».


«Есть вещи более важные, чем семейные узы», - холодно сказала Мишель.


«Действительно, есть», - согласился генерал. «И с неохотной помощью Фернана Дюроша мы собираемся достичь этих целей. Но предположим, я позволю м-сье Дюрошу лично объяснить, как мы этого добьемся».


Генерал взял телефон на своем столе, нажал кнопку и отдал в него приказ. Он поставил стакан и отпил коньяка. Никто не говорил. Я украдкой взглянул на часы. Через мгновение дверь открылась, и в комнату вошел мужчина. Я говорю ступил. Я бы сказал, притащился. Он упал, как будто полностью побежденный, его глаза смотрели в пол. Я не мог не думать о том, насколько ироничным на самом деле было его старое имя, доктор Смерть.


«Дюрош, - сказал генерал, как бы обращаясь к более низкому сословию слуг, - это Ник Картер, агент американской разведки, и мисс Ли Чин, советник крупного финансового концерна. Подойди сюда и расскажи им как это устроено.". Им интересно узнать, что вы для нас разработали и как это работает. Подойди сюда и расскажи им ".


Дюрош, не говоря ни слова, прошел вперед и остановился посреди комнаты лицом к нам.


"Говори!" - приказал генерал.


Дюрош поднял голову. Его глаза встретились с глазами Мишель. Она холодно посмотрела на него. Выражение боли промелькнуло на его лице, затем исчезло. Он слегка расправил плечи.


«Благодаря женщине, которую я считал своей дочерью, - сказал он дрожащим голосом, но отчетливо произнес его рассказ, - но которая вместо этого является предателем и своего отца, и своей страны, меня шантажировали и заставили работать на этих подонков. Я со стыдом признаю, что изготовили для них уникальное подводное двигательное устройство. Оно не более пяти футов в длину и одного фута в диаметре и содержит более тридцати фунтов тротила. Его не нужно запускать из труб, но его можно взять через борт любого корабля и оно становится самоходным, когда достигает глубины 100 футов. В это время автономный компьютер, запрограммированный для цели, отправляет ее на случайный курс к цели. Его курс запрограммирован не только быть случайным, но и избегать препятствий и устройств преследования.


Дюрош посмотрел на меня.


«Как только это устройство запущено, - сказал он, - его невозможно остановить. Поскольку его курс является случайным, его невозможно предсказать. Поскольку оно может избегать препятствий и преследователей, его невозможно успешно атаковать. Компьютер отправляет его на сво компьютер. цель каждый раз. "


«Это было проверено», - сказал генерал. «Проверено много раз».


Дюроше недовольно кивнул.


«Итак, понимаете, Картер, - сказал генерал, широко размахивая рюмкой с коньяком, - вы ничего не можете сделать, чтобы остановить нас. Менее чем через два часа несколько десятков лодок всех размеров и типов покинут Мартинику. Они покинут его. Будут разбросаны по Карибскому бассейну и Южной Атлантике. В некоторых случаях они передадут наше оружие другим лодкам. Тогда они затеряются среди огромного населения морей, обитающих на небольших лодках. Вы не сможете больше найти их за год, не говоря уже с неделю или около того - не говоря уже о том, чтобы мы ударим по Кюрасао через восемь часов, - чем вы могли бы найти несколько десятков конкретных песчинок на большом пляже ».


Он сделал паузу для эффекта.


«Избегайте драматизма, генерал, - сказал я. "Выскажите свою точку зрения".


Он слегка покраснел, затем поправился.


«Я хочу сказать, - сказал он, - что нефтеперерабатывающий завод на Кюрасао для всех практических целей является развалиной. Это для того чтобы показать вам, что мы можем сделать. И что мы будем делать, если Соединенные Штаты, скажем так, не будут сотрудничать».


«Дело в том, генерал, - сказал я. "Ближе к делу. Что за шантаж?"


Он снова покраснел.


«Шантаж - это не то слово, которое можно использовать в отношении солдат, сражающихся за свое дело. Тем не менее. Условия таковы: Соединенные Штаты через два дня признают Мартинику больше не частью Франции, а независимой республикой».


«Без сомнения, с тобой и твоими лакеями».


«Опять же, я возражаю против вашей терминологии. Но неважно. Да, ОАС будет управлять Мартиникой. Она будет защищена как Соединенными Штатами, так и их положением в качестве независимой страны в Организации Объединенных Наций».


«И, конечно, вы останетесь довольны Мартиникой», - саркастически сказал я.


Генерал улыбнулся.


«Как независимая страна, Мартиника пришлет дипломатического представителя во Францию. Впервые наша родина будет вынуждена вести себя с ОАС на равных. И вскоре - вскоре после этого возникнет ситуация, аналогичная восстанию генералиссимуса Франко. против Испанской республики ".


«Французские военные перейдут на сторону ОАС, штаб-квартира которой находится на Мартинике, и захватят Францию», - сказал я.


«Совершенно верно. А после этого - ну, не только французы сочувствуют нашему делу и нашей философии. Некоторые другие…»


«Несомненно, несколько нацистов, оставшихся после Второй мировой войны?»


И снова генерал улыбнулся.


«Многие оклеветанные люди, которые разделяют наше стремление к дисциплинированному миру, миру без нарушителей спокойствия, миру, в котором высшие от природы занимают свое естественное место в качестве лидеров».


«Сегодня Мартиника, завтра - весь мир», - с отвращением сказала Ли Чин.


"Да!" - яростно воскликнула Мишель. «Миром правят аристократы природы, по-настоящему умные, которые скажут глупым массам, что для них хорошо, и устранят тех, кто создаст проблемы!»


«Зиг Хайль», - мягко сказал я.


Генерал проигнорировал меня. А может, ему просто понравилось звучание слов.


Итак, мистер Картер, мы подошли к вашей личной части нашего плана. К той части, ради которой мы до сих пор оставляли вас в живых».


«Забавно, - сказала Ли Чин. «Мне все время казалось, что ты сохранил ему жизнь, потому что не смог его убить».

Генерал снова покраснел. У него была такая светлая кожа, которая очень быстро и явно краснеет. Должно быть, это его смутило, и мне это понравилось.


«Несколько раз вы подходили слишком близко, слишком быстро. Это была неудача Мишель. Она должна была увидеть, что этого не произошло до подходящего момента».


Настала очередь Мишель проявить смущение, но она сделала это, качнув головой.


«Я говорил тебе. Эти идиоты-прокаженные не справились со своим заданием. К тому времени, когда я узнала, что произошло, он работал с китаянкой, и у меня не было возможности собрать их вместе до Карнавала. Когда это не удалось…»


Генерал махнул рукой.


"Это больше не имеет значения. Важно то, что нам удалось обманом заставить вас атаковать вулкан в надежде спасти Мишель, а теперь захватили вас и обезвредили. Мы будем держать вас здесь, пока не будет разрушен нефтеперерабатывающий завод Кюрасао, а наше оружие находится в открытом море и не может быть обнаружено. Затем вы будете действовать в качестве связующего звена, чтобы проинформировать свое правительство о наших требованиях и о нашем твердом графике их принятия. В чем заключалась ваша роль с самого начала, с Мишель, следящей за тем, чтобы вы прибыли, когда мы пожелаем, а не когда вы это сделали. "


Я почувствовал, как во мне закипает гнев. Эти нацистские хулиганы ожидали, что я буду их посыльным? Я с трудом сдерживал голос.


«Есть только одна проблема, генерал», - сказал я. «Я прибыл сюда сам. И на своих условиях».


Он замахал руками.


«По общему признанию, ваше прибытие было более жестоким, чем я мог бы пожелать. Но, как я уже сказал, это больше не имеет значения».


«Думаю, да, - сказал я. Затем, повернувшись: «Ли Чин? Как телефон работает?»


Ли Чин усмехнулся.


«Колокола звенят. Звонят последние три минуты».


"Телефон?" сказал генерал.


Мишель ахнула.


"Ее серьга!" она сказала. «Это трансивер! А у нее только одна!»


Генерал вскочил и пересек комнату с поразительной скоростью для человека его возраста. Он взмахнул рукой и сорвал серьгу с мочки уха Ли Чина. Я поморщился. Ее уши были проколоты, и он буквально вырвал серьгу из ее тела. На ее мочке сразу появилось широкое пятно крови.


«Ой», - спокойно сказала она.


"Где другая серьга?" потребовал генерал. Тон приветливого гостеприимства полностью исчез из его голоса.


«Я одолжил его своему другу, - сказал Ли Чин. «Парень по имени Свитс. Нам нравится поддерживать связь».


На этот раз Мишель вздохнула еще резче.


"Черный человек!" она сказала. «Охотник! Должно быть, он заходил в вулкан отдельно!»


Генерал бросил на нее взгляд, затем снова посмотрел на приемопередатчик сережек.


«Неважно, - сказал он. «Если он находится в кратере, наши телевизионные мониторы найдут его. И сейчас я уничтожу этот очаровательный маленький инструмент, чтобы прервать ваш контакт с ним».


«Я бы не стал этого делать, генерал, - сказал я. «Прервите нашу связь с ним, и весь остров может быть унесен ветром на полпути к Франции».


Генерал уставился на меня, затем, с явным усилием, расслабил свое лицо в недоверчивой улыбке.


«Я считаю, что вы блефуете, мистер Картер», - сказал он.


Я взглянул на часы.


«Если Свитс Хантер не получит сигнал на своем трансивере ровно через две минуты тридцать одну секунду, у всех нас будет шанс узнать», - спокойно сказал я.


«За это время многое может случиться», - сказал генерал. Он подошел к своему столу, снял телефонную трубку и отдал несколько приказов. Общее предупреждение. Найдите Охотника. Немедленно приведите его сюда.


«Это бесполезно. Генерал, - сказал я. «Этот сигнал означал, что Свитс уже нашел то, что искал».


"Что?" спросил генерал.


«Одно из двух, - сказал я. «Либо вооружение для вашего оружия, либо их компьютеры».


«Компьютеры», - сказал Фернан Дюрош, прежде чем генерал успел заставить его замолчать.


«Дюрош, - сказал генерал, стиснув зубы от ярости, - еще одно слово, и я использую пистолет, чтобы навсегда закрыть тебе рот».


«Это не имеет значения, генерал, должно было быть одно или другое», - сказал я. "Я знал, что вы подождете до последней минуты, чтобы добавить хотя бы один жизненно важный элемент к своему оружию, чтобы убедиться, что оно не было захвачено нетронутыми во время внезапного налета на лодки. И компьютеры, являющиеся самым важным элементом , вероятнее всего, стоит оставить напоследок ",


Генерал ничего не сказал, но его глаза сузились. Я знал, что попал в цель.


«Видите ли, генерал, - сказал я, -« похищение »Мишель этим вечером произошло в слишком удобное время. Удобно для нее и вас, если вы работали вместе.


. Удобно для нее и для вас, если бы вы работали вместе. Если бы вы знали, что мы здесь, на Мартинике, вы бы знали, что мы находимся в Пуэрто-Рико, и ее могли похитить гораздо раньше. Если бы она не работала на вас, конечно. Поскольку она работала на вас, было удобно позволить ей сопровождать нас, пока она не узнает, что в наших планах было напасть на вас. Затем ее удобно «похитили», чтобы успеть рассказать вам все ».


Я полез в карман, нашел сигареты и закурил.


«Как только я понял, - продолжил я, - я изменил наши планы. Мы с Ли Чин пришли сюда, чтобы нанести вам небольшой визит. Мы знали, что это не станет сюрпризом, но мы не хотели, чтобы вы узнали, что мы это знали. Вот почему мы замаскировали наш визит в форме нападения, а затем позволили вам захватить нас ».


Теперь взгляд генерала был прикован к моему лицу. Он отказался от всяких претензий на то, что мы блефуем.


«Видите ли, если бы мы просто вошли и сказали, что хотим поговорить с вами, Охотник за Сладостями не смог бы нанести свой небольшой визит другим способом. поскольку было бы бессмысленно, если бы один человек в одиночку пытался атаковать извне в кратере, он должен быть внутри. Внутри, в хранилище вашего компьютера. Где он сейчас ».


"Патуа!" - внезапно сказала Мишель. «Он говорит на португальском! Его могли нанять как одного из местных рабочих для грузовиков!»


Глаза генерала ожесточились. Его рука мелькнула в сторону телефона. Но прежде чем он успел поднять трубку, он зазвонил. Его рука на мгновение замерла, а затем схватила трубку.


"Куи?" - коротко сказал он. Затем его костяшки пальцев на инструменте побелели, и он несколько мгновений слушал молча.


«Ничего не делай», - наконец сказал он. «Я возьму на себя ответственность».


Он положил трубку и повернулся ко мне.


«Наши охранники говорят, что высокий худой темнокожий мужчина убил двоих из них, отобрал их автоматическое оружие и забаррикадировался в компьютерном хранилище. Он угрожает взорвать компьютеры, если мы атакуем».


«Это, - сказал я, - общая идея».


«Невозможно», - сказал генерал, изучая мое лицо в поисках реакции. «Можно замаскироваться под рабочего, чтобы попасть внутрь, да, но невозможно пронести взрывчатку. Все рабочие проходят обыск».


«Что, если взрывчатка - это гранаты с высокой ударной силой, замаскированные под ожерелье из бус?» Я спросил.


«Я вам не верю», - категорично сказал генерал.


«Вы сделаете это, - сказал я, взглянув на часы, - ровно через три секунды».


«Обратный отсчет», - сказал Ли Чин. «Три… два… один… ноль!»


Взрыв произошел точно по графику, как мы договорились со Свитсом. Это был не совсем фунт тротила или даже такой же большой, как у стандартной гранаты, но в пределах бункера из цементных блоков, в котором находилась вся сила взрыва, это звучало гигантски. Шум был оглушительным. И даже так далеко мы могли чувствовать ударные волны. Но больше всего потрясло лицо генерала.


"Mon Dieu!" он ахнул. «Это безумие…»


«Это только начало, генерал», - спокойно сказал я. «Если Свитс не получит от нас гудка на своем трансивере еще через две минуты, он запустит еще одну мини-гранату. Они не большие, но достаточно большие, чтобы взорвать пару ваших компьютеров».


"Вы не можете!" - воскликнула Мишель. Ее лицо было белым. «Нельзя! Не внутри вулкана! Это…»


"Это безумие!" сказал генерал. «Любой взрыв здесь может вызвать ударные волны, которые оживят вулкан! Может произойти сильное извержение, которое разрушит весь остров! Даже когда мы выкопали нашу штаб-квартиру в вулканической породе, мы не использовали взрывчатку, мы использовали специально мягкие сверла ".


«Один выстрел каждые две минуты, генерал, если только…»


"Если только?"


«Если только вы и все ваши люди не сложите оружие, не покинете вулкан и не сдадитесь властям Форт-де-Франс. Властям, я мог бы добавить, которые были специально выбраны бюро Deuxieme, чтобы не симпатизировать ОАС».


Генерал скривил губы в усмешке.


"Абсурд!" он сказал. «Почему мы должны сдаваться? Даже если вы уничтожите здесь все компьютеры, как вы узнаете, что мы уже не оборудовали часть оружия на готовых к отплытию лодках?»


«Не знаю», - сказал я. "Вот почему специальная эскадрилья американских самолетов с базы в Пуэрто-Рико кружит над гаванями Лоррена и Мариго. Если хотя бы одна из лодок в этой гавани попытается переместиться в воду на достаточно большую глубину, чтобы запустить одно из ваших орудий, эти самолеты будут взрывать их в воде ".


"Я не верю!" - сказал генерал. «Это было бы враждебным актом США по отношению к Франции».


«Это будет акт, одобренный лично президентом Франции в качестве чрезвычайной меры».


Генерал молчал. Он закусил губу и прикусил ее.


«Вы закончили, генерал, - сказал я. «Вы и ОАС. Сдавайтесь. Если вы этого не сделаете, будет один взрыв каждые две минуты, пока не будут уничтожены все эти компьютеры - и, возможно, все мы вместе с ними. Это риск, на который мы готовы пойти. ты?"


"Мистер Картер?"


Я повернулся. Фернан Дюрош выглядел обеспокоенным.


«Мистер Картер, - сказал он, - вы должны понять, что один из ...»


Генерал был быстр, но я был быстрее. Его рука не дотянулась до кобуры на бедре, пока я не бросился на него с разбега. Мое левое плечо яростно врезалось ему в грудь, и он отлетел назад на стуле. Когда его голова ударилась о пол, мой кулак коснулся его подбородка. Краем глаза я увидел, как Мишель поднялась, в ее руке внезапно вспыхнул нож. Я снова ударил генерала кулаком по подбородку, почувствовал, как он обмяк, и нащупал у него на бедре патрон 45-го калибра.


"Стоп!" Мишель закричала. "Стой, или я перережу ему горло!"


Я встал на одно колено, держа пистолет 45 в правой руке, и увидел эту любящую дочь с лезвием ножа, прижатым к яремной вене в горле ее отца. Ли Чин стоял в нескольких футах от них, осторожно покачиваясь, ища лазейку.


"Брось это!" - зарычала Мишель. «Брось пистолет, или я убью твоего драгоценного доктора Смерть!»


А потом погас свет.


Глава четырнадцать.


Темнота была абсолютной, абсолютной. В безоконном пространстве комплекса зданий из цементных блоков ни один луч света не мог проникнуть снаружи даже в полдень. Сразу же мой слух стал острее, точнее. Я мог уловить почти гортанное дыхание Мишель, испуганные удушливые звуки ее отца и что-то вроде наполовину шлепающего, наполовину скользящего шума, когда Ли Чин приближался к ней. И вдруг голос Ли Чин:


«Картер! Она идет к двери!»


Я обернулся вокруг стола с пистолетом наготове и направился к двери. Я был почти у цели, когда моя рука коснулась руки.


"Отойди!" - прошипела Мишель в нескольких дюймах от моего уха. "Не подходи, или ..."


Дверь открылась без предупреждения, и луч фонарика врезался в комнату.


"Генеральный!" - вскричал резкий мужской голос. «С тобой все в порядке? Там было…»


Я нажал на спусковой крючок сорока пяти. Раздался гулкий выстрел, и фонарик упал на пол. Я поднял его и направил луч в коридор. Мишель уже прошла через дверь и побежала. Я поднял 45-й калибр и прицелился, когда из другого конца зала раздался оглушительный выстрел автоматов. Пули врезались в цементный блок возле моего лица. Я вернулся в комнату, оттолкнул тело солдата, которого только что убил, и закрыл и запер дверь.


"Дюрош!" - рявкнул я. "Ты там?"


«Он здесь», - раздался голос Ли Чина. «Он в порядке. Я выбила нож из ее руки».


Я направил луч фонарика на фигуры Ли Чина и Дуроше. Дюрош дрожал; его узкое лицо было белым, но глаза были настороже.


"Вы можете сказать нам, где находится компьютерное хранилище?" Я спросил.


«Конечно», - сказал он. «Но вы заметили, что воздух здесь уже становится плохим? Система вентиляции отключена. Кто-то, должно быть, отключил главный выключатель питания. Если мы не покинем комплекс зданий в ближайшее время…»


Он был прав. В комнате уже было душно. Становилось душно, душно.


«Еще нет», - сказал я. "Какой путь в компьютерную кладовую?"


«Отсюда есть прямой проход в лаборатории, а дальше в складские помещения», - сказал Дуроше, указывая на дверь в дальнем конце комнаты. «Он используется только генералом и его высшим штабом».


Я наклонился, взял у убитого солдата 45-й калибр и протянул Ли Чин.


«Пойдем», - сказал я.


Я осторожно открыл дверь, на которую указал Дурош. Коридор за ним был таким же черным, как комната и внешний зал. Я направил луч фонарика по всей длине. Он был безлюден.


"Картер!" - сказал Ли Чин. "Слушай!"


Серия громких ударов из другого коридора. Они пытались выломать дверь в комнату. В то же время со стороны компьютерного хранилища раздался еще один взрыв. Конфеты все еще был за этим. Я жестом пригласил Ли Чин и Дюроша следовать за мной, и мы пошли рысью по проходу с фонариками в одной руке и 45 - в другой. Я слышал крики, выстрелы и беготню из близлежащих залов и комнат.


"Ваш друг должен остановить взрывы!" Я услышал позади себя крик Дюроша. «Опасность возрастает с каждым!»


- крикнул Ард Дюроше позади меня. «Опасность возрастает с каждым!»


Еще один взрыв. Мне казалось, что на этот раз я чувствую, как здание дрожит. А воздух был хуже: плотный, тесный. Дышать было тяжелее.


"Сколько еще?" - крикнул я Дюрошу.


"Там! В конце коридора!"


Как только он это сказал, дверь в конце коридора открылась, и через нее нырнула высокая фигура. У него была автоматическая винтовка, и он быстро стрелял в том направлении, откуда пришел. Патрон 45 в моей руке автоматически поднялся, а затем упал.


"Сладости!" Я закричал.


Голова фигуры ненадолго повернулась в нашу сторону.


«Эй, приятель, - услышал я крик Свитса, даже когда он возобновил стрельбу, - добро пожаловать на вечеринку!»


Мы пробежали остальную часть коридора и плюхнулись рядом со Свитсом. Он перевернул тяжелый лабораторный стол перед собой и стрелял в группу солдат, прятавшихся за другим столом в дальнем конце лаборатории.


«Компьютеры», - сказала я, тяжело дыша, пытаясь дышать.


«Разбил к черту и ушел», - сказал Свитс, делая паузу, чтобы извлечь пустую обойму и вставить полную. «Тот последний взрыв, который вы слышали, добил их. Мне удалось получить главный выключатель питания с помощью этого удобного маленького БАРУ, которое я позаимствовал у кого-то, кому он больше не нужен. в той кладовой и решил разделиться ".


Дюрош потянул меня за плечо, указывая на комнату в конце коридора, комнату, из которой мы вышли. Два луча фонарика прорезали тьму. Дверь, должно быть, раскрылась.


«Я думаю, - мрачно сказал я, - нам всем пора расстаться».


Свитс произвел еще один взрыв в лаборатории.


"У тебя есть идеи, как?" - спросил он почти небрежно.


Лучи фонариков прорезали проход. Я выдернул одну из мини-гранат Свитса из его ожерелья и швырнул ее прямо в коридор. Она влетела в комнату, и мгновение спустя здание сотрясло еще одним взрывом, чуть не сбив нас с ног. Лучей фонарей больше не было.


"Mon Dieu!" ахнул Дюроше. "Вулкан…"


Я проигнорировал его, указывая вверх фонариком.


«Вот эта шахта», - сказал я. «Что это? Куда это ведет?»


«Вентиляционная шахта», - сказал Дюрош. «Это ведет на крышу. Если бы мы могли…»


«Мы собираемся», - отрезал я. "Ли Чин?"


"Снова время акробатики, а?" Теперь она тяжело дышала, как и все мы.


Не говоря ни слова, я занял позицию под отверстием вентиляционной шахты. Мгновение спустя Ли Чин стоял у меня на плечах и снимал решетку с шахты. Я протянул ей свой фонарик и увидел, как она светит им вверх. В нескольких футах от нее Свитс продолжал стрелять по лаборатории.


«Это неплохой уровень наклона», - сказал Ли Чин. «Я думаю, мы сможем это сделать».


"Можете ли вы закрыть решетку, когда мы войдем внутрь?" Я спросил.


"Конечно."


"Тогда вперед."


Я дал ей еще один толчок руками, и Ли Чин исчезла в шахте.


«Хорошо, Дюрош», - сказал я, задыхаясь, - «теперь ты».


С трудом Дюроше взобрался сначала на мои сцепленные руки, затем на плечи. Рука Ли Чина высунулась из шахты, и медленно, Дурош, кряхтя от усилий, смог подняться внутрь.


«Сладости, - сказал я, хватая ртом воздух, - ты готов?»


"Почему бы и нет?" он сказал.


Он произвел последний выстрел в лабораторию, быстро выкатился из дверного проема и бросился ко мне, щелкнув БАРУ, когда кончил. Я приготовился. Он вскочил мне на плечи, как большая кошка, а затем стремительно поднялся в шахту. Я нацелил БАР на дверь лаборатории и нажал на спусковой крючок, когда двое мужчин вошли в нее. Их тела были выбиты обратно в лабораторию. Я слышал крик одного из них. Я взглянул вверх и передал БАРУ в ждущие руки Свитса, когда луч фонарика осветил коридор из комнаты, в которой мы были.


"Скорей!" Сладости настаивал. "Давай, мужик!"


Я согнулся в коленях, хватая ртом воздух, моя голова закружилась, и я со всей силой подпрыгнул вверх. Я почувствовал, как обе руки Свитса сжали мои и потянули, как раз в тот момент, когда луч фонарика осветил мои ноги. Я поднялся, изо всех сил, каждый мускул моего тела кричал от усилия. Раздался смертоносный грохот BAR-огня, и я почувствовал металлический разрез в штанах. Потом я оказался внутри шахты.


«Гриль», - сразу выдохнул я. "Дай это мне!"


Чьи-то руки вложили решетку в мою. Я вставил его в раму, оставив одну сторону открытой, пытаясь расстегнуть ремень.


Я сказал остальным. "Начните лезть!"


"Что у тебя там?" спросил Свитс когда он повернулся.


Я вытащил Пьера из его укрытия и включил пятисекундный предохранитель.


«Просто маленький прощальный подарок нашим друзьям внизу», - сказал я и бросил Пьера в коридор, сразу же поставив решетку на место и плотно закрыв ее ставни. «И будем надеяться, что они тугие», - мрачно подумал я, когда повернулся и начал карабкаться по шахте вслед за остальными.


Когда Пьер ушел, я поднялся примерно на пять футов. Взрыв был не таким мощным, как мини-гранаты Свитса, но мгновение спустя я мог услышать крики, которые перешли в задушенный кашель, хрипение горла, ужасные звуки смерти человека за человеком, убитого смертоносным газом Пьера.


Ставни на решетке, должно быть, были такими же плотными, как я надеялся, потому что воздух в шахте становился все лучше, когда мы поднимались вверх, и ни одна частица из газов от Хьюго не попала в нее.


Через три минуты мы все лежали на крыше из цементных блоков, всасывая в легкие свежий, красивый, чистый ночной воздух.


«Эй, посмотри», - внезапно сказал Ли Чин. Она указывала вниз. «Выходы. Никто ими не пользуется».


Дюрош кивнул.


«Когда генерал разослал предупреждение о задержании здесь вашего друга, выходы были заблокированы электроникой, чтобы он не смог сбежать. После того, как сработала газовая бомба мистера Картера…»


Мы посмотрели друг на друга с мрачным пониманием. Двери, которые были заперты электроникой, чтобы предотвратить побег Свитса, не позволили силам ОАГ сбежать от Пьера. Поскольку вентиляторы не работали, газ Пьера теперь со смертельной эффективностью распространялся по всему комплексу зданий.


Штаб-квартира ОАГ была превращена в склеп, кошмарную смертельную ловушку, столь же эффективную и надежную, как и газовые камеры, которые нацисты использовали в своих концентрационных лагерях.


«Они, должно быть, вызвали всех в здания, чтобы сразиться со Свитсом», - сказал Ли Чин. «Я не вижу никого снаружи в кратере».


Я посмотрел вниз, пробегая глазами внутреннюю часть кратера и его край. Никто. Кроме въезда в гараж…


Я увидел ее в тот же момент, что и Дюрош.


"Мишель!" он ахнул. «Смотри! Туда! У въезда в гараж!»


К въезду в гараж подъехали два грузовика. Его двери были плотно закрыты, но я подозревал, что Мишель хотела пойти не в гараж. Она разговаривала с двумя вооруженными охранниками из одного из грузовиков, которые сопровождали его на пути к кратеру, жестикулируя яростно, почти истерически.


"Как она могла выбраться?" потребовал Конфеты.


«Аварийный выход», - сказал Дюрош, пристально глядя на свою дочь, и выражение его лица разрывалось между очевидной радостью от того, что она жива, и осознанием того, что она предала и его, и свою страну. «Секретный выход, известный только генералу и нескольким высшим сотрудникам. Она, должно быть, тоже знала».


«Она никогда не уйдет с острова», - сказал я. «Даже если она это сделает, без разработанного вами оружия или чертежей для него с ОАС будет покончено».


Дюрош повернулся ко мне и схватил меня за плечо.


«Вы не понимаете, мистер Картер», - сказал он взволнованно. «Это то, что я собирался вам сказать, когда генерал пытался меня застрелить. Не все компьютеры были уничтожены».


"Какие?" - огрызнулся я. "Что вы имеете в виду?"


«Одно из устройств уже оснащено компьютером и готово к запуску. Это было аварийное. И теперь оно находится на маленькой лодке в гавани Сен-Пьера. Не в Лоррене или Мариго, где ваши самолеты несут вахту. . Но в Сен-Пьер ".


Когда он сказал последние слова, как по команде, Мишель и двое вооруженных охранников забрались в кабину грузовика. Он развернулся, а затем начал делать разворот, чтобы выйти из кратера. Я молча выхватил БАРУ у Свитса, направил его на кабину грузовика и нажал на спусковой крючок.


Ничего.


Я вытащил пустую обойму и посмотрел на Свитса. Он печально покачал головой.


«Больше нет, чувак. Вот и все».


Я бросил БАРУ и встал, когда грузовик с Мишель в нем ускорился, выехав из кратера и исчез за ободом. Мой рот был сжат.


«Сладости, - сказал я, - я надеюсь, что День леди пройдет так быстро, как вы говорите. Потому что, если мы не сможем опередить Мишель в устье гавани Сен-Пьер, у Кюрасао станет на один нефтеперерабатывающий завод меньше. . "


«Давай попробуем», - сказал Свитс.


Затем мы карабкались через крышу к гаражу и оставшемуся перед ним грузовику, двое ошеломленных охранников подняли глаза как раз вовремя, чтобы их груди превратились в кровавые воронки из-за выстрелов из правой руки.


Пятнадцатая глава


«День леди» обогнул устье гавани Сен-Пьер, Свитс у руля, со скоростью, которая заставила меня задуматься, яхта это или гидроплан. Стоя рядом со мной на носу, пока я боролся с аквалангом, Ли Чин обвел гавань с парой мощных биноклей Свитса.


"Смотрите!" - внезапно сказала она, указывая.


Я взял бинокль и посмотрел в него. В гавани двигалась только одна лодка. Небольшая парусная лодка, не выше пятнадцати футов и, по-видимому, не оснащенная двигателем, она медленно двигалась под легким ветерком к выходу в гавань.


«У них никогда не получится, - сказал Ли Чин. "Мы догоним их через минуту".


«Это слишком просто», - пробормотал я, не сводя глаз с лодки. «Она должна понять, что мы их догоним. У нее должна быть другая идея».


Тогда мы были достаточно близко, чтобы я мог различить фигуры, движущиеся по палубе лодки. Одной из фигур была Мишель. На ней было акваланг, и я мог видеть, как она яростно жестикулирует двум охранникам. Они несли по палубе длинную тонкую трубку.


"Что происходит?" - с любопытством спросил Ли Чин.


Я повернулся к напряженной, мучительной фигуре Фернана Дюроша.


"Насколько тяжело ваше подводное оружие?"


«Примерно пятьдесят фунтов», - сказал он. «Но какое это имеет значение? Они не могут запустить его отсюда. Он просто упадет на дно и останется там. Им придется выбраться за пределы гавани, чтобы сбросить его хотя бы на глубину ста футов, прежде чем оно само -активируется и начнет продвигать себя. "


«И мы догоним их задолго до того, как они дойдут до входа в гавань», - сказал Ли Чин.


«Мишель это понимает, - сказал я. «Вот почему она в акваланге. Она попытается спустить оружие на глубину до ста футов».


У Ли Чин отвисла челюсть.


«Это не так невозможно, как кажется», - сказал я, поправляя два оставшихся баллона с воздухом на спине. «Она хороша под водой, помнишь? А пятьдесят фунтов под водой - это нечто иное, как пятьдесят фунтов вне воды. Я догадывался, что она может попробовать что-то вроде этого».


Я поправил нож на поясе, взял ружье Свитса и повернулся, чтобы дать ему инструкции. Но он видел, что происходит, и опередил меня. Он выключил двигатели «Дня леди» и скользнул по ее носу на расстоянии не более пятидесяти футов.


Я перебрался через борт так же, как это сделала Мишель, с торпедой Дюроше в ее руках.


Вода была черной, мутной. На мгновение я ничего не увидел. Затем, постоянно работая плавниками, рассекая воду, я заметил неглубокий киль парусника. Я повернулся, повернулся и стал искать Мишель, надеясь увидеть признаки контрольных пузырей из ее маски. Никуда.


Затем, в пятнадцати футах ниже меня и немного впереди, на дне, я увидел торпеду Дуроше. В одиночестве. Нет нигде Мишель.


Я изогнулся и отчаянно повернулся, внезапно сообразив, что будет дальше. И оно пришло - длинное смертоносное копье рассекло воду в нескольких дюймах от моего лица. Позади меня я мельком увидел Мишель, скользящую за затонувшим кораблем древнего парусного корабля.


Она собиралась избавиться от меня, прежде чем выплыть с торпедой на большую глубину. Если только я не избавлюсь от нее первым.


У меня не было выбора. Я пошел за ней.


Ружье наготове, я медленно обошел затонувший корабль. Из гнилых сторон опасно выступали зазубренные деревянные лонжероны. На моем пути пролетела стая рыбок. Я остановился, держась за сломанную мачту, затем поднялся на несколько футов и посмотрел вниз.


На этот раз она пришла снизу, нож в ее руке яростно рассек мой живот, а затем, когда я соскользнул в сторону, мое лицо. Я нарезал ножом прогнившую крышку люка, выровнял свое ружье и выстрелил одним движением. Стрелка метнулась вперед и рассекла кожу плеча Мишель. Я видел сквозь ее маску мучительное искривление ее рта. Я также видел тонкую струйку крови из ее плеча, окрашивающую воду.


Теперь это нужно было закончить быстро. Акулы могут напасть на нас в любую минуту, почуяв кровь и голодные.


Я вытащил нож из ножен и медленно поплыл вперед. Мишель проткнула ножом рангоут затонувшего корабля и бросилась на меня. Ее нож злобно врезался мне в голову. Она пыталась перерезать мою кислородную трубку. Я поплыл вниз, затем внезапно повернул и сальто назад. Я внезапно оказался на ней сверху, и моя левая рука схватила ее руку с ножом железной хваткой. Она изо всех сил пыталась освободиться, и в течение нескольких мгновений мы раскачивались взад и вперед, вверх и вниз в смертельном подводном балете. Мы были от маски к маске, наши лица были всего в футе друг от друга. Я видел, как ее рот скривился от усилия и напряжения.


И когда мой нож пронзил ее вверх, сквозь ее живот и в грудь, я увидел лицо, которое я так часто целовал, искаженное в агонии.


И тело, которое я столько раз занимался любовью, конвульсивно корчится, вздрагивает, а затем внезапно обмякает от наступления смерти.


Я вложил нож в ножны, схватил ее тело под мышки и начал медленно плыть вверх. Когда я вынырнул из воды, Леди Дэй был всего в нескольких ярдах от меня, и я увидел, как Ли Чин спускает веревочную лестницу, отчаянно жестикулируя и крича.


Потом я услышал, что она кричала: «Акулы, Картер! Акулы!»


У меня не было выбора. Я отпустил тело Мишель, сорвал ремни кислородного баллона со своей спины и поплыл к "Дню леди", как олимпийская звезда. Я схватился за веревочную лестницу и вытащил себя из воды за несколько секунд до того, как ряд острых как бритва зубов сорвал половину одного из моих плавников.


Затем я был на палубе и увидел двух охранников с парусника, сидящих возле Свитса, связанных по рукам и ногам, с угрюмыми лицами от поражения. И видеть, как Фернан Дюрош смотрит через перила, широко раскрытыми глазами от ужаса, на кипящую красную суматоху, в которой акулы разрывали тело Мишель.


Я устало снял ласты и подошел к нему.


«Я знаю, что это не очень удобно, - сказал я, - но она была мертва еще до того, как ее ударили акулы».


Дюрош медленно отвернулся. Его плечи поникли еще больше. Он покачал головой.


«Возможно, - сказал он прерывисто, - так лучше. Ее объявили бы предательницей - судили - отправили в тюрьму ...»


Я молча кивнул.


«Картер, - мягко сказал Ли Чин, - должны ли власти знать о Мишель? Я имею в виду, какая разница сейчас?»


Я думал об этом.


«Хорошо, Дюрош», - сказал я наконец, - «это единственное, что я могу сделать для тебя. Насколько известно миру, твоя дочь умерла героиней, сражаясь за свою свободу и за свою страну против ОАС. . "


Дюрош посмотрел вверх. Благодарность на его лице была почти болезненной.


«Спасибо», - прошептал он. "Спасибо."


Медленно, утомленно, но с некоторым утомленным достоинством он пошел прочь и остановился на корме.


«Привет, Картер, - сказал Свитс из-за руля, - я только что получил небольшое сообщение для тебя по радио. От кота по имени Гонсалес. Он говорит, что старый мистер Хоук прилетает из Вашингтона, чтобы расспросить тебя. французское правительство прилетело в составе армейского полка, чтобы захватить эти корабли в гаванях Лоррен и Мариго и избавиться от сторонников ОАС в администрации Мартиники ».


«Да, - сказал Ли Чин. «Он даже говорил что-то о благодарственном письме от французского правительства за то, что оно сломало хребет ОАС и их план поглощения».


Свитс усмехнулся и указал на двух связанных охранников.


«У этих людей из ОАС осталось не так уж много желания к борьбе. Они сдались нам в ту минуту, когда Мишель спрыгнула с лодки».


"Что случилось с торпедой?" - спросил Ли Чин.


«Он там, примерно в двадцати ярдах, - сказал я. «Позже, когда акулы покинут этот район, мы сможем поднять это. А пока мы остаемся здесь, чтобы убедиться, что никто другой не сделает этого».


«Послушайте, чувак, - сказал Свитс, - это было круто, но у меня почти закончился запас помадки. Если вы, ребята, не возражаете, я сбегаю в город. "


«Возьми парусную лодку», - сказал я. «И пока вы это делаете, передайте властям этих двух панков из ОАС».


"Мистер Картер?" - сказал Фернан Дюро.


Я повернулся.


«Я благодарен тебе за то, что спасли меня, и за…»


Я кивнул.


«Но теперь я должен вернуться к своим людям. Бюро Deuxieme захочет поговорить со мной».


«Пойдем со Свитсом », - сказал я. «Он позаботится о том, чтобы вы попали к нужным людям».


Он кивнул, затем протянул руку. Я встряхнул ее, и он повернулся и пошел к тому месту, где Свитс тащил парусную лодку рядом.


«Увидимся позже, приятель», - крикнул Свитс после того, как на борт прыгнули двое мужчин из ОАС, Дурош и он сам. «Может, я немного подожду и привезу с собой старого мистера Хоука».


«Сделай это», - предложил Ли Чин. «Не торопись. У нас с Картером много дел».


"Что именно вы имели в виду?" - спросил я, когда парусник оторвался.


Ли Чин подошла ко мне ближе. Намного ближе.


«Видишь ли, Картер, - сказала она, - есть старая китайская пословица:« Есть время работать и время играть ».


"Да?"


"Угу". Теперь она была так близко, что ее маленькие твердые груди прижимались к моей груди. «А теперь пора играть».


"Да?" Я сказал. Это было все, что я мог сказать.


«Я имею в виду, вы не верите во всю эту чушь о том, что француженки - лучшие любовницы, не так ли?»


"Есть лучше?"


"Угу. Намного лучше. Хочешь узнать


Я сказал. "Почему бы и нет?"


Я выяснил. Она была права. Я имею в виду, она была права!

Конец ================================== =================================== ==================================

Ник Картер

Оружие ночи

Первая глава

Странные вещи случаются при тусклом свете

Если что и можно было сказать о Генрихе Штроблинге, так это то, что он не позволил двадцати с лишним годам украденной свободы смягчить тело своего бывшего гауляйтера. Даже будучи Генри Стилом, аргентинским бизнесменом с филиалом в Чикаго, он держал себя в тонусе в лучших загородных клубах и гимназиях разных стран. Он был одержим физической подготовкой, телесным совершенством и мускульными упражнениями еще со времен своей работы в организации Гитлерюгенд в нацистской Германии.

Теперь он тренировался.

Каждая унция его точно настроенной силы яростно напрягалась против мужского тела, столь же сильного и подвижного, как его собственное - тела моложе его, великолепного в своих лучших проявлениях, но теперь покрытого синяками и пульсирующего от боли от рук приятеля Строблинга.

Напарник лежал мертвым в комнате, где держали Ника в плену, и от Ника до конца длинной кровавой тропы оставался только Строблинг. След начался со смерти сотен невинных людей, когда Строблинг надел форму и щелкнул кнутом. Конец этого должен был быть здесь и сейчас, на этой крыше в Чикаго в этот душный, пасмурный вечер поздней осени.

Но это был бы конец, если бы Ник смог прикончить его до того, как его собственная сила иссякнет.

Ник заворчал от боли в руке и перевернулся, пиная. Ему нечем было помочь, только его измученные и ноющие мышцы. Его обычный арсенал оружия был спрятан где-то в этой комнате пыток. Больше никто не знал, где он. Никто не знал, что он, наконец, догнал Строблинга, что одним решающим ударом в нужном месте он может уничтожить одного из главных военных преступников нацистской Германии.

На данный момент казалось, что Ник будет уничтожен.

Он ударил Строблинга коленом в пах и, вывернувшись, нанес удар бритвой по шее большого немца. Теперь это был Строблинг, который хмыкнул - дважды подряд, - но он продолжал приближаться к нему, приближаясь двумя стальными руками и своим собственным коленом.

Вокруг них была тишина, если не считать возни и ворчания. Ни один из них не слышал звуков городского движения на двадцати трех этажах ниже этого старого здания, где Строблинг держал свой кабинет. Ни один из них не подумал о плотности воздуха, о темном облаке, которое, как пропитанное дымом одеяло, лежало между городом и небом. Ни один из них не думал ни о чем, кроме абсолютной необходимости убить другого.

Теперь они были врозь, стоя на ногах, тяжело дыша. Старая просмоленная крыша - здание было одним из старейших небоскребов Чикаго - потрескивала под ними, когда они шаркали ногами в танце смерти. Рука Строблинга метнулась, как хлыст, который он когда-то носил. Ник увернулся, уставший почти до смерти, и высоко замахнулся правой ногой в мощном ударе, отскочившем от изнанки твердого подбородка Строблинга.

Строблинг прыгнул, и они вместе упали.

Грубые руки схватили Ника за горло.

Большие пальцы Ника упираются в глаза Строблингу.

Прорыв и тупик.

На этот раз прыгнул Ник; на этот раз именно его ноги ударили всем своим телом боком о мужчину и заставили его растянуться. Задыхающийся рев ярости вырвался из горла Строблинга, и они снова корчились вместе, образуя спутанную волнообразную кучу.

Твердый клинок руки Строблинга ударил Ника по лицу. Голова Ника внезапно болезненно дернулась, но он собственными руками схватился за горло Строблинга. Они подтянулись, сжались.

Строблинг выгнул тело, как сражающийся тигр, и со всей силой рванулся вверх - поворачиваясь, изгибаясь, содрогаясь, чтобы отряхнуть тварь у его горла. Ник держался, сжимал сильнее.

Мгновение Строблинг лежал неподвижно. Ник думал, что он у него, надеялся, что он у него, молился, чтобы он у него был, потому что его собственная сила, казалось, мерцала, как умирающая свеча.

Затем человек под ним резко двинулся, и гранитная твердость пяток обеих рук с силой ударила Ника в лицо, и здоровенный немец в тот же момент сильно извивался и вырвался на свободу. Он приподнялся и попятился назад, его лицо превратилось в искаженную маску ненависти в тусклом свете, который исходил от более высоких зданий поблизости, и уличные фонари, которые сияли далеко внизу.

Ник вытянул обе руки, схватил убийцу за щиколотку и потянул. Строблинг тяжело упал, но перекатился и приземлился еще сильнее, оседлав Ника. Его ноги были сжаты ножницами, а руки сжались вокруг горла Ника.

На этот раз Строблинг сдавил - яростно, неумолимо, отчаянно. Он теперь тяжело дышал и выдавал свистящие немецкие слова, гортанные звуки отвращения и жажды крови - и его хватка на горле Ника усилилась.

В ушах Ника слышалось пение и боль в горле, и ему казалось, что красная дымка, в которой плавали его глаза, растворяется во тьме. Он прошел; он был прикончке; все становилось черным.


Но затем ощущение прошло, и он был все еще жив, а Строблинг все еще сжимал горло стальными, смертоносными руками коменданта лагеря смерти - руками, которые убивали так часто и так ужасно.

Ник не мог позволить ему уйти.

Он не мог позволить ему жить!

Ник с трудом отдышался и собрал последние запасы сил.

Но это была его неукротимая воля, а не его сила, которая заставила его безжалостно врезаться в грудную клетку другого человека - долбить глубоко и сильно, вывернуть когтистой рукой мускулистую плоть, схватить ребро и тянуть с присущей ему дикостью. осознания того, что это его последний шанс. Затем он перекатился, все еще держа руки Строблинга у горла; тяжело перекатился, по-прежнему раздавливая и тянет, одну за другой отводя руки назад и вонзая их глубоко в кишку, снова и снова раскалывая и скручивая, пока не услышал треск костей.

Строблинг закричал, ослабил хватку и бросился от Ника, чтобы со стоном катиться по смоляной крыше.

Ник покачал головой, чтобы прочистить ее, радуясь обещанию победы. Шансы снова стали равными, более чем равными; теперь они были на его стороне. Строблинг тоже был ранен; он был близок к истощению и корчился от агонии.

Теперь он у него есть!

Он дал себе время перевести дух.

Это был неподходящий момент.

Строблинг медленно поднимался на ноги, попятился на корточках и стонал. Он тоже задыхался. Может быть, прошлой весной. Но Ник собирался его опередить, и для него не имело значения, что Строблинг все еще отступал, рычал и старался дистанцироваться между ними. Может, он пытался сбежать. Так что, если он был? Куда он мог пойти? Они спустились по внутренней лестнице, Стробблинг впереди, а Ник за ним? Вниз по ловушке-погремушке, смертельной ловушке пожарной лестницы, на тротуар двадцатью тремя этажами ниже?

Нет - Строблинг должен знать, что Ник все еще может шагать к нему, без колебаний прыгнет на него, даже рискуя собственной жизнью. Казалось, немец понял это; он перестал отступать сейчас. Он сидел на корточках, глядя на Ника, его руки были сжаты в когти, готовые к атаке и убийству.

Тело Ника напряглось, расслабилось, а затем напряглось для нападения. Он наблюдал за Строблингом и приказал своему усталому телу пойти в атаку.

Его ноги оторвались от крыши, и внезапная чернота ударила ему в лицо, как удар молота.

Там, где раньше был тусклый свет, теперь ничего не было.

Строблинг скрылся из виду. Все исчезло. Не было ничего, кроме глубокой тьмы, густой и всепоглощающей тьмы, черной, как угольная яма в аду. А потом было ощущение ткани, когда Ник приземлился в черной пустоте и коснулся Строблинга. Просто прикоснулся к нему. И потерял его в шорохе звука.

Он замедлил агонию своего истощения, и когда он сделал выпад после шороха звука, там ничего не было.

Он тихо выругался и начал ощупывать. Только просмоленная крыша встретилась с его ищущими пальцами.

Затем он услышал легкий треск с расстояния в несколько футов.

Строблинг, крадущийся от него по древней высохшей смоле, ускользая в посланную адом необъяснимую тьму.

Крыша скрипела, когда Ник двигался. Он снял туфли и молча пошел по изношенной смоле.

Строблинг больше не издавал ни звука.

Только абсолютная тишина. Абсолютная чернота.

Нет, не абсолютная тишина. На крыше с ним, да; но не на улице внизу. Автомобильные гудки, их много; свисток полиции; люди кричат. Но здесь ничего нет.

Его скользящие ноги о что-то пинались. Он наклонился, чтобы прикоснуться к нему. Два кое-чего. Обувь Штроблинга.

Значит, он тоже шел в намеренной тишине. Ползать по крыше, чтобы устроить Нику засаду. Или, может быть, найти открытую дверь на внутреннюю лестницу.

Ник отправил свои мысли сквозь тьму, вспоминая. Когда весь свет погас, дверь была примерно в пятнадцати футах справа и в шести футах позади него. Так что теперь он будет примерно в двенадцати футах позади него и в десяти футах справа.

Или Строблинг попробует воспользоваться пожарной лестницей? Или он ждал звука от Ника?

Ник застыл… ждал… слушал - и думал.

Свет мог снова включиться в любую минуту, в любую секунду. Строблинг тоже так думал. Так что теперь он, вероятно, пытался придумать лучший вариант - спуститься по лестнице и сбежать или найти укрытие на крыше, с которого он мог бы выпрыгнуть и атаковать, как только снова загорится свет.

Какая обстановка? Здесь находились корпус для верхней лестничной площадки, корпус для лифтов и резервуар для воды. Вот и все. Но этого было достаточно.

Он решил, что для самого Ника лучше всего было пойти к двери лестницы и подождать там.

Он бесшумно шел сквозь темноту, исследуя ее чувствами, прислушиваясь к Строблингу, считая шаги.

Было невероятно темно. В его голове было мало места для праздных размышлений, но он не мог не задаться вопросом, что вызвало отключение света и почему оно было таким гнетущим. Сбой питания, конечно, но ... Он понюхал воздух. В нем сырость паров. Смог.


Раньше он был занят сознательно отмечать это. Но загрязнение воздуха было почти ощутимым. Это было как в худшем случае Лос-Анджелеса, как в Питтсбурге до зачистки, как в Лондоне в тот смертельный сезон, когда четыре тысячи человек погибли от грязи в воздухе.

Его глаза болели от этого, и его легкие были забиты этим. «Странно, - подумал он.

Но где, черт возьми, Строблинг?

Пальцы Ника коснулись стены и скользнули по ней. Дверь на лестничную клетку должна быть примерно здесь ...

Звук доносился из нескольких ярдов. Защелка трещала, сначала мягко, а потом громче, словно сопротивлялась. Он повернулся.

Какого черта! Мог ли он так ошибиться с дверью?

Он быстро двинулся на звук, слегка опираясь на подушечки ног, осторожно на случай попадания в ловушку.

Звук стал громче, и дверь распахнулась.

Он ругался, когда подошел к нему. Строблинг прошел через дверь, и в темноте он уйдет ... Но в одном уголке его разума Ник задал вопрос.

Почему Строблингу пришлось бороться с дверью? Она была открыта.

Его ответ пришел со звуком чего-то раскалывающегося, вдохом теплого, жирного воздуха и криком, который начался с высокой пронзительной ноты, которая нарастала, эхом отдалялась, опускалась, растворялась, как завывающая сирена, быстро уходящая вдаль - а затем окончание.

Он не мог быть уверен, но ему показалось, что он услышал глухой удар очень далеко внизу.

Теплый жирный воздух из открытой шахты лифта мягко дул ему в лицо, и он внезапно стал мокрым от пота.

Он закрыл дверь и отвернулся, потрясенный. Таким образом, затемнение, которое почти предложило Строблингу сбежать, забрало его вместо него.

Одно отключение электроэнергии, одно старое здание, один старый и плохо охраняемый лифт - и тропа закончилась.

Был слабый намек на свет, поднимающийся с неба на восток. Он направился к нему, осторожно ступая в темноте, пока не подошел к стене и не посмотрел на город внизу.

В нескольких окнах мерцали крохотные струйки света. Он подумал, что два невысоких здания - больница и пожарная часть - ярко освещены. На улицах светили фары. Кое-где в полумрак светился луч фонарика.

Это все. Петля была черной. Берега озера Мичиган лежали под темной пеленой. На юге, западе, севере, востоке все было темно, если не считать редких точечных лучей света или маленьких искр светлячков, которые делали тьму еще темнее.

«Еще одно, - подумал он. Еще одно из тех отключений, которые, по их словам, больше никогда не повторится.

Но в данный момент все, что это значило для него, - это необходимость потащить его усталое тело вниз по двадцати трем лестничным пролетам в поисках телефона, питья, кровати и сна. Ами это ознаменовало закрытие дела Генриха Штроблинга.

В то время он не знал этого, но это ознаменовало открытие другого.

* * *

Джимми Джонс был слишком молод, чтобы читать газеты, не слишком молод, чтобы понимать слова, но слишком молод, чтобы заботиться о себе. Бэтмен был его скоростью. А Бэтмен не был в Чикаго позапрошлой ночью, поэтому Джимми не знал, что весь Чикаго и его пригороды, а также большая часть штата Иллинойс и некоторые части соседних штатов были затемнены за долгие пять часов до того, как загорелись огни. внезапно, необъяснимо, снова началось. Он также не знал, что год назад почти днем мальчик, немного старше его, шел по дороге в Нью-Гэмпшире, делая в точности то, что Джимми делал сейчас этой холодной ночью в штате Мэн.

Джимми шел домой ужинать и размахивал палкой. Солнце село, ему было холодно, и в небе было несколько забавных мигающих огней, которые заставили его немного испугаться. Так что он взмахнул своей палкой, чтобы почувствовать себя сильным, и он ударил ею по деревьям вдоль дороги, и он ударил ею по фонарным столбам.

Он ударил два фонаря, и ничего не произошло, за исключением приятного звука удара палки о столбы.

Когда он ударился о третий столб, свет погас.

«О, Ки-рист!» - виновато сказал он и уставился на темную дорогу, ведущую домой.

Все огни погасли. Все огни на дороге и все огни в городе впереди.

"Боже!" - выдохнул он. «О боже, я действительно сделал это сейчас!»

Он побежал в темноте.

Он совершенно забыл о странных мигающих огнях в небе.

Но люди в его темном родном городе видели их, когда у них погас свет, и некоторым из этих людей было немного не по себе. И некоторые из них беззастенчиво боялись.

Три дня спустя в Скалистых горах рейнджер Гораций Смит вышел из джипа, чтобы размять ноги и полюбоваться своим вторым любимым пейзажем. Первой была Алиса, она была дома в Боулдере; вторым было водохранилище Элкхорн, обычно покрытое льдом в это время года, но пока еще синее под почти зимним небом.

«Какое-то тепло для этого времени года», - сказал он себе, шагая между высокими деревьями и вокруг естественной каменной стены, которая отделяла плотину от глаз проезжающих туристов. Совсем не удивлюсь


Если бы в этой идее не было ничего, что русские мешают нашей погоде. Следующее, что вы узнаете, - они растопят арктический ледяной покров, чтобы превратить Сибирь в цветущую пустыню и затопить восточное побережье.

Ну, в любом случае, они не могли прикоснуться к Скалистым горам и прохладной голубой воде, которую он так любил.

Он перелез через груду камней и обогнул последний большой валун. Его плотина лежала впереди, спокойная и красивая под полуденным солнцем. Он смотрел на нее с любовью.

И почувствовал внезапное ужасное ощущение, как будто его разум сломался.

Он моргнул, покачал головой, снова посмотрел.

Иногда на закате - да, но не в полдень и никогда в полдень.

Он почему-то упал на колени и пополз к воде.

К тому времени, как он дошел до нее, ничего не изменилось.

Она все еще была кроваво-красной.

А внизу, в долине, в маленьком городке, который когда-то был шахтерским лагерем, миссис Миртл Хьюстон открыла кухонный кран, и из нее вылилась струйка красноватой жидкости.

Она была не единственной домохозяйкой в Голд Гэп, которая в тот день опоздала с обедом.

К обеду странность красного озера обсуждалась по всему штату Колорадо. Никто не мог этого объяснить.

На следующий день в Покателло, штат Айдахо, Джейк Крю, как всегда, вылез из постели в 6 часов утра, но без своей обычной утренней бодрости. Он плохо спал. Ночь была душной не столько от жары, сколько от безвоздушности. Ни единого дуновения воздуха. Атмосфера была тяжелой, как какое-то огромное спящее животное.

Бочкообразная грудь Джейка расширилась, когда он стоял у открытого окна, пытаясь вдохнуть воздух. Рассвет должен был быть не раньше, чем через пятьдесят шесть минут, но уже должны были появиться какие-то признаки утреннего сияния.

Не было.

Низко над городом лежала дымка, грязный, вонючий туман, подобного которому он никогда раньше не видел. Ни тумана, ни дождя; просто грязное одеяло из грязи.

Он недоверчиво уставился на нее и принюхался. Химические запахи. Авто дым. Smoke, Sulphur или что-то в этом роде. Он раздраженно пробормотал и направился в ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой и смыть ощущение ходячего комка грязи.

Запах воды был отвратительным.

К восьми часам утра почти все из тридцати тысяч жителей Покателло были обеспокоены тем, что прохладный, чистый воздух и проточная пресная вода в их городе по непонятной причине оказались зараженными.

Их нисколько не успокоило то, что позже в тот же день они узнали, что их столица Бойсе пострадала так же. Совершенно не уверен.

* * *

ФЛАГСТАФ, АРИЗОНА, 17 НОЯБРЯ. Восемьдесят семь человек, включая трех инженеров, одного врача, двух пилотов авиалиний, пять учителей, несколько десятков студентов, восемнадцать туристов и четыре государственных солдата, стали свидетелями прошедшей ночью демонстрации с воздуха НЛО возле пика Хамфри. Солдат Майкл насчитал двенадцать «огненных шаров в небе, с хвостами позади них, которые были похожи на струи зеленого огня». Камера доктора Генри Мэтисона сделала три быстрых снимка их, прежде чем они «совершили внезапный вертикальный подъем и исчезли над горами». Сегодня, разговаривая с этим репортером, он прокомментировал: «Я хотел бы, чтобы они попытались объяснить все это как болотный газ.

Над самой высокой точкой Аризоны? Скорее всего, не. Особенно после того, что случилось пару дней назад прямо в пустыне. Я говорю вам, люди нервничают из-за такого рода вещей, и пора нам предпринять какие-то реальные действия, прежде чем мы впадем в состояние паники ...

РЕДАКЦИЯ, КАНЗАС-СИТИ УТРЕННЕЕ СОЛНЦЕ, 10 НОЯБРЯ - «После девяти часов и сорока семи минут хаоса сегодня утром в пять тридцать пять снова зажглись огни в равнинных штатах. Четырнадцать человек погибли в результате несчастных случаев, прямо или косвенно вызванных отключением электроэнергии. Сотни домов всю ночь остались без воды. Тысячи людей застряли в своих офисах, на улицах, в лифтах. Сотни тысяч жителей этих четырех штатов внезапно лишились тепла, света, комфорта - и объяснения. Почему это случилось снова? Мы никогда не узнаем? Почему энергокомпании не могут объяснить, почему это произошло и как ситуация внезапно исправилась? У нас есть право знать, и мы требуем…

* * *

«Привет, привет, привет, ребята, Swingin’ Sammy снова с вами, чтобы принести вам все последние записанные хиты, выбранные специально для вас вашей любимой радиостанцией, старый добрый WROT в Тул - Что? Минутку, ребята. Получил сводку здесь. Привет! Вспышка! От городской водопроводной комиссии. Вода! Я, я никогда не трогаю это ... Слушай, может, тебе тоже лучше не трогать. Здесь говорится - и слушайте внимательно, люди - ВНИМАНИЕ! НЕ ПОВТОРЯЙТЕ - НЕ ПЕЙТЕ ВОДУ ИЗ ДОМАШНЕГО БАРАБАНА, НЕ ПЕЙТЕ ВОДУ В ГОРОДЕ, НЕ ПИТЬ ВОДУ В ОБЛАСТИ, ОБСЛУЖИВАЕМОЙ ТАПАКОНИКОВЫМ РЕЗЕРВУАРОМ. ЕСТЬ СВИДЕТЕЛЬСТВА НЕОБЫЧНОГО ЗАГРЯЗНЕНИЯ, НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВРЕДНОГО, НО ДО ПРОВЕДЕНИЯ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ НАСТОЯТЕЛЬНО ПРИЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ВСЕ ЖИТЕЛИ ИСПОЛЬЗУЮТ ВОДУ В БУТЫЛКАХ ИЛИ ДРУГИЕ ЖИДКОСТИ ИЗ ЗАПЕЧАТАННЫХ КОНТЕЙНЕРОВ. НЕ БУДЬТЕ ТРЕВОЖНЫ - ПОВТОРИТЕ - НЕ БУДЬТЕ ТРЕВОЖНЫ. НО ПОЖАЛУЙСТА, СОТРУДНИЧАЙТЕ. ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ БУДЕТ СКОРО И ДОСТУПНО ПРЕДОСТАВЛЯТЬСЯ..


Слушай, мне показалось, что сегодня утром у моей зубной щетки какой-то забавный вкус.

* * *

Ник Картер затушил сигарету и пристегнул ремень безопасности. Огни окраин Нью-Йорка лежали под ним и его попутчиками, и «Созвездие Истерн Эйрлайнз» уже плавно спускалось вниз.

Он посмотрел вниз. Это была ясная, прекрасная ночь, и он мог видеть огни Бруклина, Лонг-Айленда и моста Верразано, и он был рад вернуться домой, решив все вопросы в Чикаго.

Огни мерцали и мерцали. Впереди лежала взлетно-посадочная полоса, яркая, манящая дорожка.

Потом его не было.

Он исчез в ночи вместе с Манхэттеном, большей частью Лонг-Айленда, частями Коннектикута и Нью-Джерси.

В самолете раздались взволнованные голоса. Пилот совершил крен, кружил и поблагодарил свои счастливые звезды за то, что на чистом ночном небе есть звезды.

Через три минуты, с точностью до секунды, снова загорелся свет.

Миллионы людей, в том числе Ник, глубоко вздохнули с облегчением. Но их облегчение сдерживалось растущим подозрением, что это может случиться снова, и почти уверенностью, что это случится снова.

И никто из них не знал почему.

Ник был дома в своей квартире в верхнем Вест-Сайде чуть более чем через час после того, как остановился у стойки для писем возле Колумбийского университета. Его собственный адрес был известен только его ближайшим друзьям, и большая часть его почты отправлялась окольным путем, прежде чем доходила до него на месте.

Теперь он развернул письмо, катая по языку гладкий ледяной бурбон и гадая, кто мог писать ему из Египта.

Письмо подписал Хаким Садек. Хаким, конечно! Хаким, косоглазый криминолог, который использовал свои хитрые таланты с таким поразительным эффектом во время того бизнеса в Африке.

Воспоминания о проделках Хакима заставили Ника улыбнуться от удовольствия.

Но письмо было не очень забавным. Он внимательно прочитал его дважды и, когда положил обратно в конверт, лицо его было мрачным.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Валентина Великая

«Нет, - сказал Хоук. - И, пожалуйста, снимите тост с тостера и передайте его мне. Боже мой, можно было подумать, что какой-нибудь гений в этой слишком дорогой ловушке снобов найдет способ согреть тосты.

Ник передал тост. Правда, было холодно и сыро, но не в отеле «Пьер». Хоук почти постоянно разговаривал по телефону с тех пор, как в его номер принесли завтрак, а Ник прибыл, чтобы поприветствовать главу AX по возвращении с встречи на высшем уровне в Европе.

"Нет?" - сказал Ник. «Вы почти не слушали меня. Почему бы и нет?"

«Конечно, я тебя слушал», - сказал Хоук, с осторожностью размазав мармелад. Он был необъяснимо раздражителен, но он не потерял аппетита пограничника, из-за которого он почему-то выглядел худым, жилистым и жестким. «Во всяком случае, я все об этом знаю. Здесь отключение электроэнергии, там загрязнение. Озера, которые становятся ярко-красными, и вода, текущая из-под крана. О, даже в Европе я все слышал об этом. Хмм. По утренним газетам я вижу, что вчера вечером над Монтоком снова видели летающие тарелки. Без сомнения, чрезвычайно зловеще. Он набросился на свою яичницу и некоторое время сосредоточился на ней. Затем он сказал: «Не думайте, что меня это не волновало. Обсудил это с Шефом по четырехсторонней системе в среду вечером. Централ считает, что это массовая истерия из-за войны нервов во Вьетнаме, спровоцированная совершенно нормальными инцидентами, которые случаются случайно, с гораздо большей, чем обычно, частотой. Люди преувеличивают, складывают два и два и получают сорок пять. Бюро говорит:

«Больше двух и двух, - сказал Ник. «Даже больше сорока пяти».

«Die Bureau» говорит, - повторил Хоук, пристально глядя на Ника, - что вражеские агенты совершенно не могут действовать. Все происшествия можно отнести к человеческой ошибке, механическим сбоям, самообману и воображению. Однако они предупреждают нас, что мы не должны полностью игнорировать возможность того, что российские диверсанты прячутся среди нас. Во-первых, посмотрите на красное озеро. Хоук кисло улыбнулся. «Это действительно поразило Дж. Эгберта там, где он живет. Но он будет Бдительным, сказал он, и Бдительным.

Он сделал глоток кофе и поморщился. «Очень плохо, по доллару за чашку. Пфуи. Хорошо. Маккракен выбрал средний курс между двумя средними курсами, и это действительно хорошая линия. Он придерживается теории, согласно которой все эти эпизоды легко объяснимы, хотя сам не может их объяснить. Сбои в подаче электроэнергии были обычным явлением на протяжении десятилетий. Все мы знаем, что смог и загрязнение окружающей среды пришли к нам с веком машин. И мы также знаем, - говорит он, - что здесь задействован психологический фактор - что подобные вещи происходят волнообразно, например, самоубийства, авиакатастрофы и так далее. «Это пройдет», - говорит он. Из-за нашего национального состояния нервов - опять же, я цитирую его - американский народ сваливает в кучу множество не связанных между собой инцидентов и вводит в себя состояние полупаники. Но на всякий случай - а здесь он идет вместе с Дж. Эгбертом - мы должны сохранять бдительность.


Шеф согласился. Так. Вся полиция штата и местная полиция приложит дополнительные усилия для расследования всех подобных явлений. Федеральные маршалы будут отправлены туда, где это необходимо, и Национальная гвардия уже была предупреждена, чтобы они могли действовать в крайних случаях. ФБР, как и было обещано, будет бдительным и бдительным. Но нам, AX, приказали не прикасаться к нему носом. Из. Вот и все, Картер.

"Это?" - задумчиво сказал Ник. «Жалко. Но у меня в рукаве есть один маленький козырь ...

"Держи его там!" - рявкнул Хоук. «Если у вас нет конкретных доказательств иностранного вмешательства и достаточно хорошего представления о том, где и как начать расследование. Вы?"

Ник покачал головой. "Я не. Ничего, кроме подозрений ».

«У меня это есть», - сказал Хоук. «И это все, что у меня есть». Он сделал большой глоток охлаждающей жидкости из своей кофейной чашки, и его кожистое лицо исказилось в гримасе, когда он отодвинул чашку. «Гадость», - прорычал он.

«Сделано из лучших кофейных зерен в мире и самой плохой воды в мире», - заметил Ник. «Нью-Йорк очень собственный. С уровнем загрязнения выше, чем когда-либо. Они говорят нам, что он неядовит, но отвратителен на вкус. Интересно, почему?"

- Довольно, Картер, - холодно сказал Хоук. «Тема закрыта. Даже если бы вы могли пуститься в погоню за дикими гусями, я бы не стал тратить ваше время на это. И ты несвободен.

С завтрашнего утра вы будете дежурить до дальнейшего уведомления.

«Служба сопровождения?» - недоверчиво сказал Ник. Это означало провести патрулирование с помощью какого-нибудь V.I.P. из коммунистической или «непримиримой» нации, и его идея не волновала. Он заработал свое звание мастера убийств не проведением экскурсий.

Хоук одарил его тонкой улыбкой. «Это может оказаться интереснее, чем вы думаете. Что вы знаете о заводе по производству ядерного топлива в Вест-Вэлли, штат Нью-Йорк? »

Ник снова мысленно вернулся к соответствующему файлу памяти. «Принадлежит и управляется Nuclear Fuel Services», - сказал он. «Это первая и пока единственная коммерческая установка по переработке ядерного топлива на американской земле. Он производит чистый плутоний того типа, который используется для изготовления ядерных бомб, но не для военных целей - только для питания мирных ядерных реакторов. Вест-Вэлли находится примерно в тридцати пяти милях к югу от Буффало, то есть недалеко от озера Эри и недалеко от канадской границы ». Он наморщил брови и медленно потянулся за сигаретой. - На самом деле, не так уж далеко, - задумчиво сказал он, - от источника «шестидесяти пятого северо-восточного отключения света». Никогда не думал об этом раньше - да, это интересно ».

Хоук вздохнул. «Забудь, Ник, - устало сказал он. «Забудьте об угле затемнения. Суть завода такова: он открыт для публики по предварительной договоренности. И не только американская публика. Членам Международного агентства по атомной энергии, квалифицированным ученым из дружественных стран и различным иностранным латунным шляпам, имеющим право на участие по другим причинам. Идея состоит в том, чтобы поделиться своими знаниями в мирных целях. Так случилось, что мы обязаны ухаживать - по сути, очень сильно - определенному правительственному ведомству в СССР ». Он вопросительно посмотрел на Ника, и в уголках его глаз морщинки стали глубже. - Собственно, российской разведке. Они договорились, по самым высоким каналам, направить представителя для инспекции завода в Уэст-Вэлли ».

- Российская разведка, - категорично сказал Ник. «Теперь я все слышал. И моя работа - следить за тем, чтобы она не совал нос туда, куда не должна. О, очаровательно ».

«Да, это наша работа», - признал Хоук. «Это, конечно, немного необычно, но по разным причинам мы не могли отказать в их просьбе. Я уверен, что вам это не покажется неприятным. Хотят убить Валентину Сичикову.

Лицо Ника просветлело. «Валентина! Девушка моей мечты, любовь всей моей жизни! Вы правы - это проливает на вещи немного другой свет. Но как они ее выбрали?

Хоук откинулся назад и прикусил кончик [одной из своих загрязняющих воздух сигар.

«Потому что вы двое знаете друг друга», - сказал он. «Потому что они хотели послать кого-то, кому мы можем доверять. Я сам, как вы знаете, никому не доверяю, но пока им приходилось выбирать кого-то, это могла быть и она. Я снял для нее апартаменты на двадцать третьем этаже и меньшую комнату для вас прямо напротив. Мне не нужно говорить вам об этом, верите вы ей или нет, но за ней нужно постоянно присматривать. Она блестящая женщина, и в этом может быть больше, чем кажется на первый взгляд. Так что ты будешь относиться к ней по-царски и смотреть на нее как на ... ах, ястреб. Он полез в портфель и вытащил сложенный лист бумаги. «Вы можете прочитать это письмо Смирнова, которое дошло до меня через Государство. Именно он выбрал Сичикову для этого визита. Он воспользовался этой возможностью, чтобы написать нам что-то вроде письма фанатов о нашем участии в этой московской истории. Очень хвалебный и грубый. Это может вас позабавить.

Ник прочитал это. Дмитрий Борисович Смирнов действительно щедро хвалил отдел Хоука. Но казался искренним, и он серьезно


просил, что человек, которого он знал как Тома Слейда, должен сопровождать товарища Сичикову. Как глава российской разведки, он прекрасно понимал, что визит товарища может вызвать подозрения в некоторых кругах, но был уверен, что Хоук и «Слэйд» справятся с ситуацией с их обычной деликатностью… и так далее, и так далее, и так далее. , с множеством комплиментов и пожеланий здоровья.

«Очень хорошо», - прокомментировал Ник, возвращая его. «Я знаю, что это немного красиво на ваш вкус, но я бы сказал, что друг Дмитрий значит все». Он задумчиво покосился на Хоука, думая о чем-то, что не имело никакого отношения к Валентине или ее начальнику.

Хоук уставился на него. "Хорошо?" он потребовал. "Что у тебя на уме?"

Ник полез в карман и вытащил собственное письмо.

«Я тоже получаю письма от фанатов», - сказал он почти лениво. «Вы помните Хакина из Египта и Абимако?»

Хоук кивнул. «Да, - сказал он твердо». Так?"

«Это дошло до меня через обрыв», - сказал Ник. «Я всегда думал, что Хаким был прирожденным AXEman, и я оставил его, чтобы связаться со мной. За последние год или два я получил пару информационных писем. А теперь это. Думал, это может вас заинтриговать.

Хоук взял письмо. Он нахмурился, читая.

Он сказал:

Дорогой Николай,

Небольшая заметка перед тем, как я пойду в класс и начну седьмую часть моего курса «Семь живых искусств». Подробности будут предоставлены по вашему запросу, но на данном этапе я не хочу навязывать вам слишком много того, что вы можете считать пустяком. Тем не менее, я столкнулся с чем-то, что заставило мой нос, вынюхивающий преступление, подергиваться, а глаза скрещивать мечи даже более отважно, чем обычно, и я сразу подумал о тебе и твоем собственном таланте унюхивать странное и, казалось бы, необъяснимое.

Прошлой ночью я посетил унылую вечеринку за пределами кампуса в честь еще более унылого человека в кампусе. Я прибыл с опозданием, намеренно, потому что у меня нет терпения в этих делах, и когда я добрался туда, вино текло беспорядочно и языки хлопали. К моему великому отвращению, я был немедленно схвачен доктором Вильгельмом фон Клюге из Медицинского колледжа, который сразу же утомил меня своими чудесными подвигами в области медицины. Потом он вдруг перестал меня утомлять. Вскоре он стал почти таким же косоглазым, как и я, и слова вылетели из его рта. Должен вам сказать, он хирург, которого привез в Египет наш достопочтенный Насер, и когда он начал рассказывать о своих недавних резных фигурках, я насторожился и прислушался.

Похоже, он является экспертом в косметической хирургии, о чем он раньше мне не рассказывал. Кроме того, кажется, что в течение последних нескольких месяцев он сделал серию операций по изменению черт лица ряда мужчин, которые заплатили ему огромные суммы денег за его навыки. С профессиональной точки зрения, его величайший триумф был в области вокруг глаз и в гормональном стимулировании роста волос там, где раньше волосы не хотели появляться. В ходе его болтовни выяснилось, что ни один из этих людей - их было восемь или девять, насколько я мог судить - не был изуродован каким-либо образом, так что им действительно потребовалась операция. Они просто хотели изменить свою внешность, и, по его словам, он сделал это с беспрецедентным блеском. У меня сложилось впечатление от него, хотя он не сказал об этом прямо, что все они знали друг друга и что к каждому обращались очень похоже. Некоторые требовали более или менее работы с носом; один или два требовали его величайшего мастерства в преобразовании скул. Но в целом их требования были одинаковы.

Я тогда спросил его - а кто бы не стал? - именно так, как они выглядели раньше. А потом, мой друг, он, к большому сожалению, замолчал, как вы сказали бы, и очень быстро заговорил о другом. Ничто из того, что я мог сделать или сказать, не вернуло бы его к обсуждению его хирургического мастерства. Тем не менее, мне показалось, что я видел, как он нервно оглядывал комнату, и вскоре после этого ушел.

Я вижу, что, как обычно, моя «быстрая заметка» превратилась в главу, и в ней я не предложил вам ничего, кроме нематериальных активов. Но я считаю, что они меня странно интересуют, и я займусь этим вопросом. Я также вижу, что приближается час, когда я буду читать лекции моим начинающим борцам с преступностью, так что я оставлю вас с этой маленькой загадкой.

Срок скоро закончится - хвала Аллаху с праздником моего криминалиста. Вы не предлагаете отдыхать в Египте в этом году? Увы, я так и не подумал. Но напишите мне на досуге и скажите, что вы думаете о фон Клюге и его пьяном бреде. А пока мои наилучшие поздравления -

Простите за прерывание. Телефонный звонок начальника полиции. Сегодня нет занятий; Я на связи как консультант.

Фон Клюге был найден мертвым в постели сегодня утром. На первый взгляд это выглядело как естественная смерть. В ходе расследования было установлено, что его умышленно задушили.

Мне надо идти.

В спешке,

Ваш друг, Хаким Садек.

Хоук уронил письмо на стол и осторожно закурил холодную сигару. Он, затянулся, откинулся назад и затянулся очередной раз. Наконец он заговорил.


«Вы хотите, чтобы я предположил, что здесь есть нечто большее, чем преступная группа, действующая в Египте. Хорошо, я не буду обсуждать все такие возможности и сделаю ваше предположение. И дело в том, что это дело имеет международные последствия и может попасть в компетенцию AX. Я прав?"

Ник кивнул. "Это естественно ..."

- Конечно, об операциях, - раздраженно перебил Хоук. «Глаза, носы, скулы, волосы. В частности, глаза, я уверен, вы хотите, чтобы я заметил. Я заметил. И убийство хирурга, предположительно после того, как он закончил свою работу. Но сразу после этого? Возможно, нет. Нет - после того, как его увидели говорящим. Возможно, подслушали. О, вы меня заинтересовали, без сомнения. Но мы должны знать больше - гораздо больше - прежде чем я смогу действовать ». Он задумчиво прищурился и снова затянулся. «D5 в Ираке», - сказал он наконец. «Он может добраться до Каира и немного покопаться. Это вас устраивает?

Ник слабо улыбнулся. «Вы знаете, что это не так. Но это лучше, чем ничего. Только я не думаю, что он тот, кто вступит в контакт с Хакимом. Он не совсем в вкусе Хакима.

Ястреб выпустил дым и прищурился.

- А ты, я полагаю? Чего ты хочешь, Картер, - решить вопрос о затемнении, принять Сичикову и улететь в Египет одновременно? Я не помню, чтобы мы дали вам титул Супермена. У вас есть приказ. И тебе дали задание ».

«Да, сэр», - сказал Ник и отодвинул стул.

Хоук махнул ему в ответ. «Садись, Ник, садись. Плохой кофе всегда портит мне настроение. D5 может проверить, но вы все равно можете что-то сделать. Вы безоговорочно доверяете этому Хакиму?

- Безоговорочно, - сказал Ник, садясь на стул.

«Тогда телеграфируйте ему. Используйте обычные публичные каналы. Скажите ему, что ваш хороший друг будет в Каире в течение следующих дней или двух и свяжется с ним, чтобы узнать последние новости. Сформулируйте это как угодно, но дайте понять, что вам нужны все детали, которые он сможет раскрыть, и что ваш друг передаст их вам. Я сам передам приказы D5 и заставлю его зашифровать отчет Хакима прямо мне. Как его конспирация?

Хакима? Он эксперт ». Ник ухмыльнулся, вспомнив. «Настолько опытный, что иногда я едва могу его разобрать. Но он догоняет ».

«Хорошо. Затем дайте ему знать на вашем собственном языке, который тщательно охраняется, что мы хотим, чтобы он узнал - если это возможно удаленно - когда фон Клюге завершил свои операции. Точное время и способ его смерти. Кто эти мужчины были или могли быть. Если восемь или девять человек в последнее время пропали без вести в Каире или его окрестностях. Если медицинские карты фон Клюге доступны для проверки. Кто мог видеть или слышать, как он говорил на той вечеринке? И так далее. Я оставляю на ваше усмотрение дать ему понять, что именно мы хотим знать. В настоящее время. Уберем с дороги дело Сичиковой. Хоук вытащил из своего выпуклого портфеля тонкую папку. «Вот список мест, которые она хотела увидеть, помимо завода West Valley. Возможно, вам удастся уговорить одну из ваших многочисленных подруг - с одобрением AX, конечно, - отвезти ее в Bergdorf’s и Macy’s, а также в одно или два других места, которые могут вас не слишком заботить. Естественно, ты будешь под рукой. В Документах есть примерный маршрут для загородных экскурсий. Вы можете использовать свою машину или машину из конторы. Ваш счет будет отличным, но я надеюсь, что вы принесете немного изменений. Она прибудет в Кеннеди завтра утром в десять через Pan Am, и вы будете там, чтобы ее встретить.

«Пан Ам? Не специальный российский рейс? »

Хоук покачал головой. "Ничего особенного. Она едет окольным маршрутом для собственного удовольствия, и один из наших мужчин будет с ней на рейсе из Лондона. Никакого ее собственного. Похоже, она независимая женщина. И она путешествует под своим именем, без каких-либо попыток маскировки.

«Я должен на это надеяться», - сказал Ник. «Я скорее попытаюсь замаскировать Статую Свободы, чем несравненную Валентину. Кто все знает об этой поездке? »

Уголки рта Хоука повернуты вниз. «Слишком много людей на мой взгляд. Пока не в прессе, и я намерен и дальше продолжать. Но эта история обошла правительственные и научные круги, так что это не секрет. Тем не мение. Мы ничего не можем с этим поделать. Я могу только призвать вас проявлять максимальную осторожность. На всем пути за вами будут стоять два прикрытия, Фасс и Кастеллано, но вы не хуже меня знаете, что их функция - обнаруживать хвосты, а не устранять неполадки. Так что вы будете в значительной степени сами по себе. Ваша подруга категорически отказалась от всех наших стандартных мер безопасности. Тем не менее, у нас нет причин ожидать неприятностей. Ее мало знают за пределами России - насколько мы можем судить, она не числится в чьем-либо розыске, и мы тщательно ее проверили. Так что я почти уверен, что у вас не возникнет затруднений.

«Не понимаю, почему я должен», - согласился Ник. «Я с нетерпением жду встречи с ней снова. Теперь есть одна дама, которую я действительно люблю! »

"Одна?" сказал Ястреб и одобрил Ника


с почти отеческой улыбкой. «Одна из как минимум дюжины, о которых я знаю. А теперь представьте, что вы берете бутылку «Курвуазье» и наливаете нам обоим по рюмке. Я знаю, что уже немного рано, но мне нужно что-то, чтобы отвлечься от вкуса завтрака. Боже мой, посмотри на туман над этим мрачным городом ...

* * *

Ник въехал на «пежо» на стоянку аэропорта и вдохнул чистый прохладный воздух. Валентина выбрала для своего приезда прекрасный день. Без сомнения, она приказала природе вести себя хорошо. Небо было голубым и свободным от смога, как будто он делал все возможное, чтобы приветствовать ее.

Его пропуск привел его к официальной зоне встречи на границе взлетно-посадочной полосы, и там он ждал, глядя одним глазом на часы, а другим бродя вокруг, чтобы заметить пятнышки в небе и прикрывателей позади него.

«Подобно Хакиму», - подумал он внезапно, чьи глаза действительно смотрели в противоположные стороны, и он мог смотреть сразу на две совершенно разные сцены.

Он отправил телеграмму Хакиму Отвратительному, как Хаким любил называть себя, в течение часа после того, как покинул Ястреб накануне. D5 к этому моменту должен был отправиться в Египет. И Валентина Сказочная приземлится в Нью-Йорке в ближайшие десять минут. Жаль, что Картер не мог оказаться в двух местах одновременно. И все же Валентину стоило ждать.

Взгляд Ника продолжал блуждать. Приземлился Constellation, затем 707. Два гигантских реактивных самолета с ревом взлетели. У иммиграционной службы стоял в прикрытие Фасс. Кастеллано был на смотровой площадке. Взлетел еще один самолет. А затем в небе выросла точка, которая превратилась в обтекаемого металлического гиганта, приземлившегося на полосу перед ним.

Самолет Валентины.

Она все еще знала его как Тома Слейда, имя, которое ему пришлось использовать во время того романа в Москве. Но даже при том, что она не знала его настоящего имени, она много знала о нем - что он был оперативником высшего ранга AXE, что он любит женщин, хорошую еду, крепкие напитки; что он мог использовать свой разум, а также кулаки и смертоносное оружие; что, несмотря на его звание Киллмастера, в нем были тепло, любовь и смех. А он, в свою очередь, знал, что она никогда в жизни не использовала другого имени, кроме своего собственного; что она была одной из самых разрушительных, эффектных, честных и прекрасных женщин, которых он когда-либо встречал; и что, несмотря на ее внешность, она обладала быстрым и острым умом, что позволило ей занять должность главного помощника наркома российской разведки, уступая только высшему наркому Дмитрию Борисовичу Смирнову.

Лестница была на месте; большие двери корабля были открыты. Первые из вновь прибывших начали выходить из самолета. Потом они вышли двумя постоянными потоками - люди с пальто, фотоаппаратами, сумками; люди, улыбающиеся стюардессам и радостные взгляды на лицах, и люди, неуверенно взирающие на незнакомый мир и с надеждой ищущие встречных.

Валентины пока нет.

Ник пошел к самолету.

Два устойчивых потока замедлились до тонкой струйки, а затем остановились. Валентины по-прежнему нет.

Он остановился возле переднего трапа и посмотрел вверх. На своем посту все еще ждала первоклассная стюардесса. Так что было еще кое-что.

Затем на лице симпатичной стюардессы расплылась улыбка, и она протянула руку, чтобы взять протянутую к ней огромную руку.

Великолепная Валентина стояла в дверях, произнося короткую прощальную речь благодарности. Ник посмотрел вверх, чувствуя прилив привязанности к этой прекраснейшей из женщин.

Стояли в дверях? Нет, она приказала - наполнила, уменьшила, уменьшила до размеров люка в модельном самолете. Казалось, что даже гигантский самолет уменьшился в размерах, так что его огромные размеры стали лишь фоном для этой единственной женщины.

Когда Валентина Сичикова, наконец, начала свой медленный, величественный спуск, ее глаза скользнули по огромному аэродрому, воспринимая его с небрежностью, как будто кто-то бросает взгляд на маленький задний двор пригорода.

Ник непроизвольно развел руками, задолго до того, как она подошла к нему, и его приветливая улыбка чуть не разделила его лицо надвое.

Ее собственное лицо вспыхнуло от удовольствия.

"Томашка!" - проревела она, останавливаясь на лестнице. "Приветствия! Нет, не подходи ко мне навстречу - я думаю, эта лестница только меня выдержит, да? Хо-хо-хо-хо! » Ее тело дрожало от буйного веселья. «Знаешь, почему я заставляю Алексея ждать, а мы выходим последними, друг мой? Потому что я не хотел перекрывать проходы. Хо-хо-хо!" Она ненадолго повернулась и сказала через плечо. «Алексей, у тебя все есть, друг мой. Нет, ты позволила мне взять эту тяжелую сумку, Алёша ...

Ник с любовью смотрел на нее, пока она вела оживленную беседу с Алеком Гринбергом из лондонского офиса AXE. На заднем плане его было едва видно, но он был там, комар, охранявший слона.

Ведь Валентина действительно была одной из крупнейших женщин России. Она была огромной: более шести футов ростом и невероятно широкой; широкие, внушающие страх, выпуклые плечи и грудь, такие огромные и бесформенные, что невозможно было сказать, где могла быть ее талия и даже была ли она у нее. Ее ансамбль из синих мешковин


комбинезона и прогулочные туфли размером с лодку подходили ей к Т - или, скорее, к О, на которые она больше всего походила в состоянии покоя. Но в действии она была не столько безмятежным О, сколько дирижаблем в русском платье, танком с сердцем, бульдозером с теплотой десятка человеческих существ.

Она продолжила свой медленный спуск, и прочная лестница задрожала.

Агент A7 стоял позади нее, наблюдая за ее величественным прогрессом и проницательным взглядом оглядывая поле. Ее багаж стоял наверху лестницы рядом с ним. Осторожный Алек, как заметил Ник, сознательно держал руки свободными, пока Валентина не выбралась на твердую почву и ее новый эскорт.

Ник устроился прямо у подножия лестницы и смотрел, как она приближается к нему.

Он услышал одновременно пронзительный птичий свист и первый свистящий звук, а через долю секунды внезапный резкий звон металла о металл.

Одним прыжком он поднялся по лестнице до середины и прикрыл огромную фигуру Валентины своей высокой мускулистостью - как раз вовремя, чтобы увидеть ее спину, как испуганную лошадь, и хлопнуть огромной рукой по ее пудингу на шее.

Где-то за спиной Ника раздался треск хлыста, когда Валентина шаталась к нему, как проколотый воздушный шар.

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

Исчезающая девятка

Ал! Доставь девушку внутрь! » Ник взревел, и даже когда он кричал, он вертелся всем телом и хватал две огромные руки, так что они обвились вокруг его шеи. Звуки комара пронеслись мимо него и закончились металлическими ударами. Один из них скользнул мимо его бедра.

Он сильно вздрогнул, как карлик Атлас, пытающийся избавиться от мира на своей спине. На мгновение ничего не произошло, и он почувствовал почти непреодолимое чувство глупости.

«Успакойся, Валя», - проворчал он, его тело согнулось почти вдвое под ее невероятным весом, его мышцы напряглись. Затем он снова вздрогнул - резким и изгибающим движением, которое перевернуло огромное тело через перила и упало на гудронированное шоссе рядом с лестницей. Он последовал за ним одним прыжком и затащил упавший дирижабль за прикрытие ближайшего багажного грузовика, услышав резкий лай ответного огня Алека и глухие удары пуль по металлу. Через несколько секунд он снова был на ногах со своим «люгером», уворачиваясь от грузовика и недоумевая, почему выстрелы, начавшиеся так высоко слева от него, какое-то время казалось, исходят из низов справа от него.

Теперь он был в стороне от грузовика с багажом и вне линии огня Алека. Его глаза осмотрели здания и поле.

Внезапно стрельба прекратилась, и люди начали кричать.

На смотровой площадке царила какая-то суматоха. Ник мельком увидел склонившегося над чем-то Кастеллано. Затем Кастеллано низко наклонился и скрылся из виду. Но крик доносился не из той части смотровой площадки. Он шел справа, как с высоты крыши, так и с уровня земли. И это был не настоящий крик, по большей части - это был крик, и кричащие указывали на то, что он не мог видеть.

Два убийцы! Конечно. Он должен был это сразу понять. Один наверху, другой внизу, и Кастеллано позаботился об одном.

Где, черт возьми, был другой?

Он проскользнул мимо бензовоза в сторону крика и увидел, о чем все кричали, в тот же момент, когда Алек крикнул: «Правее, Ник! За тем старым исландским ящиком.

Человек прополз под брюхом исландского самолета, его голова и пистолет метались во все стороны, так что он прикрывал не только свою цель, но и небольшую группу людей позади него. Ник отметил, что это были техники, среди которых было несколько чиновников, и никто из них не был вооружен.

Мужчина хорошо планировал свои маневры. Если Алек выстрелит, он либо попадает в самолет, что было бы бесполезно и потенциально опасно, либо он очень сильно рискует выстрелить в эту группу людей. Бензовоз тоже затруднял стрельбу. Итак, Алек ждал своего часа. И этот человек неумолимо полз к грузовику с багажом, прикрывавшему Валентину.

Ник на короткое время выругал себя за то, что не подтолкнул ее вверх в самолет, но в то время у него была веская причина, и, в любом случае, ругаться было бесполезно. Он низко опустился и сам пополз быстрым зигзагом, который привел его к хвосту исландского ящика. Алек произвел пару выстрелов в укрытие, которые прикусили грязь перед стрелком; он промахнулся, но выполнил свою задачу, и Ник воспользовался быстрым преимуществом и нырнул за хвост.

Он видел, как мужчина стрелял в ответ в направлении Алека, а затем повернулся назад, чтобы найти Ника, но не нашел его; он видел, как полицейские аэропорта разбивают кучу людей и загоняют их внутрь здания; и он мог видеть осторожно движущуюся фигуру, которая, как он знал, была Марти Фассом, проносившимся мимо носа самолета и приближающимся к убийце.

Итак, теперь он у них был. Оказавшись на открытом месте, он попадет в треугольник, и у него не будет никакой надежды в аду.

Ник бросился за укрытие и устроился в боевую позицию.


Дело почти кончилось, и тогда все, что им нужно было сделать, это выяснить, кто, почему и что, и попытаться объяснить это возмущенному российскому правительству ...

То, что произошло потом, случается, когда вмешивается доброжелательный любитель.

Убийца появился из-под брюха самолета… и механик в рабочем комбинезоне внезапно появился из-под крыла и быстро заскользил за ним, вытянув мускулистые руки, чтобы схватить парня и вырвать у него пистолет.

Только вышло не совсем так, как задумал молодой механик. Убийца был профи. Гениальный профи.

Он повернулся с неконтролируемой скоростью, как у дикого кота, и произвел два невероятно быстрых выстрела - не в механика, а в Марти Фасса. И достал его. Марти упал, как мешок с картошкой, и лег, слегка подергиваясь, на асфальте, и к тому моменту, когда он упал, убийца ударил механика коленом в пах и выкрутил ему руку жестоким приемом, отчего молодой человек взвизгнул от боли.

Ник слышал свистящий шепот убийцы.

«Одно движение, которое я не говорю тебе делать, и ты мертв. Вы понимаете? А теперь иди вперед. Иди хорошо.

Молодой человек шел, его тело исказилось , а лицо исказилось разочарованием и болью. Пистолет убийцы был сильно прижат к его спине, и его послание было безошибочным. И на тот случай, если среди наблюдателей есть кто-то, кто не понял картину, движения тела вооруженного преступника сделали это зловеще очевидным. Его голова металась во все стороны, как у поражающей змеи, а верхняя часть тела вращалась гибкими быстрыми движениями, так что его положение постоянно менялось - буквально от доли секунды до доли секунды - по отношению ко всем людям, которые стояли или приседали. рядом и наблюдали за ним. И с каждым быстрым, стремительным поворотом он крепко поворачивал молодого механика, чтобы прикрыться, так что его беспомощный живой щит наверняка выдержал бы удар любого огня. Любой пожар; потому что тот пистолет, врезавшийся в спину невиновного, означал, что Ты стреляешь в меня, а я стреляю в него и не даю кому-нибудь смерти!

Убийца ускорил шаг. Теперь он почти бежал, тараня, поворачиваясь и уворачиваясь по асфальту к Валентине.

Никто не стрелял.

Ник медленно выдохнул. Его урезанный «Люгер» следил за бегущими фигурами, как магнит. Если вместо Валентины должен был умереть смелый и глупый молодой человек, то умереть он должен. Выбора действительно не было.

И Ник уже достаточно долго ждал открытия, которое могло никогда не произойти.

Он приподнял ствол на долю дюйма, и его прищуренные глаза впились в цель на дуэли. «Как сиамские близнецы», - подумал он, осторожно нажимая пальцем на спусковой крючок. Убить одного; убить обоих. А может и нет. Это был шанс, которым он должен был воспользоваться.

Потом, даже когда его палец сжался, он замер.

Громкий голос прогремел по полю, и из-за багажного вагона с удивительной внезапностью появилась огромная фигура - цель размером с сарай, с ревом, как разъяренный динозавр.

«Вы сразу же отпустите этого молодого человека, и немедленно!» Валентина взревела. «Не будет больше этой чепухи -!»

Вильгельмина, упрощенный Люгер, взорвалась грохотом и яростью, потому что в это мгновение боевик поднял пистолет со спины механика и нацелил его через плечо молодого человека прямо на Валентину, оставив его голову резко очерченной на фоне утра. небо, когда он оскалил зубы и нажал на спусковой крючок.

Когда он упал, его профиль пропал вместе с расколотым черепом.

Валентина грациозно перевернулась, как слон, принимающий грязевую ванну, и приземлилась на ноги. Молодой механик упал на колени, бледный и дрожащий, и потянулся за упавшим пистолетом. Убийца лежал без лица в крови.

Ник подбежал к Валентине. Кровь скапливалась на воротнике ее синего саржевого костюма, но глаза ее были яркими и живыми, как синее море под летним солнцем.

«Хорошая стрельба, Картер!» - весело проревела она. «Но я дала тебе тот единственный момент, в котором ты нуждался, да?»

* * *

«Следующий вопрос», - крикнул Хоук. «Мелочь, но мне интересно». Его стальной взгляд бродил по небольшой группе людей, собравшихся в его номере в отеле «Пьер»: Валентине Бескрайней, агенту AX Алек Гринберг из Лондона и Николасу Дж. Хантингтону Картеру.

«Откуда, - сказал Хоук, и теперь его взгляд был устремлен на Ника, - мадам Сичикова знала ваше имя? У меня сложилось впечатление, что вы известны ей и всегда были как Томас Слейд. И все же она смогла обратиться к вам по имени Картер. Похоже, что это какая-то брешь в нашей безопасности - и не единственный случай, а просто наименьший из них. Вы можете объяснить?"

Ник беспомощно пожал плечами. «У госпожи Сичиковой есть свои методы. Не знаю, что это такое. Возможно, она всегда была осведомлена. Так же, как мы знали ее имя и Смирнов ».

Валентина счастливо заурчала глубоко в горле. Повязка на шее походила на дополнительный воротник и, похоже, ее совсем не беспокоила.

«Ах да, у нас есть свои методы, товарищ Хоук», - фыркнула она,


Посмотрите, как Хоук вздрогнул, она притворялась, что не знает. «Давным-давно, когда у нас была причина просить вас о помощи, мы ожидали, что вы пришлете все самое лучшее, и, конечно же, мы знали, что у вас есть агент Николас Картер». Ее добродушная улыбка тепло коснулась Ника. «Итак, когда человек по имени Томас Слейд проделал с нами такую блестящую работу, мы, по крайней мере, заподозрили, что он вовсе не Слейд».

"Подозреваемый?" - сказал Хоук. - Но сегодня в аэропорту вы позвонили Картеру по имени. К тому времени вы были уверены? "

Валентина усмехнулась и изучила узор на ковре.

«Но, естественно, я была уверена».

Хоук сердито вздохнул.

"Но как -"

Алек Гринберг пошарил ногами и сказал: «Гм. А, сэр, я полагаю, что я - а - обратился к моему коллеге по имени Ник в разгар битвы, сэр. Оплошность, ради которой я ...

«Можешь быть повешен за шею», - яростно перебил Хоук. А потом он улыбнулся. «Госпожа Сичикова, я вижу, что вас недооценивать не стоит. Но теперь, когда мы решили этот вопрос, нас интересуют другие, более важные. Во-первых, это вопрос о жалобе, которую вы, несомненно, захотите подать против нас. Вы будете оправданы. Я могу только попросить вас увидеть это в свете вашего собственного желания с минимальными мерами предосторожности. Во-вторых, причина нападения на вас. О вашем прибытии не было известно широкой публике, и у немногих, если у кого-то из них, были причины причинить вам вред. А поскольку было два профессиональных убийцы, мы можем быть практически уверены, что имеем дело не с безумцами. Поэтому вопрос в том, кто? Почему? В-третьих, мы должны принять меры для предотвращения подобных случаев в будущем. Либо вы должны отменить свое пребывание здесь и тихо вернуться, либо вы должны разрешить нам организовать для вас прикрытие. Если бы вы, например, несколько изменили свою внешность и сняли жилье в частном доме ...

«Хо. хо! О нет, друг мой. Валентина решительно покачала головой. «Ты думаешь, может быть, мне стоит замаскироваться под тётю Николая и остаться с твоими или его друзьями? Уверяю вас, что это никогда не сработает. Если меня ищут, меня нельзя замаскировать. Не меня. Никогда. Это невозможно. Сначала я отвечаю на ваш последний вопрос, и ответ будет отрицательным. Я не ухожу отсюда и не пытаюсь замаскироваться. Теперь меня предупредили. Я уже совершила несколько непростительных ошибок. Ах! Как разозлится Дмитрий! » Она тяжело вздохнула, казалось, сотрясая мебель, и захохотала в укоризне. «Он будет совершенно прав. Но больше я ничего не сделаю. Я согласна с тем, что я не частное лицо, и я позабочусь. Что касается подачи жалобы, то у меня ее нет. Это была моя вина. Уверяю вас, никаких последствий не будет. Вы занимаетесь своей американской прессой; Я займусь своим Дмитрием. Нет, я продолжу свои планы… »

Ник прослушал ее громкий голос позади и встал, чтобы ответить на сигнал у двери. Когда он вернулся, в руке у него была пачка бумаг, и он задумчиво хмурился.

"Да? Что это такое?" - потребовал ответа Хоук.

«Отчет от Кастеллано», - сказал Ник. «Фасс в больнице, пуля в животе, поправится. Два убийцы были застрелены, опознаны как жители села, не имеющие известной политической принадлежности. Дома обысканы, в каждом обнаружены большие суммы денег, мало что еще. Но для этого. Он протянул Хоуку фотографию. «Найден в доме Джона Снайдера, убийцы номер два».

Хоук взял фотографию и молча внимательно ее изучил. Потом передал Валентине. «Имя Джон Снайдер что-нибудь для вас значит?» он спросил.

Она покачала головой. «Я полагаю, купили и заплатили», - коротко сказала она, и ее голубые глаза сузились до острых щелей, когда она уставилась на фотографию.

Это было фото Валентины Сичиковой с головы до плеч. Помощник комиссара разведки России.

«Из официальных файлов», - сказала она отстраненно, и ее голос походил на эхо грома, раскатывающегося по пещере. «Доступен только советской прессе и нашим союзникам для официальных публикаций. У вас, может быть, нет копий? »

Теперь ее глаза смотрели бусинки и искали.

«Нет, - сказал Хоук. "Поверь мне. В наших файлах такой картинки нет. Это не было получено через нас. Но похоже, что кто-то предоставил его Снайдеру - а как звали другого человека? Ах, Эдвардс, да - с очевидной целью. Эдвардс, похоже, уничтожил свою копию. Разумно. Но без разницы. Доказательства очевидны. Наемные убийцы, как вы говорите, снабжены вашими портретами. Но почему? Почему ты? Почему здесь? Чтобы в очередной раз дискредитировать США? Возможно. Но предположим, что есть другая причина. Может быть, тот, который указывает прямо на вас. Вы, Валентина Сичикова. Русская, да, но индивидуально ». Он ждал.

Глаза Валентины смотрели вдаль, которую могла видеть только она.

«У меня будет время подумать», - резко пробормотала она. «Дай мне хотя бы один час».

«Это разумно», - сказал Хоук. «Гринберг, вы отложите свое возвращение в Лондон и поработаете с Кастеллано, пока мы не узнаем все, что нужно знать об этих двух мужчинах. Отнесите эти файлы в другую комнату, прочтите их и уходите. Сразу."

Алек кивнул и ушел с отчетом Кастеллано.


«Старик был необычайно категоричным», - подумал Ник. Но, без сомнения, у него была причина. И взгляд в глазах Хоука указывал на то, что агент Картер с трудом соответствовал своим предварительным уведомлениям.

- Картер, - тихо сказал Хоук. «Еще один вопрос к вам. Если не возражаете.

Действительно, старик был настроен в колючий манере !.

"Сэр?" - вежливо сказал Ник.

«Скажи мне, - сказал Хоук еще тише, - просто скажи мне это. Почему вы сочли необходимым перебросить госпожу Сичикову через перила лестницы, вместо того, чтобы помогать ей вернуться в самолет? Я думаю, что последний путь был бы намного разумнее ».

«Хорошо, - сказал Ник. "Хорошо. Гм. Видите ли, сэр, движение по лестнице было… то есть Гринберг был в дверях, и стюардесса тоже, и на мгновение путь туда был заблокирован. Да это оно. Не было четкого пути, поэтому я сделал следующее. Я знаю, это не очень по рыцарски, но ...

Глубокий смешок Валентины прокатился и расширился. Ее тело дрожало, как гора студня.

«Но теперь вы ведете себя по-рыцарски, дорогой Николас. Если ты не скажешь правду, я расскажу ». Ее улыбка расплылась по Хоуку, как широкий солнечный луч. «Дело не в том, что другие блокировали дверь, понимаете? Он боялся, что я это сделаю! А потом, какую цель я бы сделал с моим… Тогда вы также не должны забывать о том, как сложно подтолкнуть меня обратно по лестнице. Нет, товарищ Ястреб. Ваш Картер сделал единственно возможное. Вы должны хвалить его, а не сердиться на него. Хо-хо-хо! Это было великолепно, как он меня бросил, я бы хотел, чтобы вы это видели. Хо-хо-хо-хо! »

Кожаное лицо Ястреба медленно сморщилось в улыбке, а его жилистое тело задрожало от беззвучного смеха.

«Товарищ Сичикова, - тепло сказал он, - вы одобряете все, о чем говорил Картер, и даже больше - в плане характера, конечно».

"Конечно!" Валентина снова взревела. Но когда шум ее смеха утих, ее милое крестьянское лицо внезапно стало серьезным. «Ты мне нравишься, Хоук», - сказала она. «Так же, как я люблю Картера. Думаю, я должен тебе доверять. И вы должны попытаться мне поверить, пожалуйста. Потому что у меня есть небольшой скрытый мотив, чтобы приехать сюда, в вашу страну. , вы понимаете, не чтобы причинить вам вред. Но у меня была собственная причина ».

"Так?" - сказал Хоук, и теперь улыбка исчезла с его глаз. Но на его покоящемся лице не было недоверия, и он был человеком, который думал, что доверие было для детей и глупцов.

«Итак, - сказала Валентина. Ее огромная фигура неудобно ерзала в маленьком кресле. «Мне нелегко сформулировать себя, но я постараюсь. Во-первых, я женщина, поэтому вмешиваюсь. Во-вторых, я - российская разведка, поэтому с подозрением отношусь к мелочам. И я с большим подозрением относился к небольшим отключениям электроэнергии и другим беспорядкам в Москве и близлежащих городах, которые произошли около года назад. Я говорю «маленьким», потому что в нашей системе невозможно крупномасштабное отключение электроэнергии - я вас интересую? »

«Вы нас интересуете», - кратко сказал Хоук. "Пожалуйста, продолжайте."

«Но потом инциденты прекратились. Как будто их взяли под контроль. Однако никто не мог их объяснить. Никто не мог сказать, как они начались, никто не мог сказать, почему они закончились, и никто не мог начать предполагать, почему они внезапно прекратили свое существование ». Добродушный крестьянский взгляд исчез с лица Валентины, его место заняла умная и проницательная женщина. «Затем, с прекращением тех событий, я заметила кое-что еще. В течение нескольких недель Москву покинуло несколько человек. Конечно, многие знают. Но они возвращаются. Те люди этого не сделали. Они ушли без оформления возврата. Обычно это ничего не значило бы. Но для меня это означало то, что двое из них покинули определенный ресторан, еще два - прачечную, три из них - посольство, один - торговое представительство и один - сувенирный магазин. Все они уехали по, как мне казалось, самым банальным причинам - и растворились в неопределенности ».

Она остановилась на мгновение, ее живые глаза скользнули по лицам Хоука и Ника.

«Вы спросите, ну и что?» - продолжила она жестом огромной руки. "Я скажу тебе. В течение нескольких месяцев я откладывала свои мысли в глубине души. Затем в ваших Соединенных Штатах начинают происходить события. Многие перебои в подаче электроэнергии. То, что вы называете смогом. Сильное загрязнение, даже больше, чем вы считаете нормальным. Много странных вещей, слишком многие из них невозможно объяснить. Я вспоминаю крупный сбой в электроснабжении ноября 1961 года. Я уже с интересом заметил вашу атомную станцию в Вест-Вэлли - у меня связь с научными кругами, и я увлекаюсь ядерной физикой. Но я говорю о другом времени приготовления. Теперь я подчеркиваю, что я давно интересовалась ядерной энергетикой и, следовательно, Западной долиной. И когда я вспоминаю большое затемнение, я вспоминаю, как читал отчеты о том, где началась проблема. Мне приходит в голову, что недалеко от завода в Вест-Вэлли.

- Не очень далеко, правда, - вмешался Хоук, - хотя в нескольких милях от границы. Но завод не пострадал. Здесь не было и намека на неприятности ».


«Об этом я в курсе, - прогрохотала Валентина. «Близость, наверное, ничего не значит. По крайней мере, в первый раз, я думаю, это было совпадение. Но что, если это повторится снова, и что, если при этом пострадают растения? Не вызывает ли у вас беспокойства тот факт, что именно в секторе вашей страны чаще всего возникают перебои в подаче электроэнергии? Возможно, опять совпадение. Но так много всего происходит в последнее время, - и ее большая рука ударилась о стол, - все это не совпадение. Их слишком много. Они слишком загадочны. Слишком много сразу. Да? Это вызывает беспокойство. Я сам думаю - нет, я не могу рассказать вам все, что думаю. Это слишком много. «Полеты фантазии», - сказал Смирнов. Подозрения женщины. Не мое дело. Тем не менее, ему тоже было любопытно, что такое исчезающие китайцы ».

"Китайцы?" сказал Ник; и Хоук глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула с полузакрытыми глазами, но его худощавое тело почти трясло от интереса.

«Китайцы», - сказала Валентина. «Девять мужчин, уехавших из Москвы после наших маленьких« сбоев в электроснабжении », прекратились. Как будто они тренировались на нас. И бросили нас тогда, перейдя на другие пастбища. Да, все они были китайцами ».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Хаким Отвратительный

Агент D5 сидел в уютном вестибюле отеля «Семирамида» и в десятый раз смотрел на часы. К черту этого парня за то, что он опоздал, когда в Багдаде ждали насущные дела AX! И, черт возьми, Хоук тоже за то, что отправил его в Каир, как какого-то посыльного.

«А теперь перестань, Эйгер, - сказал он себе. Старик не послал бы вас сюда, если бы это было не очень срочно. Во всяком случае, это ненадолго. Одна быстрая встреча с ним, может ... немного осмотреть с ним достопримечательности для оформления витрины, и все.

Агент Эйгер откинулся на спинку своей газеты и открыл редакционные страницы. Но он думал о предстоящей встрече и о том, куда они должны пойти после встречи. Очевидно, они не могли здесь разговаривать. Садек также не хотел встречи в собственном доме, что было понятно, если что-то витало в воздухе. Он ненадолго задумался, мог ли он скучать по этому человеку, но почти сразу решил, что не мог. Описания Хоука - и Картера тоже - были поразительно точными. Что касается самого Эйгера, он был одет в предписанный светлый костюм и темно-синий галстук, читал лондонскую «Таймс» и нес изношенную кожаную сумку для фотоаппарата. Нет, невозможно, чтобы они скучали друг по другу.

В двух кварталах от него Хаким Садек платил свой третий за вечер билет на такси и задавался вопросом, не выбрал ли он все-таки неправильное место для встречи, когда ему позвонил Эйгер. Но было естественно встретить так называемого туриста в холле отеля в этот вечерний час, и такие места в любом случае были более подходящими, чем, скажем, одинокая мечеть или собственный домик Садека.

Хаким быстро прошел вокруг квартала и вошел в галерею. Две минуты спустя он вошел в боковую дверь «Семирамиды» и направился в вестибюль.

Да, это был бы Эйгер. Немного напыщенный на вид, как и предупреждал Николас, но с отвисшей челюстью и жестоким взглядом, как и положено всем хорошим AXEmen.

Эйгер опустил газету, чтобы посмотреть на ручейки людей, входящие в главный вход вестибюля. Садек опоздал более чем на полчаса. В нем зарождалось беспокойство; беспокойство и любопытство по поводу этого человека, который был верным другом Картера. Было бы интересно посмотреть, каким будет друг Картера. Если он когда-нибудь появится.

Может, ему лучше позвонить этому парню домой.

Затем он увидел человека, который шел к нему странной неуверенной походкой, и понял, что это, должно быть, Садек.

Но Боже всемогущий! Как могли Хок и Картер доверять такому человеку? Описание, как обычно, было точным, но не соответствовало действительности.

Подошедшая к нему фигура была высокой и слегка сгорбленной, а лицо, которое, казалось, подозрительно парило над ней, могло по сравнению с ним сделать арабского работорговца милым. Непревзойденные мерцающие глаза, рябая кожа, жестоко изогнутые тонкие губы, походка по бокам - все складывалось в картину невероятного разврата.

К нему подошла когтистая рука, и его уши разозлил свистящий голос: «Чувственные пики, мистер?»

О боже, нет! - подумал Эйгер. Это слишком много.

Хотя это была кодовая фраза, которую он ожидал услышать от этого зловещего человека, эта карикатура на разносчика грязи, это воплощение непристойной злобности, это было действительно слишком.

«Только если они будут резкими, - сказал Эйгер, - показывая все детали».

Он невольно смахнул руку, тянувшуюся к его руке, как если бы она была такой же скользкой, как этот человек. Рука поднялась и хлопнула его по плечу удивительно твердой и мускулистой хваткой.

«Хаким Садек, к вашим услугам», - сказал мерзкий человек перед ним. Высокое сгорбленное тело, казалось, выпрямилось, почти распространилось, а на невероятно ужасном лице внезапно появилась еще более невероятно привлекательная улыбка. "А ты ... ты, должно быть ...?"

«Дэн Эйгер, к твоему», - сказал Эйгер, глядя на него. Казалось, этот удивительный человек трансформируется прямо на его глазах. Он все еще был до невозможности уродлив, но больше не был тайным созданием закоулков;.


Теперь он был человеком, стоящим прямо и четвероугольником, человеком культуры, воспитания, ума и… целостности, клянусь Богом! Изменение было неопределимым, но оно было. Раны, тонкие губы, косоглазие - ничего из этого не изменилось. И все еще…

«Друг моего друга, я приветствую тебя», - тепло сказал Хаким, глядя одним глазом в лицо Эйгеру, а другим глядя почти под прямым углом. «Как хорошо с вашей стороны, что вы нашли время в поездке, чтобы навестить меня. Вижу, ты без труда меня узнал.

- Ну… а… - Дэн ненадолго заколебался. У него не было желания быть оскорбительным для этого нелепого человека, и он едва ли мог сказать ему, что было бы невозможно найти другого человека таким уродливым. Он также не мог сказать, что с первого взгляда был так сильно оттолкнут, что подумал, что это какая-то ошибка. «Да, я узнал вас, хорошо, но на мгновение вы меня немного озадачили. Так что помоги мне, я не могу не сказать это - возможно, это была игра света или что-то в этом роде, но ты выглядел немного более злодейским, чем я ожидал.

Хаким засмеялся. «Настоящая подлость - моя специальность», - весело сказал он. «Хотя иногда прелюбодеяния тоже могут быть забавными. Прости меня, друг. Николас предупредил меня, что я могу оказаться не совсем вам по душе, поэтому должен признаться, что немного повеселился за ваш счет. Вы не сердитесь? »

На этот раз Эйгер протянул руку и сжал другую.

«Конечно, нет», - сказал он и улыбнулся.

«Благодарю вас», - вежливо сказал Хаким и вежливо склонил голову. Тем не менее, Эйгеру казалось, что даже когда он кланялся, Хаким бродил взглядом по вестибюлю в поисках чего-то, что он не хотел находить. «Для нас неразумно оставаться здесь», - тихо сказал Хаким. «Сегодня за мной очень часто следят, и за моим домом следят. Давайте вместе выпьем в честь нашей встречи и поделимся новостями общих друзей. Может быть, в баре? Хотя лучше поговорить в своей комнате ». Его голос повышался и понижался в любопытной, но расчетливой манере, как будто это были слова для общественных машин и слова для ушей Эйгера.

Эйгер покачал головой. «Когда я позвонил, вы были в такой спешке, что у меня не было возможности сказать вам, но у меня нет места, к сожалению, я должен сказать. Это место забронировано по швам, как и все остальные. Лотус обещал мне сегодня один за десять, но до тех пор я на свободе.

«Но какая неприятность для вас». Хаким покачал головой и сочувственно кудахтал. «Тогда пусть это будет планка, пока мы не решим, что нам делать дальше. Но будьте осторожны, мистер Эйгер, пожалуйста.

Это больше, чем просто наблюдение. Сегодня произошла авария с моей машиной, которая, я думаю, не совсем… Каким был наш друг Николас, когда вы в последний раз видели его? »

«В своем обычном неудержимом приподнятом настроении», - сказал Эйгер, наблюдая, как мимо проходит пара туристов вслед за груженым коридорным. «Полный радостей жизни и довольно непристойных сообщений для вас». На самом деле, он не видел Ника много месяцев и не очень любил его. Картер был слишком большим бабником - для него слишком любил встречаться со своеобразными персонажами, которых он встречал в бизнесе. И все же этот его друг был до странности привлекательным. Эйгер посмотрел в блуждающие глаза и внезапно почувствовал искреннюю теплоту к невероятному Хакиму.

- Тогда бар, - тихо сказал он, - но ненадолго. Я нанял машину, как только сел сегодня. Думаю, лучше было бы покататься и поговорить спокойно ».

«Хорошо», - сказал Хаким. "Это очень хорошо. Возможно, вдоль Нила, и я покажу вам некоторые достопримечательности. Ты был здесь раньше?"

Они вместе вошли в вестибюль, дружелюбно болтая, направляясь к бару.

Пока Эйгер не замедлил шаг и не остановился, чтобы случайно взглянуть на резьбу в витрине.

«Возле двери бара стоят двое мужчин, которые мне не очень нравятся, - сказал он разговорным тоном. «И они, кажется, наблюдают за тобой».

«Так и есть», - сказал Хаким, явно не глядя на них. «И не только смотреть - вернись, друг мой, скорее!»

Одна длинная худощавая рука протянула руку и ударила Эйгера в грудь, а другая, вскользнув во внутреннюю нишу куртки, вытащила пистолет. Эйгер слегка отшатнулся, но стоял на своем.

«Нет, ты возвращайся, приятель, - решительно сказал он. «Это на мне». Его морщинистое лицо было твердым, а рука, которая потянулась к Хакиму и сбила его с ног, была полна силы. Хаким взлетел в воздух и врезался в тяжелый стул, и силы его удара было достаточно, чтобы перевернуть стул и бросить его на ковер с другой стороны.

На один оглушительный, бессмысленный момент ему показалось, что он и падающее кресло издали грохочущий звук, который разнесся по холлу. Но когда он вскочил на ноги и услышал звон осколков стекла и эхо выстрела, и увидел дымный хаос вокруг себя, он с внезапным ужасом понял, что на этот раз они пришли за ним с взрывчаткой. Пришли за ним -! .

И взорвали Бог знает сколько еще людей, потому что он был достаточно глуп, чтобы встретить Дэна Эйгера в оживленном вестибюле отеля.

Теперь он стоял на коленях и высовывал пистолет из-за упавшего стула.

В вестибюле царил беспорядок. Стеклянный шкаф был разбит на миллион осколков, а сломанная мебель была разбросана, как осколки, оставленные после урагана. На полу лежало несколько человек. Некоторые из них стонали. Двое или трое молчали.

Дэн Эйгер был одним из самых молчаливых. Его израненное тело распростерлось лицом вверх на полу, и от его лица почти ничего не осталось. Но перед смертью он выстрелил со смертельной точностью. Один из врагов лежал мертвым всего в нескольких футах от него.

Другой…?

В столовой двигалось несколько человек. Но только один, который приседал и смотрел вокруг, как животное, ищущее свою скрытую добычу; только один с курносым пистолетом в руке, чтобы добить умирающего.

Так. Один человек с гранатой и один для прикрытия.

Хаким выстрелил дважды, со скоростью хлыста и высокой точностью, которые он так старался передать своим ученикам в первой части своего курса Семи Живых Искусств.

Его первый выстрел раздробил руку, в которой находился пистолет, и сам пистолет улетел в недосягаемые ярды. Его второй врезался в грудь стрелку. Мужчина с криком отшатнулся.

Хаким поднялся. Этот будет жить. На этот раз будет у кого-то допросить.

Он пробирался сквозь разбитую мебель и людей, мрачно отмечая количество стонущих раненых и мертвого кассира возле измельченной витрины. Черствость убийства царапала его внутренности. Клянусь Аллахом, эти люди - кем бы они ни были - ни перед чем не остановятся в своих попытках заполучить его!

И ему было интересно, что именно он должен был знать, что ему нужно было заставить замолчать. Неужели не было ничего, что он еще не раскрыл в полиции? Но он узнает, что это такое, даже если ему придется нагнуться перед пытками.

Теперь двигались и другие люди. Его блуждающий взгляд скользнул по ним, и он определил в них то, кем они были: швейцар, помощник управляющего, детектив, раненые гости отеля. Бандит лежал там, где его свалили выстрелы Хакима, возможно, без сознания. Но нет, похоже, нет! Тело сильно дергалось, словно от боли.

Хакин бросился к нему сквозь обломки и упал на одно колено рядом с ним.

Затем его сердце упало в болезненном разочаровании.

Ведь это был не судорогой жизни, а судорогой смерти. И улыбка на лице мужчины не была приветствием. Губы, плотно прижатые к зубам, образовали хитрую улыбку смерти, сардоническую гримасу человека, проглотившего быстродействующий яд.

Хаким мягко выругался про себя на нескольких языках. Теперь вопросов не будет. И все же самое интересное, что его потенциальный убийца получил таблетку для самоубийства и решил принять ее. Это было не последнее средство бандитизма; это был выход шпиона.

В дверь входят полицейские в униформе, и он должен им заявить о себе.

Он показал им свое удостоверение личности и пошел с ними к их начальнику полиции, с которым он провел большую часть дня над загадочным делом фон Клюге. Теперь это было еще более непонятно. А может и не было.

Он должен копать, и глубоко. И он должен остаться в живых. Это означало, что он должен радикально изменить свой подход к проблеме, и что если он должен передать информацию AX, он должен сделать это каким-то другим способом.

Но что он мог знать, что могло быть опасно для них? Он сидел в V.I.P. шефа Фуада. на стуле и объяснил, как он встречался с другом друга, когда произошло нападение, все время обдумывая в своем уме, что именно он мог знать. Все, но все, что он знал, было известно полиции.

За возможным исключением одной крохотной мелочи. А может, два, второй еще мельче. У них был список гостей вечеринки, на которой присутствовал фон Клюге. Но он и только он один точно знал, кто был в комнате в то время, когда он слушал фон Клюге. Счета разошлись, частично из-за употребления алкоголя, частично из-за того, что тусовщики не особенно наблюдательны, а частично из-за того, что никто не знал друг друга. И он тоже. Но он был наблюдательным и обладал фотографической памятью на лица. Он был известен этим. К тому же он был единственным, кто слышал каждый оттенок голоса фон Клюге и видел, как его глаза нервно метались по комнате, когда он понял, что сказал слишком много.

- Худой, Садек, очень худой, - сказал себе Хаким. Но может что-то…?

«Мы должны искать секретные файлы», - сказал Хаким. «Нет никаких свидетельств пропажи чего-либо, хотя офис фон Клюге был тщательно обыскан. У него могут быть записи где-нибудь еще. Мы должны продолжить проверку пропавших без вести, потому что в Каире есть лица, если не люди. Мы должны удвоить наши усилия с посольствами, с иммиграционными службами, с Паспортным отделом. Мы должны заставить людей думать о лицах. Сподвижники фон Клюге. Его друзья. Его домработница. Его помощники. Все должны думать о лицах, которые приходят - и уходят. Мы должны…"


Он продолжал говорить, потому что в отношении убийства фон Клюге еще предстоит провести много расследований. Но со смертью Эйгера из AXE у него появился еще более глубокий личный мотив, чем раньше, чтобы разгадать эту загадку, и он сам думал об одном лице, которое он видел ...

* * *

Квадратный мужчина во главе стола в зале заседаний поднял голову и кивнул в знак приветствия.

«Ах, рад тебя видеть, Б.П.», - сказал он тонким голосом, который казался неуместно хрупким для такого человека с бочкообразной грудью. «Вы опоздали - я начинал думать, что вы не можете прийти».

Б.П. поставил портфель на стол и придвинул стул. Было необычно прохладно даже для поздней осени, но все же на его лбу выступили капельки пота, и он слегка попыхивал.

"Как и я! - сказал он, бросаясь к высокому смуглому мужчине с раскрытой папкой перед ним. «Это напряженное время для меня. Но я подумал, что лучше прийти на этом этапе, прежде чем все станет еще более загруженным. Я вижу, что я здесь не последний, - добавил он, оглядываясь на полдюжины своих коллег.

«А, но я боюсь, что это так», - с сожалением сказал председатель. «Джонс и Мейстер уехали по делам и вернутся только завтра. Однако я прослежу, чтобы у них были копии наших протоколов, и я, конечно, сам просматриваю их отчеты. А пока у нас есть кворум. Так. Джентльмены, позвольте нам объявить о проведении этого собрания Canadian Ceramics, Ltd. Мы сразу же приступим к рассмотрению первого пункта повестки дня ». Говоря это, он потянулся к компактной черной коробке на столе рядом с ним и щелкнул переключателем. «Рыночные тенденции по-прежнему благоприятствуют расширению нашего предприятия», - продолжил его высокий пронзительный голос. Но его бледные, почти бескровные губы были неподвижны. Один за другим люди, сидевшие с ним за столом, протягивали ему листы бумаги, и он читал их без комментариев.

Другой, более глубокий голос заполнил комнату, за ним последовал еще один. Это было достаточно типичное заседание совета директоров; каждый член выступал по очереди, а затем голоса объединились в дискуссии за круглым столом. Тем не менее, никто из мужчин за столом не произнес ни слова.

«Таким образом, к девятнадцатому семидесяти двум годам у нас должны быть полностью введены в эксплуатацию восемь заводов», - уверенно произнес тонкий голос. Но лицо человека во главе стола отражало его неудовольствие. Он перегнулся через стол и заговорил впервые с тех пор, как включил записанную на пленку встречу, но его голос был низким, шипящим шепотом, который достиг только ушей, для которых он был предназначен.

«Это было плохо, Джей Ди, очень плохо», - прошипел он. «Почему я не был проинформирован об этом раньше? Вам нужно будет сразу же отправиться туда и претворить в жизнь новый план. И вам лучше убедиться, что это работает. Я не буду брать много такого на данном этапе - на любом этапе. И вам лучше устроить это так, чтобы вы сами были свободны для других своих обязанностей. Платите, сколько должны, но делайте это и убедитесь, что все сделано правильно! " Его голова повернулась в другую сторону. «Ты, Б.П.» Звуки встречи гудели ровно, как высокий водопад, заглушающий звон реки. "Вы. Разве ты не можешь договориться о том, чтобы уехать оттуда? »

Б.П. покачал головой. «Это выглядело бы очень странно, М.Б.», - тихо пробормотал он. «Моя позиция требует моего присутствия. Даже если предположить, что я попаду в некую несвоевременную аварию, это, возможно, сочтут немного странным. Но… - Он нацарапал записку и сунул ее человеку, которого назвал М.Б.

Председатель правления прищурился. Его тонкие брови задумчиво изогнулись, а губы изогнулись в чем-то вроде улыбки.

«Но, конечно, ты должен быть там», - прозвенел его тонкий голос.

«Так верно то, что вы говорите о несчастных случаях. А ты, из всех людей - нет, я не могу тебя пощадить. Очень хорошо, Б. Действительно очень хорошо. Думаю, за это мы могли бы устроить бонус. Особые дивиденды ». Он сделал паузу, и его холодный взгляд обвился вокруг стола. "Что-нибудь еще?"

Тишина. Головы покачали. Приемная бобина записывающего устройства почти заполнена. Человек во главе стола открыл прочный кожаный портфель и дал каждому по тонкому листу бумаги.

Каждый молча читал, кивал и брал спички или зажигалку.

Клочки бумаги вспыхнули, затем скрутились в почерневшие чипсы среди окурков в пепельницах.

Лента оставалась всего в дюймах.

«Тогда собрание закрывается», - сказал шипящий голос председателя.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Леди в клетке

«Ах, на свежем воздухе, как я люблю его, Ника!» Валентина прогремела. Ее большая рука выразительно указала на зимний пейзаж штата Нью-Йорк. «Хотел бы я успеть увидеть твои поворачивающиеся листья, но даже в этом случае это так красиво». Она внезапно повернулась к нему, и ее круглое лицо было серьезным. «Но ты недоволен, Николас. ты слишком молчалив ».

«Будем благодарны за маленькие благословения, госпожа Сичикова», - сказала девушка на переднем сиденье. «Обычно его невозможно выключить». - Достаточно, мисс Барон, - строго сказал Ник. «Еще один треск от тебя, и я отправлю тебя обратно к твоему захламленному столу в O.C.I.» Он тяжело вздохнул. «Действительно, качество помощи в наши дни…»


Валентина усмехнулась, получая огромное удовольствие от обмена. «Вы не обманываете никого из нас, Николас. Вы не могли быть более довольны, когда услышали, что к нам присоединилась очаровательная Джулия. Я тоже доволен. Но очень приятно ». Она наклонилась и похлопала Джулию по плечу, и они двое обменялись понимающими улыбками искушенных женщин.

«Кадиллак» плавно скользил по дороге, направляясь на запад под лучами полуденного солнца. Автомобиль был пуленепробиваемым, противоаварийным и почти защищенным от бомб, а его водителем был AXEman Johnny Thunder. Ник был вооружен, как и Джулия, его любимая шпионка. Может быть, Валентина тоже была вооружена (она немного стеснялась этого, и он не настаивал на этом). Но они были окружены максимальной безопасностью, насколько позволяла Валентина. Немного впереди них была простая темная машина, а немного позади - обычная светлая машина, в обеих были AXEmen. Да и сам завод хорошо охранялся собственной охраной.

Однако Нику было не по себе. Они целый день говорили - он, Ястреб и Валентина - о последствиях покушения на ее жизнь и исчезновениях китайцев из Москвы. Она с большим интересом выслушала, когда ей рассказали о письме Хакима, но это ее озадачило.

"Конечно! Конечно! Это должны быть одни и те же люди! " - взволнованно сказала она. А потом ее лоб затуманился. «Но… я начал быть настолько уверенным, что попытка убить меня могла означать только одно: что в Вест-Вэлли есть что-то, что мне нельзя разрешать видеть. Потому что, конечно же, китайские ученые - а значит, и их правительство, и их разведчики - очень хорошо знают, что я здесь, чтобы увидеть это растение. Но они не хотят удерживать меня от самого растения. Это не может быть вещью. Это должен быть кто-то. Но почему они должны бояться признания, если они все изменились? » Ее лоб потемнел еще больше. Тогда это должно быть что-то. Но что? »

«Я не могу себе представить, что это может быть за вещь, которую еще не видели сотни людей», - сухо сказал Хоук. «Но мне все яснее становится одно: вы должны отложить свой визит в Западную долину и когда-нибудь совершить секретное путешествие».

«Отложите! Когда-нибудь! » Ее огромная фигура, казалось, расширилась, как надутый воздушный шар. «Я сейчас здесь, теперь я иду».

Итак, теперь она собиралась. Она была непреклонна.

Вот почему Ник был обеспокоен, потому что он тоже считал, что в Вест-Вэлли есть что-то опасное для нее.

Еще одна вещь, которая беспокоила его, заключалась в том, что он больше ничего не слышал от Хакима или D5. Сам Хоук ничего не слышал от D5 с тех пор, как Эйгер сообщил о своем прибытии в Каир.

«Хватит», - сказала Валентина. «Теперь хватит. Вы делаете этот сладкий день кислым. Обещаю, я позабочусь обо всем. Еще на мне пуленепробиваемые корсеты. Тебе от этого лучше? Ее тело дрожало, когда она хихикала, и ее рука опустилась на колено Ника в сокрушительной хватке.

«О, бесконечно, - сказал Ник. «Мне всегда нравится сломанная нога». Потом он засмеялся. Она была целью такой же привлекательной, как танк, но, по крайней мере, она была бронирована, как танк. Ему действительно стало лучше. «Вы могли бы сказать мне это раньше», - сказал он. «Джулия все время носит ее». Он проигнорировал фырканье Джулии и ткнул загорелым пальцем влево. "Видите эти стопки?" он сказал. «За полями? Это оно. Приедем через пару минут.

Валентина посмотрела. "Да это как маленький нефтеперерабатывающий завод!" воскликнула она. «Или что-то на ферме, например, группа элеваторов. Силосы, вы их не называете? Но вся земля вокруг - фермерская. Я совсем не ожидал этого ».

«Что ж, надеюсь, это последний из ваших сюрпризов», - сказал Картер.

Их прибытие на завод прошло гладко, что сделало честь как AX, так и собственным силам безопасности West Valley. Охранники были вежливы и внимательны. Обитатели простой темной машины и простой светлой машины показали свои удостоверения личности, и им было разрешено расположиться в ключевых точках завода. Джонни Тандер парил на заднем плане, бетонный кусок человека.

Даже представления были на удивление аккуратными и краткими.

«Уважаемая, госпожа Сичикова», - сказал президент компании. «Мой директор завода Джеймс Уэстон; вице-президент Барретт Полинг; начальник службы безопасности Дж. Болдуин Парри. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне позже в моем офисе за напитками. А пока пойдем?

Они прошли сначала через современные офисы, а затем в пульсирующее сердце завода. В его глубинах не было окон во внешний мир, но приятное сияние искусственного дневного света заполняло все его углубления. Он был обтекаемым, безупречно чистым и по большей части просторным; проходы между установками были широкими и свободными от беспорядка, и только неизбежная лестница


проходы и подиумы были обычного компактного размера.

«Мы постарались сделать условия работы как можно более приятными, - сказал Уэстон, идя впереди. Начальник службы безопасности Парри шел с ним, настороженно глядя на него, методично проверяя позиции своей охраны и различного персонала на их обычных постах. Мягкая музыка играла фоновый аккомпанемент под низкую пульсацию машин. «Это место было специально спроектировано так, чтобы не вызывать ощущения изолированности, которое возникает при работе в закрытых помещениях. Вы заметите широкие проходы, ведущие в разные места. Каждый идет прямо в то, что мы называем зоной отдыха - большие, просторные комнаты с мягкими креслами и телевизорами, с растущими зелеными растениями и тому подобным. Нижний уровень ... э-э ... женские туалеты также находятся здесь, через коридор Б. У нас, как вы знаете, есть несколько женщин в нашем штате, в основном на административной стороне.

«Хорошо, хорошо», - сказала Валентина, шагая за ним между Ником и президентом компании. - Но, как я вижу, в комбинезонах нет.

«К сожалению, нет», - с сожалением сказал Уэстон. «Я знаю, что мужчины это оценят. А вот женщины - ничто не заставит их вылезти из коротких юбок в комбинезоны. Боюсь, Россия в этом отношении намного опережает нас ».

Валентина громко захохотала. «Я не уверена, что это такой успех, друг мой», - сказала она. «Это может быть еретическим с моей стороны, но я все же считаю, что женщины должны быть женщинами. Подскажите, а какая здесь связь между этими двумя устройствами? Я знаком с одним, но ... "

Уэстон остановился возле установки и начал техническое объяснение. Начальник службы безопасности Парри и президент компании добавили знаки препинания. Ник слушал только половиной уха. Больше всего его внимания было уделено обстановке вокруг, и в целом он был удовлетворен мерами безопасности. Вице-президент Полинг и Джулия Барон стояли рядом с ним за Валентиной и остальными, и он заметил, что глаза Полинга тоже скользили по площади между тайными взглядами на стройную фигуру Джулии. AXEman Thunder шел сзади, но не спускал глаз с тела Валентины. Казалось, все в порядке.

"Пойдем дальше?" - сказал наконец Уэстон. Валентина кивнула, все еще глядя на чудо машины, привлекшее ее внимание, и группа двинулась вперед, изменчиво. Изменение было небольшим, несущественным, но теперь Ник отставал на полшага, и Полинг шел рядом с Валентиной.

Она говорила с ним. «Значит, вы вице-президент», - оценивающе сказала она. «Вы молодой человек с такой большой ответственностью. Это хорошо. Мне нравится видеть молодежь в авангарде ». Полинг прочистил горло. «Э-э… а…» - начал он. Голос Валентины заглушал все, что он собирался сказать.

«Вот это интересное сооружение», - проревела она, указывая вперед. "Какова его цель?"

Высокий портал высотой около четырех этажей доходил от пола до потолка с башней, очевидно встроенной в крышу. Узкие платформы окружали его на разных уровнях, и по каждой из них медленно шел мужчина, глядя вниз. Внутри его клетка двигалась вверх и вниз, как лифт внутри открытой шахты. Клетка замедлилась, пока Ник смотрел, и остановилась примерно в пятнадцати футах от пола на уровне одной из платформ.

«Устройство безопасности», - услышал он слова Полинга. «Больше в отделе Парри, чем в моем».

Начальник службы безопасности повернулся к Валентине и кивнул. «Многообразие», - объяснил он, с гордостью поглаживая свою аккуратную бороду. «Я считаю, уникальный. Сторожевая башня, сигнализация и пожарное депо вместе. Это, конечно, мои люди наверху. Вы заметите, что с этих платформ они видят все работы. И не только это. Сам портал простирается через потолок еще на тридцать футов, так что дежурный охранник - оператор клетки - может наблюдать за каждым уровнем операций не только в этом главном здании, но и на самой территории. Как видите, клетка снова поднимается. По пути оператор сделает еще две короткие остановки, а затем вылезет через крышу, чтобы осмотреть ландшафт. А потом он спустится. Сама клетка оборудована как телевизионная диспетчерская с группами мониторов, передающих информацию с камер со всех уголков всего комплекса ».

«И не только это», - добавил президент компании. «Охранники башни также контролируют узкоспециализированное противопожарное оборудование, устройство спринклерного типа, которое покрывает каждую сторону, каждый уголок этой области. Его можно активировать с любой из платформ, а также из клетки. В зависимости от потребности в данный момент он может испускать точно направленные химические растворы, определенные типы газов или просто водяные струи. И, конечно же, любая часть установки может быть изолирована дистанционным или прямым закрытием ряда тяжелых стальных дверей, так что в случае какого-либо небольшого пожара или… … нарушения его можно немедленно изолировать и локализовать. Естественно, это не единственные наши гарантии. Просто дополнительные меры предосторожности для общей безопасности. Наш мистер Парри все это спроектировал сам. Он работает с нами много лет, с самого основания завода ». Он бросил теплый взгляд на шефа Парри.


«Я должен сказать, что он разработал замечательную систему, которая никогда не подводила нас. Башня практически устраняет необходимость в более обычных устройствах безопасности даже для наблюдения за вертолетом. Но, как я уже сказал, мы все еще используем все такие устройства - у нас даже есть пара птиц-наблюдателей, размещенных на основании на крыше, хотя мы редко используем их. Потому что, конечно же, с башни открывается вид на сельскую местность на многие мили вокруг, а в этой относительно плоской фермерской стране почти ничего не видно ».

«Надежно», - подумал Ник, глядя вверх на поднимающуюся клетку. Если, конечно ...

«Итак, - сказала Валентина. "Очень интересно." И ее глаза тоже смотрели вверх, завороженные, когда дно клетки исчезло из поля зрения. «Но какой вид он должен иметь оттуда на весь этот комплекс. И как жаль, что я не могу втиснуться с ним в эту маленькую клетку! »

Вице-президент Полинг вежливо усмехнулся. «В этом нет необходимости», - сказал он. «У нас есть смотровая площадка, и мы планировали отвезти вас туда. Если вы пойдете этим путем ...? » Группа двинулась вперед.

Директор завода Джеймс Вестон взял на себя инициативу. «Лестница и клетка находятся на западной стене», - сказал он. «Но прежде чем мы поднимемся, вы можете взглянуть на это маленькое устройство, которое мы называем Handy Andy. Энди, конечно, компьютер, но очень особенный ... - его голос продолжал гудеть.

И снова группа почти незаметно изменила форму, пока шла по дороге. Ник подошел к Валентине и почувствовал легкое прикосновение к своему рукаву. Шепот Валентины был очень низким, легкое дыхание ему в ухо.

«Я видела это раньше», - пробормотала она.

Ник напрягся. "Который из?"

«Это лестница», - сказал президент компании, прервав медленную походку и с беспокойством глядя на Валентину. - Как видите, довольно высокая и крутая. Но есть и другая клетка, как сказал Уэстон. Ах, успокойтесь, мадам. Я вижу, это немного скользко. Крайне небрежно к кому-то ». Его рука перешла к руке Валентины, чтобы вести ее.

И снова картина изменилась. Валентина бросила взгляд на Ника и молча пошевелила губами. Но в этот момент Полинг отступил в сторону, пропуская ее, и она отвернулась, так что ее невысказанное слово было потеряно. А затем президент и Полинг встали между Картером и Валентиной узким узлом у подножия высокой винтовой лестницы, которая заканчивалась высоко наверху платформой с огромной дверью, врезанной в единственную стену. Рядом с ним поднимался второй лифт, клетка ждала на уровне пола. Парри и Уэстон расположились по обе стороны от него и стали ждать.

Ник посмотрел на клетку, и она ему не понравилась. Она была даже меньше клетки сторожевой башни.

«Сильное сжатие», - тихо сказала Джулия. «Я не знаю, что меня это слишком волнует. Вместимость, три человека - или одна Валентина ».

«Ну вот и все, мэм, - сказал Полинг. «Я полагаю, вы скорее воспользуетесь этим, чем подниметесь? Я уверен, что ты бы стал.

«Довольно маленький», - виновато сказал президент. «Чтобы сэкономить площадь, как вы понимаете. Но Парри и Уэстон будут управлять снизу, а остальные подойдут и встретят вас там. Это удовлетворительно? "

«Но конечно, конечно?» - сказала Валентина. «Это не ваша вина,что я большая ».

- Минутку, мадам Сичикова, - решительно сказал Ник. «Честно говоря, как по отношению к компании, так и по отношению к себе, вам не стоит подниматься в клетку одной». Когда он говорил, его глаза осматривали обширную рабочую зону. Другая клетка, как он заметил, вернулась из своего путешествия в небо и парила на средней высоте внутри своей платформы. Все охранники находились на своих постах на платформах и на уровне пола. Нет ничего более безопасного и безмятежного. Но известно, что в шахтах лифта что-то происходит, и Валентиана видела знакомое лицо среди людей, которых никогда раньше не встречала.

«Но здесь есть место только для меня», - рассудительно сказала Валентина. «И я могу пообещать вам, товарищ, меня никак нельзя заставить подняться по этой лестнице. И не отговаривать меня подниматься в клетку. Решено, Картер. Положительно ».

Ник по опыту знал, что она не сдастся. Итак. любой ценой ему придется постоянно держать товарища Валю в поле зрения. Но это было сложно, потому что на высоте потолка лифт выходил прямо за крышу в собственное жилье. И на тот короткий период это было бы вне поля зрения.

«Тогда, если вы не возражаете, - тихо сказал Ник, - я пошлю Гром впереди нас на крышу, чтобы подождать снаружи дома. Мисс Барон останется здесь внизу. Начну лазить, держась немного впереди клетки. А вы, сэр, - сказал он президенту, - можете следовать за мной с мистером Полингом. Я знаю, что вы понимаете, что мадам Сичикова - это моя ответственность и что я должен оставаться с ней как можно ближе. Мистер Парри, я полагаю, верхняя дверь заперта. Возможно, ты будешь достаточно хорош, чтобы послать туда охранника с Громом, чтобы выпустить его. Парри заколебался. «Ну, знаете, это немного нерегулярно. Я не уверен, что ...


«Все в порядке, Парри, все в порядке», - сказал президент. "Г-н. Позиция Картера вполне понятна. Пошлите охрану с помощью Грома; это будет в порядке ».

«На самом деле в этом нет необходимости», - сказал Парри. «У меня уже двое мужчин на крыше, и я могу открыть дверь отсюда». Он щелкнул переключателем на маленькой панели управления у основания винтовой лестницы. «Ты можешь идти вверх, Гром. На внутренней платформе есть электрический глаз, который откроет вам дверь. Потом тоже закройте ее, но потом она снова откроется, и следующий мужчина последует за ней. Вы окажетесь на широкой смотровой площадке с двумя моими охранниками по обеим сторонам и лифтовой клеткой справа от вас. Дверь в нее, конечно же, откроется только тогда, когда клетка достигнет верха. Вы понимаете, автоматически. Мадам не составит труда. И клетка сторожевой башни, конечно же, будет следить за всеми нашими движениями ».

Тогда давайте сразу же, - сказала Валентина. Она прошла мимо Полинга и величественно шагнула в крошечную клетку.

«В пути, Джонни, - сказал Ник.

Big Thunder начал подниматься по винтовой лестнице по трем ступенькам за раз.

- Боже мой, - восхищенно сказал Полинг. "Как ты думаешь, он выдержит дистанцию?"

«Он выдержит», - коротко сказал Ник. "Юля. У лифта, пожалуйста.

Ее духи пронеслись мимо него нежной лаской.

Клетка сторожевой башни медленно поднималась, чтобы соответствовать подъему Джонни Грома.

Ник смотрел и ждал. Джонни поднялся. Клетка сторожевой башни медленно поднималась, шагая за ним. Валентина нетерпеливо наблюдала. Джулия стояла рядом, ожидая, как и все остальные.

- Должен сказать, что я нахожу ваши меры предосторожности немного чрезмерными, Картер, - мягко сказал Полинг.

«Нет, он абсолютно прав», - хрипло сказал Парри. «Нельзя рисковать».

Джонни достиг лестничной площадки, и верхняя дверь открылась. Клетка сторожевой башни, все еще шагавшая по нему, исчезла из поля зрения.

Дверь за Джонни закрылась.

Валентина подавила огромный зевок.

«Я начну», - сказал Ник.

Он медленно проехал первый круг, одним глазом следя за Валентиной, ожидающей на своей платформе, а другим - в поисках возвращающейся клетки сторожевой башни.

Последовала шестидесятисекундная пауза. Затем клетка сторожевой башни медленно заскользила вниз и остановилась на высоте нескольких футов над полом.

«А теперь, Парри, - сказал президент компании.

Парри нажал выключатель возле клетки Валентины. Он поднимался нехотя, как будто для непривычного к такому весу.

Ник взбежал по винтовой лестнице. К тому времени, как лифт Валентины поднимется наверх, он уже будет на внутренней платформе, чтобы последовать за Джонни через дверь. Он увидел ее только в ногах под собой, поднимающуюся, как бегемот в резервуаре, и в нескольких ярдах от него, через огромное рабочее пространство, клетка сторожевой башни плавно скользила вверх по платформе, шагая за Валентиной. Позади Ника поднимались Полинг и президент. Джулия стояла внизу, странно сплющенная, когда он взглянул на нее сверху вниз, держась одной рукой за подножку, а другой грациозно помахивая в воздухе, как будто отвечая на какой-то вопрос. Парри и Уэстон стояли рядом с ней, наблюдая за поднимающейся клеткой Валентины.

Ник посмотрел на Валентину.

Он остановился на мгновение, чтобы позволить ее клетке приблизиться к нему, чтобы он мог позвать ее. Но в этот момент позади него раздался крик, и, когда он повернулся, чтобы найти его источник, он почувствовал, как его голова кружится, как от раннего утреннего похмелья.

Он увидел, как Полинг упал с лестницы, схватившись рукой за горло. Он видел, как президент компании схватился за перила лестницы, промахнулся, упал и с грохотом упал вниз. Его чувства закружились. Сквозь густой туман, который, как он знал, находился внутри него, а не снаружи, он увидел, как Парри, Уэстон и Джулия рухнули на пол, и когда он попытался подняться по лестнице, чтобы шагать по поднимающейся клетке Валентины, он почувствовал, что пробирается через густая грязь, схватившаяся за ноги и заполнившая рот и ноздри.

Газ! - лихорадочно подумал он. Должен достичь вершины! Надо ... Валентина ... нужно добраться до двери ...

А потом грязь потянулась к нему, потекла через него, утопила его, и он упал.

Его последний расплывчатый вид был на массивной женской фигуре, гротескно упавшей в клетку, клетке, которая, казалось, неумолимо поднималась за пределы его досягаемости ...

* * *

Единственный мужчина, затаивший дыхание, молчал на месте, пока не был полностью уверен, что никто другой не двигается. Затем, ради безопасности, он еще сосчитал до десяти и огляделся. Защитные двери были закрыты. Охранники валялись на полу и платформах. То же самое сделали Брасс и очень важные гости.

Он мрачно улыбнулся про себя и принял единственную меру предосторожности, необходимую в последующие несколько критических минут. Затем он своим умелым прикосновением потрогал органы управления и занялся своими делами.

Две кабины лифта двигались сквозь тишину наполненного газом помещения.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Жизнь полна взлетов и падений

«Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал Гамильтон Гарви. «И более того, я ничего о тебе не знаю. Могу ли я предположить, что вы просите меня связать вас с Центральным разведывательным управлением? Первый секретарь американского посольства в Каире смотрел на своего посетителя с отвращением и подозрением. Хаким Садек раздраженно вздохнул. Американское чиновничество доставило ему боль в традиционном месте; по его опыту, почти все они, черт возьми, были скованными,


лишенными воображения болванами. Неудивительно, что у американцев было так много проблем с тем, чтобы их понимали за границей.

- Тогда еще раз, - терпеливо сказал он. «Меня зовут Хаким Садек, я профессор криминологии в Каирском университете. Я также прикреплен как консультант к местному департаменту полиции, и в настоящее время я расследую убийство немецкого хирурга по имени фон Клюге. У меня есть информация, которую меня попросили передать американскому агентству под названием AX. Только не Си Ай Ай. ТОПОР. Ах, Ex, Ee. Один из их агентов, классифицированный как D5, должен был связаться со мной, чтобы получить эту информацию. Его убили, когда мы встретились. Мне сейчас еще важнее связаться с его начальством, с его коллегами. Мне нужно сообщить о многом, и это срочно. Налаживайте контакт любым удобным для вас способом - говорите самостоятельно, скремблируйте, телефонируйте, кодируйте, используйте хиндустани или свиную латынь - но ради Аллаха, вступайте в контакт!

Гарви поджал губы. Он знал о D5 - во всяком случае, кое-что о нем. AX направил запрос о местонахождении этого парня. Казалось, что он пропал. А теперь казалось, что он мертв.

«Но зачем приходить ко мне?» - тихо спросил он, все еще не любя этого отталкивающего вида парня. «Что заставляет вас думать, что я вообще могу связаться? Ой, напишем, конечно ...

«Нет, писать не будем», - ледяным тоном сказал Хаким. «Мы позвоним по горячей линии в штаб-квартиру AX в Вашингтоне и поговорим с Хоуком или агентом под номером N3, также известным как Killmaster. И я знаю, что вы можете установить контакт, потому что N3 сам сказал мне об этом, когда я работал с ним в предыдущий раз. Каждое американское посольство, миссия и консульство в мире имеет такую горячую линию для чрезвычайных ситуаций. Не правда ли? И это срочно. Сам Хоук прислал мне D5, а теперь D5 мертв. А теперь не могли бы вы позвонить?

Гарви отодвинул стул и очень медленно поднялся. Садек, похоже, много знал об AX - о Hawk, N3, D5. И он был прав насчет горячей линии.

«Очень хорошо», - сказал он наконец. "Я буду. Подожди здесь, пожалуйста.

Он прошел от своего стола к внутренней двери офиса и закрыл ее за собой.

Он вернулся через три минуты с выражением удивления на широком лице.

«Я поставил их на карту. Иди сюда, пожалуйста, - сказал он.

Хаким последовал за ним в маленькую заднюю комнату и заговорил в трубку.

«Садек здесь», - сказал он. "Картер?"

Произошла небольшая пауза, возможно, из-за колебаний или, возможно, из-за процесса расшифровки. Затем ему в ухо отчетливо заговорил сухой голос.

«Картер сейчас немного занят», - сказал голос. «Это его помощник. Имя Ястреб ».

На другом конце провода Хоук слабо улыбнулся самому себе. На данный момент его забавляло играть вторую скрипку Картера.

Но его веселье исчезло, когда он услышал рассказ Хакима.

Насчет D5. О лице, которое вспомнил Хаким. О фотографиях, контактных отпечатках, найденных в секретном ящике в доме фон Клюге.

По поводу искусственных рук.

«Есть ли еще какие-нибудь угрозы вашей собственной жизни?» - спросил наконец Хоук.

«С перебоями», - сказал Хаким. «Иногда я могу работать скрытно, иногда - нет. Каждый раз, когда я являюсь собой, вещи летают по воздуху, и люди крадутся по углам. Они преследуют меня, хорошо.

"Жалость. И никакого шанса перевернуть их?

«Но, к сожалению, нет. У них есть уловка мгновенного самоубийства. Также они теперь более осторожны, действуют всегда на расстоянии. Возможно, у них не хватает персонала ».

«Возможно. Я надеюсь, что это так. И вы говорите, что у вас нет изображения десятого человека? "

«Нет. Ничего. Вообще ничего. У меня нет никаких доказательств того, что он связан с остальными. Только небольшая косвенная закономерность, которую я выстроил в своей голове. И воспоминание о том, как он выглядел ».

«Тогда тебе лучше сразу прийти сюда», - сказал Хоук. "Вы доступны?"

«Я упакован, - сказал Хаким. Он услышал короткий смешок Хоука.

«Тогда оставайся на месте. Я устрою транспорт. Дай мне Гарви на минутку, через час ты снова услышишь от меня.

Хаким вернул горячую линию Гарви и вернулся в другую комнату, чтобы ждать.

Медленно тянулись десять минут.

* * *

В его ушах раздался крик, такой же острый, как физическая боль, и тяжесть в груди, которая давила на него и душила, как если бы его заживо похоронили.

Затем сквозь волну тошноты он услышал бегущие шаги и крики и внезапно вспомнил.

Ник открыл глаза и поднялся на ноги. Он покачнулся, схватившись за перила лестницы, и посмотрел вниз сквозь море тумана. Охранники устремились через проходы к кошмарной сцене внизу. Раскинувшиеся фигуры все еще лежали там, где упали. Одна Джулия поднималась с пола и неустойчиво смотрела вверх на клетку Валентины.

Ник ошеломленно повернулся и тоже посмотрел на него.

Он был немного выше, чем когда он видел его в последний раз, но он был там, неподвижно висевший на платформе посередине между полом и потолком. И было пусто. Он невольно застонал и повернулся к сторожевой башне. Его клетка тоже была там, где он видел ее в последний раз, и она тоже была неподвижна. Но он был закрыт, и невозможно было сказать, чем занимался его обитатель. Теперь зашевелились другие - охранники на платформах и гражданские на полу - и его глаза пробежались сквозь них, как будто каким-то чудом он увидел, как огромное тело Валентины поднимается среди них. Но нет; ее там не было. Он повернулся и взбежал по винтовой лестнице на крышу. Далеко внизу он услышал голос, кричащий «Гаити», и голос Парри, кричащий: «Отпусти его - это Картер - о, боже мой, она ушла!» Затем он был на площадке, и большая дверь открылась, когда он приблизился к ней. Он вышел на яркий холодный свет осеннего полудня и втянул воздух от внезапного шока от увиденного. Джонни Тандер неподвижно лежал в нескольких футах перед ним. Кровь, свернувшаяся в затылке, больше не текла; большое сердце перестало биться. И две униформы


Виды перевода На смотровой площадке лицом вниз лежали гвардейцы. Первый был мертв, как камень, с маленькой дырой в животе и большой в спине. Другой шевелился. Ник бросился к нему, пробегая мимо большого двойного сарая с одной открытой дверью. Через него он увидел призрачную форму вертолета с пустым пространством рядом с ним, где должен был находиться другой. Значит, это был ответ - или его часть. Но как насчет тех клеток, которые все еще свисают внизу…? Он бросился рядом со вторым упавшим стражником. Человек был разбит, умирал, но искра все равно осталась. Он слабо нащупал пистолет рядом с ним, и глаза, ошеломленно смотрящие на Ника, были суровыми и ненавидящими. - Картер из AX, - быстро сказал Ник. "Я на твоей стороне. Что случилось?" Выражение лица умирающего изменилось, и пальцы выскользнули из пистолета. «Ху… Ху… Хьюз», - слабо сказал мужчина. «Клетка». Он слабо помахал сторожевой башне. "Без ума. Должно быть злой. Выстрел… Мы Бегем… Я пытался… - Он глубоко вздохнул, его глаза закрылись. "Женщина!" - срочно сказал Ник. «Вы видели русскую женщину?» Голова неопределенно покачивала. "Когда?" - срочно сказал Ник. "Где? Она сюда приходила? Тогда ему показалось, что голова человека качается из стороны в сторону; но он не мог быть уверен, потому что колебания закончились обвалом палубы, и человек был мертв. Ник вскочил и побежал. Он был почти уверен, что уже слишком поздно для бега, но в то же время он должен был убедиться в точных условиях на многоярусной крыше. Кроме него на нем не было ни одного живого существа. Но в ангаре для вертолета было ощущение тепла и запаха дыма, и было ясно, как печатное сообщение, что один из вертолетов взлетел в последние несколько минут. Он взглянул на часы, быстро обыскивая смотровую площадку и ангар. Прошло двенадцать, тринадцать, может быть, пятнадцать минут с тех пор, как он впервые начал подниматься по лестнице и в него попал газ. Трудно сказать точно, потому что он не смотрел на часы, когда занавес упал, но в любом случае у вертолета было достаточно времени, чтобы взлететь и скрыться из виду. К тому же времени было достаточно, чтобы оператор клетки сторожевой башни нажал выключатель или что-то еще, из-за чего газ разлился через рабочую зону; затем подняться, стрелять - без сомнения, из пистолета с глушителем - зацепиться за Валентину, когда она вышла из клетки; снова отправьте обе клетки обратно, чтобы получить дополнительные несколько секунд; взлететь со своим пленником в вертолете. Пленник или труп? Живая или мертвая Валентина была бы непослушным бременем. Может быть, замешаны двое мужчин, один из клетки и сообщник на крыше, может быть, ждут в ангаре вне поля зрения. Он внезапно осознал, что считает само собой разумеющимся, что оператор сторожевой башни тоже пропал, определенно был замешан. Тем не менее, даже если он не пропал, он должен был участвовать. Если только он тоже не собирается где-нибудь оказаться мертвым ... Крыша взорвалась от активности, когда он стоял, глядя на пятно крови возле открытой двери ангара, и разговаривал в крошечный микрофон в нагрудном кармане. «Фишер - как можно быстрее сюда, на крышу. Дэвис и Олстон - доберитесь до своей машины, сообщите Хоуку, что Сичикова пропала, по-видимому, похищена вертолетом, запросите всеобщую тревогу, затем оставайтесь в машине для дальнейших распоряжений. Хаммонд и Джулия - оставайтесь на месте, держите глаза и уши открытыми для всего, что не мешает - на все! А потом рядом с ним оказался Полинг с бледным лицом и дрожащими губами. Охранники хлынули через открытую дверь позади него, еще трое вывалились из клетки, которую недавно занимала Валентина. «Бедствие, бедствие!» - простонал Полинг и уставился в темноту ангара. «О, Господи, его больше нет. Охранники сказали, что видели, как он взлетал, и сначала подумали, что мы его отправили. Затем в Центре управления B прозвенел сигнал тревоги, и прибыло отделение экстренной помощи, которое обнаружило, что мы запечатаны. Когда они вошли, многие из нас, когда они вошли, задыхались от газа, как группа ... "Они выключили газ, не так ли?" - сказал Ник. Он увидел, что клетка сторожевой башни достигла уровня крыши и извергала еще трех фигур. Очень скоро внизу уже никого не останется. Полинг тупо посмотрел на него. "Oни-? Да нет, я так не думаю. Мне кажется, к моменту вызова клетки система вентиляции уже работала. Конечно, дистанционно. Потому что в нем никого не было. Ни в одной из клеток никого не было! " Он потрясенно покачал головой. "Я не понимаю, как ... я имею в виду, что могло случиться с Хьюзом?" "Хьюз, это оператор клетки, верно?" - сказал Ник. Полинг кивнул. «Высший охранник, один из лучших. Да ведь его, должно быть, вытащили прямо из клетки! Кто-то, должно быть, ждал на крыше - у кого-то должно быть ... «Невозможно, - сказал я Парри, подходя к нему сзади. Его аккуратно бородатое лицо выглядело жестким, с прищуренными глазами и злым. «Если только самому Хьюзу не удастся провести в ангар сообщника, что кажется крайне маловероятным. Должно быть, Хьюз сам устроил это дело по какой-то немыслимой причине. Вторая дверь ангара отодвинулась, когда он заговорил, и он указал на человека в комбинезоне пилота. «Ты, Охотник, убери эту штуку оттуда и вперед - быстро! Охранники сообщили, что видели корабль, направляющийся на север на северо-восток, - добавил он в пользу Ника. «Мы будем погоняться. Я также разослал полицию штата и пограничное предупреждение. Есть идеи? " «Подождите минутку, - сказал Ник. «Я хочу, чтобы мой мужчина пошел с нами. И мне нужно провести тщательный осмотр всех зданий, территорий и прилегающих территорий на случай, если дело «вертолета» - приманка. «Приманка», - сказал Парри. «Трое мужчин погибли, один из наших самолетов пропал. Но как скажешь. Где этот твой мужчина? Ради бога, не будем терять время зря. Что такое должно произойти на моем заводе! » «Невероятно», - мягко сказал Ник. «Ах, Фишер - в« вертолет »и уже в путь. Давай, Парри, давайте очистим колоды и приступим к делу. Я хочу провести полную перекличку всех мужчин, которые должны находиться в помещении. И я хочу, чтобы это место была полностью охвачена безопасностью, чтобы никто - кроме никого - не ушел отсюда, пока я не разрешаю это. Между прочим, тот другой «ваш вертолет - он был точно таким же?» «Это близнец», - сказал Парри. «Идентичен до последней детали». «Хорошо, - сказал Ник. "Что помогает." Но он не объяснил, как это помогло, когда он работал с Парри, чтобы привести план поиска в действие. * * * «Извини, что заставил тебя ждать», - сказал сухой, резкий голос главы AX. «Но кое-что произошло, и мне пришлось заняться этим. Что-то, что может сделать ваше пребывание здесь еще более важным. Хаким смотрел на часы и слушал. Всего полчаса, и мужчина извиняется! AX двигался довольно быстро. «В ближайшие десять минут вас заедет джип, - продолжил Хоук. «Сначала вы попадете на небольшой частный самолет на местном аэродроме. Этот самолет доставит вас на одну из наших армейских авиабаз, где вы сядете в самолет и полетите прямо в Нью-Йорк. Вас встретят. Вот и все. Если у вас нет вопросов? » «Без вопросов», - сказал Хаким. Но пока он ждал джип, он попросил Гарви использовать зеркало, и когда тот отвернулся от него, его лицо было совершенно непохожим на его собственное. В игре в переодевания он был не хуже всех, и у него не было намерения потерпеть поражение на этом этапе этой игры. * * * "Я вас не понимаю!" - сердито сказала Джулия. «Во что ты, черт возьми, играешь? У вас есть все остальные, которые бьют кусты - вертолеты здесь, пограничные патрули там, охранники роятся по сельской местности, Дэвис и Олстон кружат в той реактивной машине, Хаммонд прячется по территории, заглядывая под каждый окровавленный камешек, и все такое. Вы можете думать о том, чтобы кататься вверх и вниз по этим клеткам для крыс. Боже правый, я подумал, что самое меньшее, что ты сделаешь, - это захватить самолет-погоню и самому выбраться оттуда. Что случилось, Картер, ты стал мягким или что-то в этом роде? Клетка сторожевой башни медленно спускалась. «Самое интересное - это газ», - сказал Ник. «Его можно включать и выключать только отсюда. Так что стражник сторожевой башни, должно быть, выключил его перед тем, как покинуть нас. Заботился о нем, не так ли? Учитывая, что он мог бы выиграть несколько лишних минут, если бы этого не сделал. Но к счастью для всех нас, что он сделал ». Джулия фыркнула. «Что в этом такого удачного? Похоже, это нам ничем не помогло. В любом случае, это не был смертельный газ ». - Нет, не смертельно, - задумчиво сказал Ник. «Но если бы мы вдыхали его намного дольше, мы все были бы ужасно больны. Продолжительное вдыхание вполне могло стать причиной смерти. Как ты думаешь, он заботился о нас после убийства троих мужчин на крыше и бог знает что с Валентиной? Я так не думаю. И он сам достаточно думал о газе, чтобы надеть маску ». Ник задумчиво подергал. Он все еще лежал на полу клетки, как будто его небрежно отбросили, когда он больше не нужен. «Интересно, почему он потрудился его снять. Это была бы довольно эффективная маскировка. С другой стороны, все на заводе знали, что он дежурил в клетке, поэтому я думаю, он не думал, что есть смысл закрывать лицо. Так что давайте поиграем с тем, что он, должно быть, сделал ».


Клетка достигла уровня первого этажа и спустилась в подвал. Ник сдвинул рычаг, и они снова поднялись. Телевизионные мониторы на панели перед ним отражали миниатюрные изображения обыска на территории и в зданиях, и он почти лениво наблюдал за усилиями, мысленно воспроизводя сцену отравления газом.

«Играй сколько хочешь», - ледяным тоном сказала Джулия. «Но вы все еще не ответили на мой вопрос. Почему ты там ничего не делаешь? "

"Что делать?" - мягко спросил Ник. «Вы сами ответили. Как вы говорите, у меня есть все остальные, которые ломают кусты. Кто-то должен поддерживать огонь в домах. Мне." Все его существо взывало к действию, даже когда он говорил, но что-то продолжало его ворчать и говорить ему, что нет смысла уходить с полувзводом в какую-то бесполезную погоню на самолете. Клетка неуклонно поднималась, а затем остановилась от его прикосновения.

«Это было примерно здесь, - сказал он, - когда я видел это в последний раз. Клетка Валентины была напротив. К тому времени газ уже начал выходить. Допустим, я убийца Хьюз. Я надеваю противогаз и останавливаюсь. Жду пару минут, пока газ не выбьет всех. Пока я не уверен. Я знаю, что Валентины нет , потому что я вижу, как она падает в клетке. Но ее клетка продолжает подниматься. Или нет? Я полагаю, да. Я, Хьюз, не могу остановить его рост, и в любом случае я хочу, чтобы она была на крыше. Поэтому, когда все лежат плашмя, я двигаюсь вперед, вверх ».

Ник коснулся выключателя, и клетка сторожевой башни неуклонно поднялась. «Я добираюсь до крыши, останавливаюсь, выключаю газ и снимаю противогаз. Я вижу Джонни Грома с двумя охранниками и стреляю в них. Затем я подбегаю, хватаю тяжелую Валентину из ее теперь открытой клетки и тащу к «вертолету». Нет - сначала я отправляю свою и ее клетки, потому что теперь, когда я нахожусь на крыше, я контролирую обе клетки. По словам Парри, ими обоими можно управлять изнутри или дистанционно с основного этажа или крыши. Поэтому я отправляю клетки обратно, позволяя им остановиться посередине между полом и потолком, а затем сажаю громоздкого товарища Валю в вертолет, с помощью или без помощи какого-то таинственного сообщника, и взлетаю ».

Ник выглянул через крышу. «Я довольно умный человек. Быстрый, находчивый, достаточно сильный, чтобы поднять быка. Поздравьте меня. Потому что, судя по перекличке, я единственный человек, пропавший с завода. Со мной нет сообщника. Это означает, что либо мне удалось провести одиного из них на крышу снаружи - что, как уверяет этот шпион Картер, совершенно невозможно, - либо я совершил все чудо в одиночку. Конечно, невозможное было известно. Но нужна небольшая помощь. И почему среди всего остального, что я должен делать, я беспокоюсь о том, чтобы выключить газ и отправить клетки обратно? »

Миндалевидные глаза Джулии пристально смотрели на него. Презрение исчезло с ее лица, мелкие морщинки сдвинули вместе изящно изогнутые брови. «Вы отправили клетки обратно в качестве маневра, - сказала она, - чтобы ввести в заблуждение остальных из нас. Это не сработало из-за того шпиона Картера, но к тому времени вы уже за горами и далеко, так что это не имеет значения. А что касается отключения газа - может быть, у вас внизу есть сообщник, которому вы не хотите причинять вред ».

«Может быть», - сказал Ник. "Может быть." Он уставился на то место, где лежало тело Джонни Грома. У Джонни даже не было возможности вытащить пистолет, а Джонни быстро нажимал на курок. Но у одного из охранников. Успел и дважды выстрелил. И умер на глазах Ника.

Был шанс, что он кого-то ранил, и кровь за пределами ангара не была Валентининой.

«Мы сейчас спустимся, - сказал Ник, - и попробуем другую клетку». Он нащупал рычаг, и клетка сторожевой башни спустилась мимо платформ и охранников. «А теперь, когда вы предложили соучастника внизу, попробуйте этого для размера: он мог бы управлять клетками с пульта управления на полу. И выключите газ ».

«Нет», - сказала Джулия. «Нет, этого не может быть. Вы были первым, кто пришел в себя. Когда спасательный отряд бежал на выручку, каждый из нас все еще был без сознания. Мы уже через это проходили. Они видели нас, видели, как каждый из нас лежал, как выброшенная на мель рыба, а затем задыхался. Только ты двигался.

«Переезд, да», - сказал Ник. «Не играю в опоссума, хотя, может быть, кто-то играл. Потому что, если бы я был сообщником внизу, я был бы чертовски уверен, что меня не заметят движущимся, пока полдюжины других людей не встанут на ноги. Давай, попробуем другую клетку.

Охранники бесстрастно наблюдали за ними, когда они покинули портал сторожевой башни и вошли в клетку, которую последней занимала Валентина.


.

«То, что идет вверх, должно упасть», - разговорчиво сказал Ник. «Лифты, а также прочее. И мы знаем из нашего долгого взгляда на подуровень, где эта клетка останавливается. Но давайте попробуем еще раз сами. Но сначала встань, чтобы взглянуть на вещи.

Они величественно взлетели через крышу и затем спустились. На этот раз они не остановились на уровне основного этажа, а спустились на более низкие глубины. Дверь клетки открывалась в коридор с тяжелыми стальными дверями. Каждая из комнат за дверями была тщательно обыскана, и никого не удивило, что ничего не нашли. Здесь были ремонтные мастерские, диспетчерская с рядами блоков предохранителей и выключателей, складские помещения для оборудования и запасных частей. Ник знал, что там внизу были охранники, но они стояли вне поля зрения по коридорам доступа. Все двери, как и сейчас, по обычаю были заперты. И все они были заблокированы, когда не использовались.

«Тем не менее, ключи есть, - сказал Ник. «И в какой-то момент во время нашего нокаута клетка могла спуститься сюда. При небольшой удаче и хорошем планировании кто-нибудь мог бы вытащить Валентину из клетки и затащить в одну из этих комнат, чтобы никто не увидел ее. Что, если она упала, а не поднялась? Подумай об этом, Джулия.

«Я думаю, - сказала Джулия. «И я думаю, что все эти комнаты были обысканы, а ее там нет».

«Кажется, - сказал Ник. «И все же Валентина кого-то узнала. Не Хьюз, уединенный в клетке сторожевой башни. Она его не видела. Кто-то внизу, с нами. В нашей ближайшей группе. Я думаю, это был всего лишь случай, и из-за того, что группа продолжала болтать об этом, ей было трудно сказать мне, кто это был. Проклятье! " Он внезапно был ужасно зол. «Я, должно быть, был не в своем уме, чтобы позволить ей заниматься этим в одиночку. Особенно зная, что она кого-то видела. Но какой именно? Кто это мог быть? Уэстон, Парри, Полинг, сам президент? Все они здесь уже много лет - я знаю их историю. О, черт возьми. Давайте снова поднимемся и проведем военное собрание в президентском офисе. Может быть, поисковые дела уже что-нибудь дадут.

Он провел Джулию обратно в клетку и нажал кнопку первого этажа.

"Ты что-то знаешь?" сказала Джулия, с отсутствующим взглядом в ее кошачьих глазах. «Я заметил одну мелочь, которая мне показалась довольно странной. У подножия лестницы несколько шкафчиков с тросами, а над ними висит табличка «ГАЗОВЫЕ МАСКИ». Когда я пришел в себя, то увидел, что одна из них слегка приоткрыта, как будто кто-то пытался ее схватить в последнюю минуту. Но об этом никто ничего не сказал. И насколько я мог видеть, никого не было достаточно близко, чтобы это сделать ».

«Насколько вы могли видеть, - сказал Ник. «Но вы отсутствовали на счет десять - десять минут. Предположим, кто-то знал достаточно, чтобы задержать дыхание ... Это очень интересно. Какой это был шкаф? "

Клетка остановилась на уровне первого этажа, и сквозь металлическую решетку они могли видеть маленькие дверцы под табличкой с надписью «ГАЗОВЫЕ МАСКИ».

«Тот, что справа», - сказала Джулия, глядя на нее. «Клянусь, он был открыт раньше! Я знаю, что это было. Но теперь все они были закрыты.

«Значит, кто-то немного прибрался, - сказал Ник, - что, возможно, у него не было возможности сделать это раньше. И что, черт возьми, с этой забытой богом дверью? »

Он нажал кнопку с надписью ОТКРЫТЬ. Ничего не произошло. На другом конце пола, через ажурный портал, он мог видеть Парри, Полинга и пару охранников, оглядывающихся на него.

Парри сделал шаг к клетке и крикнул: «Картер! Что-то не так?"

И тогда огромный машинный зал погрузился в чернильную черноту.

Ник произнес свистящее проклятие и бросился к двери. Она слегка задрожала от его атаки, но удержалась.

«Какая прелесть», - сухо пробормотала Джулия. «Только ты и я вместе в темноте - в ловушке в крысиной клетке с убийцей на свободе».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Где-то есть кто-то

Это было похоже на вызов на бис для первого будильника, за исключением того, что эта сцена разыгралась в темноте, которая сначала была абсолютной, а затем рассекалась поисковыми фонарями. Завизжала сирена, и охранники деловито сновали по дому, не зная, что искать.

«Вот, возьми это», - сказал Ник и ткнул своей карандашной флешкой в Джулию. «Брось его в замок, и поехали отсюда».

Он вытащил маленький пистолет из кобуры на поясе и нацелил его на запорный механизм. Сработал предохранитель, и пистолет выплюнул - не пули, а узкий луч раскаленного добела света, глубоко вонзившийся в металл.

«Небеса, о чем они будут думать дальше?» - восхищенно сказала Джулия. «Маленькая карманная ацетиленовая горелка, не меньше».

- Лазерный луч, - коротко сказал Ник. «Держись подальше от этого».

Металл возмущенно зашипел, когда луч прорезал его. Замок ненадолго затлел и рассыпался. Ник погасил смертельный луч и резко ударил ногой в дверь, и на этот раз она послушно качнулась в сторону.


«Подойди к охранникам с фонариками и оставайся с ними», - решительно сказал он Джулии. «Я иду вниз».

Его длинные, резкие шаги быстро привели его через мерцающую безмятежность огромной комнаты к лестнице, ведущей в подуровневые переходы. Свет внезапно осветил его лицо, и кто-то схватил его за руку.

«Не нужно метаться как сумасшедший, Картер, - сердито сказал Полинг. «Через минуту включится свет, так что, ради бога, оставайтесь на месте, пока не упадете с лестницы и не сломаете себе шею. С тех пор, как вы приехали, у нас было достаточно неприятностей.

«Будет еще кое-что, если ты не слезешь с моей спины», - грубо сказал Ник, отталкивая его в сторону. Полинг взвизгнул и отшатнулся. «И не натравливай на меня никого из своих охранников, - добавил Ник через плечо, увидев, как один из охранников рванул вперед, - иначе я задумаюсь о ваших мотивах. Верни его! »

"Хорошо, хорошо, тогда иди!" - прорычал Полинг.

Ник уже начал спускаться по лестнице, тонкий луч его вспышки проникал во мрак. Он быстро спустился вниз, а затем погасил свой свет, когда увидел внизу фигуру, которая быстро приближалась к нему.

"Стой!"

"О, только не снова!" Ник застонал. Охранник с фонарем нацелил на него пистолет. «Послушайте, я тоже делаю работу, и мне нужно добраться до силовой - быстро!»

«О, ты, я тебя знаю, да», - задумчиво сказал охранник. Но я получил приказ от начальника. Он сам там и сказал мне, что никто - кроме него - не поднимается и не спускается по лестнице или через эти коридоры, пока он не скажет. Он никому не доверяет, в том числе и вам, понимаете? Извини, приятель. Но оставайся на месте ».

«Мне тоже очень жаль, - любезно сказал Ник, - и более того, я тоже никому не доверяю». Его улыбка в круге света была нежной и отзывчивой, но ладонь руки, выстреливающей и ударившейся о громоздкую шею охранника, было совсем не так. Мужчина упал с тихим вздохом и тяжелым стуком.

Ник обошел его упавшее тело и побежал к диспетчерской. Его карандашная вспышка то и дело прорезала мрак, но ненадолго; в сложившихся обстоятельствах он предпочитал незаметно скользить в темноте. В проходах, ведущих от него, он видел другие маленькие круги света и слышал топот ног, но в коридоре, в котором находились запертые служебные помещения и шахта лифта, никого не было. Он быстро попытался открыть двери, проходя мимо. Они все еще были заперты.

Луч его фонарика падал на прочную дверь диспетчерской. Она тоже была закрыта и заперта, предположительно, внутри находился начальник службы безопасности Парри.

Он с грохотом ударил по нему.

"Откройте! Впустите меня!" он назвал. «Это Картер, открой».

Нет ответа. Ничего не произошло. Он попробовал еще раз. Еще ничего.

Он мог вызвать охрану. Но он был один, и ему нравилось делать все по-своему. Иногда это было ошибкой.

На этот раз он использовал не лазерный луч, а особый взломщик, потому что, в отличие от двери лифта с электронным управлением, у этой двери был замок, которым он мог манипулировать. Он работал методично, тихо, прислушиваясь к звукам изнутри и из соседних коридоров, но он слышал только отдаленное бормотание голосов охранников и случайные шаги… за исключением одного небольшого лязгающего звука, который он не мог определить.

Дверь распахнулась внутрь, и он осторожно вошел внутрь.

Недостаточно осторожно.

Его луч света на долю секунды исследовал внутреннюю темноту, в то время как его правая рука потянулась к «люгеру» в ее скрытой кобуре. А затем внезапный свистящий звук, просвистевший во тьме, внезапно закончился ужасным, чрезвычайно болезненным взрывом в его голове, и он увидел сверкание мерцающих огней там, где раньше не было света. Один раз он яростно нанес удар обтекаемым стволом «Люгера» и почувствовал, как тот ударился о что-то твердое, но упругое; а потом снова его голова взорвалась, и он упал.

* * *

Яркий свет и резкий звук обрушились на его чувства, и он заставил себя открыть веки.

В комнате управления электроэнергией и в коридоре за его спиной вспыхнул свет. У переключателя был охранник в униформе, и с ним был кто-то, похожий на механика.

«И мне пора тоже», - неуверенно подумал Ник и, поднявшись на ноги, увидел Парри на полпути через комнату, устало покачивающегося на корточках и держащего обе руки у головы. Его лицо было в синяках и крови, а его одежда была разорвана. Над ним парил мужчина, возможно, медик, но Парри нетерпеливо отмахнулся от него и с трудом поднялся на ноги. Потом он увидел Ника.

"Ты видел его?" воскликнул он. «Вы видели, кто это был?»

«Я ни черта не видел», - коротко сказал Ник. «Ты пришел первым - что ты увидел?»

«Это», - сказал Парри и ткнул пальцем в массивный коммутатор. «Пришел с фонариком, заставил всех охранников охранять проходы, чтобы никто не мог войти или выйти,


обошел вокруг и увидел половину переключателей. И не просто отключены - повреждены. Посмотри на них!"

Ник посмотрел. Ущерб был небольшой, но был. Странный вид повреждений, как если бы какой-то чрезвычайно тяжелый предмет ударился о блок рычагов, и некоторые из них слегка искривились. Рядом на полу лежал гаечный ключ.

«Да, и это тоже». - сказал Парри, проследив за взглядом Ника. Он все еще был здесь, кем бы он ни был, и каким бы чертом он ни попал. Не знаю, использовал ли он этот гаечный ключ на доске, но он точно использовал его на мне. Пришел ко мне в темноте, когда дверь за мной захлопнулась, и я направил свой свет на панель. Сначала скользнул по мне, поймал сторону моего лица. Я уронил фонарь, попытался схватить пистолет, на мгновение схватился за него, а затем - все. Шпаннер поймал меня, я упал. А потом, я полагаю, вы вошли как раз в тот момент, когда он пытался сбежать.

«Вырубил и охранника лестницы, когда уходил», - сказал мужчина у пульта управления. "Должен знать какой-то выход отсюда, о котором мы не знаем ..."

"Какой!" - яростно рявкнул Парри. «Почему мне не сказали об этом сразу? Это означает, что он, должно быть, поднялся по лестнице в главную ...

«Вы только что очнулись, мистер Парри», - напомнил ему мужчина. «И я уже поставил оповещение по всем станциям».

«Я вырубил этого парня», - сказал Ник. Злые, пораженные глаза Парри впились в него. «Пришлось - он мне мешал. Он сказал, что вы отдавали конкретный приказ, чтобы никого не впускали и не выпускали отсюда, включая меня. Почему ты ему это сказал?

«О, нет, нет, нет, ты ошибаешься, Картер», - серьезно сказал Парри. «Конечно, я не хотел включать вас. Как я мог -? В последний раз я тебя видел, ты застрял в лифте. Скажи… как ты выбрался? »

- Магия, - коротко сказал Ник. «А теперь предположим, что мы продолжим поиски и попытаемся найти этого загадочного человека».

- Таинственный человек, - повторил Парри, дергая себя за бороду. «Это должна быть внутренняя работа, вы это понимаете? У нас есть еще один Хьюз - охранник, механик, один из инженеров, любой из ста семидесяти человек. Боже, я не знаю кому верить! Но ладно, давай продолжим.

Они ладили с этим. Но часы поиска и допроса ничего не дали. Никто не был объявлен пропавшим без вести, кроме Валентины. Можно было объяснить движения каждого. Ни в одной из запертых комнат никого не обнаружили.

Была одна новость, и она была поразительной. Об этом сообщил Аль Фишер на ночном заседании в офисе президента после возвращения на вертолете.

«Верно, в Кэтскиллс», - терпеливо сказал он. «Очевидно, ему хватило форы, чтобы улететь на восток еще до того, как была подана тревога. У нас было немало времени, чтобы найти его на всех этих деревьях, и не поиск самолетов помог нам - во всяком случае, для начала. В полицию штата поступили звонки от местных жителей о том, что выглядело как аварийная посадка, и они передали нам информацию. Это довольно труднодоступное место, поэтому у нас возникли небольшие проблемы. Вот, я отметил это на карте ». Он толкнул карту короткими пальцами. Ник даже не взглянул на нее. К этому времени он был уверен, что это не поможет.

«Итак, нам наконец удалось приземлиться», - устало продолжал Фишер. «Это было недалеко от горной дороги, и он, возможно, направлялся к небольшой поляне, на которую мы упали. Он не выжил. Но аппарат был не в таком плохом состоянии, так что вполне возможно, что план сработал более или менее по графику. За исключением того, что он сам был в довольно плохой форме. Точнее, как мертвый. Послушайте, я уже через все это проходил, - обратился он к Нику. «У вас уже есть дорожные патрули. Что добавить? "

«Еще раз, Ал, - сказал Ник. «Пока мы все вместе, я хочу, чтобы у всех была полная картина. Итак, этот человек был мертв и весь в крови. Но ты говоришь, что не из-за крушения.

Фишер кивнул. "Правильно. Два пулевых ранения, одно пронзило живот, а второе попало в шею. Судя по состоянию «коптера», я бы сказал, что он контролировал ситуацию почти до последней минуты. Никаких пулевых отверстий в аппарате, но кровь по всему сиденью и органам управления, так что похоже, что он унес рану в живот с собой во время взлета.

- Мой человек на крыше, - напряженно сказал Парри. «По крайней мере, кто-то устроил нам что-то вроде шоу. Но никакой женщины! Я этого не понимаю. Должно быть, на той дороге ее ждал автомобиль. Но почему они не взяли Хьюза?

Эл Фишер пожал плечами. «Думаю, он выполнил свою задачу. Нет смысла тащить мертвого человека. Кстати, состояние кустов и дороги ничего не доказывает. Кто-нибудь мог пройти сквозь деревья; кто-то мог уехать по дороге. Но там слишком сухо, чтобы что-то сказать наверняка. И это все, что я могу вам сказать.

- Лицо, Ал, - напомнил ему Ник.

«О да, лицо», - сказал Фишер. «Как я уже говорил, медики Хоука осматривают его. Но когда я посмотрел на него крупным планом, то увидел приподнятое лицо. Крошечные шрамы возле рта и


да, и по щекам, и под подбородком. Может быть, операция по поводу старой травмы лица, я бы не знал. Но они были там ».

Полинг внезапно рявкнул, но это не совсем было смехом.

"Хьюз, с подтяжкой лица!" он фыркнул. "Что ты знаешь! Я видел этого человека много лет и даже не подозревал. Никто из нас этого не сделал ».

"Почему мы должны?" - коротко сказал президент. - Полагаю, это было его частным делом. Его глаза внезапно сузились, и он бросил на Ника проницательный взгляд. «Или, может быть, этого не должно было быть».

«Возможно, и не должно», - согласился Ник. «А теперь давайте разберемся с этим и отдохнем, как сможем. Ты уверен, что хочешь умереть в первой смене, Парри?

Начальник службы безопасности выглядел измученным до упора, но энергично кивнул.

«Моя ответственность», - резко сказал он. «И со мной все время будут двое мужчин. Еще три часа меня не убьют. Тогда вы можете взять на себя ответственность. Бери всех своих людей с собой, если хочешь.

«Спасибо, но я бы предпочел, чтобы они были у выхода», - ответил Ник. "Я так понимаю, вы дадите мне еще пару резервных людей?"

«Конечно, будет», - сказал Парри. «Когда я уйду, ты получишь новую пару». Он коротко рассмеялся без всякого веселья. «Я надеюсь, что им можно доверять. Тем не менее, я объединяю их, как могу, и один мужчина может наблюдать за другим. То же самое, когда Полинг дежурит. И это должно позаботиться о ночи. Я ухожу сейчас. Увидимся внизу в два.

Он покинул роскошный президентский кабинет и направился в диспетчерскую. Совместное заседание решило, что именно здесь могут возникнуть дальнейшие проблемы, если вообще что-то произойдет. Мрачная мысль о саботаже витала в воздухе.

Встреча быстро прекратилась. Полинг и президент должны были спать на кушетках в своих офисах, Джулия должна была спать на койке в комнате первой помощи для женщин, а Ник вздремнул в одной из «зон отдыха».

Только так не вышло. Диван в большой комнате с цветным телевизором был достаточно большим для двоих, и им пользовались двое. В углу комнаты тускло горела маленькая лампочка.

«Это адское время заниматься любовью», - сонно сказала Джулия. «Один крупный российский сановник все еще отсутствует, один зловещий незнакомец таится в темноте на заводе с бог знает, какими злыми мыслями на уме. А ты -"

«И у меня есть свои злые мысли», - пробормотал Ник, чувствуя мягкость ее гибкого бронзового тела и любя ее ответное прикосновение. «Пока у нас есть время, давайте использовать его с умом. Я хорошо знаю нашу Валентину, и она была бы не против ». Его ловкая рука сняла тонкий ремешок, и Джулия оказалась обнаженной и красивой.

«Я не против, - прошептала она, помогая ему расстегнуть пуговицу на рубашке, - но разве мы не должны что-то делать?»

«Мы что-то делаем», - мягко сказал Ник. «И не думай о таинственных незнакомцах, . Их нет. Вопрос только в том, чтобы взять небольшую веревку и дождаться повешения.

«Ах, как романтично», - иронично пробормотала она. «Если это все, о чем ты можешь говорить, не говори ...

Никто из них не разговаривал, кроме как произносил тихие, мягкие слова любви и произносил имя друг друга, как если бы само имя было лаской. Они искали, касались и находили то, что искали, а затем их тела сливались, как бурная река.

«Моя любовь, моя любовь», - тихо выдохнула Джулия, и ее тело растаяло под его. Его руки скользили по ней и обводили бархатистые контуры ее текучей красоты, а его губы пылали огнем ее губ. В них обоих было напряжение, взывающее к освобождению, и вскоре медленно покачивающиеся движения и нежные прикосновения превратились в неистовый, невыносимо восхитительный ритм. Он сделал это последним для них обоих. Он знал как; раньше они бывали там вместе больше одного или двух раз, и каждый знал, как взволновать другого до безумного взрыва.

Ее темные волосы были распущены по плечам, а глаза сияли, и ее глаза сияли с таким восторгом, который всегда заставлял его хотеть доставить ей максимальное удовольствие, который всегда заставлял его чувства шататься, а все его нервные окончания звенели, как будто она гладила каждого один из них своим электрическим прикосновением. Как и сейчас… но она делала больше, чем поглаживание, а он уже прошел точку простого покалывания. Он был в огне, она тоже; и они слились вместе в долгом мгновении горящего счастья. А затем они погрузились, все еще соединенные, в мягкую как подушку лужу освобождения и томно плыли, как будто на теплом, отступающем летнем приливе.

Некоторое время они лежали, сцепившись, в тишине, нарушаемой только их неровным дыханием и стуком их сердец.

Ни один из них не забыл, как они оказались там, и что произошло исчезновение и несколько смертей, которые еще предстоит выяснить, но они оба привыкли жить на краю ада и обретать свое счастье, когда они могли его найти.

Наконец Ник вздохнул и потянулся.

«Недостаточно», - пробормотал он. "Недостаточно. День и ночь на теплом песчаном пляже - вот что нам нужно. Или пару дней на лугу, катаясь по траве. Или неделю


или около того в красивом мягком стоге сена… »

«Для меня все это звучит очень публично, - практически сказала Джулия. «Также немного колюче. Я думал, тебе нравятся кровати?

«Я знаю, знаю», - тепло сказал Ник и провел губами по мягкости ее груди. «Посмотрите, как мне нравятся кровати и что с ними идет». Он поцеловал ее в губы и задержался там, пока его пульс не стал слишком энергично учащаться, а затем он заставил себя откатиться в сторону.

«А, ну, происходят странные вещи, - сказал он, - и мне лучше пойти что-нибудь с ними сделать».

Он поднялся одним плавным движением своего упругого тела и начал одеваться.

«Но ты еще не в смену», - сказала Джулия, глядя на него.

«Верно», - согласился он. «И я бы совсем не удивился, если бы нас увидели, что мы пришли сюда вместе, и я не ожидал, что выйду, пока не придет время занять место Парри. Так что я уезжаю отсюда задолго до этого и сам немного выслеживаю ».

Джулия начала натягивать свою одежду. "Что ты имел в виду - загадочных незнакомцев нет?" - спросила она, ее слегка раскосые кошачьи глаза смотрели на него сквозь полумрак. «Мы согласны, что в здании есть сообщник, верно? И определенно происходит что-то чертовски странное. Кто-то виноват ".

«Верно, по всем пунктам», - согласился Ник. «Но не чужой. Не забывайте, что Валентина узнала кого-то, кто был с нами. И забей это в свою прекрасную голову, дорогая - тебе не кажется, что похищение Валентины и саботаж - это слишком много для однодневной работы? Почему инсайдер, сообщник, хотел взорвать власть через несколько часов после похищения Валентины? Кажется бессмысленным. Во время отключения электроэнергии не было серьезных повреждений и ничего значительного не произошло. Для чего это было? И я не могу купиться на совпадение. Итак, я говорю себе, что эти две вещи напрямую связаны. И я имею в виду прямо. Я думаю, мы определенно можем принять идею сообщника, который все еще с нами. Давайте не будем отдавать должное Хьюзу за быстроту, находчивость и все такое. Представим себе человека, который надел на себя противогаз, который манипулировал клетками снизу после того, как Хьюз выстрелил на крыше и взлетел, и который включил газ, когда «вертолет получил хорошую фору. Потому что, знаете, если бы Хьюз выключил его, мы бы пришли в себя намного раньше, чем мы. Хорошо, представьте себе такого человека, и я думаю, вы должны принять на себя больше, чем сообщник. Наверняка у вас есть мужчина, которому здесь не чужд ".

Джулия провела расческой через гриву черных волос.

«Хорошо, значит, он не сообщник, - согласилась она, - а сам генеральный планировщик. Однако мне интересно, почему он не пошел с Валентиной ». Ее кошачьи глаза сузились и потемнели. "Вы не думаете, что она мертва?"

Ник на мгновение замолчал. Вильгельмина Люгер скользнула в свою обычную кобуру. Стилет Хьюго скользнул в его замшевые ножны на предплечье Ника. Пьер, газовая гранула, невинно укрытая в кармане куртки Ника.

«Я так не думаю», - медленно сказал он. «Хьюз легко мог убить ее и оставить тело в клетке. Нет, здесь есть более сложная схема. Слишком сложно принимать за чистую монету. Я думаю, они, должно быть, решили, что она для них более ценна, чем мертвая, поэтому вместо этого они ее похитили. Для… допроса ».

«Допрос», - повторила Джулия, слегка вздрогнув. "Но где? А кто и как? »

«Что ж, я скажу вам, что я думаю, - сказал Ник, - и я скажу вам, почему я так думаю».

Он сказал ей коротко. Глаза Джулии расширились, когда она слушала.

«Так что я думаю, тебе лучше пойти со мной на этот раз», - закончил он. «И если меня снова поймают дремлющим, я хочу, чтобы ты бежал как черт и кричал изо всех сил. Вы готовы?"

«Для чего угодно», - сказала она, и ее прекрасные губы были мрачными.

В основной рабочей зоне горел свет. Клетка сторожевой башни медленно двигалась вверх и вниз, и дежурные охранники на полу и платформах патрулировали с двойной силой, но никто их не остановил. Парри отдавал приказы.

«Мы будем использовать лестницу», - сказал Ник, и они спокойно спустились по винтовой лестнице на подуровень. Охранники поприветствовали их кивками, когда они вошли в широкий коридор, в котором располагались мастерские и диспетчерская, и снова их не остановили.

Двое мужчин дежурили у закрытой двери, ближайшей к лифтовой шахте. Они стояли по обе стороны от него, настороженные, вооруженные и готовые. И они выглядели удивленными. Один из них посмотрел на свои часы.

«За два часа до смены, сэр», - сказал он услужливо.

«Я знаю, у меня срочные новости для Парри», - сказал Ник. "Он внутри?"

"Да сэр. С пальцем на красной кнопке на случай, если мы ему понадобимся. Мужчина слабо улыбнулся. «Но он этого не сделает. Сначала обыскали, никто не прячется. И никто не сможет пройти мимо нас ».

«Я могу», - сказал Ник. «Надеюсь, он вам это сказал».

- Ну, он сказал, что вы придете в два, сэр, но ...

«Но я ведь здесь, верно?» - сказал Ник. «И у нас с дамой есть с ним дела. Так что откройся, ладно? Если хочешь, можешь пойти с нами ».

Охранник пожал плечами. «Хорошо, ты босс. Но


мы должны оставаться здесь согласно приказу. Как он нам сказал, мы проверяли его с двадцатиминутным интервалом - мы сделали только одну проверку - и, как он нам сказал, мы остаемся вне дома, пока он не позвонит нам. Так что ему не понравится ...

«Ему понравится», - сказал Ник. «Вы в чистом виде. Приказы от дяди Сэма. Так открыто.

"Да сэр. Джерри - ключ.

Второй охранник кивнул и воткнул ключ в замок. Затем болтливый взял свой ключ и совершил второй маневр.

«В целях безопасности», - пояснил он. «Надо использовать две клавиши, отдельные, это довольно сложно, ты должен знать, как… Эй, подожди минутку! Что-то заклинило. Он толкнул дверь и пошевелил ключом. «Джерри, ты снова повернешь свой ключ».

Джерри попробовал еще раз. «У меня все в порядке», - сказал он.

"Ну, черт возьми!" сказал разговорчивый охранник. "Что-то здесь застряло, черт возьми!"

- Хорошо, брось это, - настойчиво сказал Ник. - А теперь не говорите тихо. Хорошо запереться в прошлый раз? Пока он говорил, лазерный пистолет вышел из своего укрытия.

«Конечно, это было ... какого черта ты делаешь?»

«Я иду туда. С дамой. И вы двое будете придерживаться своих постов, что бы ни случилось ».

Металл плюнул и расплавился. Дверь вокруг замка клубилась, как горящая бумага. Тонкая полоса света сияла на них через отверстие, затем круг, затем сфера, когда толстая металлическая деталь с замком провалилась в ничто.

«Шефу это не понравится», - нервно сказал болтливый охранник.

«Нет? Но вы заметите, что он еще ничего не сказал. А теперь молчи и оставайся здесь. Джулия - пойдем со мной. Но оставайся на несколько шагов позади ».

Дверь распахнулась внутрь от прикосновения Ника. Он пнул ее как можно дальше и уставился в комнату.

Погнутые переключатели были выпрямлены и отремонтированы. Резкий свет заливал каждый уголок комнаты.

«Нет, черт возьми, это невозможно!» выпалил охранник. "Почему мы были здесь ..."

"Заткнись!" - в ярости сказал Ник. «Ты должен быть на страже у этой двери, так что охраняй ее и молчи!»

Он вошел в комнату, и его взгляд скользнул по ней.

Как лифт Валентины после отравления -

Он был пуст.

Начальник службы безопасности Дж. Болдуин Парри исчез.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Девять минус два листа - восемь

И не было никаких признаков насилия.

Джулия закрыла дверь и прислонилась к ней.

«Я полагаю, в этой комнате есть своя маленькая лифтовая клетка», - пробормотала она.

- Что-то в этом роде, - пробормотал Ник. "Он должен."

И он знал, что это должно быть довольно простое устройство, иначе не было бы времени на то, что нужно было сделать.

Однако в полу и потолке не было аварийного люка. Раньше он проверял, а теперь снова. И все равно ничего не нашел.

«Если мы просто подождем…?» Джулия крикнула ему.

Он покачал головой. «Не могу оставить ему лазеек. Надо найти его там, где он сейчас.

Через комнату от него у стены стоял ряд шкафов для хранения вещей. Их он тоже изучил с охраной ранее вечером, и они не сказали ему ничего, кроме того, что завод хранит много запчастей. Шкафы были широкими, но неглубокими, а на их полках были аккуратно уложены ящики и инструменты.

Теперь он внимательно их изучил. Особенно их замки. Днем шкафы оставались незапертыми, и когда он видел их в последний раз, два или три были слегка приоткрыты. Он осмотрел их все, открывая те, которые еще не были открыты, и было очевидно, что только очень маленький карлик мог втиснуться между любой из полок. И даже тогда ему пришлось бы отодвинуть содержимое. Тем не менее, ни одна из полок не была потревожена, и карлика не было видно. Но Ника интересовала ширина неглубоких шкафов - ширина, которая заставила вспомнить еще одно менее вместительное отверстие.

Теперь все двери были закрыты и заперты.

И он увидел то, чего раньше не замечал. Возможно, он пропустил это, потому что двери уже были отперты, а некоторые из них открыты, или, может быть, потому, что он был так занят, заглядывая внутрь в поисках нападавшего, которого на самом деле не ожидал найти; возможно, потому, что его разум вообще не был заблокирован.

Но теперь это было, и теперь он это увидел.

Замок и ручка одной из дверей слегка выпирали наружу, как будто дверь была помята изнутри. И внешняя обшивка замка была совершенно новой. Он блестел, он сиял. Все остальные имели тупость, почти ржавость нескольких лет эксплуатации.

Джулия приподняла брови и вопросительно посмотрела на Ника.

Он прижался ухом к прочному металлу дверцы шкафа и потянулся к отмычке, пока слушал.

Изнутри не было ни звука. Он действительно не ожидал, что это произойдет. И все же откуда-то через дверь доносился звук, как если бы сам шкаф был слуховым ухом или проводником очень далекой полой нити шума. Недостаточно громко, чтобы его можно было услышать в диспетчерской; конечно, недостаточно громко, чтобы быть услышанным через практически звуконепроницаемые двери в коридор.

Ник жестом приказал Джулии замолчать


и приступил к работе над замком. Он был действительно новым, и он был таким же крепким, как и сложные замки на главных дверях завода… невероятно крепкий для замка простого шкафа для хранения вещей.

Наконец, это дало. Он осторожно приоткрыл дверь, и она открылась, как будто только что смазанная маслом. Ряды коробок по-прежнему стояли нетронутыми на полках. Он толкнул их. Большинство из них были маленькими и легкими. Но они не двинулись с места.

"Да они же на полках!" - прошептала Джулия. «Почему в мире…?»

- Я дурак, - пробормотал Ник. «Должен был понять это раньше. Они там застряли, поэтому, конечно, не упадут.

Тонкий луч его карандашного фонарика исследовал внутреннюю часть шкафа. В ящиках хранились ненужные части, остатки материала, от которых было мало пользы. А это значит, подумал Ник, что сам шкаф нужно будет открывать редко, если вообще. И все же он был открыт ранее вечером, когда он заглянул в него после того, как его забили.

Проходили минуты, пока он проводил тщательный поиск. Он взглянул на часы. Восемь минут с тех пор, как он прожег свой путь в комнату. Что ж, это должно дать ему достаточно времени - если только он сможет найти эту вещь.

А потом он увидел это. Маленькая выдвижная ручка в задней части шкафа, наполовину скрытая картонным клапаном на открытой коробке.

«Джулия, - прошептал он, - выключите свет в комнате - у двери есть выключатель - и скажите охранникам, чтобы они молчали и молчали».

Ее брови спросили его, но она тихо ускользнула, не сказав ни слова. Свет погас, все, кроме тонкого луча его фонарика, и он услышал позади себя тихое бормотание ее голоса. Потом тишина. Он скорее почувствовал, чем увидел, как она вернулась к нему в темноте.

«Это дверь», - пробормотал он. «Я прохожу; ты останешься здесь. "

Он сдвинул ручку в сторону. Раздался малейший щелчок, и полки повернулись внутрь на несколько дюймов. Тусклый призрачный свет пробивался сквозь отверстие, и он услышал тонкий звук, похожий на эхо далекого голоса. И теперь, когда фальшивая задняя стенка шкафа была открыта так, что был виден его край, он мог видеть отметины на ней - как будто кто-то взломал ее, буквально взломал ее с другой стороны.

Это был последний ответ, который ему был нужен. Теперь он точно знал, как и почему отключилось электричество. Но какая ирония в том, что он оказался заперт в кабине лифта!

Он толкнул дверцу полки, вошел в широкий, но неглубокий шкаф и посмотрел вниз.

Там была грубая лестница, ведущая вниз к сиянию света, а у ее подножия был узкий проход, через который проливался более яркий свет.

Запах сырой земли достиг его ноздрей, когда он спускался. Но что его больше всего интересовало, так это одна лестница, которая была расколота, словно от внезапного тяжелого груза, и фрагмент темной ткани, прилипший к одной из заноз.

Он достиг дна. Сейчас не было ни времени, ни необходимости осматривать следы потертостей на грязи у подножия лестницы. Кто-то там лежал, а кто-то поднялся, но это уже не имело значения. Теперь для него могли иметь значение только звуки, проникающие в освещенный коридор… два голоса, бормочущие, оба низкие и низкие.

Ник молча двинулся к яркому свету и остановился там, где проход расширялся в маленькую грубую комнату, занятую двумя людьми, которые что-то бормотали друг другу.

Одна из них - товарищ Валентина Сичикова из российской разведки.

Другим был Дж. Болдуин Парри, начальник службы безопасности Вест-Вэлли.

«Это хорошо, товарищ, очень хорошо», - сказал Парри почти любящим голосом. «Итак, вы рассказали им о нас девятерых, да? Ах так. Это было естественно. Но как насчет этого египтянина, который, по вашему мнению, имеет определенную опасную информацию - как его зовут, вы помните?

Широкое лицо Валентины покачнулось в знак сожаления.

«Не сейчас», - сказала она. "Не сейчас. Но подождите - это придет ко мне. Дай мне немного подумать. Терпение, товарищ. Терпение."

На один ослепляющий, ужасный момент вера Ника упала. Она, Валентина - его Валентина - все это устроила, чтобы болтать с одним из Девяти….

А потом Валентина двинулась, и Парри двинулся с ней, а Ник проклял себя как сомневающегося дурака.

Ее руки были связаны за спиной, а лодыжки обвязывала тяжелая цепь. А у Парри в руке была игла для подкожных инъекций.

«У меня нет времени на терпение, товарищ, - мягко сказал Парри. «Не могу поверить, что память твоего слона подвела тебя. Мы ведем одну и ту же борьбу, ваш народ и мой. Мы должны сотрудничать. Я должен знать, кто еще что-нибудь о нас подозревает. Я должен знать, кто нас узнает. Я должен знать имя этого человека и где он находится. Времени мало - я должен знать, я должен знать, я должен знать! Кто он?"

Валентина потрясающе зевнула. Ее глаза внезапно открылись в ярком и похожем на бусинки взгляде. «Нет, ты не товарищ, и наша борьба не такая, как твоя. Рядом озеро, китайский дьявол. Я говорю, прыгай в него! »

Ее связанные ступни хлестнули и сильно ударили по сидящему на корточках Парри.


Он зарычал, как собака, споткнувшись и злобно ударив тонкой кнутом в левой руке.

«Толстая сука! У меня есть другие методы - наркотики, чтобы заставить вас кричать о пощаде, но вы даже не станете кричать, потому что этот ваш огромный зияющий рот ...

«Тишина, свинья!» Валентина взревела, и на этот раз ее огромное тело двинулось, как таран, и сильно врезалось в Пэрри.

Ни один из них не видел летящего подката Ника, но Парри почувствовал, как стальная ловушка обхватила его нижнюю часть тела, когда он отшатнулся, плюясь от ярости от удара Валентины. Он упал на сырой земляной пол, как мешок с балластом.

"Хо-хо-хо! Это было красиво, Никска! " взревела Валентина .

Но Парри не закончил. Он корчился, как разъяренный питон в лапах Ника, а его копающие когтистые руки были руками человека, хорошо обученного искусству убийства.

Они вместе перевернулись. Ник нанес удар по виску Парри и вместо этого нашел сырую землю, когда Парри отшатнулся. Ник ухватился за набросившееся на него запястье и яростно повернулся, поднявшись на ноги и затягивая замок, пока Парри не болтнулся через его плечо, как пьяный, которого тащат домой после слишком долгой вечеринки. Потом что-то оборвалось. Парри пронзительно взвизгнул, и Ник позволил ему упасть, нанеся ему удар в шею на пути вниз. Он лежал ровно, как человек, готовящийся к счету, и нога Ника прошла по дуге, что должно было быть нокаутирующим ударом по подбородку.

Но Парри был быстр. Вы должны были дать ему это. Он отшатнулся, одна рука зарылась глубоко в карман, а затем послышался резкий лай и запах горящей ткани. Ник почувствовал, как пуля ударила его бедро, а затем прыгнул - сильно на упавшую фигуру Парри, с одной рукой в кармане. На этот раз его удар прошел прямо и верно. Голова Парри откинулась назад, он как бы отрыгнул, а затем замолчал.

Ник глубоко вздохнул и повернулся к Валентине.

«Слава Богу», - сказал он и опустился рядом с ней на колени с Хьюго в руке. «Давай снимем эти шнуры с тебя и наденем на него».

«Спасибо», - просто сказала Валентина. «Я знал, что ты придешь, мой друг».

Ее одежда была разорвана и покрыта грязью; ее лицо и руки были в крови. Но она улыбнулась и, освободив руки, легонько обняла его и поцеловала в щеку.

«Это была моя вина, Ник. Клетка, мне пришлось подняться в ней, потому что я чувствовала, что тогда что-то должно произойти, и мне было очень любопытно узнать, что это будет. И я доставил тебе много хлопот. Мне очень жаль Извини."

«Не твоя вина», - сказал он, наматывая веревки на запястья Парри. «Это было запланировано с самого начала. Парри что-нибудь сумел бы - он и его товарищ в клетке ».

«Ах! Клетка на сторожевой башне, - сказала Валентина, осознав, что все в порядке. «Итак, был еще один. Но вот этого ... этого, конечно, я узнала. Ее пухлые руки ласкали лицо Парри, блуждали по его бровям и под его бородой. «Конечно, сначала я не была уверена», - сказала она. «Но вот шрамы. Вы их видите? Лицо этого человека когда-то было немного другим. Конечно, не слишком сильно отличается, иначе они не выбрали бы его, и я бы не знал его. Но я очень подозреваю, что настоящий Дж. Болдуин Парри был убит несколько месяцев назад. Этот человек - Чанг Чинг-Лунг - он уехал из Москвы около года назад ».

"Это так?" - мягко сказал Ник. Его пальцы сунули в рот Парри с отвисшей челюстью в поисках спасательной таблетки, которая, как он подозревал, могла быть там, но ничего не было. «Ну, он привел с собой друга, израненного примерно так же. Но его больше нет с нами ». Он вкратце рассказал ей о человеке по имени Хьюз, пока тот рылся в карманах Парри, о полете ложного вертолета и об отравлении газом. «Так что я был почти уверен, - продолжал он, - что тебя сбили, а не подняли. А после сбоя в электроснабжении я был почти уверен. Я решил, что Парри был единственным мужчиной, который мог ударить меня этим гаечным ключом. Достаточно легко ему лечь и притвориться, что его ударили, просто ... как он притворился, что его отравили газом. Как я это видел, тебя бросили сюда и каким-то образом спрятали, а потом ты получила возможность разбить выключатели.

Валентина ухмыльнулась. «Итак, вы получили мой сигнал. Я думал, ты поймешь. Я только боялся, что тебя еще нет на заводе, что ты, возможно, пустился в погоню за дикими утками ...

- Погоня за гусями, - автоматически поправил Ник, глядя на маленький прямоугольник плотной бумаги в руке.

«Итак, гусиная погоня. Но в любом случае ты все еще был здесь. Однако в следующий момент Чанг-Парри врывается в комнату питания, а я все еще настолько ослаблен его наркотиками, к тому же частично связана, что не могу сопротивляться в своем обычном стиле. Мы вместе падаем на выключатели, и некоторые из них я сгибаю. Затем идет его игла для подкожных инъекций и - ух! Я снова выхожу, и, полагаю, он сбрасывает меня с лестницы прямо перед тем, как вы сюда пришли. Итак, эта часть окончена. Но скажи мне, Никска, почему ты была так уверена, что я не взлетела на вертолете?

Ник мягко усмехнулся. «Валентина, милая, я видел его близнеца


г Мне просто нужно было знать. Я не знаю, какая сила в мире могла втиснуть вас в этот маленький корректировщик через его обычный люк размером с человека. Он был слишком мал для тебя, вот и все.

«Хо, хо, хо, хо, хо!» Валентина радостно хлопнула себя по бедру. «Но что это за бумажка у тебя в руке?»

- Билет на самолет, - медленно сказал Ник. «Вчерашнее свидание. Из Монреаля в Буффало ».

«Вчера», - пробормотала Валентина. "Монреаль. Да, это довольно интересно… Кто-нибудь идет? »

«Я иду», - сказала Джулия из темноты грязного коридора. Она вышла на свет и улыбнулась Валентине. «Приветствую, товарищ, - тепло сказала она, - я скажу вам позже, как я очень рада вас видеть. Но пока что, Картер, в наших руках небольшой кризис. Люди толпятся в диспетчерской, требуя спуститься сюда. Должна ли я задержать их с помощью моего верного дерринжера или я должна впустить их? Полдюжины охранников размахивают ружьями; есть Уэстон, Полинг и наш Чарли Хаммонд. Все вокруг выглядят очень мрачными и белыми.

«Ради бога, не все», - сказал Ник, вставая с распростертого тела Парри. «Уэстон, Хаммонд и один из охранников. Больше нет места. И пусть кто-нибудь разбудит медика, пока ты рядом ».

«Да, сэр», - живо ответила Джулия и исчезла по коридору.

Тело Парри внезапно ожило. Его голова мотнулась в сторону, а рот широко раскрылся в резком движении.

Ник развернулся и жестоко ударил Парри ногой.

Но зубы Парри уже были зажаты в углу воротника рубашки и застегнуты там с укусом бешеной собаки. Ник упал на него и дернулся с отчаянной силой. Ошейник порвался у Парри в зубах, уголок оторвался у него во рту. Кулак Ника сильно ударил его по щеке, и челюсть приоткрылась; И когда это произошло, Ник крепко обхватил мужчину одной рукой за горло, а вторую грубо просунул между стиснутыми зубами.

Парри издал негромкое бульканье, когда из его рта вырвался легкий хруст.

Его голос был приглушенным, но слова были достаточно ясными.

Слишком поздно, слишком поздно, - хрипло пробормотал он и гальванически закинул голову назад, пока руки Ника все еще цеплялись за него. Его лицо ужасно исказилось; он дернулся, а затем упал обратно, мертвый.

Ник отстранился, и его руки упали по бокам. Не было смысла что-либо говорить, но на его лице отражалось отчаяние и презрение к себе.

Валентина вздохнула с огромным разочарованием, но взгляд, который она посмотрела на Ника, был полон сочувствия и привязанности. «С одной стороны, это потеря», - мягко сказала она. «Но все же мы многого добились. Подумайте - двое закончились, а осталось семь ».

- Всего семь, - с горечью сказал Ник. «И он мог бы сказать нам, где их найти».

«Думаю, он бы не стал», - мягко сказала Валентина.

Ноги скатились по коридору, и трое мужчин посмотрели на них. Болтливый охранник, директор завода Уэстон и Чарли Хаммонд из AXE.

«Ради любви к Христу, что ты сделал с Парри?» - воскликнул Уэстон.

«Это не Парри», - сказал Ник. «Я объясню позже. По крайней мере, с нами снова госпожа Сичикова. Чарли, у тебя есть новости?

Потому что он не выставил своих людей на выходах, как он обещал; вместо этого он тихо приказал, чтобы они обыскивали завод только с Уэстоном в качестве проводника. Даже если Вестону нельзя будет доверять, ему придется показать им все, что они просят показать.

Чарли Хаммонд кивнул. «Новости, хорошо», - сказал он жестко. "Плохие новости. Уэстон лучше меня скажет вам, сколько не хватает, но вот что я могу сказать - недостающих урана и плутония достаточно, чтобы взорвать весь мир дюжину раз и унести с собой Луну. Если когда-нибудь так будет использоваться. Если нет - где-то на свободе чертовски много радиоактивного материала ».

"Это катастрофа, немыслимо!" Уэстон взорвался, и охранник посмотрел на него с открытыми ртами и широко раскрытыми глазами. «Кто-то, должно быть, систематически воровал его в спец. Контейнерах. Раньше мы этого не замечали - мы храним его в том ряду из стали и бетона, который я вам показывал ранее, и не используем их сразу. Камеры A и B - это те камеры, которые мы используем в течение последних нескольких месяцев. Но C, D и E мы не трогали; нам не нужно. Они должны быть полными - но они практически пустые! Но как - почему - кто? Я не понимаю. Это невозможно! "

«С парочкой предателей среди вас, а может быть, и с парочкой, - мрачно сказал Ник, - и парой вертолетов!» на крыше и фальшивый Парри со всей свободой приходить и уходить, я не думаю, что это так невозможно. Вы сказали президенту?

"Да. Боже, он бегает по кругу, - лихорадочно сказал Уэстон. «Звонок в Нью-Йорк, Вашингтон, его жене, черт побери».

«Это нужно немедленно остановить, - резко сказал Ник. «Прежде чем он закончится, воцарится национальная паника. Давай выберемся к черту из этой темницы и вбиваем ему в голову хоть немного здравого смысла. Хаммонд - оставайся здесь с Джулией и поищи, нет ли других спрятанных


дверей или украденных запасов черт знает чего. И я хочу внушить вам - каждому из вас, в этой комнате и где-либо еще на заводе - что ни слова из того, что здесь произошло, не должно просочиться. Ни слова. Меньше всего о недостающем материале. Поймите меня? Ладно, давайте поднимемся и убедимся, что президент это тоже понимает ... и отдаст приказ. Никто, никто не будет говорить ».

* * *

Но кто-то это сделал.

Первым открыл рот болтливый охранник по имени Браун, Джо со своими приятелями - а их у него было много. Когда он пришел домой после выхода из смены в два часа утра, он разбудил жену и рассказал ей все об этом. В конце концов, она была его женой, а с женой нужно поговорить, верно?

Хейзел Браун не могла дождаться утра, чтобы позвонить своей лучшей подруге. Так что может повредить, если рассказать только одному очень хорошему другу? И кто мог держать при себе такие потрясающие новости?

«Джинни! Знаешь что? На заводе произошло самое ужасное ограбление. Не деньги. Уран! Плутоний! Милый, ты понимаешь, что это радиоактивный материал, и никто не знает, куда он пошел. И знаете, что еще… »

Джо проснулся поздно и взял свою машину на тюнинг на своей любимой станции техобслуживания. Это было его любимое занятие, потому что им руководил его старый приятель, бывший охранник из Уэст-Вэлли, и он не видел ничего плохого в том, чтобы рассказывать об этом старому Максу, пока тот поклялся хранить в секрете ...

Джинни Нельсон что-то прошептала своей соседке через задний забор…

У Марты Райан была партийная линия….

У Макса был брат, владелец салуна…

Никто из них не знал, что несколькими часами ранее, в Калифорнии, маленький мальчик взял деревянную коробку на стоянке и поиграл с ней, пока его старший брат не пришел, забрал ее у него и передал полиции, ни что полиция передала его экспертам, которые отнеслись к нему с большой тревогой.

Они не знали ни о жестяной коробке, которая была заложена в больнице Денвера, ни о пациентах, которые медленно умирали, сами того не подозревая. Пациенты, врачи и медсестры.

Ник не знал ни о чем из этого намного позже.

В первых лучах утра после событий в Уэст-Вэлли он с головокружительной скоростью возвращался в Нью-Йорк. Валентина крепко спала на заднем сиденье; Джулия и Чарли Хэммонд разговаривали тихо. Впереди была машина AX, впереди была машина AX, над головой вертолет AX и хаос на заводе.

Сигнал на приборной панели запищал.

Ник щелкнул выключателем. «Картер. говорите, - сказал он.

«Ястреб, здесь», - сказал ответный голос. «Многое из того, что я вам скажу, останется у вас, пока вы не отдохнете достаточно. И мне есть что тебе сказать, N3, поверь мне. Но прямо сейчас со мной кто-то еще хочет поговорить с тобой. Давай, H19. "

H19? - подумал Ник. Что, черт возьми? Нет H19.

«Приветствую, N3», - сказал голос, который казался странно знакомым. «H19 здесь с совершенно новой партией приятных ощущений. Но, возможно, ты сейчас не в настроении для них, мой друг.

«Хаким!» - крикнул Ник. «Ты косоглазый старый сукин сын!» И его лицо расплылось в улыбке, которую он не использовал уже много часов. «Что вы делаете здесь - или там - или где бы вы ни находились? А что с программой H19? "

«Теперь я секретный агент», - сказал Хаким мрачно. "Г-н. Хоук дал мне временное задание. Меня специально послали, чтобы исправить твои ошибки ». Затем его голос изменился; это было низко и серьезно. «Мы поговорим позже, Николас. Но у меня есть одна новость, которая, я думаю, может вас заинтересовать. Вот что: я вспомнил, кого я видел, наблюдая за хирургом фон Клюге на той вечеринке в Каире. На следующий день он покинул страну, место назначения неизвестно - в его паспорте было много виз, включая Канаду. Не США, но Канада достаточно близко. Я описал его вашему мистеру Хоуку, которого особенно интересовали его искусственные руки.

«Искусственные руки!» Ник выпрямился на водительском сиденье, а Джулия отвернулась от Хаммонда и уставилась на него.

«Да, искусственные руки. Их две, причем неплохие. Судя по всему, в остальном он сильно изменился, но, судя по описанию, которое я смог дать, Хоук думает, что знает этого человека. Его имя было названо мне Мартином Брауном по профессии, коммивояжером в какой-то узкоспециализированной компании по производству оборудования, которая часто отправляла его по всему миру. Но вполне вероятно, что его занятие совершенно иное, и его зовут не Мартин Браун, а Иуда ».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Десятый человек

Пальцы тонкой формы, почти естественные, бьют по металлической татуировке барабана на полированной поверхности стола. Голоса заполнили комнату; на повышенных тонах мужчин, вовлеченных в жаркую деловую дискуссию. На этот раз пленка была специально выбрана, чтобы заглушить живые звуки, потому что теперь было невозможно вести повседневные дела с помощью наброскованных заметок и случайного короткого шепота. Было слишком о многом говорить.

«Ты должен быть уверен в этом, Эй Джей, ты должен быть уверен!» - воскликнул председатель, и его голос прозвучал


вокруг стола, как поющий вой разъяренного комара. «Мы не можем позволить себе обмануть себя слухами, которые, возможно, были подброшены преднамеренно».

«Я уверен в своих силах», - воскликнул Эй Джей. пробормотал. «Сначала я услышал эту историю в Буффало, а затем снова в небольшом городке недалеко от Вест-Вэлли. Затем, как и было запланировано, я связался с Л.М.Он подтвердил, что со своей выгодной позиции он видел, как вертолет упал, и наблюдал за поисковыми группами. Фэн наверняка мертв. Что касается Б. - Нет, я не могу быть уверен в этом. Но он не связался со мной, как должен был. Может быть, М.Б., вы слышали о нем?

"Не будь дураком!" - яростно завыл комар. «Спросил бы я вас об этом, если бы я сам знал ответы? Конечно, идиот! Нет, от Б.П. Я также не слышал ничего умного от Джей Ди из Нью-Йорка. Он ничего не видел, ничего не знает, только то, что Картер и русская женщина не вернулись в свой отель. Но я получил известие из Каира. Да-а-а, я слышал из Каира! И египтянин, Садек, ускользнул от нашего народа там. Дьявол знает только то, что он обнаружил и что он делает со своей информацией ».

А.Дж. пожал плечами. «Но что он мог открыть? Он не будет знать, где нас найти, и он не узнает нас, когда увидит нас. Мы были осторожны. Конечно, он не видел нас ни до, ни после наших ... э-э ... операций. И фон Клюге вернул нам всю информацию и фотографии из своих файлов. Он ...

«Ах, он вернул нам фотографии, да!» Человек во главе стола изобразил улыбку, превратившую его лицо в мертвую голову. «И я бы убил его гораздо раньше, если бы не выяснилось, что мы могли бы использовать его в дальнейшем - в этом случае я был бы очень уверен, что он не хранил скрытые копии. Но как бы то ни было, работать надо было быстро и без привычной заботы. Ба! те платные египтяне оказались хуже, чем бесполезны. Неосторожное убийство и неосторожный поиск. Ах да, вполне вероятно, что свинья фон Клюге - мой уважаемый земляк, прогни его бог! - сохранил копии картинок для себя. И Седек не такой дурак, каким выглядит. Если и были картинки, Садек их нашел ».

«Но картинки?» H.M. заговорил впервые. «Это все, что он мог найти, и нам нечего их бояться. Это большие страны, и как ему нас найти?

Металлическая рука тяжело ударила по столешнице.

«Я говорю вам, что он не дурак!» - прорычал тонкий голос. «Он найдет им хорошее применение. Вы можете рассчитывать на это. И это не только картинки. Он видел меня! Меня! Он может не помнить; он не может ничего из этого сделать. Но он может. Конечно, он предпримет эти невероятно неумелые попытки убить его. Адские зубы, я должен был сделать это сам! Но хватит об этом. Он живет; он опасен. Предположительно россиянка тоже живёт. Еще одна опасность. Поэтому мы должны действовать быстро ». Его горящие щели в глазах рассекали стол, как горячие ножи, по очереди впиваясь в каждого мужчину. Присутствовали только четыре члена правления, помимо председателя; трое занимались своим делом в Соединенных Штатах, а двое других ...

«Мы должны предположить, - продолжал пронзительный голос, - что и Чанг, и Фэн мертвы. Это означает, что вся наша связь с заводом была стерта в мгновение ока. Очень жаль, что мы не можем произвести дальнейшие замены на заводе, но я полагаю, что мы должны считать себя удачливыми, сделав то, что мы сделали. Когда наступит день L, мы без труда возьмем растение. А пока у нас есть все необходимое для генеральной репетиции ». Пергаментное лицо снова раскололо ухмылку мертвой головы, а тяжелые плечи сжались. «Перед вами четверо - инструкции. Читайте и записывайте как обычно. С остальными свяжусь сам. Отныне мы активизируем все действия, особенно связанные с материалами с завода. Наши трое мужчин на местах займутся его распространением. Вы, A.J., приложите дополнительные усилия и примете ЛСД. Вы увидите, что я сделал так, чтобы его использование совпало с отключением электроэнергии. Вы, C.F., будете обращаться с загрязнителями. О.Д., то же самое, но вы сконцентрируетесь на водоснабжении. Х.М., вы останетесь здесь на два дня. У вас есть удаленный выключатель питания? Хорошо. Вы активируете его в соответствии с инструкциями, а затем вернетесь в отель, чтобы установить передатчик и принимать звонки. Я сам поеду и позабочусь о том, чтобы все наши планы сбывались. Мы здесь больше не встретимся. Это может быть опасно. Другая ваша обязанность, Е.М., будет заключаться в том, чтобы сообщать о любых следственных действиях здесь, в Канаде, в течение следующих нескольких дней, после чего вы получите дальнейшие распоряжения. Помните - сейчас мы работаем над генеральной репетицией. Там может быть только один. Это должен быть успех, это должно быть разрушительно! А после этого ... ах, после этого! » Снова отвратительная улыбка, как злорадство Смерти в склепе.«После этого последняя тьма. День L и конец. Вся Северная Америка будет нашей ».


Он глубоко и удовлетворенно вздохнул и откинулся назад, думая о славе, которая ожидала впереди его и китайских мастеров, которые так много платили ему. «И хорошо бы, - подумал он. ну они должны.

А потом он резко наклонился вперед, и его слегка жесткие пальцы погрузились в портфель.

«У меня тоже есть картинки», - проговорил он. «Изучите их. Запомни лица. Это те люди, которых мы должны искать. Это люди, которых мы должны избегать или убивать. Желательно убить. Пять лиц. 5. Изучайте их! »

* * *

Девять минус два - семь, плюс один - восемь. А восьмым был Иуда. В его уме не было сомнений.

Ник откинулся назад в самолете ВВС США и закрыл глаза. «Слава богу за Хакима», - устало подумал он, - «Жаль, что воссоединение было таким коротким и безрадостным, но когда весь этот беспорядок будет улажен, им предстояло возместить это одним адским трепом - Ник, Хаким, Валентина и Джулия». , и, возможно, даже Хоук.

В его голове и в кармане были картинки. Их десять. Девять были копиями фотографий, которые Хаким обнаружил в доме фон Клюге, и среди них были лица фальшивых Парри и Хьюза. Десятый был набросок, сделанный по памяти Хакимом, и мысленный образ Ника был окрашен его собственными острыми воспоминаниями об этом человеке. Валентина подтвердила основную историю; ее девять были такими же, как у Хакима. Девять минус два оставляет семь… плюс один дает восемь… а восьмым живым человеком был вездесущий, убивающий Иуда, человек, который столько раз предлагал свои услуги тому, кто больше заплатит - при условии, что этот участник торгов разделял пугающую ненависть Иуды к Западному миру.

Ник задремал. Нью-Йорк и Вест-Вэлли остались далеко позади него; Западная долина кишит дополнительной охраной, AXEmen и суровыми мальчиками Дж. Эгберта; Нью-Йорк снова благословлен присутствием Валентины. Но на этот раз она согласилась замаскироваться, и у Хакима тоже было странное лицо.

Джулия рядом с Ником потянулась во сне, и прядь новых светлых волос упала на ее новые голубые глаза. Она выглядела такой же скандинавкой, как и сам Ник; Редакционный отдел AXE сделал их максимально похожими на брата и сестру Viking.

Ник пошевелился и посмотрел на нее. «Практически кровосмесительный», - пробормотал он.

Джулия снова потянулась. «Никакого инцеста прямо сейчас, братишка, - сонно напевала она. «Твоя маленькая Ингер нуждается в отдыхе».

«Ты получила это, дорогая, - сказал Ник, взглянув на часы. «Мы приедем в Монреаль примерно через десять минут. Время дневного сна закончилось.

Что это было. Не только тогда, но и на многие часы вперед.

Они поселились в соседних одноместных комнатах скромного отеля «Эдвард» и почти сразу же уехали на обзорную экскурсию. Но они были вооружены не только фотоаппаратами, и они увидели полицейские участки, муниципальные управления, туристические бюро, офисы авиакомпаний, отели, рестораны и - лица. Больше всего они искали лица. Через некоторое время они расстались, договорившись встретиться за напитками в баре Princess отеля Monte Royale.

* * *

Паника в Штатах начала нарастать.

Во-первых, это были недели периодических отключений электроэнергии, смога, грязной воды, кроваво-красных озер под утренним солнцем. Затем внезапно начались разговоры, дикие слухи о том, что произошло в Вест-Вэлли.

В то же время новое наблюдение мигающих летающих тарелок в штате Среднего Запада.

Еще одно озеро, кроваво-красное.

Смог в Дариене, штат Коннектикут. В Дариене!

Затем медсестра в больнице Денвера обнаружила странный контейнер далеко в шкафу для белья. Она вызвала дежурного стажера на свой этаж. Он сообщил об этом своему начальнику. Его начальник вызвал полицию.

То, что об этом говорила полиция, было в дневных газетах.

Это было незадолго до того, как загадочные контейнеры стали появляться на свалках, кухнях ресторанов, ночлежках, железнодорожных станциях и раздевалках по всей стране. Большинство из них были безвредными. Но некоторых из них не было.

Они находились на расстоянии сотен, даже тысяч миль друг от друга, безобидные коробки и опасные. Но новости распространились быстро. И сам факт того, что ящики были разбросаны так широко, способствовал превращению страха в почти истерию. Это означало, как говорили люди, что среди них было бесчисленное множество врагов. Или как еще они могли распространить свое предательство так далеко и широко? К этому времени они были совершенно уверены, что есть враг, и те, кто не верил в пришельцев из космоса, неизбежно начали связывать все бедствия, большие и малые, с одним источником. Красные.

И они были правы. Но из-за своей невиновности у них не было возможности узнать, что происходящее с ними было вызвано не чем иным, как небольшой группой сверхквалифицированных саботажников, вооруженных химикатами, кинопроекторами с батарейным питанием, красителем, простой электроникой. устройств и смертельной добычи с завода West Valley. Им не приходило в голову, что противник это широко распространял только потому, что он совершал быстрое и эффективное использование авиалиний доступных для всех.


*

Ник прибыл в отель «Монте-Рояль» на несколько минут раньше. Было вполне естественно использовать это время, задавая те же вопросы, которые он задавал в другом месте в течение дня, но он делал их автоматически и без особой надежды. Самой большой его инициативой была авиакомпания, выписавшая билет Парри, и это оказалось бесполезным. Как и все его другие усилия.

И поэтому, когда управляющий отеля и его детектив с сожалением покачали головами, он совсем не удивился. Они просмотрели все фотографии, включая набросок Мартина Брауна, сделанный Хакимом, и среди них не было ни одной, которую они узнали бы.

«Красиво выглядящие мужчины», - прокомментировал управляющий отеля. «Только человек с бородой и этот парень с черепным лицом вообще ни на что не похож. Но ты остаешься здесь, и я уточню у администратора и прислуги.

Ник остался и поговорил с менеджером.

«Сомневаюсь, что они были здесь гостями», - сказал Ник, просто чтобы что-то сказать. «На самом деле, насколько мне известно, только один из них - бородатый мужчина - когда-либо был в Монреале. Я думаю, что они, должно быть, когда-то встречались где-то, но не обязательно здесь. И все же мы знаем, что у этого человека, - он коснулся эскиза Иуды, - есть виза в Канаду. Возможно, они обосновались в вашей стране ».

Менеджер криво улыбнулся. - Надеюсь, не на моем месте. Мне не хотелось бы думать, что я мог укрывать банду международных воров ». Ник назвал их так, чтобы не вдаваться в детали, и это принесло сотрудничество, если не конкретным результатам.

А потом лицо менеджера застыло, и в его глазах появилось любопытство.

- Укрывают их, - слабо повторил он. «Не в качестве гостей. Конечно, не в качестве гостей, иначе я бы наверняка видел некоторых из них, по крайней мере. Если только они не были замаскированы? Но… возможно, они не нуждались в маскировке. Потому что они не ожидали, что их увидят. Не с первого раза. И вы говорите, что думаете, что у них должно было быть где встретиться?

«Да, я так думаю», - резко сказал Ник. "Что ты к чему?"

Менеджер встал и уперся обеими руками в передний край стола. «У нас есть конференц-залы», - сказал он интенсивно. «Отдельные конференц-залы. Некоторые компании используют их для заседаний совета директоров или специальных банкетов. По большей части они используются только по специальному назначению. Но одна-две компании сдают их на длительный срок. У них есть отдельные входы, собственные ключи. Даже специальные замки. Мы никогда не видим, чтобы эти люди приходили и уходили - они принимают такие меры из-за очень секретного характера их бизнеса. Я не должен даже говорить тебе, кто они такие ...

«Но ты будешь», - настойчиво сказал Ник. "Вы должны. Мне неинтересно вмешиваться в невинные дела; Я ищу одну группу очень опасных людей. Воры? Они убийцы, мужик! Я должен знать.

Менеджер уставился на него. «Да», - сказал он. «Я думаю, тебе лучше знать. Одна из комнат используется отделением правительства Канады, и они использовали ее уже много лет. Я ручаюсь за них, пока ад не замерзнет. Другой - Canadian Ceramics, Ltd. Мне сказали, что все еще в процессе строительства, поэтому у них нет собственного постоянного офиса. Я видел одного из них только однажды. Не могу сказать, был ли это один из этих мужчин на ваших фотографиях. Он был пожилой, седой, знатный. Подготовлены всевозможные справки и рекомендации и оплачены за полгода вперед. Настаивал на абсолютной конфиденциальности, потому что его компания внедрила революционно новый процесс на стадии планирования и не могла рассчитывать, что конкуренты узнают об этом. Я уже много раз слышал подобные истории. Так что, конечно, я ...

- Купился, - закончил за него Ник. «Естественно. И вы не представляете, когда они проводят свои собрания? "

«Совсем нет, совсем нет. Они приходят и уходят незамеченными, как и правительственные люди ...

«Я хочу увидеть эту комнату», - сказал Ник, направляясь к двери.

«Сам отвезу вас туда», - сказал менеджер и провел Ника через вестибюль.

Они вместе обошли здание и вышли на узкую асфальтированную дорогу, ведущую к отелю.

«Входы отдельные, как видите», - указал менеджер.

Ник увидел. Они были не только отдельными, но и ограждены низкими кирпичными стенами, ведущими в отдельные подъезды. При разумной осторожности десять человек или две дюжины мужчин могли легко прийти и уйти незамеченными.

«Спасибо», - сказал Ник. "Вот этот? Хорошо. Я пойду один. И его кивок означал отказ.

"Но как? У меня нет ключа.

"Я имею."

Ник дождался, пока его проводник скрылся из виду, а затем принялся за работу со специальным отмычкой. Замок был действительно хитрым.

И это было прикручено изнутри.

Он работал тихо, методично, радуясь засову внутри, потому что это определенно должно означать, что там кто-то был.

Произошла серия низких кликов. Он подождал секунду, но ничего не услышал изнутри, и отодвинул затвор.

Затем он остановился в узком коридоре и запер за собой дверь. Он снова остановился, чтобы послушать.

Ничего.

Была прочная деревянная дверь.


Достигнув конца коридора, он молча заскользил к нему. Он тоже был заперт.

Он взял его и скользнул внутрь.

Это был большой зал заседаний с большим блестящим столом. Стол был пуст, и места вокруг него были пустыми.

Через комнату была еще одна дверь. Тот был полуоткрыт.

Ник потянулся к Вильгельмине и подошел к двери.

Комната за ней была маленькой, чуть больше туалета, и крупный мужчина с мягким лицом сидел за столом и стучал по связке ключей. И это были не ключи от пишущей машинки.

Азбука Морзе была языком, который Ник знал достаточно хорошо, чтобы думать. Ему не нужно было останавливаться, переводить и пропускать какое-либо сообщение. Он прижался к стене возле крошечной комнаты и прислушался.

«H.M., H.M., H.M.», - услышал он. «Заходите Т.С. Заходите в Т.С. Отчет. "

«Т.С., Литл-Рок. Т.С., Литл-Рок. Stinkbomb в негритянском секторе вызвала жестокие беспорядки. Весь город в напряжении. Завершено присвоение ящиков согласно M.B. заказов, несмотря на сложные обстоятельства. Все с подозрением относятся к незнакомцам с сумками. Почти напали, но сбежали. Однако график выкинули. Задержка мешает выполнению следующего проекта. А также копы на выходах из города, на вокзалах и так далее. Не будет разумной попыткой ухода. Запросить совет. Над."

«H.M. к Т.С. Есть ли у вас безопасное жилье там, где вы находитесь? Над."

«Достаточно безопасно. Рундаун-отель на Орваль-стрит.

«Оставайся там для дальнейших распоряжений. Не могу посоветовать иначе, пока M.B. дает инструкции. Он может обратиться к вам напрямую, но сомневаться в том, что он уже достиг вашего района. Могу только предложить вам подождать в отеле и повторить контакт через два часа. Над."

Ник услышал плавный щелчок переключателя, а затем резкое скрежетание стула. Дородный мужчина громко зевнул и поднялся на ноги. Его большая фигура вырисовывалась в дверном проеме рядом с Ником.

Ник откинулся назад, чтобы набраться силы, а затем рванулся вперед. Ствол Вильгельмины резко, свирепо ударился о висок большого человека; а затем удар каратэ левой рукой Ника вонзился топором глубоко в шею.

H.M. упал без звука.

Его лицо было зеркальным отражением одной из картинок Хакима.

На этот раз Ник не рисковал. Он быстро взял прочную липкую ленту, которую он почти потерял надежду использовать, и связал ею рот, руки и лодыжки. И когда он это сделал, он взял крошечный шприц и пузырек из внутренней капсулы и сделал укол в вену Х.М.

В маленькой комнатке находились небольшой передатчик-приемник и один полностью упакованный чемодан, Ник быстро взглянул на оба и затем нащупал небольшой переключатель за лацканом. Вшитое в его куртку двустороннее радио было не больше портсигара, но было мощным и универсальным.

«N3 в AX HQ», - пробормотал он. «Главный приоритет для Хоука… Сэр? Нашел зацепку в отеле Mont Royale. Я верну его тебе. А пока вот еще один, и он означает максимальную скорость: один из семи находится в Литл-Роке, в захудалом отеле на Орваль-стрит, и ему приказано оставаться там. Но он не может оставаться там надолго, так что ...

Он закончил свое сообщение четко. Прежде чем он закончил, он услышал тонкий голос Хоука: «Садек! Немедленно приведи меня сюда, Садека. Хорошо, Картер. Хорошо. Наконец-то ради бога! Кончено.

Следующий звонок пошел Джулии. Он мог слышать звуки бара на заднем плане.

«Купи себе выпить, кукла?» - соблазнительно сказал он в крошечный микрофон.

«Заблудись, засранец», - резко сказала она. «Купи себе выпить. Я ухожу."

Он ждал, изучая маленькую машину перед ним. Это было необычное устройство, но он решил, что сможет заставить его работать.

Приемник Х.М. начал пищать.

«L.M. Норфолк. Л.М., Норфолк, - говорилось в нем. «Войдите, H.M., войдите, H.M., войдите, H.M.»

Ник щелкнул переключателем передачи. Он не видел, чтобы скрытый второй переключатель на задней панели крошечной машины автоматически срабатывал, когда он начал передачу.

«H.M., H.M., H.M.», - постучал он. «Заходите, Л.М. Идите, Л.М. Репорт».

Пауза. Затем: «Х.М. Запрос. H.M. Запрос. Ваше прикосновение другое. Что-то не так? Запрос. Запросите дополнительную идентификацию ».

«Хорошо, Никска», - прошептала Джулия ему в ухо. «Мне пришлось покинуть бар. Слишком много слушателей. Я в дамской комнате. А ты где, черт возьми? Говори, любимый ».

- Х.М., Х.М., Х.М., - постучала трубка. "Назовите себя."

«Подожди, Джулия», - прошептал Ник. «Вернусь к тебе через секунду».

Его пальцы играли по клавишам.

«H.M. в Л.М., - постучал он. «Да, что-то не так. Деятельность в отеле. Обыск подозреваемого. Б.П. должно быть говорил. Должен скоро уехать отсюда. М.Б. получим сообщение в течение следующих нескольких часов. Постойте - кто-то придет. Кончено, но подожди! »

«Джулия, детка», - сказал он в микрофон, - «выйди из отеля, обойди западное крыло, выбери второй путь с кирпичными стенами и подай сигнал ТОПОР». По пути отправь сообщение Хоку, что одна из наших кур живет в Норфолке. Подробности позже, но сейчас я на другой линии ».

Он снова постучал. «H.M. до L.M. Safe пока что, но поиск приближается. Ваш отчет, быстро. Я перешлю к M.B. если я уйду отсюда.


Поторопитесь, Л.М. Поторопитесь ».

«L.M. к Х.М. », - последовал ответ, и на этот раз постукивание с другого конца было не таким плавным, как раньше. «Сообщите следующее. Размещен контейнер в корпусе ВМФ. Начал пугать блюдцем. Оставил загрязнители смога в восьми разных местах. Запросить подробности проблемы с вашей стороны. Над."

- Нет времени, - настойчиво постучал Ник. «Надо немедленно уйти. Последние заказы от M.B. для вас следующее. Оставайся на месте. Он свяжется с вами лично в связи с кризисной ситуацией. У вас есть безопасное жилье? »

«Достаточно безопасно. Мотель «Скайлайн», 17-й маршрут.

«H.M. Л.М. Оставайтесь там и соблюдайте осторожность. Нет необходимости в большой тревоге, но нужно проявлять осторожность. Не пытайтесь связаться с другими. М.Б. или я сделаю это как можно скорее. Над."

«Но мои предыдущие инструкции ...»

Ник заглушил прослушивание своим собственным.

"Были изменены. Вы будете подчиняться новым приказам. Конец связи."

Пауза. Тук-тук. «Примите. Над."

Ник усмехнулся про себя, вставая с маленькой машины. Он был готов принимать новые входящие звонки, и он тоже. На этот раз ему повезло, и если ему повезет и дальше, он сможет сидеть здесь и принимать сообщения, пока все они не позвонят, и Хоук будет их забирать одно за другим.

К сожалению, он до сих пор не знал о скрытом переключателе на задней части машины, который был установлен Х. выключился, когда он встал, чтобы потянуться, и это сработало автоматически, когда Ник начал передачу. Он не мог знать, что к нему был подключен таймер и что он случайно оставил его в положении «включено».

Ник снова заговорил в свой крошечный микрофон, когда начал обыскивать упакованный чемодан. «N3 к Хоку. N3 в Hawk. Далее в Норфолк ведут. Определенно Норфолк. Вирджиния. Проспект разместил контейнер, предположительно радиоактивный, в жилом блоке ВМФ. Самого себя можно найти в мотеле Skyline, Норфолк, Маршрут 17. "

"Хорошо. У меня уже есть человек ... ну, кто-то ... на пути в Норфолк, - вернулся Хоук. «Какая из них это перспектива?»

- Не знаю, - холодно сказал Ник, роясь в чемодане. "Инициалы, которые он использует в данный момент, - Л.М. Но он не прислал свою фотографию вместе со своим сообщением ..."

«Хорошо, хорошо, хватит об этом. Но знаете ли вы, был ли это Иуда? »

Ник покачал головой в невидящий микрофон. «Это был не Иуда, определенно не Иуда. В Литл-Роке тоже не было. Они оба ждут приказов от M.Б. сам. Мартин Браун, босс. Или это Брюн, или что-то еще? Между прочим, я сейчас разбираю чемодан, который, по-видимому, должен был вынести отсюда H.M. парень. Я подозреваю, что это только один из нескольких, остальные уже используются где-то еще. Это должно дать скептикам повод задуматься - в нем больше вкусностей, чем в мужской сумке Fuller Brush ».

«Подожди», - сказал Хоук и заговорил с кем-то рядом с ним. «Проспект Л. М. Норфолк. Оповестите нашего курьера, немедленно отправьте подкрепление. Говорят, что он находится в мотеле Skyline, Маршрут 17. На двухместном! Хорошо, Картер.

Ник продолжил осмотр. «Загрязняющие вещества, которые вам нужны? Сделайте свой выбор. Смог тебе нужен? У нас много! Тебе хватит вонючих таблеток? Возьми домой упаковку из шести ". Он описал содержимое Хоуку, пока быстро разбирал его.

Один небольшой кинопроектор с двумя необычно широкими отверстиями, двумя линзами и двумя сопутствующими рулонами пленки. - Готов поспорить, трехмерные летающие тарелки, - сказал Ник.

Большая плоская упаковка таблеток угольного цвета, вызывающих тошноту до ноздрей. Канистра с желатиновыми колпачками-правилами, наполненная какой-то жидкостью. Пара кусачков. Маленькое электронное устройство с крошечным поршнем и таймером - что-то вроде сверхсовременной версии динамитного детонатора, за исключением того, что оно, казалось, было предназначено для взрыва или заклинивания электрических цепей.

«Хорошо, остальное останется», - сказал Хоук. «Я понял. Я пришлю человека взять передатчик: я не хочу, чтобы вы часами сидели на заднице и болтали. У тебя есть другие дела. Я буду на связи."

В ухе Ника раздался легкий щелчок, и Хок исчез. «Крутой старый дьявол», - подумал Ник и затем поднялся на ноги из-за стука в входную дверь. «Лиззи Борден трепетала», - подсказывал ему ритм, и он знал, что его посетительницей была Джулия.

Он взглянул на знакомые черты лица Х. Мужчина был вне дома и будет оставаться там до тех пор, пока врачи AXE не разбудят его с помощью противоядия. Он еще может поговорить. И передатчик все еще был на месте, чтобы выдать людей, которые его использовали.

Дела шли совсем неплохо.

Он сделал два шага от крошечной комнаты.

Взрыв был настолько внезапным, что охватил его прежде, чем он его услышал.

С шипящим, свирепым, оглушающим ревом и мучительным треском металла маленькая комната взорвалась позади него и выбросила летящие обломки в большую комнату. Осколки стали, гипса и дерева брызнули наружу, как будто выстрелил из пушки; комки и осколки обжигающих снарядов ударили его по затылку. Ник упал, как вол на бойне.

Передатчик доставил последнее сообщение.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Два против двух

Человек с искусственными руками сидел, опустив шляпу на глаза, и ждал до последней минуты, прежде чем сесть на второй за день рейс. Но он был настороже и наблюдал.

При последнем звонке на рейс он неторопливо поднялся и спустился по трапу, тонко улыбаясь про себя. Он думал, что путешествовать в Соединенные Штаты и через них не составит труда, если бы только у одного были удостоверения личности и паспорта на все возможные случаи. И те, что у него были - лучшее, что можно было купить за деньги. Так же поступали и его люди.

Он сел в самолет и послушно пристегнул ремень безопасности.

В целом он остался доволен. Было очень жаль Б.П. и завод, но они выполнили свою главную задачу. Теперь нужно было просто работать с удвоенной осторожностью, и он привык к этому. Даже вопрос о новом штабе был уже решен; она была решена заранее, поскольку требовалось место для хранения украденных материалов из Западной долины.

О да. Дела шли совсем неплохо. Газеты, репортажи по радио; все были довольны. Еще день или два, и настало время для последнего, смягчающего удара перед днем L.

За тысячи миль отсюда другой мужчина высказывал подобные мысли. Он был одет в тусклую армейскую форму, как и люди, бывшие с ним; но они представляли высшие военные умы своей страны.

«Мы входим в полуфинал, - сказал генерал Куо Си Тан с тихой гордостью. «Наши собственные силы находятся на пике готовности, а условия на другой стороне почти созрели. Иуда поступил хорошо. Империалистические собаки уже залиты страхом. Ему нужно только выбрать подходящий момент, нашему Иуде, и тогда он сделает свой ход. Это будет окончательное смятеение, хаос. Затем мы переезжаем ».

«Начинаешь думать, что в нашем движении даже не будет необходимости», - презрительно проворчал Ли Ту Мэнь. «Возможно, одного страха будет достаточно, чтобы сломать бумажного тигра. Тогда мы сможем ... а ... вести переговоры на своих условиях.

«Возможно», - сказал Куо Си Тан. «Но посмотрим, посмотрим. Конечно, страх и деморализация - наши главные союзники. Но когда общая сумма всех страхов сочетается с широко распространившейся необъяснимой тьмой ... ах, какая еще большая возможность у нас когда-либо появится для использования Оружия! Но, как я уже сказал, нам придется подождать и посмотреть - подождать совсем немного - чтобы увидеть, чем закончатся военные игры, генеральная репетиция. Затем мы будем действовать соответственно. Но все зависит от Иуды ».

* * *

В его ушах доносился лепет голосов, а голова казалась лопнувшей перезрелой дыней. Что-то липкое прилипло к его спине и сочилось по лицу. У него был привкус крови и запах крови.

«Полагаю, это кровь», - ошеломленно подумал Ник и попытался открыть глаза. Но ни один мускул на его лице или теле не двинулся.

Помимо крови, был еще один запах - сбивающая с толку смесь гипсовой пыли, расплавленного металла и обожженного дерева.

Люди говорили очень громко и возбужденно, и ему хотелось, чтобы они ушли. Звук и боль пронзили его тело. Кровь, хаос и агония; те вещи, о которых он знал. Но не более того.

А потом в его ноздрях появился еще один запах - ароматные духи, похожие на чистый и прохладный, но в некотором роде соблазнительный ветерок. Легкие пальцы коснулись его лица; влажная ледяная ткань нежно погладила кровь.

Голос Джулии шептал ему.

Джулии ... Он все еще не мог разобрать отдельные слова из-за лепета и рев в ушах, но его чувства медленно возвращались к нему - теперь достаточно, чтобы он пренебрежительно подумал, что все эти люди бредили, как кучка идиоты. Тем не менее, он все еще даже не гадал, где он, и его глаза смотрели в кружащуюся красную тьму.

Затем голос Джулии внезапно стал резким и чистым. Он поднялся над лепетом и оборвал его, как будто ее голос был выключателем.

«Мне нужен доктор в отеле и такси», - резко сказала она. «Если тебе нужно вызвать полицию, сделай это и перестань болтать. Но вам было бы намного лучше, если бы вы поскорее пригласили сюда C.B.I, человека, и позвольте мне все ему объяснить. В противном случае я сам позвоню в Вашингтон напрямую. А теперь выйдите отсюда и принесите мне того доктора и такси. Я серьезно!

И нравится тебе это или нет, я могу отдавать тебе приказы, так что любезно делай, как тебе говорят.

«Довольно высокомерная с ее стороны», - туманно подумал Ник. Она тоже врет, сладкая сучка. Но делает это хорошо.

В комнате внезапно стало тихо, если не считать тихого бормотания Джулии. Сначала он подумал, что она разговаривает с ним, но потом он услышал, как она сказала: «Барон в AX HQ. Срочно Хоуку, Барону в AX HQ. Срочно для Хока »

А потом его голова снова закружилась, и он глубоко погрузился в красноватую тьму.

Спустя несколько мгновений он снова всплыл на поверхность, и воспоминания вспыхнули, словно острая боль. Его глаза открылись и увидел, что Джулия склонилась над ним, и он изо всех сил попытался сесть.

«Вниз, тигр», - предупредительно сказала она. «Вы еще не готовы к занятиям йогой».

Его глаза испытующе метались по комнате. Это был хаос. Но хуже всего было


Окровавленная фигура, лежащая всего в футах от него.

- Джулия, - болезненно прохрипел он, - это…?

Джулия кивнула. «Твой пленник, да. Если вы приберегали его для разговора, вам снова не повезло. На него упало что-то очень острое и тяжелое, и - прощай, номер три. А теперь заткнись ненадолго. Шарлатан из отеля собирается вас подлатать, а затем мы возвращаемся в Нью-Йорк. Папа Хок - это ...

«Подожди», - сказал он настойчиво. У них где-то есть тайник. Радиоактивный материал. Они должны держать его в каком-то месте, чтобы к нему можно было приехать. Это могло быть здесь, где-нибудь в отеле. Придется провести поиск счетчиком Гейгера - придется перевернуть весь город с ног на голову ...

«Не ты», - твердо сказала она. «Ты не в форме, чтобы перевернуть что-нибудь с ног на голову. Я сообщу Хоуку, и это сможет сделать кто-нибудь другой. Но не ты ».

Боль пронзила его голову, а затем наступил еще один момент черноты. Смутно он услышал, как открылась дверь, и услышал шаги, идущие по коридору. Они принесли с собой голоса и легкий запах антисептиков.

«А что насчет других?» - слабо спросил он. «Литл-Рок и Норфолк? Любое слово?"

«Слишком рано для Литл-Рока», - пробормотала Джулия, когда в комнату вошли доктор и домашний детектив. «Но если наша птица не прилетела из Норфолка, мы должны установить контакт прямо сейчас».

Миссис Гарри Стефенсон пережила много странных событий за девять лет работы в качестве владелицы мотеля Skyline в Норфолке, но этот, похоже, превзошел их всех. Она никогда в жизни не видела парочку сыщиков с таким странным видом. Что ж, один был довольно стандартным, за исключением того, что он казался намного аккуратнее и жестче, чем неряхи, которые обычно приходили на пропущенные звонки на отслеживание, но другой -!

Она оторвала от них глаза и снова посмотрела на ряд фотографий, разложенных на ее стойке регистрации.

«Да, я уверен», - щебетала она птичьим голосом. «Вот это прямо здесь. Пришел вчера вечером в Hertz, вышел сегодня утром, пришел сегодня поздно вечером, с тех пор не выходил. Номер семь, справа от вас. Вы видите, что машина все еще там.

«Черная дверь или окна?» громадный мужчина пророкотал своим глубоким голосом со странным акцентом.

Она покачала головой. «Нет двери. Маленькое окно в ванной. Нет выхода - или внутрь - кроме фронта. И большое стеклянное окно в передней не открывается из-за кондиционера. Вот ключ. Если хотите, можете остановить машину перед номером шесть. Там никого нет.

«Как вы, мадам», - прогремел здоровяк. «И будьте уверены, что если будет какой-либо ущерб, вы получите достаточную компенсацию».

«Ну, я надеюсь, ты не ...» - начала она, но крупный мужчина и худощавый крепкий мужчина уже уходили из ее офиса.

Она смотрела, как они садятся в ожидающую машину и коротко разговаривают с водителем и другим мужчиной. «Как странно они выглядят вместе, - подумала она. Прямо как Ниро Вулф и Арчи…

Автомобиль подъехал к дому номер шесть. Выбрались крупный мужчина и худощавый; двое других ждали.

- Стучите в окно, - мягко сказал здоровяк Чарли Хаммонду. «Я воспользуюсь ключом».

Чарли скользнул к окну и издал ритмичный стук, который мог быть осторожным сигналом. Внутри послышалось легкое движение, и Чарли продолжал стучать.

Замок повернулся с крошечным щелчком, и здоровяк толкнул. Ничего не произошло. Снова нажали. Дверь не открылась.

"Зут!" сказал здоровяк раздраженно себе под нос; отступил на два шага, рванулся вперед, как разъяренный бык, с одним огромным, невероятно мощным плечом, направленным в дверь, и ударил триста фунтов мускулистой тяжести по хлипкому дереву.

Он раскололся и провалился внутрь с возмущенным визгом, когда груды мебели отлетели назад.

Огромный мужчина прыгнул через разбросанную груду стульев, кровати и телевизора с удивительной ловкостью и нацелился прямо на человека, который стоял у окна с широко открытым ртом и высовывавшимся из руки пистолетом.

Его единственный выстрел стал безнадежным, когда огромная фигура приземлилась на него, одна массивная рука вонзилась ему в лицо, а другая повернула руку с пистолетом одним аккуратным, почти случайным движением, которое сломало ее. Затем большие руки протянули руку и схватили ее за лодыжки, чтобы поднять упавшую фигуру в воздух, развернуть ее, как тряпичную куклу, и сильно ударить по стене.

Здоровяк отряхнул пыль с рук и посмотрел на свою работу.

«Как вы думаете, он переживет это?» - спросил Чарли Хаммонд, стоя в дверях, и на его лице появилось выражение благоговения, которое он обычно приберег для подвигов Картера.

«О да, он дышит. Оберните его, друг Чарли. Но мы его не доставим, не так ли? Мы возьмем его с собой и съедим по дороге. Хо-хо-хо-хо-хо! »

А Валентина Сичикова хлопнула по своему громадному обтянутому бедру и весело засмеялась.

* * *

На реактивном самолете ВВС США было переднее отделение, которое обычно предназначалось для начальства. Для этой поездки его наспех превратили в лазарет. Было прохладно, тихо и очень, очень приватно, и


медсестра была в постели с пациентом.

Ник был закутан в бинты и больше ничего. А смуглую, шелковистую фигуру Джулии прикрывал только Ник.

"Вы быстро поправляетесь, не так ли?" пробормотала она. "Вы не думаете, что можете напрячься?"

«Нет, я так не думаю», - мягко сказал Ник и прикусил ее ухо. «Это терапия. Мне это надо. Ты мне нужна. Ты знаешь, что я люблю тебя?"

«Да», - просто сказала она и склонила его голову к своей. Их рты соединились в тающем поцелуе.

Он любил ее по-своему, как она любила его по-своему. Это не была любовь типа «мальчик встречает девушку и женится»; это не имело ничего общего с лунным светом, музыкой и розами. И все же по-своему он был глубоким и сильным. Это была тоска, чувственная, иногда отчаянная из-за навязчивой мысли, что завтра может не наступить; это была прерванная серия резких встреч, внезапное соединение и разлука плоти, периодические интервалы обманчивого покоя. Нужда; понимание.

«Это такой короткий перелет до Нью-Йорка», - вздохнула Джулия, поглаживая потрепанное тело, которое лежало на ней, как одеяло… очень заряженное электрическое одеяло.

«Да, поэтому я сказал пилоту отвезти нас в Сан-Хуан», - пробормотал Ник.

А затем ее рыжевато-коричневое тело тигрицы чувственно задрожало под ним, и больше не было шуток, которые так часто скрывали то, что они действительно хотели сказать.

У них оставалось не больше получаса, чтобы позволить телам говорить; и их тела говорили красноречиво.

Безмолвная речь началась с нежных прикосновений, небольших исследований, от которых покалывала плоть, а мускулы напрягались в ожидании. Пальцы Джулии обводили контуры его гибкого мускулистого тела, вспоминая, где они были раньше и что могло сделать их прикосновение; а его руки, в свою очередь, ласкали ее набухшие груди и бедра, пока ее тело не принялось восхитительно, требовательно. Она слегка дрожала, когда он искал тайные места - для него уже не секрет, но по-прежнему с их собственной тайной - и маленькие стрелы страсти пронеслись сквозь нее, неся отдельные маленькие лучи тепла, которые постепенно сливались, пока не охватили ее мягкое свечение. Ник сладострастно вздохнул и погладил зарево в пламени здания.

Ее ноги переплелись с его ногами, и они перекатились вместе. Губы встретились и горели; бедра волнистые.

Приятное пение их чувств смешалось с тихим гудением мощных двигателей, а легкая пульсация самолета растворилась в более острой пульсации их тел.

Он восхищался ею, когда занимался любовью всем своим сердцем и всей своей утонченностью, гордясь ощущением ее твердой плоти против его и провокационными движениями, которые вскоре оживили его тело. Она всегда была такой же, но никогда не была прежней; это было ее противоречием. Утонченная Джулия, с дразнящим, экспертным тоном…. Кошачья Джулия, томная, желающая, чтобы ее гладили ... Тигровая Джулия, горячая от желания, падала на него и нападала как дикая ... затем снова томилась, вызывающе откинувшись на спинку кресла, ожидая, что он сделает с ней то, что мог сделать только он ее на высшую вершину страсти.

Они собрались вместе, как будто это было все, чего они когда-либо хотели, позволить стимулирующему движению развиваться до тех пор, пока не станет казаться, что оно больше не может развиваться, затем расстались, задыхаясь, чтобы насладиться экстазом и отложить неизбежный конец до последней возможной секунды. .

- Джулия, детка, Джулия, детка, - прошептал Ник, уткнувшись лицом в ее волосы и забыв обо всей боли. "Милый ребенок…

«Мой», - прошептала она в ответ. «Люби меня, люби меня, люби меня!»

Она снова приняла его, и он погрузился в тепло и мягкость. Она плавно, медленно таяла, а затем вспыхнула новым пламенем, которое пробежало по ее телу и дергало ее извилистые конечности в эротическом, волнующем ритме. Легкий стон сорвался с ее губ, и ее руки сжались вокруг него в объятиях, которые были жестокостью и нежностью вместе, как если бы она держала в своих руках весь мир и была бы совсем потеряна, если бы отпустила.

Он чувствовал в ней тоску, не только животный порыв, но и искреннюю глубину чувств и потребность быть частью кого-то еще, кто знал ее мир. В каком-то смысле они оба были изгоями обычного уклада жизни, и оба знали это. Итак, два человека, которые жили этим моментом и могли только надеяться, что будут другие моменты, проявили такую любовь, в которой они оба нуждались.

Ее пальцы крепче сжались на его спине, и ее гибкое, извилистое тело отчаянно корчилось.

Теперь она была полностью женщиной - не кошкой, не тигром - женщиной. Земная женщина, влажные волосы вьются вокруг ее ушей, рот прижимается к его губам, грудь вздымается и толкается, бедра жадно сжимаются, тело созрело и готово.

Он перевернул ее, все еще переплетенную с ним, плавным вращательным движением, которое вызвало у нее резкий крик дополнительного удовольствия и притянуло ее так близко, так очень близко, что она могла почувствовать все, что он хотел дать. Она снова вскрикнула, почти жалобно, и ее мускулы напряглись от его сильного толчка, так что он не смог бы отпустить, даже если бы хотел.

И, конечно, не хотел.


Вес ее лежащей на нем, легкой и гибкой, нарушил тонкий баланс между контролем и абсолютным бредом, и с приливом чистейшего счастья он уступил последнему порыву.

Они толкались вместе, раскачивались, толкались, растворялись в одном человеке в состоянии крайнего экстаза. Дикое возбуждение охватило их, как стремительный штормовой ветер, и унесло их в интимную близость на долгие минуты изысканной страсти… и постепенно штормовой ветер перешел в легкий ветерок. Они плыли по нему лениво и с любовью, пока он не остановился.

Их слова были мягкими и прерывистыми, а порхающие поцелуи были маленькими подарками благодарности.

Звук огромных двигателей за пределами их крошечного мирка слегка изменился. Самолет медленно наклонялся.

«Ты солгал мне», - пробормотала Джулия, полузакрыв глаза, а сердце все еще билось от возбуждения. «Это не Сан-Хуан, а все-таки Нью-Йорк».

«О, я коварный парень». Ник улыбнулся ей и еще раз наколдовал ее на Hps. «Но я зарабатываю на жалкую жизнь. И большой человек-птичка ждет ».

Он быстро оделся, краем глаза восхищенно наблюдая за Джулией, когда она надевала свою одежду. Для женщины она была самым быстрым костюмером, которого он когда-либо видел в действии.

«Но какого черта!» - внезапно сказал он. «Зачем меня тащат обратно в Нью-Йорк? Что там за действие? "

- Насколько я знаю, нет. Джулия задумчиво посмотрела на него. «Просто Папа Хок хочет тебя видеть и ...»

Ник внезапно ударил кулаком по раскрытой ладони. «Черт побери! Он послал счетчиков Гейгера в Монреаль, не так ли?

«Конечно, послал», - сказала Джулия. «Паппи всегда следует твоему совету. К этому времени там дежурит новый радист с новым передатчиком - на всякий случай.

Самолет теперь кружил, сохраняя устойчивую схему ожидания.

"Не Канада!" - сказал Ник. «Я слепой дурак. То, что у них там было место для встреч, не означает, что именно там они хранят украденные с завода вещи. Почему не в Штатах, где это было бы намного проще? Боже мой, мы должны искать в США! »

«Ну, мы, - разумно ответила Джулия. «Готов поспорить, что в Штатах нет счетчика Гейгера, который не использовался бы прямо сейчас, чтобы отслеживать маленькие коробочки…»

"Маленькие коробки!" Ник фыркнул. «А как насчет источника поставок? Если только, Боже, помоги нам, это все уже разбросано. Скажите - а как насчет «коптера AX»?

«Коптер AX?» Джулия приподняла брови, глядя на него. «Не знал, что у AX есть такой. При чем тут это?

- Много, - коротко сказал Ник. «Он оснащен такими же устройствами, которые ученые используют для измерения радиоактивных осадков после ядерных взрывов, и целой лабораторией, полной устройств обнаружения».

«Ну, это просто денди, - сказала Джулия, - но на то, чтобы обыскать всю страну в поисках тайника, которого, возможно, больше не существует, потребуются недели».

«Почему вся страна?» - спросил Ник. «Это должно быть в месте, которое имеет какое-то значение; это должно быть в каком-то фокусе ».

"Конечно. Монреаль, - сказала Джулия.

«Нет, я так больше не думаю. Достаточно удобно для встреч, но как насчет между встречами? Не практично. Проклятье этот самолет! Почему не приземляется? "

Он все еще сохранял устойчивую схему удержания. Ник машинально взглянул на часы. «Подожди здесь», - резко сказал он. «Надо использовать радио пилота, чтобы дозвониться до Хока».

Несколько мгновений спустя он разговаривал с Хоуком в коде AX, который звучал как английский и был английским, но не имел смысла, кроме тех, кто знал ключ.

«У тебя есть как минимум десять минут», - заверил его пилот, и Ник использовал только пару из них. У Хоука были для него новости.

"Хорошо и плохо. Четыре вниз пока; Перспектива поймана в Норфолке. Сотрясение мозга, к сожалению, но поправлюсь. Кроме того, весь остальной персонал в West Valley был полностью очищен. И Хьюз, и Парри были в отпуске около трех-четырех месяцев назад, и это несомненно, когда были произведены замены. Умные планировщики, эти ублюдки. И ребята, бесспорно, китайского происхождения. Плохие новости: лучевая болезнь ощущается в нескольких частях США, контейнеры еще не обнаружены. Мы ищем. В настоящее время часть Пенсильвании и Нью-Джерси пребывает в отключенном состоянии. Доказательства загрязнения плотины Вайоминга. Больше никаких зацепок. Еще ничего из Литл-Рока. А ты? Я думал, тебе оторвало голову. Отчет. "

Ник коротко доложил, а затем обратился с просьбой.

На мгновение воцарилась тишина. «Очень хорошо», - сказал наконец Хоук. «Я принесу это там. Но тебе придется идти одному »

* * *

Сотни, тысячи, миллионы радиоприемников и телеграфных устройств работали в то время по всей территории Соединенных Штатов.

Один из них сильно отличался от всех, кроме своих девяти братьев, специальных подразделений, предназначенных для общения только с остальными.

Вот почему AXEman, находившийся в разрушенном зале заседаний отеля, не получал входящих сообщений.

«М. Х. М.Б. Х. М.Б. Х. Входите, H.M. Войдите, H.M. Входите, Х.М.! »

Иуда ждал. Пробовал снова. Все еще нет ответа. Кожа на его выпуклом лбу, похожая на пергамент, сморщилась.

«М. к L.M. M.B


. к L.M. M.B. к L.M. Войдите, L.M. войдите в L.M ... »

Без ответа.

Лицо черепа под соломой пересаженных человеческих волос ужасно искривилось.

«М. к Т.С. М.Б. к Т.С. Заходите, Т. Заходи, Т.С. »

«Т.С. Литл-Рок, М. Войдите, М. Жду инструкций. Почему нет ответа, Х.М., Монреаль? Над."

«Я хотел бы знать себя», - яростно постучал Иуда. «Немедленно покиньте нынешний штаб, соблюдая все возможные меры предосторожности. По возможности оставьте оборудование в скрытом месте. Теперь сконцентрируемся на заключительном этапе. Немедленно идите в мужскую комнату на вокзале и ждите меня там. Встретимся в ближайшее время. Над."

* * *

Беспокойство в Литл-Роке было почти ощутимым.

Высокий красивый мужчина со странно стремительной походкой чувствовал это, когда шел по Орваль-стрит. Ему казалось, что люди наблюдали за ним, когда он проходил мимо захудалых магазинов и останавливался перед дверными проемами; Ему также показалось, что на этой задворной городской улице было несметное количество ветхих гостиниц и пансионатов.

Вечер был прохладный, но Хаким Садек вспотел под пластиковой маской для лица телесного цвета. Он использовал все свое обаяние и все свои тщательно подделанные документы, чтобы навести справки, но он вытащил дюжину бланков. Никто не узнал лиц на фотографиях, которые он им показал. Теперь он мог видеть, что жилой квартал растянулся всего на пару кварталов, прежде чем превратился в район заправочных станций и парков подержанных автомобилей.

Он остановился у бара, закурил сигарету и с тоской подумал о холодном египетском пиве. Голоса из бара были громкими и резкими, и он мог слышать в них нотку истерии, когда разгорелся спор.

«Слушай меня! Это коммунисты прямо здесь, в нашей стране, и вы не верите ни во что другое. Мы должны были поджарить всю вонючку из них, всех членов партии и всех ...

«Ты сумасшедший! Они пришли извне, мальчик! Они проникли в нас. Ты знаешь как? Траулеры, вот как. И подводные лодки. А кто-то из них беженцы с Кубы, да че жизнь. Подонки, их удел. Собираюсь захватить нас, вот что. Русские и их приятели ».

«Это бомба. Так было с момента взрыва бомбы. Коробочки - кто в них верит? Изменения погоды - волны тепла здесь, засухи там, наводнения, когда вода больше не нужна, воняет в воздухе - не говорите мне, что это не имеет никакого отношения ко всем этим атомным экспериментам. Ты чертовски хорошо знаешь ...

«Ага, атомная бомба. Что ж, позвольте мне сказать вам, что происходит много вещей, которые нельзя объяснить ни бомбами, ни русскими, ни чепухой в этом роде. Вы не видели их летающих тарелок? Хорошо, у меня есть. Все это здесь происходит: затемнение, красная вода и умирающие люди, это из космоса, приятель, это из космоса. Конечно, в нас проникли. Говорю тебе, я видел то выжженное место, где приземлился этот тварь, и это было ничем с этой земли, мальчик ...

«О, ты и твои марсиане, Билли Джо! Это люди! Люди прямо здесь, среди нас. Может ты. Может, Дьюи. Может, Чак. Может быть ... - Может быть, ты, ты ...!

Хаким выбросил недокуренную сигарету. «Это скоро лопнет, - подумал он. Так не может продолжаться. Если это то, что Они пытались сделать, у них это превосходно преуспело. Он начал идти стремительным шагом. Именно тогда он увидел человека, спускающегося по ступенькам ветхого здания и проходящего под уличным фонарем, так что свет упал на его лицо. Мужчина повернулся к Хакиму. Его походка была неторопливой, но в какой-то степени напряженной, и хотя он был все еще слишком далеко для точной идентификации, его тело было коренастым, а ноги слегка искривлены, что усилило первое поразительное впечатление Хакима о его лице.

Хаким слегка пошатнулся и выудил еще одну сигарету.

Мужчина подошел ближе и приблизился к нему.

«Эй, приятель, есть спичка?» - спросил Хаким.

Мужчина искоса посмотрел на него и нетерпеливо покачал головой.

Свет бара заливал его лицо - и Хаким знал его.

«Жалко», - сказал он приятно.

Его долговязая правая нога взлетела в унисон с рукой, и он резко дернул. Мужчина тяжело приземлился и перевернулся, как раненое животное. Хаким мгновенно оказался на нем, его тощие пальцы умело нащупали нежные точки шеи мужчины.

Затем что-то резко ударило Хакима в бок. Ни ножа, ничего более грубого. Острие иглы.

Он чувствовал, как его чувства плавают, даже когда его руки крепче сжимали шею. Опять ощущение булавочного укола. Он видел, как метаются и размахивают руки другого человека, и знал, что сам гибнет. «Лекарство быстрого действия», - холодно сказал ему мозг; и он знал, что есть только один способ выиграть этот бой. Он хотел, чтобы этот человек был живым, но теперь ему придется умереть.

Его тело было похоже на свинец, а другой корчился под ним. Наконец, он сумел одним быстрым рывком нанести жестокий удар коленом мужчине в пах. Затем его сильные пальцы неумолимо сжались.

Но мужчина продолжал извиваться.

Итак, с большим усилием Хаким поднял толстое, тяжелое тело в сидячее положение и сильно ударил головой о


бетонный тротуар.

И все же коренастое тело извивалось.

Неуклюже Хаким нащупал перьевую ручку в верхнем кармане. Его тонкий конец внезапно удлинился на три дюйма от его неуклюжего прикосновения. Он вонзил его глубоко в шею, которую все еще сжимал слабой рукой.

В нарастающей тумане он смутно осознавал, как распахиваются двери бара и кричащие люди вываливаются на тротуар.

«Господи, позови копов! Господи, Кудряшка, посмотри - он убил парня!

С ручкой, ей-богу! Вилля, посмотри, что »

Руки потянули за Хакима.

"Эй смотри! Это маска, он в маске. Господи, видишь лицо? Это один из них! Боже, убей грязного ублюдка! »

Хаким почувствовал, как пластиковая маска срывается с его лица, дождь ударов ногами обрушился на его тело. Смутно, очень смутно он услышал звук полицейского свистка, когда его одежда рвалась, и он почувствовал, как струйка крови стекает по его лицу.

«Дай мне его, Билли Джо! Ради бога, дай мне поворот, ладно?

Он почувствовал еще одну мучительную боль в ребрах и услышал крик дикого восторга. Потом он больше ничего не слышал.

Г-н Иуда услышал о новом бунте еще до того, как добрался до железнодорожной станции.

Т.С. не было в мужской комнате. Иуда не удивился. Яростно зол, но не удивлен.

Он покинул станцию и пошел в уборную небольшого кафе. Там, в промежутках между посещениями этого места другими людьми, ему удалось установить контакт со своими оставшимися четырьмя. Он дал им новые инструкции.

Через час он сел в другой самолет. Несмотря на свои потери, он был мрачно удовлетворен. Несколько мертвецов для него ничего не значили. Но хаос, о котором он слышал и видел, заставил его усмехнуться про себя. И теперь ничто - ничто - не могло помешать выполнению его генерального плана.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Встреча за убийство

Пять вниз, если повезет Хакиму. Осталось четыре плюс один.

Десять маленьких, девять маленьких, восемь маленьких красных китайцев ...

Спускаемся, как кегли, но слишком медленно. И никаких признаков Вора в законе, в то время как драгоценные часы прошли в утомительных поисках.

Ник следил за индикаторами на панели, пока вел вертолет AX «через ночь». Его взгляд был пристальным, потому что теперь, наконец, ему было на что посмотреть. Казалось, что весь корабль тикает и крутится, как бомба, готовая взорваться.

Он усилил круговую схему полета и стал смотреть на шипящий зеленый свет главного детектора. Она ненадолго сузилась и снова расширилась, когда он повернулся на север, к озеру, а стрелка индикатора на панели под ней резко нырнула и конвульсивно задрожала.

О времени.

Это заняло гораздо больше времени, чем он надеялся; времени достаточно для него, чтобы услышать сообщения о странном происшествии в Литл-Роке, а для Хоука - отправить Джулию вниз, чтобы проверить это; времени достаточно, чтобы задуматься, не ошибся ли он в конце концов.

Но теперь он знал, что был прав.

Если где-то и был тайник, он должен был находиться в непосредственной близости от завода в Вест-Вэлли для удобства покойного мистера Парри; он должен был быть доступен по дороге для других; и, вероятно, это было недалеко, в милях от дороги, от приличного аэропорта. По крайней мере, он так думал, пока не начал сомневаться и пробивать дыры в своих аргументах.

Дыры быстро закупоривались. Широкая полоса детектора вздымалась наружу, создавая зазубренный узор, который подсказывал ему, что тайник находится внизу. К югу от Буффало, к северу от Западной долины, недалеко от берегов Эри.

Он снова кружил, пока не определил точное место. В темноте под ним не было видно ничего, кроме широкой бреши и отблеска бледного лунного света на воде, которая отбрасывала слабое свечение на бесформенную массу деревьев и скал, но весь его набор сверхчувствительных инструментов убедил его, что там было что-то не принадлежащее.

«N3 до Hawk, N3 до Hawk»

Ник дал свой отчет, когда он снова кружил, на этот раз немного южнее, в сторону посадочной площадки.

«Если они там внизу, они, должно быть, меня слышали», - сказал он, низко парив над полосой луга, граничащей с полосой озерного песка. «Посоветуйте вам присмотреть за аэропортом Буффало и близлежащими дорогами на случай, если они укроются».

«У меня больше нет мужчин», - напряженно сказал Хоук. «Я приказываю им проверять беспорядки отсюда в ад и обратно - Врата ада в адскую кухню. Боже мой, Картер, я бы хотел, чтобы ты знал, сколько проблем у нас на руках. Но мы точно опознали этого человека в Литл-Роке и нашли его чемодан брошенным в номере отеля. То же содержимое, что и вы нашли ».

"А Хаким?"

Наступила пауза.

«Жестоко избит», - мрачно сказал Хоук, - «Жертва паники. Он жив, но ... но давайте продолжим работу. У меня будут специалисты по радиации, которые будут сопровождать вас, когда вы будете уверены. Но, как вы понимаете, я совершенно точно не могу послать вам подкрепление.

«Не хочу», - сказал Ник, когда самолет AX мягко приземлился на траве. «Но дороги и аэропорт -

«Я сделаю все, что в моих силах», - прервал его Хоук.

Ник подписал контракт и привязал портативный счетчик Гейгера, разработанный AX.


на его талии, с единственным наушником у уха.

Вильгельмина, Гюго и Пьер ждали на своих обычных местах начала действия.

Теперь самое сложное - найти место пешком.

Он шагал по пляжу и по опушке деревьев, следя за колеблющимся гулом в ухе.

Время шло. Чуткий инструмент тихо пел ему.

Он обогнул берег озера и, как тень, порхал сквозь рощи деревьев, проклиная трату времени и подгоняя себя, когда гудение в его ухе становилось все громче.

Линия пляжа и прерывистых деревьев уступила место полосе скал, а затем горкам земли, запутанной корнями, выступающим в воду. Он бесшумно пробирался через кусты, через другие камни, мимо большого валуна и через еще одну небольшую рощу деревьев.

Он вышел из рощи и обогнул груду валунов. И внезапно звук в его ухе стал почти оглушительным.

Теперь он стоял на внешнем краю небольшого водозабора, и его вид на внутреннюю дугу был закрыт кустами. Ему потребовалось мгновение, чтобы обойти их, но когда он это сделал, он смог увидеть всю бухту и древнюю пристань, которая выступала в нее с берега. К этому времени звук в его ухе был настолько громким, что это было невыносимо. Выключил инструмент, он ему больше не нужен.

Им повезло найти это место. Иуда, без сомнения, проводил разведку, и у него был нюх эксперта для поиска таких скрытых мест. Таких заливов на побережье Эри не могло быть много. Кто-то давным-давно построил здесь, в этой дикой бухте, эллинг, и бросил его. Может быть, потому что это было так дико; может быть, потому что скалы здесь были коварными. Может, он разорился. Но он ушел и оставил свою хижину и причал для Иуды.

Рядом с провисшими досками покачивался старый, но крепкий круизер с каютой, и только один тусклый синий свет выдавал его присутствие. За ней находился эллинг, провисший, как пристань, и явно непригодный для использования, но, без сомнения, укрепленный изнутри и вполне способный хранить достаточно материала, чтобы «Десятка» была занята на многие недели. Должно быть, было довольно легко построить, скажем, фальшпол или стену и придать им вид выветривания. Вообще нет причин, по которым кто-то мог наткнуться на их тайник, пока он не послужил своей цели. Обычный счетчик Гейгера также не смог бы уловить сообщение по его содержанию. Однако оборудование AX не было обычным.

Ник бесшумно пробирался по изгибу бухты к пирсу. За ней была эллинг, а за ней - еще одна роща деревьев. Где-то за ней, решил Ник, будет проселочная дорога, ведущая к главной автомагистрали, которая ответвляется как на Буффало, так и на завод Вест-Вэлли.

И сам круизер с каютами был полезным транспортным средством, особенно если те, кто его использовал, знали место приземления на канадской стороне озера, где они могли соскользнуть незамеченными ...

Он просматривал свою мысленную карту, скользя в темноте. Ниагарский водопад был всего лишь участком озера и полосой земли к северу. Очень, очень удобно добраться отсюда, если у кого-то есть дела в этой части Канады - или в любой ее части, если на то пошло, и с определенными навыками шпионажа.

Мастерство Иуды было мастером рекорда. И не было никаких сомнений в том, что его бизнес-интересы выходили за границу.

Ник прошел параллельно пристани и повернул к ней внутренний изгиб водозабора. Эллинг представлял собой темную и бесшумную громадину. Только лодка у причала подавала признаки жизни, и это было не более чем ритмичное покачивание на воде и бледный отблеск голубого света.

Но лодка могла подождать. Прямо сейчас он хотел удостовериться насчет эллинга.

Он осторожно обошел его, глядя в рощу в поисках какого-нибудь наблюдателя и нащупывая руками вход в шаткое здание. Он нашел это достаточно легко, но, конечно, двери, которые должны были быть такими же ветхими, как и здание, были не только прочными, но и надежно запертыми и запертыми. Ржавчина на замках казалась настоящей, но он был уверен, что это не так.

Замок мягко лязгнул от его прикосновения - и что-то зашумело в деревьях.

Он отступил в самую темную из теней и прислушался к ночи. Он слышал сверчков, трепет птичьих крыльев, вздох слабого ветра в листве, лягушку, плеск воды, когда крейсер мягко раскачивался и покачивался. Ничего тревожного, ничего неуместного. И все же его мускулы напряглись от ожидания, а волосы на затылке торчали, как иглы дикобраза.

Кто-то был рядом. Он был в этом уверен.

Но ничего не двигалось, когда он напряг глаза и машины в темноте, и после долгого, выжидательного момента он вынул из кармана крохотное устройство, похожее на компас, и направил его сначала в сторону лодки, а затем - на развалины эллинга. Это никак не отреагировало на лодку. Но когда Ник повернул его обратно к лодочному домику, он увидел маленькую светящуюся стрелку, судорожно дергающуюся по циферблату в его сложенных ладонях, и тогда он был уверен, что эллинг был складом снабжения, а лодка - местом встречи.


Так. Он будет присутствовать на их следующей встрече, когда бы это ни было.

Синий свет лодки заливал пристань и освещал ее сияющей дорожкой. Ему пришлось бы повернуть назад по изгибу входного отверстия, раздеться и соскользнуть в воду, иначе он мог бы быть замечен… тем, что заставляло ползать мурашкам по его коже.

Он медленно продвигался вперед, в тысячный раз в своей жизни желая, чтобы у него были глаза на затылке, глаза со встроенными ночными прицелами, чтобы превратить тьму в свет. Но он этого не сделал. Его ночные чувства были исключительно острыми, но он был всего лишь человеком.

Его нога скреблась по крошечной невидимой ветке, когда он был примерно в пяти футах от эллинга и украдкой направлялся к группе высоких валунов. Он услышал другой звук в то же мгновение и понял, что выдал себя. Позади него послышался шорох ткани и тихие шаги; он бросился в сторону и выдернул Хьюго из ножен. Но две мускулистые руки уже сомкнулись вокруг его шеи ослепительной мертвой хваткой. Они сжались вокруг его трахеи, безжалостно сжимая. Ник яростно пнул назад, когда его собственные руки взлетели, чтобы царапать те, что стояли у его горла. Его удар промахнулся, когда человек позади него ловким, изгибающимся движением уклонился. Эта хватка превратилась в медвежьи объятия, ломающие шею.

Щелкающий клинок Хьюго глубоко вонзился в сжимающие руки. Они бесконечно ослабили, чтобы изменить положение, но затем захват превратился в удушающий блокиратор. Мужчина был высоким и невероятно сильным. Его сцепление было железным, и его решимость, должно быть, была сделана из того же материала, потому что Хьюго не производил впечатления. Хватка еще больше усилилась, а затем произошел внезапный резкий поворот, от которого Ник чуть не свалился. Он толкнул назад ледорубом стилета и с удовлетворением услышал болезненное ворчание. Затем он перекатился поворотным движением атакующего и резко бросился на землю, увлекая за собой другого. Снова он задохнулся от боли, но хватка все еще удерживала его. Головокружение начало затуманивать его разум. Его горло и грудь горели в агонии. Даже когда его разум закружился, он неохотно восхищался упорством другого человека, потому что, очевидно, укус Хьюго, наконец, начал действовать, хотя железная хватка все еще неумолимо душила его.

Он изо всех сил откинул локоть назад и сильно и глубоко ударил врага в живот, а когда раздался громкий хрюканье и ноги затряслись, он резко повернулся и вырвался. Длинное костлявое колено толкнуло его вверх, в пах, и он увернулся от него, быстро перевернувшись. Он попал ему в бедро, но он отшвырнул его своим быстрым пинком, который вызвал у другого человека дикий звук и удивительно быстрое движение.

Мужчина был на ногах - невероятно, на ногах - и его правая рука была засунута под куртку.

Ник вскочил и прыгнул. Его левая рука схватила другую руку и повернула ее, и Хьюго упал в грудь. Высокий мужчина издал звериный звук и ударил его ногой, похожей на хлыст, так что его нога прошла мимо ноги Ника и заставила его собственное длинное тело покачиваться, как падающее дерево. Мужчина яростно выругался и рубанул обеими руками.

Ник низко пригнулся и поднялся вверх, даже вставая. Его палец на ноге соединился с подбородком, и высокий мужчина покачнулся и крякнул. Он проклял. На китайском.

«Это был твой последний шанс, друг», - разговорчиво сказал Ник и пригвоздил Хьюго к шее.

Мужчина булькал и брыкался, его долговязое тело тряслось, как раненый осьминог, а руки и ноги метались в атаке. Ник снова почувствовал волну неохотного восхищения. Парень отказывался умирать, продлевая битву и свою агонию.

Хьюго отстранился и бросился вперед еще раз.

Руки высокого человека отчаянно царапали лицо Ника, в то время как его тело, все еще почти прямое, безумно колебалось, борясь со смертью. Долгое время высокая фигура стояла там, покачиваясь и извиваясь. Затем он упал, как срубленный дуб.

Ник присел рядом с ней, ожидая, тщательно вытирая лезвие Хьюго о рукав другого человека и исследуя темноту ушами и глазами. Умирающее сердце замедлилось и остановилось. Тишина была еще глубже, чем раньше.

Его уши слышали только обычные ночные звуки.

Он перекинул тело себе на плечи и отнес к ближайшему камню. Когда он бросил его с другой стороны, он направил тонкий луч своей вспышки на узкое плоское лицо и мощное тело.

Без сомнения. Шесть проиграли, а осталось три плюс один.

Содержимое карманов подсказывало Нику, что он обыскивает некоего Джона Дэниэлса из Нью-Йорка. Известный как J.D.? Он не знал; он не заботился. Все, что его волновало, это шесть проигрышей и три плюс один до конца.

Он выпрямился, продолжая прислушиваться. Инстинкт, натренированный инстинкт, который так много раз служил ему сказал ему, что он теперь один.


Ник сначала шел осторожно, а затем смелее в бледном лунном свете. В лодочном домике он ненадолго остановился, чтобы перепроверить свое инстинктивное ощущение, что его единственной компанией был один мертвец, а затем он открыто заскользил по причалу к лодке. Никакие призрачные фигуры не прыгали на него и не плевались пистолеты.

Лодка имела одну небольшую каюту с отдельной рулевой рубкой, много места на палубе и крошечный камбуз. Когда-то он, должно быть, сослужил хорошую службу рыбаку. Но теперь это -

Теперь это было место встречи, и где-то вдалеке он слышал машину.

Он быстро сел в лодку и быстро обернулся. Все остальное в нем было старое и ветхое, но двигатель был новый. Небольшой люк в кормовой части содержал веревку и брезент. Примерно через мгновение он также удержал Ника. Он одной рукой придержал верхнюю дверь и навострил уши. Когда он присел, звук машины затих.

Прошло много минут.

Он как раз решил, что машина должна принадлежать какому-то местному жителю, когда услышал шелест листьев с берега, а затем шаги по скрипучей пристани.

Вильгельмина скользнула в его руку. Он установил глушитель, пока ждал своих гостей.

Ночной воздух донесся до него тихим шепотом. Китайский шепот. Он напряг слух, чтобы послушать, и до него дошли осколки.

«… Должен быть здесь, перед нами… машина… спрятана… но где он может быть? Он только ... из Нью-Йорка.

«Его приказы могут… измениться. Возможно, Иуда… »

«Конечно, мы… уведомлены? После всех хлопот, с которыми мы встретились в Buffalo Air ...

"Тихий! Может быть ... Юань Тонг, оставайся на палубе ... Смотри ...

«Нечего…»

Теперь отчетливо слышен был шепот: «Да, но не забывайте о наших потерях. Мы должны позаботиться ».

Лодка раскачивалась, когда на нее поднялись один человек… двое… трое мужчин.

Ник выглянул в едва приоткрытую дверь люка.

Трое мужчин смотрели вокруг лодки.

«Кажется, все в порядке», - пробормотал один из них. «Наверное, его задержали в Нью-Йорке. Может, по злоключению? Мы должны связаться с ним ».

«Разве мы не должны искать?» - прошептал второй мужчина.

"Для чего?" прорычал третий. «Может ли здесь спрятаться армия? Позволил бы Иуда встретиться с ним здесь, если бы не был уверен, что это безопасно? Нет, мы свяжемся с Цзин Ду изнутри. Юань Тонг будет нести караульную службу. Не так, Эй Джей? Ник услышал слегка фруктовый смешок, а второй мужчина кивнул и ответил с преувеличенным южноамериканским акцентом. «Да, конечно, вы держите пари, C.F.», - произнес он, и на его лице появилась уродливая усмешка.

Двое мужчин с чемоданами вошли в маленькую каюту и закрыли дверь. Юань Тонг, он же Эй Джей, сел на моток веревки и открыл свою большую дорожную сумку, чтобы вытащить пистолет.

Ник знал оружие. Это было особенно противное китайское устройство, небольшой автомат с повторяющимся действием, делавший его более чем в два раза более смертоносным и быстрым, чем средний автоматический.

Юань Тонг какое-то время сидел неподвижно, прислушиваясь к мягкому бормотанию голосов через приоткрытый иллюминатор кабины и нежно ощупывая дуло пистолета. Затем он беспокойно поднялся и начал рыскать по палубе.

Он поднял холст и заглянул под него. Он остановился у низкого перила и посмотрел на озеро. Он вошел в рубку. Он заглянул в иллюминатор каюты. Он снова посмотрел на лодочный домик и рощу деревьев.

А потом он небрежно зашагал к люку на палубе, в котором спрятался Ник.

Ник наблюдал за ним через узкое отверстие, сделанное его собственными сжимающимися пальцами. Другая его рука рефлекторно сжала Вильгельмину - а затем расслабилась. Даже тихий хлопок глушителя услышали бы те, кто сидел так близко, а затем раздался бы глухой удар тела и лязг падающего пистолета на палубу. Слишком громко; слишком рискованно.

Ему придется воспользоваться другим шансом.

Он ждал. Может быть, Юань Тонг не заглянет в люк.

Мужчина приближался медленно, почти вяло, его оружие висело у него в руке. И вдруг все, что Ник мог видеть в нем, - это толстая фигура, блокирующая почти весь тускло светящийся свет, и вес крышки люка поднялся с его кончиков пальцев.

Нику потребовалась одна доля секунды, чтобы бесшумно посадить Вильгельмину на моток веревки и напрячь свое тело для пружины. Затем над ним открылась крышка люка, и он двинулся в путь. Молниеносным хватом он поймал болтающийся пистолет и воткнул его рядом с Вильгельминой, в то время как стальные пальцы его левой руки схватились за горло другой. Затем обе его руки начали действовать вместе, быстро и яростно сжимая шею Юань Дуна и сжимая его с экспертной злобой, порожденной отчаянной необходимостью сделать все правильно и быстро. Он услышал тихий сдавленный вздох и почувствовал, как крышка люка с тяжелым стуком упала на его изогнутую спину, и произнес небольшую тихую молитву, чтобы шумы не были такими громкими, как ему казалось.

Ноги Юань Дуна скребли по палубе, как напильники по грубой наждачной бумаге, и его рот работал в отчаянной попытке издать какой-то звук. Ник туго


схватился за шею и потянул вниз с внезапным резким рывком, в результате чего красный китаец резко упал животом о край люка и почти оказался на нем. Раздался еще один звук, резкое дыхание, и руки вонзились в его тело сверху. Но они походили на клопов на пляже за весь вред, который они могли нанести. Большие пальцы Ника нашли артерии на шее другого, и они безжалостно давили внутрь. Сложнее, тяжелее, тяжелее! - приказал он себе и вложил все свои силы в это единственное действие сжатия. Тело мужчины внезапно выгнулось, а затем расслабилось. Ник сменил хватку на доли дюйма и сосредоточился на дыхательном горле. Горячее дыхание отрыгнуло ему в лицо… и вздохнуло в пустоту. Юань Тонг осел на него сверху, и крышка люка провисла вместе с ним.

Ник вылез из-под и молча приподнял крышку. На встречу с ним не последовало никакого крика. Ничего не было слышно, кроме нежных звуков озера и тихого постукивания из кабины.

«И удачи тебе», - мрачно подумал Ник. Все еще приседая на месте, он повернулся и нанес последний сокрушительный удар по шее красного китайца с обеих сторон. Возможно, это было ненужным, но слишком много шансов не окупилось.

Он поднял Вильгельмину, вылез из люка и бесшумно опустил крышку над покойным Юань Тонгом.

Семь маленьких красных китайцев ушли.

Ник подошел к единственному открытому иллюминатору крошечной каюты. Звук прекратился, и двое тихих голосов вели оживленную дискуссию на разговорном китайском языке. Но это не сказало ему ничего, чего он еще не знал, в основном то, что ДжейДи не отвечал из Нью-Йорка.

Он ждал. Может быть, они перейдут к чему-то более информативному.

«Но в послании Иуды говорилось, что мы должны запланировать закончить это завтра, - сказал один из них, - как, во имя сатаны, мы будем это делать, когда нас так мало?»

Другой хмыкнул. «Это было запланировано для немногих», - пробормотал он. «Иуда будет знать, что делать. В конце концов, это всего лишь вопрос доказательства того, что это возможно. Одна последняя волна террора, и американские дураки превратятся в бормочущих испуганных идиотов. Вы знаете, о чем люди говорили в самолете, что они говорили? Что марсиане высадились! Что их захватили существа из космоса. Тройник, хи, каблук С таким складом ума, ты не думаешь, что к концу завтрашнего вечера они все превратятся в желе?

«Я сам могу быть желе к концу завтрашнего вечера», - угрюмо сказал первый. «Они знают о нас, разве ты не понимаешь? Они убивают нас медленно, одного за другим. Это русская женщина и тот египтянин Садек. Они отметили нас на смерть ».

«Тьфу! Вы и сами говорите, как трепещущий американец. Как они могут…? »

Но уши Ника уловили кое-что еще.

Откуда-то из-за поляны деревьев приближалась машина. Пока он слушал, звук его мотора становился громче. А потом остановился.

Это должен был быть Иуда. Так должно было быть.

Ну, двое - это компания. А четыре - это два слишком много. Он очень долго ждал новой встречи с Иудой и не хотел, чтобы пейзаж был загроможден статистами.

Он бесшумно скользил по крохотной хижине. Через несколько секунд специальный взломщик сделал свою работу, и двое мужчин были заперты. Он подумал, но не мог быть абсолютно уверен, что деревья в роще шуршат с лишним звуком.

Два голоса продолжали ныть. «Недолго», - молча сказал им Ник и вытащил Пьера из кармана. Он быстро повернул маленькую смертоносную газовую бомбу и легко уронил ее в приоткрытый иллюминатор. Он приземлился с легким щелчком и покатился.

"Что это было?" Двое мужчин вскочили на ноги. Один пошел наощупь за Пьером, а другой потянулся к двери. Ник тихо закрыл иллюминатор и стал ждать. Несомненно, они откроют его в считанные секунды, но это им не поможет. Он скрылся из виду. Не нужно смотреть, как они умирают.

Но они сделали это громко, слишком громко. На это ушло чуть больше тридцати секунд, но в предсмертной агонии они кричали булькающими высокими голосами и стучали в дверь. На мгновение ему показалось, что хлипкие доски разобьются под их весом, хотя яд Пьера уже действовал на их нервную систему, и он уперся в дрожащую дверь, чтобы держать ее закрытой.

Был ли слышен или не слышен звук шагов сквозь деревья? Поспеши умирать, черт тебя побери!

Крик и стук прекратились с любопытной внезапностью, и раздалось два глухих удара. Он медленно сосчитал до десяти, а затем поднялся, чтобы посмотреть в иллюминатор.

Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два….

Девять маленьких красных китайцев ушли. Последние два лежали на полу мертвыми кучками.

Он низко пригнулся к палубе и пополз на корму, мимо люка, который превратил в гроб. Оставался еще один человек. Десятый человек, самый большой из них.

Птица задрожала и завизжала. И тогда поляна деревьев затихла, если не считать мягкого вздоха ветерка. Густая гряда облаков закрывала луну. На берегу все было в кромешной тьме.


Ник скорчился за неглубокой переборкой, скрываясь от глаз. Синий свет превратил бы его в сидячую утку, если бы он хоть раз поднимал голову. И все же он едва мог потушить это на данном этапе.

Новый звук начался с низкой трели, а затем превратился в птичий крик, который поднимался и опускался в прохладном ночном воздухе. Все закончилось напряженной тишиной, и Ник продолжал ждать, его мысли бились в напряжении. Там был кто-то, и это должен был быть Иуда, и звук был своего рода сигналом. Но что, во имя Бога, было ответным сигналом?

Звук раздался снова; поднимается, падает, умирает. Снова наступила тишина.

Он должен был что-то сделать, как-то ответить.

Ник поджал губы. Из них донесся низкий трель, звук, который превратился в птичий крик, который поднимался и опускался, как зов с поляны, а затем переходил в тишину.

Послышался шорох. Что-то шевельнулось среди деревьев - отошло от него. Неправильный ответ!

Он мягко выругался и бросился через борт, чтобы легко приземлиться на причал в присеве. Из его уха раздался резкий звук, но он был к этому готов. Вильгельмина сплюнула в ответ, когда он быстро зигзагом прошел по провисшему пирсу и бросился к лодочному домику, затем обогнул его к роще деревьев и звукам бегущих шагов. Всплеск огня вернулся на него, и Вильгельмина резко ответила, нацеливаясь на небольшую вспышку пламени.

Затем внезапно вспышки пламени погасли, и он больше не мог слышать даже звука шагов. Он остановился на мгновение, уставившись глазами и ушами в безмолвную темноту, а затем он услышал безошибочный звук открывающейся двери машины. Мотор пролетел, и он побежал к нему, Вильгельмина носилась перед ним, а его ноги выбирали путь между деревьями. Конечно же, машина Иуды, а Иуда убегал!

Первый выстрел прозвучал мимо его уха еще до того, как он увидел машину, - первый выстрел из выстрела, в результате которого он упал брюхом на землю и выстрелил в нечеткую форму обтекаемого спортивного автомобиля, который стоял там с включенным мотором и выключенным светом. , и окна выплевывают пули во все стороны.

Он закачал свинцом шины и внутренности машины, прежде чем с ужасом осознал, что пули все еще дико изрываются во всех направлениях, а также что машина не двигалась ни на дюйм. Затем он отчаянно пополз к нему под бесцельным потоком пуль - и увидел, что машина пуста. Нет Иуды! Ник снова выругался, на этот раз вслух, и прокрался под струями огня в поисках других машин, которые, как он знал, должны были где-то быть.

Он нашел их обоих через минуту или две. Сначала пустой «Фольксваген» в форме жука, глубоко в деревьях, потом большой седан, тоже пустой.

Остался Иуда - но что оставил Ник?

Ложные выстрелы из спортивной машины внезапно прекратились, и снова воцарилась абсолютная тишина. Ник повернулся и вырвался с поляны, как демонический охотник за своей добычей, его мысли метались. Если бы Иуда намеревался использовать одну из других машин, он бы уже сделал это, пока Картер стрелял по ложному огню. Но он этого не сделал. Таким образом, Иуда оставался перед выбором из двух дел: Первое. Уйти отсюда пешком - и это было безумием. Два. Воспользоваться озером - и это имело смысл.

Это имело такой неизбежный, ужасный смысл, что он не был удивлен, услышав шум мотора круизного лайнера, когда он завернул за угол эллинга и побежал, как сумасшедший, к пристани. Он все еще бежал, когда лодка оторвалась от причала и оторвала половину древней пристани позади нее, и он произвел два последних выстрела, пробегая вдоль того, что от нее осталось. Пули врезались в рулевую рубку, и человек за рулем быстро пригнулся, затем развернулся и дико рассмеялся. Лицо могло принадлежать любому довольно уродливому человеку, но это было лицо рисунка Хакима. А компактное тело с вытянутой рукой и пылающим огнем принадлежало неуловимому Иуде.

Выстрелы пронеслись мимо головы Ника, и его плечо охватило обжигающее пламя, но он едва ли почувствовал это из-за пламени собственной ярости и разочарования. В ярдах впереди мотор набрал скорость, и кильватерный след лодки качнул то, что осталось от гниющего пирса.

Еще оставался шанс - один отчаянный шанс. Ник нырнул в воду и начал яростно плыть. Мотор закашлялся и закашлялся, и след накатил его вздымающимися волнами. Он уткнулся лицом в воду и сильно ударил ногой, мощно пробив себе путь сквозь тьму, как мстительная торпеда. На мгновение показалось, что он выигрывает. И тут победно взревел двигатель; Лодка тряслась, качалась и уносилась прочь от него, словно реактивная, и оставила его в водовороте бурлящих волн и брызг. Он наступил на воду, морщась, глядя, как она течет. Он улетел с невероятной скоростью, и сквозь ликующий звук его отлета ему показалось, что он слышит раскат пронзительного смеха.

Еще мгновение он смотрел, как оно уходит вдаль. А затем, кипя от гнева, он в своей промокшей одежде перебрался через залив и потащился, капая на берег.


.

Девять опущены, и один остался.

* * *

Утро принесло с собой ужасную историю о старинном круизере с каютами, брошенном на канадской стороне озера Эри, с двумя мертвыми мужчинами в его крошечной каюте. Но о человеке, который, должно быть, пилотировал судно, не было никаких признаков того, что его поиски начались очень скоро после его побега через озеро.

«Но он не мог уйти далеко», - сказал Ник, невидяще глядя на голубоватые кольца дыма, доносящиеся до потолка его комнаты в мотеле. Вертолет AX «стоял в ангаре в аэропорту Буффало неподалеку, и он был готов снова использовать его в любой момент. Полиция оцепила вход в озеро, а специалисты по радиации напряженно работали в эллинге, где они обнаружили большую часть пропавшего материала в Вест-Вэлли. «Он бы не хотел далеко уходить. Если у него есть что-то на сегодня вечером - последний панический толчок, в какой бы форме он ни был, - он, должно быть, планирует сделать это в этой общей области. Или зачем еще собирать его людей у озера? Нет, сэр. Лучше всего, если у вас все настроено, подождать прямо здесь и быть готовым к атаке. Он где-то в районе Нью-Йорка - Онтарио, и я поставил бы на это свою жизнь ».

«Надеюсь, тебе не придется», - мрачно сказал Хоук, яростно жуя кончик сигары. «И я надеюсь, что ты прав. О, у меня все настроено, хорошо. Нужно время, но к закату вся страна будет готова приступить к действиям. Надеюсь, что сегодня вечером всему этому придет конец. Вы слышали о радиационных беспорядках в Беркли, в Лос-Анджелесе? Да, ради бога, люди убивают друг друга на улицах! Я могу только молиться, чтобы выступление президента успокоило ситуацию. Небеса знают, что худшее позади, но поверят ли они в это? "

«Они должны», - резко сказал Ник. «Но если мы не остановим это сегодня вечером - они этого не сделают».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

А потом были…?

Джулия роскошно вздохнула и растянулась на кровати рядом с ним, как просыпающийся котенок. Ее загорелые пальцы поглаживали его тело по всей длине, и ее груди чувственно поднимались и опускались, как будто они только что пережили восхитительный опыт. Что, действительно, имело место.

- Грешно, - хрипло пробормотала она. «Играть, пока горит Рим. Почему мы такие грешные, Картер?

«Потому что нам это нравится», - весело сказал Ник. Он ухмыльнулся ей и взъерошил ее волосы, а затем легко скатился с кровати и приземлился ногами на толстом ковре в номере мотеля. «Но время греха на время закончилось, дорогая». Он щелкнул выключателем и залил комнату светом. «Настройтесь на AX H.Q., ладно? И узнайте, что происходит в мире. Я собираюсь принять душ. Мои кости говорят мне, что мы скоро увидим какие-то действия ".

Она наблюдала за дрожащими мускулами его атлета, когда он, обнаженный, вошел в ванную, и слегка вздохнула, когда включила радио AX. Его голова все еще была сильно забинтована после взрыва в Монреале, и теперь у него на плече появилось новое толстое клейкое пятно. Еще один день, еще один шрам. И каждое новое задание приносило очередную дуэль со смертью. Когда-нибудь - может быть, на этой работе, может быть, на какой-нибудь другой - смерть обязательно победит. Это были шансы. И он уже слишком долго играл в эту смертельную игру.

Так что, если на то пошло, она.

Джулия медленно накинула тонкий халат на свои смуглые плечи, и потрескивающие голоса на общей длине волны AXE рассказали ей о ЛСД в резервуаре Джерси и загрязнении воздуха в Спрингфилде. Здесь радиационная паника, там небольшая горячая коробка найдена; где-то еще - митинг разгневанных граждан, переросший в бунт. В течение всего дня службы новостей распространяли информацию о том, что ситуация находится под контролем. Но слово было расплывчатым и неубедительным… потому что это не совсем правда. Осталась еще одна неясная фигура. И все же без ответа остались основные вопросы: кто это с нами делает и почему? С какой целью? Была ли это война нервов или прелюдия к атаке?

Она, Джулия Барон, знала о том, кто, что и почему, больше, чем любая женщина в Соединенных Штатах, за исключением, пожалуй, Валентины Сичиковой, и даже она, Юлия, беспокоилась о том, чего не знала. «Насколько же хуже», - подумала она, слегка дрожа и плотнее закутавшись в мантию, чтобы вообще ничего не знать - смотреть в ночь и гадать, какая неведомая угроза там поджидает.

Ник пел в душе. Она слабо улыбнулась себе и встала с кровати, чтобы посмотреть в окно. На улице было темно с темнотой раннего вечера поздней осени, но залито яркостью миллионов огней в домах и вдоль шоссе. Она обнаружила, что молится, чтобы они оставались зажженными.

Шипящие брызги душа прекратились, и комнату заполнили только голоса коммуникаторов AX. Ник вошел внутрь, обернул полотенце вокруг талии и присел на пол с задушевным выражением лица.


"О, Боже," - покорно сказала Джулия. «Дыхательные упражнения в такое время?»

«Твоя вина», - весело сказал он. "От тебя перехватывает дыхание."

Он долго концентрировался, а она молча наблюдала за ним, восхищаясь мужской красотой его тела и любя каждую его линию.

Наконец он встал и щелкнул двумя переключателями на радио AX: один, чтобы заглушить голоса, а другой, чтобы открыть канал, по которому должны были приходить его собственные сообщения.

«Довольно», - сказал он, быстро вытирая себя полотенцем. «Это депрессивно и бессмысленно. Извини, что попросил ».

«Это меньшее из того, о чем ты просил, Ник, - тихо сказала она. «Собираетесь ли вы когда-нибудь выйти из этого дела?»

«Есть только один выход», - коротко сказал он и начал одеваться.

Он взглянул на часы, когда пристегивал их. «Пришло время выступления президента», - сказал он. «Давайте искренне надеяться, что он сможет произвести как успокаивающие, так и эффективные слова для« соотечественников ». Жаль, что мы не можем сказать правду о том, что уже знаем ».

«Доказательство», - коротко сказала она и щелкнула по телевизору.

«Да, доказательство», - с горечью добавил он. «Китайские тела повсюду, и нам все еще нужны доказательства!»

«… Передача из Вашингтона», - громко прогремел голос диктора. Джулия убавила громкость. Затем она начала одеваться своей обычной бойкой манерой, так как голос красивого лица на экране повторял события последних нескольких дней.

«А теперь - президент Соединенных Штатов».

На трибуне возникла бурная активность, микрофоны были настроены, камеры приблизились.

Ник и Джулия сели на кровать бок о бок.

Знакомая фигура заполнила экран и торжественно смотрела на свою многомиллионную аудиторию.

«Ах, друзья, американцы», - начал известный голос, и в его спокойном тоне звучали доброжелательность и уверенность, - великий человек нашего времени и нашей собственной страны однажды сказал нам, что нам нечего бояться, кроме самого страха. Я здесь, чтобы сказать вам сегодня вечером, что нам в этой великой стране нечего бояться, даже самого страха… - Голос внезапно умер.

Губы продолжали шевелиться, но теперь они не издавали ни звука.

"Боже, что происходит!" - воскликнула Джулия, когда свет в комнате стал странным желтым светом. Изображение на экране медленно потускнело и исчезло, а желтое свечение превратилось в кромешную тьму.

Ник был на ногах, схватив радио AX.

"Это оно!" он постучал. «Не уходи отсюда. Дай тебе знать, если ты мне понадобишься. Следи за собой."

Его губы коснулись ее щеки в темноте, и радио запищало.

«Не волнуйся», - прошептала она. «Я принес свечи. Возвращайся. Пожалуйста, Ник, вернись.

«Я всегда возвращаюсь», - сказал он, а потом ушел.

Джулия включила собственное транзисторное радио и две привезенные с собой лампы на батарейках. Затем она открыла шторы и позволила свету заиграть по территории мотеля. Она уже слышала стук приближающегося вертолета. Фары машин, припаркованных у дверей хижины, начали включаться по два, и в их свете она увидела Ника, мчащегося мимо них к широкой овальной лужайке перед мотелем.

Город Буффало был в полной темноте. Куда бы Джулия ни повернулась, везде была тьма, пугающая, жуткая тьма, лишь изредка прерываемая лучами света из ушей.

Ник побежал с рацией к своей машине, глядя в небо. Мигающие огни уже приближались к нему.

Голос Хоука ударил ему в ухо… чрезвычайно серьезная утечка электроэнергии в том же районе в ноябре прошлого года, а также в Вашингтоне на этот раз. Дежурные бригады готовы, приступили к немедленной проверке КИПиА. Пока ничего определенного. Части Канады, большая часть Нью-Йорка, Мичигана, Массачусетса. Пенсильвания, часть Техаса, из любви к ... Подожди минутку.

Ник удержался, поместив радио в пиджак, пока он ждал, и вытащил из кармана миниатюрный сигнальный пистолет. Он извергал свет на лужайку, и «вертолет с пыхтением рванулся к нему, раскачивая стропу.

«Репортаж из Вашингтона», - сказал Хоук, и теперь его голос звучал странно взволнованно. «Блэкаут тут не при чем. Рядом с местной электростанцией найдено устройство: электронный таймер. Можно было установить в любой момент. Вероятно, то же самое и с Техасом. Мы проверяем. Остается Северо-Восточная цепь, как и раньше. Государственная полиция, национальные гвардейцы и так далее, все работают, как вы и предлагали. Аварийные системы - подождите! »

Ник использовал время ожидания, чтобы забраться на стропу лестницы и помахать ей вверх. Лестница быстро поднималась.

"Картер!" Голос Хоука заревел ему в ухо. Это звучало торжественно. «Проверка приборов показывает, как и раньше, на север сильное течение тока. Пока точно не определено, но велика вероятность, что беда началась в районе водопада. Похоже, что первой вышла из строя электростанция Green Point. Оказывается, что это главное звено в цепи, и она слишком легко доступна извне, хотя и защищена от удаленных устройств. Похоже, твоя догадка верна. Пошевеливайся!"

«Я иду», - сказал Ник, влезая в вертолет. «


«Куда, старый приятель?» - спросил пилот AXEman А.И. Фишер.

Ник сказал ему.

Ал уставился на него, как будто он потерял рассудок.

«Ты сумасшедший, Ник? Что заставляет вас думать, что он туда пойдет? И как, черт возьми, мы его найдем, если он это сделает? »

«Не мы - только я», - сказал Ник. «Ты бросишь меня. А теперь вытащи поводок из штанов и дай мне посмотреть, как ты управляешь этой штукой.

Он занялся небольшими приготовлениями, пока они набирали скорость и высоту. Закончив с ними, он посмотрел на темноту внизу.

Уже сейчас он был менее гнетущим, чем раньше. Аэропорт был залит светом. Огромные лучи света прорезали городские улицы, и несколько зданий светились веселым светом. По улицам плотно тянулись полосы движущихся огней. И даже пока он смотрел, новые пятна яркости зародились в яркую жизнь.

Он позволил себе мгновенную вспышку удовлетворения. По крайней мере, на этот раз они были к этому готовы. Все ресурсы в стране были мобилизованы заранее, все доступные люди в униформе были предупреждены, каждый полицейский, каждый пожарный, каждый гвардеец, каждое учебное подразделение были предупреждены о необходимости стоять в стороне и управлять системами аварийного освещения в городах, деревнях и вдоль национальных автомагистралей. ; каждый ответственный государственный чиновник проинформирован, каждый звуковой грузовик переведен в режим ожидания, все возможности чрезвычайно способной нации приведены в состояние готовности за несколько коротких часов - за исключением миллионов частных граждан, которые весь день жили слухами. Их не предупреждали - в случае ложной тревоги, в случае, если Иуда решил отложить сцену на занавесе.

Но, видимо, этого не произошло.

Кратковременное удовлетворение Ника превратилось в холодную оценку ситуации. Он не знал больше, чем кто-либо другой, где находится Иуда и куда он направится. У него было только предположение, основанное на самых надуманных доказательствах, которые легко могли превратиться в пыль в его руках по мере того, как ночь приближалась.

Когда он сел на древний крейсер у гниющей пристани, он увидел аккуратно сложенный на полке рубки комплект маслёнок. Впоследствии, когда лодка была обнаружена брошенной с мертвыми, клеенки уже не было.

«Нужны ли мужчине клещи, чтобы купаться?» он спросил себя.

Нет, решил он, он с ними не так поступает.

* * *

Шум падения заглушил тихий треск вертолета, когда Ник спустился на землю и отмахнулся от лестницы. Он находился за канадской границей, а электростанция Грин-Пойнт находилась в 2,2 милях от него. По нему мог ходить человек. И даже если бы этот человек проехал часть этого короткого расстояния на машине, ему все равно пришлось бы идти оттуда добрых десять-двенадцать минут, чтобы добраться до одной короткой полосы вдоль ревущей реки, откуда он мог бы сбежать.

Это была короткая и быстрая поездка из Буффало на вертолете с двигателем AX.

Ник карабкался по склону, довольный ботинками и плащом, которые защищали его от прохладного ночного ветра и ледяных брызг. Была холодная темная ноябрьская ночь, и огни Онтарио были редкими и редкими. Ниагарский водопад все еще был в полной темноте, если не считать тусклого света вспомогательного освещения с другой стороны.

Он достиг кромки воды и скользнул вдоль берега у первого участка относительно спокойной воды, ища при слабом свете звезд лодку, которая, как он был уверен, должна быть там.

Но этого не было.

Он знал это после первых нескольких мгновений, потому что было немного мест, где можно было бы оставить лодку, и он проверил все их в полумраке на берегу реки. Может, дальше вниз по реке…?

Нет! Иуде понадобится лодка под рукой.

Ник повернул вверх по реке, обратно тем же путем, которым пришел, пробираясь сквозь кусты и валуны, когда острые иглы брызг обжигали его лицо и, образуя ливни, лились на его тело. «Возможно, Иуда намеревался украсть Деву Тумана», - подумал он. Если так, то ублюдку не повезло, так как она уже стояла на приколе на сезон и в ремонте. Во всяком случае, Иуда знал бы это.

Ник нахмурился, глядя сквозь летящие брызги. Значит, никакой лодки. Вряд ли кто-то пришвартовался под водопадом - он бы полностью утонул за считанные минуты, если бы физически добраться туда было возможно. Тогда что… Невозможно было спастись сквозь гремящую воду, если Иуда не собирался стрелять по порогам. Но Иуда наверняка должен знать, что он никогда не сможет пережить это. Может быть, он намеревался прыгнуть через водопад в бочке. Это было бы подобно тому, как Иуда изобрел что-то новое в бочках; аппарат ударопрочный, непотопляемый, изолированный от ударов и погодных условий, оснащенный автоматическим оружием, способным извергнуть мгновенную смерть всем нежеланным посетителям.

Эта дикая идея была в чем-то убедительной. Ник оттолкнулся от леденящего дождя ослепляющих брызг и вытянул шею, чтобы посмотреть на край водопада. Его разум уловил мысли о водяных крыльях и персонализированных реактивных самолетах, а затем вернулся к размышлениям на бочках. Это было возможно. Конечно, потребуется немного спланировать


, но -

Он уставился вверх, не совсем веря своим глазам, несмотря на то, что только что обдумывал. Потому что в темноте ночи и брызгах существо, упавшее с высоты 150 с лишним футов над ним, не имело ни размера, ни формы, но оно было чем-то чуждым воде, и оно подпрыгивало, катилось и кувыркалось, как будто с гальванической жизнью свой собственный.

А затем, когда пятно приблизилось и пролетело мимо него, он увидел, что оно не было ни бочкообразным, ни размером с человека. Это был всего лишь чемодан.

Чемодан. Может быть, один из десяти подходящих наборов?

Он был далеко за пределами его досягаемости и быстро перемещался по ревущим водам. Но то, что это значило, было гораздо важнее того, что было внутри. Это могло означать, что Иуда был рядом и бросил свою сумку, чтобы путешествовать налегке.

Куда? Где он был?

Ник напряг уши, несмотря на оглушительный грохот текущей воды. Это было бесполезно, совершенно бесполезно. Слишком шумно, чтобы слышать Иуду, слишком темно, чтобы его видеть.

Он начал усердно подниматься по крутому склону к скалистому, заросшему кустарником выступу, с которого он мог лучше видеть водопад и реку. Когда он поднимался, сильные брызги залили его до костей и смыли последние следы его энтузиазма. Внезапно он убедился, что Иуда не мог пройти этим путем, что даже чемодан был ложной надеждой, просто куском мусора, который никто не выбрасывал, может быть, несколько часов или дней назад за много миль по реке.

Ник выбрался на выступ и задумчиво уставился в темноту. «Он должен быть рядом, - сказал настойчивый голос в его голове. Видимо, не зря он взял масленки. Но предположим, что он не собирался спускаться вниз по реке. Предположим, он попытается пересечь его. Но не у Радужного моста. Это было усиленно охранялось с обоих концов. Так что осталось ... Осталось невозможное.

Ник снова нахмурился. С Козьего острова, между Канадским и Американским водопадами, к Пещере Ветров был спуск на лифте. Из Пещеры Ветров был выход на узкий мост с низкими перилами - немногим больше, чем подиум, - который проходил на небольшое расстояние за плещущимся занавесом водопада. Но это не слишком помогло бы Иуде. Даже если предположить, что ему каким-то образом удалось добраться до Козьего острова, избавившись от его охраны и активировав запертый лифт, он все равно не мог добраться до любого берега по этому крошечному мосту, который был едва ли более чем прогулкой, и он не достигал берегов на любая сторона.

Он все еще обдумывал возможности и невозможное в своем уме и напрягал глаза в темноту, когда свет ударил его по лицу, как внезапный, жестокий удар. Яркие разноцветные огни вспыхивали и кружились, как будто водопад превратился в большую пузырящуюся радугу. Он быстро моргнул и сфокусировался, и на долю секунды он увидел огромную фигуру с испуганным радужным лицом, скользившую по берегу в тридцати футах от него. Затем он исчез, как призрак, глубоко в каскаде бурлящей воды.

Но это было невозможно! Там не было ничего, кроме бушующей воды и верной смерти от утопления.

А может пещера…?

Ник прокладывал себе путь вдоль обрыва по тропе невероятного. Громадной фигурой был Иуда, и он погрузился в этот кипящий котел, так что должно было быть какое-то укрытие.

Через несколько секунд Ник оказался на том месте, где мельком увидел Иуду. Он смотрел на прыгающую суматоху воды. Но это было все, что он мог видеть, только воду, взбаламучивающую, погружающую и хлестающую его своими брызгами. Знаменитые огни Ниагарского водопада играли на его глазах живописную симфонию, но ничего не показывали.

Он схватился за скалу и продвинулся вперед в мокрую завесу падающей воды, задерживая дыхание, и глаза наполовину ослеплены гигантским непрекращающимся душем. По одну сторону от него был скользкий камень, и он ощупывал его с отчаянной надеждой. Но пещеры не было. Он был наполовину утонул, прежде чем понял, что нет никакого укрытия, кроме самой воды. И она лилась у него на глазах между ним и бегущим Иудой.

Был только один возможный ответ. Он нащупал обратно в сторону банка и потратил больше драгоценных минут, прежде чем нашел то, что искал. Его пальцы подсказали ему то, что его глаза не могли видеть сквозь каскад - он почувствовал, как конец длинной прочной нейлоновой веревки надежно прикреплен к выступающему корню одного из огромных, нерушимых деревьев, которые высоко поднимали свои гигантские головы над берегом. . В тот день Иуда хорошо использовал свое свободное время.

Он глубоко вздохнул и направился обратно под ливень, на этот раз по веревке. Вырезать? - Нет - невозможно сказать, сжимал ли Иуда его все еще или нет, поскольку вода била его во все стороны и передавала свое давление через его руки.

Земля под ним начала опускаться. Он крепче сжимал веревку, когда водные потоки хлестали его с новой вспышкой свирепости, и это было так же хорошо, потому что в этот момент его ноги раскачивались.


вылезла из-под него, и он болтался руках. Он пошел вперед, ища опоры ногами, но не нашел. Так и должно было быть; он был обезьяной, раскачивающейся на веревке, как, должно быть, перед ним качался Иуда.

Он стиснул зубы при мысли об Иуде, ждущем его на другом конце с острым ножом, готовым перерезать веревку и отправить его в мокрый ад, который бурлил внизу. Но у него не было выбора. Ему пришлось использовать мост, построенный Иудой, или вообще потерять его.

Держась за руки, он шел по смертельной веревочной тропе. Иногда под ним хлестала вода; иногда он падал далеко внизу в бурлящую бездну. Время от времени ему удавалось вдохнуть, когда водяная завеса брызгала наружу и мимо него. Но, напрягая глаза, как мог, Иуды не уловил.

Проклятая веревка, казалось, тянется вечно. Казалось, что его руки вылезают из орбит. Как, черт возьми, Иуда справился с этим своими искусственными руками? но они были хитрыми, эти руки, может быть, даже лучше приспособлены для такого рода вещей, чем человеческая плоть.

Его собственные руки онемели к тому времени, когда рев воды внезапно изменил характер, и он появился через полосу брызг в спокойную область за стеной жидкости. Конец веревки был привязан к маленькому мостику за пределами Пещеры Ветров. Он с благодарностью повернулся к нему.

Потом он увидел Иуду.

Иуда не остался, чтобы перерезать веревку позади себя. Он был в дальнем конце подиума, наполовину скрытый брызгами и странно освещенный приглушенными цветами, которые просачивались сквозь воду. Очевидно, в тот день у него не было слишком много свободного времени, потому что он все еще был занят строительством следующего участка своего моста.

Ник затаил дыхание от явной дерзости этого человека, от его сводящего с ума спокойствия и невероятного мастерства в таких фантастических обстоятельствах. Он, должно быть, был здесь много раз раньше, но его не заметили, и он, должно быть, немало потренировался. Он стрелял во что-то, чего Ник даже не мог видеть, но мог только догадываться.

Это должно быть перила подиума позади Американского водопада.

Ракетная линия снова развернулась, пока Ник наблюдал. На этот раз он, должно быть, попал в цель и туго обвился вокруг нее, потому что Иуда резко дернул его, а затем положил оружие рядом с ним.

Ник опустился на узкую металлическую дорожку и полез из капающего дождя.

Иуда привязал конец своей веревки к перилам подиума. Теперь ему нужно было переступить через еще один мост. Вихрь на мгновение отключил его, когда Ник подкрался к нему. Затем он снова оказался в ясном месте, и на этот раз в руке Иуды был нож, и Иуда возвращался, чтобы разрезать первую из его линий.

Даже в этом тусклом и зловещем свете и на таком туманном расстоянии Иуда был легкой мишенью. Ник низко присел на скользкой дорожке и нежно сжал Вильгельмину.

А затем сдвиг ветра внезапно погрузил его в одеяло из воды и на мгновение закрыл ему обзор. Ему показалось, что он услышал крик, но он не мог быть уверен.

Он молча пробирался сквозь холодный мерцающий душ, низко приседая и прислушиваясь. Сцена внезапно прояснилась, когда стена воды отпала, и на подиуме остался только Картер.

Поток мягко коснулся дальнего конца дорожки и натянутой веревки, которая ждала, чтобы ее использовали. За ней была темнота с тусклым оттенком.

Ник инстинктивно пригнулся. Теперь Иуда знал, что кто-то гнался за ним, а Иуда не ушел. Он был где-то в этой темноте ...

Выстрелы раздались низко на уровне колен Ника. Он быстро покатился, вскрикнул и выстрелил в ответ в направлении небольших вспышек пламени. Иуда был над краем подиума, его тело было в воде, и целился в него. У него не было шанса ударить.

Ник выстрелил один раз, чтобы показать, что он все еще играет. Затем пламя обожгло его бедро, и он снова перевернулся с громким и отчаянным криком - и он соскользнул в воду с самым громким всплеском, какое только мог. Он наклонил голову и стал ждать.

И ждал…

Он начал пробираться через бурлящую воду вдоль подиума. Вильгельмина была насквозь мокрой и бесполезной, но это уже не имело значения. Иуда был в пути. Иуда купился на маленькую сцену смерти Ника криком и плеском, и теперь Иуда проделывал свой обезьяний трюк через веревку.

Ник знал, что был прав, к тому моменту, как пробился к концу подиума. Иуда ушел, а веревка все еще была натянута и дрожала.

Глубоко в воде Ник вытащил Хьюго из ножен. Он посмотрел сквозь брызги и поймал один краткий тусклый взгляд на обезьяноподобную фигуру, высоко качающуюся за разбивающейся завесой воды, направляющуюся к подиуму на американской стороне. Затем видение исчезло.

Лезвие Хьюго с острым лезвием глубоко вонзилось в веревку.

Ник приподнялся в воде и глубоко вздохнул.

«Прощай, Иуда!» - воскликнул он восторженно, и последняя прядь оборвалась от укуса Хьюго.

Конец веревки хлестнул Ника, но он этого почти не почувствовал.


Сквозь бурный шум воды он услышал пронзительный крик, и ему показалось, что он услышал более громкий всплеск над бурлящим шумом. А потом ничего не было слышно, кроме грохота водопада. Веревка в его руках обвисла.

*********

«Это, понимаете, не мое любимое времяпрепровождение, - виновато сказала Валентина Сичикова. «Но, по крайней мере, мне не нужно было причинять вред человеку - не считая того небольшого сотрясения мозга, которое я нанесла ему в той моторной кабине. О, мотель, да? Так. Мотель. Я играю ему мягкую музыку, одну ноту, одну ноту, одну ноту, и я даю немного наркотиков. Понимаете, одна эта запись похожа на капающую воду китайских пыток. Слишком много этого не выдержит ни один мужчина. Я не мог слушать себя. Пока он не заговорил.

«Пока он не заговорил», - повторил Хоук. «И тогда вы получили единственный ключ, который мы искали. Ваше здоровье, госпожа Сичикова ». Он поднял свой стакан.

«Ваша дружба, товарищ, - тихо сказала она. «Долгой жизни и хороших друзей для всех нас».

«Действительно долгая жизнь», - тепло сказал Хаким. «Хотя, как это может быть возможно в вашей сфере деятельности, я не могу понять». Он театрально схватился за скованные ребра и скривился. «Моя добрая мама предостерегла меня от общения с сомнительной компанией. И посмотри, как она была права! »

«Твоя хорошая мать должна была меня предупредить», - сказал Ник, похлопав Джулии по колену и не обращая внимания на укоризненный взгляд Хоука. «Ее маленький мальчик издавна возмутитель спокойствия. Почему, если бы не ты ...

«Мы бы сейчас не сидели здесь», - прервал его Хоук. «Только небеса знают, что мы бы делали. Может быть, выползти из бомбоубежища и разглядеть руины. Да, это мог быть L-Day. Но это не так. Так что давай доведем этого парня до конца, а потом убираемся отсюда, чтобы отпраздновать стильно. Он помахал своим бокалом в комфортабельном холле филиала AXE из коричневого камня рядом с Columbus Circle и сказал с непривычным дружелюбием: «Корпоративные вечеринки - это хорошо на их месте, но этот случай заслуживает самого лучшего. Настоящий старомодный, шумный, капиталистический праздник! » Его обычно холодные глаза были теплыми, и он улыбался впервые за много дней.

Ник улыбнулся ему и чокнулся с Джулией. Лицо на телеэкране у стены было мягким и невыразительным, почти трансом, но слова безудержно бормотали сквозь бледные тонкие губы. Когда Квонг Ю Шу заговорил, его было трудно остановить.

«… Использовать природные ресурсы страны», - бормотал он. «Не обязательно брать с собой много оборудования, всегда найдем то, что нам нужно, куда бы мы ни пошли. Очень эффективная, очень экономичная схема. Итак, у нас есть небольшая группа, десять человек… »Он сказал им это раньше, подробно описывая умный отъезд девяти из Москвы, их встречу с Иудой в Египте, блестящий их план по изменению своей внешности и незаметному проникновению в мир. Соединенные Штаты. Небольшая медикаментозная и музыкальная терапия Валентины в сочетании с осознанием того, что он был очень одинок в недружелюбном мире, привели Квонга в состояние неконтролируемой болтливости.

«Это был план Иуды и генерала Го Си Тан», - с энтузиазмом пел он. «Во-первых, кампания террора по деморализации империалистических собак. На пике этого - обширное затемнение как последний сокрушительный удар, а также то, что вы называете «пробой». Если нам это удастся, то мы готовы приступить к реализации плана на L-Day. L-Day может быть через два-три дня после генеральной репетиции. L-Day - день высадки, день высадки с секретным оружием под покровом тьмы и ужаса. Как противостоять панике на улицах, когда друг борется с другом, семьи умирают от необъяснимой болезни? Невозможно! О, хорошая схема; очень хорошая схема. И когда-нибудь… »

«Вот и все», - сказал Хоук, щелкнув дистанционным переключателем и погрузив Квонга Ю Шу в небытие. «Я сожалею только о том, что он, кажется, действительно ничего не знает об этом секретном оружии. Но похоже, что мы в безопасности по крайней мере какое-то время, и теперь мы кое-что знаем о том, как подготовиться к чрезвычайным ситуациям. Да, я думаю, мы довольно аккуратно придушили эту штуку в зародыше. Пойдем?"

Они встали, все пятеро, и осушили стаканы.

Для тех десяти, кто не смог попасть на вечеринку, - криво сказала Джулия, все еще протягивая стакан. «И пятерым из нас, кто почти этого не сделал. Они выбрали себе неудачное число, не так ли? Десять, как индийские мальчики, кусая пыль один за другим, пока ...

«До Дня Д», - тихо сказал Хаким. «День смерти. А после там не было ничего."

Хоук задумчиво жевал свою мертвую сигару.

"Верно, Картер?" - спросил он насмешливо. "А после там не было ничего?"

Ник посмотрел на него. «Верно», - твердо сказал он. "Никто. Но… - он пожал плечами. «Известно, что происходили странные вещи».

"А, ну, Никска!" Валентина прогремела. «Сначала вы были уверены. Почему ты сейчас сомневаешься? Невозможно, чтобы этот человек смог пережить это падение ».

«Может быть», - сказал Ник. «Но мало ли, с Иудой». Конец